Глава 59. Вопрос Шаали

Когда стемнело, они снова поднялись на крышу. Это стало их ритуалом — вечерний чай под звёздами, вдали от дел башни. Здесь можно было быть не главой и целительницей, а просто мужем и женой. Мэйлин устроилась рядом с Си Енем, привычно положив голову ему на плечо. Он обнял её, притянул ближе. — Как прошёл день? — спросил он. — Интересно, — Мэйлин улыбнулась. — А у тебя? — О, у меня был замечательный день. — Замечательный? — Мэйлин подняла бровь. — Это из-за нового помощника? — Представь себе. — Си Ень не скрывал довольства. — Мой сын — гений. — Правда? — На совете сегодня обсуждали спор с Водной Башней. Старейшины кричали о войне, о провокациях. А Яньлин задал один вопрос — и всё встало на свои места. — Какой вопрос? — «Что на той земле?» — Си Ень усмехнулся. — Оказалось — целебный источник. Водная Башня не провоцировала. Они хотели воду. — И что решили? — То, что предложил Яньлин. Совместное использование. Они получают воду, мы — часть прибыли. Мэйлин рассмеялась. — Твой сын предложил договориться вместо войны? Кто бы мог подумать. — Он в тебя, — Си Ень поцеловал её в макушку. — Я бы просто сжёг их межевые камни. — Знаю. Поэтому хорошо, что у тебя теперь есть помощник. — Согласен. — Он помолчал. — А ещё он предложил нанять разбойников охранять дорогу, которую они грабят. — Что?! — Я тоже так сказал. Но идея... не лишена смысла. — А у меня, — Мэйлин хитро прищурилась, — новый ученик. — И как он? — Талантливый. — Она не скрывала гордости. — Семь раз заваривал отвар от головной боли. К концу дня — почти идеально. — Почти? — Для первого дня — отлично. Лисян на третий день всё ещё путала лунный корень с полынью. — Опасная путаница. — Очень. Но Ляньчжи внимательный. Старательный. И руки у него... — она задумалась, подбирая слово. — Добрые. Это важно для целителя. — Значит, мой помощник — гений, а твой ученик — талант, — Си Ень усмехнулся. — Кажется, мы хвастаемся. — Конечно хвастаемся, — Мэйлин рассмеялась. — Мы заслужили. Мы вырастили их. Научили. Пережили все их безумства. — Она вздохнула. — Имеем право немного погордиться. Си Ень притянул её ближе. — Ты права. Они помолчали, глядя на звёзды. — Знаешь, что самое странное? — сказал Си Ень. — Что? — Мне понравилось. Работать с Яньлином. Объяснять ему. Слушать его идеи. — Мне тоже, — призналась Мэйлин. — Учить Ляньчжи. Он так хочет научиться. Так старается. — Он смотрит на тебя как на богиню. — Не преувеличивай. — Не преувеличиваю. Я видел его глаза, когда ты приняла его в ученики. — Си Ень хмыкнул. — Он готов был расплакаться. — Он нашёл своё место, — мягко сказала Мэйлин. — Это важно. Помнишь, каким он был, когда пришёл к нам? — Испуганный принц без трона. — Теперь он ученик целителя. С целью. С будущим. — Спорим, мой помощник справится лучше? — вдруг сказал Си Ень. — Лучше, чем мой ученик? — Мэйлин фыркнула. — С чем справится? — Со всем. С обучением. С обязанностями. — Это не соревнование. — Всё — соревнование. — Ты невозможен. — Но она улыбалась. — Ладно. Спорим. Что поставишь? — Если мой помощник лучше — ты готовишь мне ужин. Сама. Без помощи. — А если мой ученик? — Тогда я... — Си Ень задумался. — Что ты хочешь? — Ты будешь целый день делать всё, что я скажу. Без возражений. — Договорились. Они замолчали, глядя на звёзды. — На самом деле, — тихо сказал Си Ень, — неважно, кто лучше. — Знаю. — Важно, что они оба нашли себя. Яньлин — в делах башни. Ляньчжи — в целительстве. — Они растут, — Мэйлин вздохнула. — Так быстро. — Слишком быстро. — Скоро они не будут в нас нуждаться. — Будут. — Си Ень сжал её руку. — Всегда будут. Просто по-другому. — Ты думаешь о будущем? — спросила Мэйлин. — Иногда. — И что видишь? Си Ень помолчал. — Яньлина — на моём месте. Когда-нибудь. Если захочет. — Он не захочет, — мягко сказала Мэйлин. — Ты знаешь это. — Знаю. Но он будет хорошим советником. Тому, кто займёт это место. — А Ляньчжи? — Лучшим целителем империи. После тебя. Мэйлин рассмеялась. — Ты предвзят. — Конечно. Они моя семья. Я имею право быть предвзятым. Ночь была тёплой и тихой. Они сидели на крыше, обнявшись. Чай остыл, сладости почти закончились. Но никто не спешил уходить. — Спасибо, — вдруг сказала Мэйлин. — За что? — За всё. За детей. За эту жизнь. За вечера на крыше. — Это я