Часть 8 День "X"

Урал. Рассвет на краю тайги. Бизон прилетел на рассвете, на том же самом, бесшумном вертолёте, который использовали для самых скрытных перебросок. Его встречала не охрана, а «Кот», курящий на крыльце безопасного дома. Они обменялись кивками — без слов, без приветствий. Всё, что нужно было сказать, уже было сказано по защищённому каналу. Войдя внутрь, Бизон почувствовал знакомую, тяжёлую атмосферу дома. Не казармы. Именно дома. Запах старого дерева, кофе, оружия и того неуловимого запаха общего прошлого, который витал здесь, как дым от печки. В гостиной, за большим столом с картами, сидела «Багира», её острый взгляд скользнул по нему, оценивая степень усталости. «Опера» что-то ворчал, разбирая бесшумный пистолет. «Дана» у окна проверяла оптику, но её внимание было явно приковано к нему. И Ума. Она сидела в дальнем углу на диване, ноги поджаты, ноутбук отложен в сторону. Она не смотрела на него. Она смотрела в стену, но каждым мускулом своего собранного тела была настроена на его присутствие. — Ну, Бизон, — начала «Багира», отодвигая чашку. — Доложи обстановку на фронте воспитания молодёжи. Готовы ли наши «акулята» к первому настоящему укусу? Бизон скинул куртку, тяжёлым движением опустился в кресло напротив. — Готовы насколько могут быть готовы те, кто ещё не нюхал настоящей горелой плоти и не слышал предсмертного хрипа товарища, — его голос был низким, хриплым от недосыпа и напряжения. — Тактика — знают. Связь — работают. Взаимодействие — на уровне. Психология… — он сделал паузу, его взгляд на миг метнулся в сторону Умы, — …хромает. Особенно у одной. В комнате повисло понимающее молчание. — Аврора, — не как вопрос, а как констатацию, произнесла «Дана». — Она, — кивнул Бизон. — Закопалась в архивы. Нашла «Смерч». Нашла записку о переводе. Задаёт вопросы. Не те, что надо. Ума медленно повернула голову. Её глаза, тёмные и нечитаемые, встретились с его взглядом. — И что ты ей сказал? — её голос был ровным, без эмоций. — Сказал, что это моя боль и мой крест. Не её дело. Что если завтра она будет думать об этом, а не о задаче, она станет призраком по-настоящему. — Он выдохнул, потирая переносицу. — Кажется, дошло. Но цена… — он не договорил. — Цена — она теперь видит в тебе только командира-монстра, — закончила за него «Багира». — И это, возможно, к лучшему. Для неё. — Для дела — точно, — мрачно добавил «Кот», заходя в комнату. — Но, Боря, ты же понимаешь, что так она не остановится? Она просто загнала любопытство внутрь. Оно будет гноиться. И вырвется в самый неподходящий момент. Может, уже завтра. — Я знаю, — тихо сказал Бизон. Он смотрел сейчас не на них, а куда-то в пустоту перед собой, словно видел там не их гостиную, а горный район завтрашней операции. — Поэтому я её ставил на точку «Дельта». Самую дальнюю, на страховании снайпером. Минимум контакта с основным шумом. Максимум времени на раздумья, но под присмотром «Витязя». Если её голова поплывёт — он её прикроет и, в крайнем случае, нейтрализует как угрозу операции. Слово «нейтрализует» повисло в воздухе тяжёлым свинцом. Он говорил о возможности приказать своему командиру группы устранить своего же бойца, если тот станет опасен. Это был тот уровень холодной решимости, который даже для «Нерпы» был гранью. Ума встала. Её движение было плавным, но в нём чувствовалась стальная пружина. — Ты слишком много на себя берёшь, Борис, — сказала она, подходя к столу. — И слишком много ей даёшь значения. Она — солдат. Один из