Не по нотам

Не по нотам

***

Париж остался позади, как яркий, немного безумный сон. Возвращение в Сеул было возвращением к ритму, графикам и обязательствам. Особенно для Роны и Сок Хуна. Их творческий дуэт «Пэ Рона и Джу Сок Хун» был на пике популярности. После парижского успеха их ждал аншлаговый концертный тур по стране, репетиции, записи в студии. Они сняли просторную квартиру с видом на город и отдельной комнатой-студией для занятий. Казалось, жизнь вошла в идеальное, отлаженное русло. Любовь, проверенная испытаниями, работа, приносящая удовлетворение, поддержка семьи рядом. Но жизнь, как известно, любит вносить коррективы.

***

Звонок раздался поздним вечером, когда Рона и Сок Хун, уставшие после пятичасовой репетиции, валялись на диване в обнимку. — Алло? Анна? — удивленно произнесла Рона, глядя на экран. Анна была дочерью французского партнера Логана, с которой они довольно близко общались в Париже. Ей и ее мужу Рейну, немецкому инженеру, было под сорок, и они с огромной любовью ждали второго ребенка. Их двухлетний сын Оскар был всеобщим любимцем в парижском кругу — пухленький, кудрявый карапуз с ангельскими глазами и неистощимым запасом энергии. Рона включила громкую связь. Голос Анны звучал взволнованно, но счастливо: — Рона, дорогая! Прости, что беспокою так поздно! У меня начались схватки! Мы прямо сейчас едем в клинику! — Что?! Но ведь еще месяц до срока! — воскликнула Рона, садясь. — Да, малыш решил сделать сюрприз! Все в порядке, врачи готовы. Но… — в голосе появилась тревога, — мы не успели вызвать няню из Швейцарии, она приедет только через три дня. Родители Рейна в Берлине, мои — в Ницце… Оскар остался с нашей экономкой, но ей сегодня вечером нужно уезжать к больной сестре. Мы в панике… Не могли бы вы… просто переночевать с ним сегодня? Завтра утром мы уже что-нибудь придумаем, может, приедет кто-то из друзей… Рона и Сок Хун переглянулись. Завтра у них была утренняя репетиция и вечерняя пресс-конференция. — Конечно, Анна! Не волнуйся! — сразу же сказала Рона. — Дайте адрес. Мы сейчас же выезжаем. — Вы спасители! — почти плакала Анна от облегчения. — Ключ под ковриком. Оскар накормлен, но он может капризничать без нас… Инструкции на холодильнике. Мы на связи!

***

Квартира Анны и Рейна в элитном комплексе была тихой и уютной. Оскар, обнаружив на пороге не маму с папой, а знакомых, но не самых близких тетю и дядю, насупился. Его нижняя губа задрожала. — Ма-ма? Па-па? — Мама и папа пошли за маленьким братиком или сестричкой, — мягко объяснила Рона, опускаясь на корточки. — Они скоро вернутся. А мы с тобой поиграем. Оскар скептически посмотрел на нее, затем на Сок Хуна. И заревел. Громко, безутешно, на всю квартиру. Следующие два часа были похожи на выживание в экстремальных условиях. Они перепробовали всё: игрушки, мультики, печенье, качание на руках. Оскар успокаивался лишь на минуты, чтобы с новыми силами возобновить плач. Сок Хун, привыкший к сложнейшим музыкальным пассажам, был в полном недоумении перед этим маленьким, невероятно громким существом. — Он как живой метроном, который постоянно сбивается с ритма, — мрачно пошутил он, пытаясь спеть колыбельную. Оскар в ответ швырнул в него плюшевым зайцем. В какой-то момент, когда Рона безуспешно пыталась укачать Оскара в спальне, Сок Хун сел за рояль в гостиной. Он начал играть нечто мягкое, импровизированное, переливающееся. Плач из соседней комнаты постепенно стих. Рона вышла, неся на руках затихшего, всхлипывающего Оскара. Малыш уставился большими мокрыми глазами на человека за инструментом. Сок Хун, не прерывая музыки, перешел на детскую песенку. Потом на мелодию из мультфильма, который они показывали Оскару раньше. И случилось чудо. Оскар потянулся к нему. Сок Хун взял его на колени, не прекращая играть одной рукой. Малыш прижался к его груди, его веки начали слипаться. Через десять минут он крепко спал. — Ты волшебник, — прошептала Рона, глядя на эту картину: ее сильный, иногда суровый муж, осторожно держащий спящего ребенка, под тихую, убаюкивающую музыку. — Просто нашел общий язык, — так же тихо улыбнулся он. — На языке До-мажора.