должен благодарить, — Си Ень поцеловал её в висок. — Ты — моё сердце, Мэйлин. Без тебя я бы давно сгорел. — Знаю, — она улыбнулась. — Поэтому я здесь. И они остались на крыше — ещё немного. Ещё чуть-чуть. Потому что иногда счастье — это просто быть рядом. Вместе. Вдвоём. *** Друзья давно уснули. Ляньчжи свернулся калачиком на своей любимой подушке, Лоу раскинулся звездой, заняв половину места у камина. Их дыхание было ровным, спокойным. Но Яньлин не спал. Он лежал, глядя в потолок невидящими глазами. Думал. Слишком много мыслей, слишком много вопросов. — Ты не спишь, мой господин, — голос Шаали был тихим, чтобы не разбудить остальных. — Не сплю. — Почему? Яньлин не ответил. Просто встал — осторожно, стараясь не потревожить друзей — и вышел на балкон. Шаали последовала за ним. Ночь была прохладной, но не холодной. Яньлин облокотился на перила, подставил лицо ветру. Шаали приняла человеческий облик, встала рядом. — О чём ты думаешь? — спросила она. — О многом. — Расскажи мне. Яньлин молчал. Ветер шевелил его волосы — распущенные, без ритуальных кос. — Ты хочешь знать о сегодняшнем дне? — спросил он наконец. — О совете? О прошениях? — Я хочу знать о том, что не даёт тебе спать. Шаали повернулась к нему. — Скажи мне честно, мой господин. — Её голос был серьёзным. — Ты действительно намереваешься стать наследником главы? Тишина. Яньлин не двигался. Не отвечал. — Я слышала, что говорил твой отец, — продолжала Шаали. — Он видит тебя на своём месте. Когда-нибудь. — Он сказал — если захочу. — И ты? Хочешь? Яньлин повернул голову. Его незрячие глаза смотрели куда-то в темноту. — Нет, — сказал он тихо. — Не хочу. — Почему? — спросила Шаали. Яньлин долго молчал. Подбирал слова. — Я всё понимаю, Шаали, — сказал он наконец. — Я не глупый. Я вижу, что отец хочет. Вижу, как он надеется. Но я никогда не буду как он. Слова повисли в воздухе — тяжёлые, горькие. — Самым сильным, — продолжал Яньлин. — Самым могущественным. Тем, кого боятся и уважают. Главой, который держит башню одной силой воли. Он покачал головой. — Мне не быть главой. Это... не моё. — Ты сегодня был на совете, — сказала Шаали. — Ты предложил решения. Старейшины слушали тебя. — Они слушали сына главы. Не меня. — Это неправда. — Правда, Шаали. — Яньлин вздохнул. — Я могу давать советы. Могу задавать вопросы. Но вести за собой людей? Командовать армиями? Принимать решения, от которых зависят жизни? Он покачал головой. — Для этого нужна сила. Настоящая сила. Такая, как у отца. А я... — У тебя есть сила. — У меня есть ты. Это не одно и то же. — Тогда что ты собираешься делать? — спросила Шаали. — То, что умею, — Яньлин пожал плечами. — Быть хорошим помощником. Советником. Тем, кто задаёт правильные вопросы. — И всё? — Разве этого мало? Шаали не ответила. Просто смотрела на него — долго, внимательно. — А наследник? — спросила она наконец. — Мы можем поиграть в это, — Яньлин улыбнулся. Невесело. — В возможность того, что я — наследник. Отцу приятно думать об этом. Мне... мне тоже, если честно. Это красивая мечта. Но это только игра. — К тому же, — Яньлин отвернулся к перилам, — отцу ещё очень долго не понадобится наследник. Он молод. Силён. Впереди — десятилетия. — Это хорошо. — Это очень хорошо. Он помолчал. — А я... — голос стал тише. — Я вряд ли проживу так долго. Ветер стих, как будто сама ночь затаила дыхание. — Что ты сказал? — голос Шаали был опасно спокойным. — Ты знаешь, что я сказал, — Яньлин не повернулся. — Ты лучше всех знаешь моё тело, Шаали. Моё сердце. Мой контур. — Твой контур теперь идеален. — Да. Но сколько раз я уже почти умирал? — Ты выжил. — Выжил. Но каждый раз — чудом. Каждый раз — на грани. Он опустил руку. — Я не жалуюсь, Шаали. Я просто... понимаю. Реалистично смотрю на вещи. — А я не уверена, — сказала Шаали, — что глава считает так же, как ты. — Отец видит то, что хочет видеть. — Твой отец — не дурак. — Он любит меня. — Яньлин улыбнулся. — А любовь ослепляет. Даже его. — Ты думаешь, он не знает? Не понимает? — Я думаю, он надеется. — Яньлин повернулся к ней. — И я не хочу отнимать у него эту надежду. Пока она ему нужна — пусть будет. Шаали молчала. Её глаза горели в темноте — огненным, древним светом. — И когда же, — её голос стал ледяным, — мой господин собрался умереть? Яньлин