многих. Если сломается — её заменят. Как заменяли нас. —Это произнесённое вслух, ударило по тишине, как хлопок. Старая, незаживающая рана. Бизон поднял на неё взгляд. В его глазах вспыхнула не ярость, а что-то более страшное — боль. — Не сравнивай, — прошипел он. - Она не мы . И я не позволю ей стать ещё одним призраком в моём списке из-за своей же… слабости. Он сказал «слабость». При всех. Признался в этом. «Кот» и «Опера» переглянулись. «Багира» замерла. Ума стояла, опёршись ладонями о стол, наклонившись к нему. — Слабость? — она повторила с ледяной усмешкой. — Твоя слабость в том, что ты до сих пор пытаешься быть для кого-то Богом. Спасителем. Для «Смерча». Для «Нерпы». Теперь для неё. Ты не Бог, Борис. Ты — командир. Иногда — палач. А она — разменная карта. Такова наша работа. Перестань делать из неё что-то большее. Или ты сломаешься сам, пытаясь удержать на плечах ещё один крест. Они смотрели друг на друга через стол — два титана, связанные годами, болью, работой и чем-то таким, что даже они не решались назвать. В воздухе искрило от непроизнесённых обид, старой боли и этой новой, тревожащей всех угрозы. — Она уже больше, чем карта, — наконец выдохнул Бизон, отводя взгляд. — Она… эффективна. Слишком. И её слом может стоить не одной операции. Может создать дыру. Ту самую, в которую потом полезут другие. — Он посмотрел на «Багиру». — Маргарита, ты должна просчитать все варианты её поведения завтра. Все. И найти точки воздействия. Если что-то пойдёт не так… нам может понадобиться «корректировка» на месте. Не со стороны «Акул». «Багира» медленно кивнула. «Корректировка» — это означало дистанционное вмешательство «Нерпы». Нарушение всех протоколов. Крайняя мера. — Будет сделано. Но, Борис… это скользкий путь. Ты начинаешь строить операцию вокруг одного человека. Это опасно. — Вся наша жизнь — скользкий путь, — пробурчал «Кот. — А он давно уже строит всё вокруг людей. Просто сейчас это стало слишком заметно. Бизон ничего не ответил. Он поднялся, его тень гигантской глыбой легла на стену. — Мне через три часа назад. Держите связь. И будьте готовы. Всё может пойти наперекосяк. И тогда… тогда нам всем придётся вспомнить, кто мы такие на самом деле. Не призраки. Не легенды. А последний рубеж. Который не имеет права отступить. Он вышел, не оглядываясь. За ним, после паузы, вышел «Кот», чтобы проводить его до вертолёта. В комнате остались трое. «Опера» вздохнул и снова принялся за пистолет. «Дана» покачала головой. — Бедная девочка, — тихо сказала она, глядя в прицел. — Она и не подозревает, в какую бурю попала. Между его прошлым и нашей вечной войной. — Она выбрала это сама, — безжалостно парировала «Багира, набирая что-то на клавиатуре. — Когда надела форму. Когда влюбилась в легенду. Теперь пожинает. Мы все пожинаем. Ума стояла всё так же, глядя на дверь, в которую он ушёл. Её лицо было каменным. Но внутри всё кричало. Кричало от ярости, от ревности, от страха за него. Он снова брал на себя неподъёмное. И на этот раз это была не она. Это была другая. И это было невыносимо. Но она была солдатом. И «Нерпой». Её долг — обеспечить успех операции. Даже если для этого придётся наблюдать, как он разрывается между долгом и… чем-то ещё. Даже если придётся самой стать той «корректировкой», которая уберёт союзницу, ставшую угрозой. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была ясной, чёткой, знакомой. Единственной реальной вещью в этом мире теней, где даже любовь была оружием, а забота — приговором.