***

Утром пришел звонок от счастливого Рейна: родилась здоровая девочка, но у Анны небольшие осложнения, ей нужно остаться в клинике под наблюдением еще как минимум на два дня. Няня задерживается. И… не могли бы они остаться с Оскаром еще немного? Они умоляли. Отказать было невозможно. Но график никто не отменял. Пришлось звать подмогу. Так началась трехдневная операция «Оскар», в которую была вовлечена вся их пестрая семья. •Юн Хи примчалась первой, с сумками, полными домашней еды, которую, как выяснилось, Оскар есть наотрез отказался, предпочитая макароны в виде звездочек. Она, однако, оказалась гением в сочинении на ходу сказок, которые заставляли малыша заслушиваться. •Су Рён и Логан прибыли с видом генералов, принимающих ответственный участок фронта. Су Рён попыталась наладить «структуру и режим», что Оскар воспринял как личное оскорбление и устроил истерику в районе горшка. Логан, к всеобщему изумлению, нашел неожиданный подход: он показал малышу на планшете схемы работы простых механизмов. Оскар, завороженный движущимися деталями, утих. «Логика работает на всех уровнях», — сухо прокомментировал Логан, избегая взгляда умиленной жены. •Сок Гён и Кай были назначены на «вечернюю смену». Это было испытание для их свежеиспеченного перемирия. Сок Гён, с ее прямолинейностью, пыталась договориться с Оскаром как со взрослым: «Если ты сейчас же ляжешь спать, завтра получишь мороженое». Оскар ответил ей криком. Кай, наблюдавший эту сцену, вдруг рассмеялся. Он просто подхватил орущего малыша, взгромоздил его себе на плечи и начал носиться по квартире, изображая самолет. Истерика мгновенно сменилась визгами восторга. Позже, когда Оскар наконец уснул, измотанная Сок Гён привалилась к Каю на диване. — Никогда не думала, что ребенок может быть страшнее корпоративного рейдера, — выдохнула она. — С тобой, пожалуй, соглашусь, — усмехнулся Кай, обнимая ее. — Но знаешь, что самое странное? Мне это… понравилось. Она посмотрела на него, и в ее взгляде промелькнуло что-то новое, очень теплое. · Мин Хек и Дженни устроили «дискотеку для малыша», что закончилось тем, что Оскар, перевозбужденный, разлил сок на новый ноутбук Мин Хека, а Дженни три часа отмывала от липких следов мебель. «Дети — это красиво только в инстаграме», — философски заключил Мин Хек, но все равно купил Оскару на прощание огромного плюшевого динозавра. Рона и Сок Хун метались между репетициями, пресс-конференциями (на одной из которых Рона чуть не заснула стоя) и «дежурством» у Оскара. Они валились с ног от усталости, но в этой суматохе было что-то невероятно объединяющее. Они ловили друг на друге взгляды, полные понимания и тихой нежности, когда видели, как другой убаюкивает капризничающего малыша или кормит его с ложки. Однажды ночью, когда Оскар наконец уснул после долгого моциона, они сидели на кухне, попивая чай. — Страшно? — вдруг спросил Сок Хун, глядя на ее уставшее, но прекрасное лицо. — Что? Нянчиться с ребенком? Еще как, — она вздохнула. — Это в тысячу раз сложнее, чем спеть арию Царицы Ночи. — Нет, — он взял ее руку. — Я о… в принципе. О нашем возможном… таком будущем. Рона посмотрела на дверь детской, за которой посапывал Оскар, затем на их сцепившиеся руки. Усталость была, да. Но была и странная, глубокая радость. Ощущение, что они прошли мини-испытание на прочность. Вместе. — Со всей этой командой сумасшедших? — она слабо улыбнулась. — Думаю, мы справимся. Когда-нибудь. Но, пожалуйста, не раньше, чем я закончу свой тур. Он рассмеялся и поцеловал ее в лоб. — Договорились. Сольный концерт в Карнеги-холле сначала. Потом — все остальное.

***

На четвертый день приехала сияющая Анна с малышкой на руках и благополучный Рейн. Оскар, увидев родителей, разрыдался от счастья, а потом крепко обнял за ноги Рону и Сок Хуна, не желая отпускать. Вечером того же дня, на своей первой после парижского перерыва репетиции, Рона и Сок Хун чувствовали странную легкость. Музыка лилась по-новому, глубже, насыщеннее. В паузе Рона положила руки на клавиши рядом с его руками. — Знаешь, эти три дня… они были как диссонанс в нашей идеальной симфонии, — сказала она задумчиво. — Диссонанс, который обогащает гармонию, — закончил мысль он. — Делает ее живой, настоящей. Они сыграли свой концерт той же ночью. И это было одно из лучших их выступлений. В музыке, которую они создавали вместе, теперь слышались не только страсть и драма, но и новая, теплая, убаюкивающая нота. Нота, которая знала цену тишине после бури, сну уставшего ребенка на плече и тихому «справимся», сказанному в темноте над чашкой чая. А в кармане пиджака Сок Хуна лежал крошечный пластиковый звездочник от макарон, который он подобрал на полу как талисман. Напоминание о том, что самая сложная и важная музыка в жизни пишется не по нотам, а сердцем. И зачастую — вразнобой, но зато вместе.