вздрогнул. — Шаали... — Нет, ты скажи. — Она шагнула к нему. — Скажи мне точно. Чтобы я подготовилась. — Я не это имел в виду... — Тогда что ты имел в виду?! — Её голос сорвался. — Что ты вряд ли проживёшь долго? Что ты уже всё решил? Что ты собираешься оставить меня?! Яньлин молчал. — Отвечай! — потребовала она. — Я не собираюсь умирать, — тихо сказал Яньлин. — Не специально. Не намеренно. Но я не могу обещать, что проживу долго. — Он взял её руки в свои. — Ты же знаешь меня, Шаали. Я не умею стоять в стороне. Не умею не помогать. — Тогда научись. — Не могу. — Не можешь или не хочешь? — Это одно и то же. — Он сжал её пальцы. — Я — это я. Такой, какой есть. И ты приняла меня таким. Шаали молчала. Её руки дрожали в его руках. Её огонь — древний, сильный — метался внутри, не находя выхода. — Ты жесток, — прошептала она наконец. — Я честен, — ответил Яньлин. — С тобой — всегда честен. — Лучше бы ты соврал. — Ты бы почувствовала ложь. — Почувствовала бы. — Она закрыла глаза. — Но это было бы... легче. Яньлин притянул её к себе. Обнял — крепко, отчаянно. — Прости, — прошептал он. — Прости меня, Шаали. Они стояли так — долго. Шаали не плакала. Но что-то внутри неё... болело. Ныло. Рвалось на части. — Я не хочу тебя терять, — сказала она наконец. — Никогда. — Я знаю. — Ты — всё, что у меня есть. — Это неправда. — Яньлин погладил её по волосам. — У тебя есть Лоу. Ляньчжи. Мои родители. Целая башня людей, которые тебя любят. — Это не то же самое. — Знаю. — Я постараюсь, — сказал Яньлин тихо. — Постараюсь жить долго. Быть осторожным. Не рисковать без нужды. — Ты это уже обещал. — И буду обещать снова. Столько раз, сколько нужно. Шаали отстранилась. Посмотрела на него. — Ты веришь в свои обещания? — Я верю, что попытаюсь их сдержать. — Он улыбнулся. — Это лучшее, что я могу предложить. — Этого мало. — Знаю. Но это всё, что у меня есть. Яньлин взял её лицо в ладони. — Шаали, — его голос стал серьёзным. — Пожалуйста. Никому не рассказывай об этом разговоре. — Почему? — Потому что это... — он запнулся. — Это только между нами. О таком я могу говорить только с тобой. — Не с родителями? — Они будут волноваться. Ещё больше, чем сейчас. — Не с Лоу? С Ляньчжи? — Они не поймут. — Яньлин покачал головой. — Они молодые. Они верят, что всё будет хорошо. Я не хочу... отнимать это у них. — А у меня? — спросила Шаали горько. — У меня ты отнять это можешь? — Ты — другое. — Яньлин опустил руки. — Ты — моя. А я — твой. Мы связаны. Ты чувствуешь всё, что я чувствую. Ты знаешь всё, что я знаю. — Не всё. — Почти всё. — Он улыбнулся. — Тебе я не могу врать. Не хочу врать. С тобой я могу быть... настоящим. Шаали долго смотрела на него. — Хорошо, — сказала она наконец. — Я никому не расскажу. — Спасибо. — Но взамен... Взамен ты будешь жить. Долго. Очень долго. — Я постараюсь. — Нет. — Её голос стал твёрдым. — Ты будешь. Это не просьба. Это приказ. Яньлин рассмеялся — тихо, чтобы не разбудить друзей. — Саламандра отдаёт приказы своему господину? — Эта саламандра — да. — Шаали не улыбалась. — Ты сам сказал — я твоя, а ты мой. Так вот. Мой господин будет жить. Потому что я так решила. — А если... — Никаких «если». — Она взяла его за руку. — Ты будешь жить, Яньлин. И когда твоему отцу понадобится наследник — через много-много лет — ты будешь рядом. Готовый. — Шаали... — Это не обсуждается. Яньлин смотрел на неё — на свою саламандру, свою защитницу, свою самую верную спутницу. Она была упрямой. Яростной. Бесконечно преданной. И она верила в него. Даже когда он сам в себя не верил. — Хорошо, — сказал он тихо. — Я буду жить. — Обещаешь? — Обещаю. Она кивнула. Сжала его руку. — Тогда пойдём спать. Завтра — новый день. Новые дела. Новые прошения. — И новые отвары для Ляньчжи. — И новые отвары, — согласилась она. Они вернулись в комнату. Лоу и Ляньчжи спали — мирно, безмятежно. Огонь в камине догорал, отбрасывая мягкие тени. Яньлин лёг на своё место. Шаали устроилась рядом, обвившись вокруг него ящеркой. — Спасибо, — прошептал Яньлин. — За что? — За то, что выслушала. За то, что не осудила. За то, что веришь в меня. — Всегда, мой господин. — Её голос был тёплым. — Всегда. Яньлин закрыл глаза. И уснул спокойно. Потому что рядом была Шаали. А с ней — всё было возможно. Даже жить долго.