***

Горный массив, граница зоны конфликта. 04:30. Предрассветный холод вгрызался в кости даже сквозь термобельё. «Акулы» замерли на последнем рубеже перед спуском в ущелье, где притаилась станция. Воздух был чист, звонок и смертельно опасен. В наушниках — мертвая тишина, нарушаемая лишь шипением открытого канала и ровным дыханием Бизона, который вёл их издалека, с командного пункта. Аврора заняла позицию на точке «Дельта» — высокий уступ скалы в двух километрах от основного объекта. Её мир сузился до перекрестья прицела, холода стали под щекой и мерцающих в тепловизоре силуэтов «Витязя» и «Ворона», бесшумно продвигавшихся вперёд. Её задача была проста: прикрывать, наблюдать, докладывать. И не думать. Совсем. Она выбросила из головы архивы, записки, его лицо, искажённое гневом и болью. Остался только прицел, ветер и цель. — «Витязь» на точке «Альфа». Периметр чист, идём ко входу «Браво», — донёсся в эфире спокойный голос командира группы. — Подтверждаю. Вижу вас. Помех нет, — отозвалась она, голос ровный, профессиональный. — «Ворон» у двери. Ставлю «ухо», — доложил Николай Кочнев. И тут тишину разорвал не взрыв, а визг в эфире — резкий, пронзительный, цифровой. Помехи. Глушилка. «Мастер» тут же выдал в эфир: — Активная подавлка! Источник — не с объекта! Сверху! Скалы! План рухнул в секунду. Их раскрыли. И ждали. — Отход! «Ворон», назад! «Витязь», прикрой! — прорычал Бизон, и в его голосе впервые зазвучало нечто, кроме команды — острое напряжение. Но было поздно. Скалы над ущельем ожили. Вспышки выстрелов, короткие, приглушённые. Не с объекта, а сверху. Засада. «Витязь» и «Ворон» оказались в ловушке, прижатые огнём к скале у самого входа. — «Ворон» ранен! Нога! — крикнул в эфир «Витязь**, его дыхание стало прерывистым от нагрузки и адреналина. — Не могу вытащить под огнём! Нужно прикрытие! Аврора всё видела в свой прицел. Она видела, как «Ворон» волочит ногу, видела, как «Витязь» пытается его тащить, отстреливаясь короткими очередями. Видела вспышки вражеских позиций на скалах. Её мозг, выдрессированный месяцами тренировок, мгновенно просчитал: расстояние, поправку на ветер, движение цели. Её палец лёг на спуск. Она могла снять одного, самого активного стрелка. Облегчить давление. И в этот момент в её наушниках раздался голос. Не Бизона. Голос «Кота», чёткий, ледяной, пришедший по резервному, зашифрованному каналу, о котором она не знала. — «Аврора», стой. Не стреляй. Цель — приманка. Основная группа ждёт твоего выстрела, чтобы засечь и накрыть тебя. Твоя позиция уже в секторе их снайпера. Не шелись. Её мир остановился. Палец замер. Как он знал? Откуда голос? Но сомневаться было нельзя. Тон не допускал сомнений. — Что делать? — выдохнула она в микрофон, уже не зная, кому адресует вопрос. — Ничего, — ответил голос Бизона на основном канале, и в нём была та же сталь, что и у «Кота». — Молчи. Жди. «Мастер», дави глушилку, любой ценой! «Витязь», продержись ещё 60 секунд! А потом она увидела это. Не в свой прицел. На скалах, далеко справа от её позиции и от позиций врага, мелькнула тень. Быстрая, почти неосязаемая, как движение облака по луне. И одна из вражеских огневых точек вдруг умолкла. Без выстрела, без вспышки. Просто умолкла. Потом вторая. — Что… что происходит? — прошептал в эфире «Мастер», его голос был полон того же немого изумления. — «Тишина», — сквозь зуба пробормотал Бизон. — Работает. «Витязь», сейчас будет окно. Три секунды. Тащи его к укрытию «Чарли». Быстро! В эти три секунды тишины, наступившей как по волшебству, «Витязь» рванул, почти волоча «Ворона». Они скрылись в расщелине как раз в тот момент, когда оставшиеся боевики, опомнившись, открыли бешеный, но слепой огонь по пустому месту. Аврора сидела, не дыша. Она видела, как тени на скалах продолжали двигаться, бесшумно и смертельно. Это была не «Акула». Это было что-то другое. Что-то, что видело сквозь горы, знало вражеские планы и умело гасить угрозы, не производя шума. «Тишина». Те самые призраки, страхующие их. — «Ворон» в безопасности, — доложил «Витязь**, тяжело дыша. — Нога перебита, но живой. Что это было, командир? — Поддержка. Больше вопросов. «Аврора», доклад. Видишь что-нибудь? Она проглотила комок в горле, заставив себя снова смотреть в прицел. — Вражеские точки на скалах… прекращают огонь. Одна за другой. Без… без видимых причин. Как будто их выключают. — Хорошо. Теперь слушай внимательно. — Голос Бизона стал таким же прямым и безжалостным, как в тот вечер в кабинете. — Основная угроза сверху ликвидируется. Но на объекте, судя по всему, осталась засада. «Витязю» с раненым до объекта не дойти. «Мастер» обеспечивает связь. Задача по изъятию данных остается в силе. Её выполнишь ты. У неё перехватило дыхание. — Я? Одна? — Не одна. С «Тишиной». Они расчистят путь и обеспечат прикрытие. Твоя задача — войти, найти серверную по схеме, скачать всё, что найдёшь, и выйти. На всё — 15 минут. Потом объект будет накрыт авиаударом для ликвидации следов. Это приказ. Справишься? Это был не вопрос. Это был вызов. И приговор её прежним сомнениям. Никаких архивов. Никаких личных драм. Только задача. Жизнь или смерть. Она сделала глубокий вдох, и холодный воздух прочистил сознание. — Так точно. Справлюсь. — Координаты точки входа и маршрут — поступают. Удачи. — Пауза. — И, Зарецкая… не подведи. Не их. Себя. Связь прервалась. В её планшет поступила схема. Простой, дерзкий маршрут через задний, заброшенный вентиляционный ход. Она собрала снайперку, сменила позицию на более мобильную, проверила пистолет и прибор ночного видения. Её сердце билось ровно и сильно. Не от страха. От ясности. Он доверил ей миссию. Не «барышне». Солдату. После всего. И она не имела права его подвести. Спускаясь по скалам к точке входа, она чувствовала, как её сопровождают невидимые глаза. Где-то там, в темноте, двигались «Тишина». Те самые призраки, чьё существование она пыталась доказать по пыльным бумагам. Теперь они были здесь, реальные, спасая им жизни и расчищая ей путь. Ирония судьбы была горькой и совершенной. Она проскользнула в тёмный люк. Впереди была неизвестность, тишина, нарушаемая лишь её собственным дыханием, и давящее знание, что где-то снаружи идут свои, невидимые бои. Но она была «Авророй». И сегодня ей предстояло доказать, что она достойна не только смотреть в прицел, но и идти в самую глубину темноты. Одна, но не совсем. Ведомая призраками и доверием командира, который, возможно, смотрел на её метку на экране с тем же каменным лицом, за которым скрывался целый мир боли, о котором она теперь знала ровно настолько, чтобы понимать — некоторые вопросы лучше оставить без ответа. Потому что ответы иногда приходят в виде ледяного ветра в горном ущелье и беззвучного движения теней, не оставляющих следов.

***

Учебно-тренировочный комплекс ВМФ «Прилив». День «X». Атмосфера была празднично-боевой. «Акулы», уже не зеленые новобранцы, а уверенные в себе профессионалы, готовились к учениям с лёгким пренебрежением ветеранов. «Освобождение условно захваченного корабля»? Для них это было разминкой. Они уже прошли огонь, воду и медные трубы реальных операций. — Ну что, братва, — весело бубнил «Ворон», проверяя разгрузку, — сегодня покажем нашим мудрым наставникам, как щёлкать орешки. Думаю, за час управимся. «Типа террористы» на том корыте уже, наверное, дрожат. «Мастер» хмыкнул, настраивая камеру на шлеме: — Главное, чтобы «Кот» опять какую-нибудь «температурную инверсию» или «внезапный шторм» не организовал в тренажёре. А то в прошлый раз чуть не захлебнулся в имитационной пене. «Витязь» молча кивал, изучая план корабля, но в уголках его глаз читалась та же уверенность. Аврора проверяла снайперскую винтовку, её лицо было спокойным, почти отстранённым. Она думала не о учении, а о том, увидит ли она сегодня Бизона. Он должен был наблюдать. Их вызвали не на плац, а в небольшую, герметичную учебную каюту, стилизованную под кают-компанию подлодки. Внутри за столом сидел «Кот». Перед ним лежала стопка бумаг. Его лицо было серьёзным, без обычной хитрой усмешки. — Садитесь, — бросил он. — Прежде чем начать, бумажная волокита. Читайте, подписывайте. Он молча раздал каждому по два листа. «Акулы» удивлённо переглянулись. Это были не обычные учебные расписки. Это были документы о неразглашении с грифом «ОСОБАЯ ВАЖНОСТЬ». Текст был сухим, юридически безупречным и пугающе широким по формулировкам: «…не разглашать любые данные, касающиеся состава участников, применяемых тактик, технических средств и результатов учений… под угрозой уголовного преследования…» — Товарищ капитан 3 ранга, — осторожно начал «Витязь», — это… для обычных учений? Мы же подписывали подобное при зачислении. «Кот» взглянул на него ледяными глазами. — Это не обычные учения. И то, что вы подписали тогда, не покрывает то, что увидите сегодня. Подписывайте, если хотите участвовать. Нет — дверь налево, и можете идти мыть палубы с зубной щёткой до конца службы. Его тон не шутил. Они, бормоча, подписали. «Ворон» скривился: — Ну и дела. Наверное, какую-нибудь новую штуку изобрели, которая из жопы ракеты запускает. Секрет полишинеля. «Кот» собрал подписанные бумаги, вложил в сейф-папку и наконец позволил себе лёгкую, кривую ухмылку. — Ну что, герои, готовы «как тузик грелку» сделать условных террористов? «Ворон» уверенно выпрямился: — Так точно! На раз-два! «Кот» кивнул, поднялся и, проходя к двери, бросил через плечо: — Ты главное смотри, Ворон, чтобы они тебя не сделали как тузик ту самую грелку. Удачи. На плавбазе «Волхов» через час. Не опаздывайте. Он вышел, оставив их в лёгком недоумении. Странно. Но они списали это на его обычную манеру подбадривать через угрозы.

***

Начало. 00:00. Они вошли в лабиринт коридоров. Тишина. Датчики «Мастера» молчали. Слишком тихо. — Как-то пусто, — пробормотал «Ворон». — Тише, — приказал «Витязь». Внезапно в наушниках «Мастера» раздался короткий, пронзительный писк — помеха, и сразу же — глухой щелчок. Связь с «Мастером» пропала. Одновременно погас свет. В полной темноте, в тепловизоры, они увидели, как тело «Мастера» безвольно оседает на пол у входа. Ни выстрела, ни звука. Просто — отключили. — «Мастер»! Контакт! Немого! — крикнул «Витязь». Они рванули к нему, но из вентиляции над ними с шипением вырвался белый газ. Не слезоточивый, а какой-то тяжёлый, мгновенно убивающий видимость даже для тепловизоров. 02:14. Они отступили, пытаясь найти обход. «Аврора», прикрывая тыл, вдруг услышала в своём наушнике тихий, спокойный женский голос, искажённый модуляцией, но абсолютно чёткий: — Старший лейтенант Зарецкая. Вы находитесь в зоне поражения снайпера. Не двигайтесь. Вы уже мертвы. Она замерла. Это был не их канал. Это был голос… откуда? Она инстинктивно прижалась к стене, сканируя темноту. И в этот момент с потолка, абсолютно бесшумно, спустилась тонкая, почти невидимая петля, легла ей на плечо и шею, и тот же голос произнёс: «Ликвидация подтверждена. Не двигайтесь, пожалуйста, чтобы не повредить снаряжение». Она стояла, не в силах пошевелиться от шока. Её «убили», даже не увидев противника. 04:50. «Ворон» и «Витязь», оставшись вдвоём, нашли обходной путь через машинное отделение. «Ворон», кипя от ярости и адреналина, обнаружил «бомбу» на запасном выходе — учебную, но очень хитро замаскированную. — Держу, командир! Это же элементарно! — он наклонился, чтобы обезвредить. Но «бомба» была не на разрыв. Она была на давление. Как только он коснулся предохранителя, из решётки в полу перед ним выскочили две резиновые болванки на пружинах, с силой ударив его в грудь и шлем. Симуляторы смертельного ранения. Раздался тот же женский голос: «Старший лейтенант Кочнев. Фугас сработал на снятие. Вы мертвы. Пожалуйста, прилягте». «Ворон» с глухим стуком рухнул на пол, оглушённый и уничтоженный морально. 06:30. «Витязь» остался один. Он двигался теперь с предельной осторожностью, используя каждый сантиметр укрытия. Он вышел в центральный зал, откуда, по плану, вёл проход к «рубке». Зал был пуст. Он сделал шаг. И в этот момент свет включился. Яркий, слепящий. В центре зала, спиной к нему, неподвижно стояли четыре фигуры в чёрных, облегающих, без каких-либо опознавательных знаков костюмах. Они не держали оружия наготове. Они просто стояли. Как статуи. «Витязь» замер, поднял автомат. И в этот момент одна из фигур, не оборачиваясь, просто подняла руку и сделала лёгкий взмах. Из динамиков раздался звук трёх быстрых, идеально ровных выстрелов. Голос: «Капитан-лейтенант Валин. Вы в зоне поражения трёх огневых точек, которые вы не обнаружили. Вы мертвы. Учения завершены». 07:01. Всё. Тишина. Свет стал обычным. «Мастер», «Аврора», «Ворон» и «Витязь» стояли (или лежали) в разных точках корабля, уничтоженные морально и «физически». Их не просто победили. Их разобрали на части за семь минут. Без единого реального выстрела в их сторону. Чистой психологией, тактикой и абсолютным превосходством. Их собрали в том самом центральном зале. Они стояли, потные, бледные, не в силах вымолвить слово, перед теми же четырьмя чёрными фигурами. Унижение и ярость кипели в них, но сильнее было оцепенение. Кто эти люди? В зал вошли Батя и Бизон. Лицо Бизона было каменным, но в глазах читалось что-то вроде… усталого удовлетворения? «Ворон», не выдержав, выпалил, смотря на чёрные силуэты: — Товарищ контр-адмирал! Разрешите… хоть лица увидеть? Хочу в глаза посмотреть своему позору. Хочу знать, кого нам ещё догонять. Бизон обменялся взглядом с Батёй. Тот едва заметно кивнул. — Добро, — глухо сказал Бизон. Четыре фигуры синхронно подняли руки к застёжкам шлемов. Щелчки. Шипение спускаемого воздуха. И они сняли их.

***

Центральный зал, после снятия масок.

Тишина, которая повисла после щелчков шлемов, была не просто отсутствием звука. Она была густой, тяжёлой, как вода на глубине, давящая на барабанные перепонки. Воздух выцвел, мир сузился до пяти лиц, которые теперь смотрели на них без тени анонимности. «Мастер» (Савин) стоял, его рот был приоткрыт, пальцы бессознательно сжимали и разжимались, будто он пытался на ощупь проверить реальность происходящего. Его мозг, привыкший всё систематизировать, дал сбой. Логические цепи перегорели. Инструктор Ионов, который гонял их по болотам и ворчал на каждую мелочь… и тот самый мифический «Кот», мастер диверсий, часть «Тишины». «Ворон» (Кочнев) был бледен, как полотно. Вся его бравада, весь клоунский фасад рассыпался в прах. Его глаза, округлившись от ужаса, бегали от знакомого лица «Кота» к незнакомым, но от этого не менее пугающим лицам других. Он дрожал — не от страха, а от полного краха самооценки. Их сделали, как щенков. И сделали те, кого он в глубине души считал… ну, может, крутыми, но не такими. «Витязь» (Валин) стоял по стойке смирно, но это была стойка не солдата, а приговорённого. Его челюсть была сжата так, что, казалось, трещали зубы. В его глазах не было ни злости, ни обиды. Была пустота. Пустота человека, который только что осознал, что вся его уверенность, всё его командование, его статус лучшего из «Акул» — были детской игрой в песочнице рядом с титанами, которые просто не снисходили до их уровня. Он смотрел на Бизона, ища в его глазах хоть что-то — объяснение, упрёк, жалость. Но видел только ту же каменную маску. И Аврора. Её мир рухнул не просто от поражения. Он рухнул от осознания. Её взгляд, острый как скальпель, метнулся с лица «Кота» на женщину, стоявшую рядом с ним. Девушку поменьше ростом, с тёмными, выбившимися из-под шлема волосом и лицом, на котором читалась невероятная концентрация, ум и… холодная, безжалостная ясность. Это было то самое лицо. Со старой, чёрно-белой фотографии из «Смерча». Уманова Олеся. «Ума». Призрак из архивов. Человек, за которого Борис Тарасов брал личную ответственность. Та самая, что только что тихим, спокойным голосом объявила ей о её «смерти». Аврора медленно, как в кошмаре, перевела взгляд с Умы на Бизона. Он стоял, отвернувшись чуть в сторону, но по напряжённой линии его плеч, по резкому углу скулы она видела — он в ярости. Не на них. Не на поражение. На что-то другое, более глубокое и личное. И в этот момент Ума, почувствовав её взгляд, повернула голову и посмотрела ей прямо в глаза. Это был не взгляд победителя на побеждённого. Это был взгляд хирурга на интересный, но чужеродный образец. В нём не было ни злорадства, ни презрения. Только ледяная, аналитическая строгость и полное, абсолютное отсутствие какого-либо личного интереса. Она смотрела на Аврору, как на элемент тактической схемы, который вёл себя неоптимально. И в этом было унизительнее любого пренебрежения. Аврора почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Всё её любопытство, все её тайные поиски, вся её ревность и невысказанные чувства — всё это в одну секунду превратилось в жалкий, детский лепет перед этой женщиной. Перед её женщиной из прошлого, которая была здесь, живая, реальная и настолько недосягаемая, что даже думать о сравнении было бредом. — Представляю вам, — нарушил тишину Батя, его голос прозвучал гулко, как набат, — оперативную группу особого назначения ВМФ «Нерпа». Капитан 3 ранга Ионов Василий, позывной «Кот». Капитан-лейтенант Лазарева Виктория, позывной «Дана». Капитан Никитин Игорь, позывной «Опер». Капитан-лейтенант Уманова Олеся, позывной «Ума». «Дана» слегка кивнула, её губы тронула едва заметная, безэмоциональная улыбка. — Ну что, молодёжь. Привет. Надеюсь, урок усвоен. Её слова прозвучали как лёгкая пощёчина. «Молодёжь». Аврора не отводила взгляда от Умы. Та, в свою очередь, наконец отпустила её, переведя взгляд на Бизона, и что-то невысказанное промелькнуло в её глазах — упрёк? Предупреждение? Бизон в ответ лишь сильнее сжал кулаки. Батя сделал шаг вперёд. — «Ума», «Дана», «Опер» — за мной. «Кот»… — он бросил взгляд на Василия Ионова, — ты их набирал, ты с ними и работал последний год. Ты и разбирайся с ними сейчас. Доведи до ума. И, не добавляя больше ни слова, Батя развернулся и пошёл к выходу. За ним, как беззвучные тени, двинулись «Дана», «Опер» и… Ума. Она прошла мимо Бизона, и их плечи почти коснулись. Он не посмотрел на неё. Она не посмотрела на него. Но пространство между ними искрило таким напряжением, что Аврора физически почувствовала его кожей. Потом Ума скрылась за дверью, и в зале остались только оглушённые «Акулы», Бизон и «Кот». Бизон ещё секунду постоял, его взгляд, тяжёлый и невыносимый, скользнул по каждому из них, задерживаясь на Авроре дольше, чем на других, но без тени того, что она когда-то в нём искала. Только командирская оценка катастрофы. Потом он, не сказав ни слова, резко развернулся и вышел вслед за остальными. Дверь захлопнулась. В зале повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием «Ворона». Николай Кочнев, наконец сорвавшись, с силой плюнул на металлический настил палубы. — Тьфу! Чтоб их… Он не успел договорить. «Кот», до этого стоявший неподвижно, как изваяние, взорвался. Не криком. Он с такой силой и скоростью рванулся к «Ворону», что тот инстинктивно отпрянул. «Кот» оказался в сантиметре от его лица, и теперь его глаза были не холодными, а пылающими холодным, бешеным огнём. — Ты куда плюнул, говнюк? — его голос был низким, сиплым от сдерживаемой ярости. — На палубу? На палубу корабля, пусть и учебного? Это тебе не деревенский сортир! Здесь каждый квадратный сантиметр — территория! И ты её гадишь?! «Ворон», прижатый к стене, не мог вымолвить ни слова. Такого «Кота» он не видел никогда. Это была не инструкторская строгость. Это была ярость профессионала, для которого всё вокруг — инструмент, священный и требующий уважения. «Кот» отступил на шаг, обвёл всех их взглядом, в котором не осталось ни капли привычной усмешки. — А вы всё думали, что вы крутые? Что вы — «Акулы»? — он фыркнул, и это прозвучало как плевок. — Вы — щенки. Которых только что принесли и положили на лопатки те, кто настоящую войну ведёт, пока вы тут в свои планшетки тыкали. Вы думали, вас тренировали? Нет. Вас нянчили. Бизон вас берег. А я… я сейчас вам покажу, что такое настоящая тренировка. Раз вы такие безбашенные, раз вы плюёте, где хотите… Пойдёмте. Сейчас я вам устрою такую «куськину мать», что вы забудете, как ходить, как дышать и как свою мать звать. Всё. За мной. Быстро! Он развернулся и тяжёлыми, отчётливыми шагами пошёл к выходу, даже не глядя, идут ли они за ним. Но они пошли. Потому что другого выбора не было. Потому что только что рухнул их мир, и на его руинах стоял этот человек, который оказался не просто злым инструктором, а одним из тех самых богов, к которым они даже не смели поднять глаза. И теперь этот бог был в ярости. И «куськина мать» звучала не как шутка, а как обещание самого страшного ада, который они могли себе представить. И хуже всего было то, что они сами, своим высокомерием и этим плевком, его на себя накликали.