Часть 9. Внутри призрака

Гидролабиринт «Пучина». Спустя час. «Куськина мать» оказалась не фигуральным выражением. «Кот» привёл их не на полосу препятствий и не в тир. Он привёл их в «Пучину» — самый сложный гидродинамический тренировочный комплекс, который они видели лишь на схемах. Это был не просто бассейн с течениями. Это был лабиринт из вертикальных шахт, горизонтальных труб с обратным потоком, камер с нулевой плавучестью и внезапными водоворотами. Вода здесь была не просто холодной (+2°C), она была темной, как чернила, и насыщенной безопасным, но абсолютно непрозрачным красителем. Видимость — ноль. Ориентация — только по тактильным ощущениям и панике. Они стояли на краю главной шахты, дрожа уже от предчувствия. «Кот», уже облачённый в чёрный гидрокостюм, смотрел на них своим ледяным, неумолимым взглядом. — Вы считаете, что война — это стрельба и взрывы? — спросил он, его голос эхом отражался от мокрых стен. — Война — это прежде всего борьба со стихией. Собственным страхом. С потерей контроля. Вы сегодня потеряли контроль за семь минут на суше. Сейчас посмотрим, сколько вы продержитесь в том, что вас настоящий враг ждёт — в темноте, в холоде, в полной дезориентации. Он не стал давать сложных заданий. Его приказ был прост и ужасен: — Спускаетесь по этой шахте. На глубине пятнадцати метров — горизонтальный тоннель. Пройдёте его. В конце — воздушный карман и выход. Всё. Никаких пробоин, никаких мин. Только вы, вода и ваша голова. А я буду следить. И если кто-то запаникует и попробует экстренно всплыть не там… ну, думаю, вы поняли, что я могу сделать даже в воде. Его тон не оставлял сомнений: он не будет их спасать. Он даст им утонуть в учебном комплексе, чтобы проучить. Первым пошёл «Витязь». Он был командиром. Его лицо было маской отрешённости, но по белизне пальцев, сжимающих поручень, было видно напряжение. Он исчез в чёрной воде. Всё, что было слышно — его прерывистое дыхание в гидрокоммуникаторе, потом — тишина. Потом — «Мастер». Он пытался что-то рассчитать, бормотал про давление и течение, но «Кот» рявкнул: «Заткнись и иди!», и тот, всхлипнув, шагнул в пучину. «Ворон» перед самым прыжком обернулся, его глаза были полы животного страха. — Товарищ капитан, а если… — Если — значит, недостоин, — отрезал «Кот. — Иди. Или я тебя сам брошу. «Ворон» исчез со сдавленным стоном. Осталась Аврора. Она смотрела на чёрную, неподвижную поверхность воды, которая поглотила её товарищей. Её разум, ещё не оправившийся от шока разоблачения «Нерпы» и встречи с Умой, лихорадочно работал. Это была не тренировка на выносливость. Это была чистка. Смывание их заносчивости, их иллюзий. Он топи́л в них всё, что осталось от «Акул», чтобы поднять со дна что-то новое. Или не поднять. — Зарецкая, — его голос заставил её вздрогнуть. — Ты дольше всех смотришь. Ищешь логику? Её нет. Есть только факт: внизу — темно, холодно и нет воздуха. Твой выбор — остаться здесь и быть списанной как негодная. Или шагнуть в неизвестность и доказать, что в тебе есть хоть что-то, кроме любопытства к чужим жизням. Его слова жгли, как кислотой. Она посмотрела на него. В его глазах не было ни ненависти, ни даже злорадства. Была усталая необходимость. Как у ветеринара, который должен пристрелить безнадёжно больное животное, но даёт ему последний шанс. Она не сказала ничего. Надела маску, вставила регулятор, и шагнула вперёд. Холод ударил, как ток. Темнота поглотила мгновенно. Мир сузился до жужжания в ушах, леденящего потока через гидрокостюм и абсолютной, всепоглощающей черноты. Она плыла вниз, нащупывая стенки шахты. Дыхание стало единственным звуком во вселенной. Мысли о Бизоне, об Уме, о поражении — всё это отступило перед примитивным, животным страхом перед ничто. Она нашла вход в тоннель. Течение в нём было сильным, оно било её о стены. Она потеряла ориентацию. Где верх? Где низ? Паника, холодная и липкая, поползла из живота к горлу. Она вспомнила голос Умы: «Вы уже мертвы». Здесь, в этой темноте, это ощущалось буквально. И тут в её наушнике раздался голос. Не «Кота». Чёткий, спокойный, женский. Тот самый. Умы. — Зарецкая. Ты отклоняешься к правой стене. Выровняйся. Через пять метров будет сильная обратная струя. Приготовься. Инструкции были безэмоциональны, как навигационные команды. Откуда она видит? Как она знает? Но думать было некогда. Аврора послушалась. Она выровнялась, и через мгновение мощный поток действительно ударил сбоку, но она была готова и оттолкнулась от стены, чтобы его компенсировать. — Хорошо. Теперь прямо. Воздушный карман в двадцати метрах. Следи за давлением. У тебя мало воздуха. Она плыла, ведомая этим голосом из темноты. Голосом женщины, которую она считала призраком, соперницей, загадкой. А та, оказывается, видела её насквозь, даже здесь, в чернильной мути, и спокойно, без злобы, вела к спасению. Это было унизительнее любой насмешки. И в то же время… это была профессиональная солидарность. Пусть и сверху вниз. Она вынырнула в ледяной, но наполненной воздухом камере, отчаянно хватая ртом воздух. Рядом, цепляясь за выступы, уже были «Витязь», «Мастер» и «Ворон». Они были синие от холода, их глаза были пусты и широко раскрыты от пережитого ужаса. Они выжили. Но что осталось от них прежних — было стёрто этой чернотой. Когда они, обмороженные и подавленные, выбрались на сушу, «Кот» ждал их. Он смотрел, как они дрожат, как не могут выговорить слова. — Ну что, — сказал он без предисловий. — Поняли, чем пахнет настоящая беспомощность? Не когда противник сильнее. А когда противник — это ты сам и твой собственный мозг, который сходит с ума в темноте. Запомните этот запах. Запомните этот холод. Потому что в следующий раз, когда вы решите, что вы крутые, он напомнит вам о себе. И, — он сделал паузу, глядя на Аврору, — если бы не «Нерпа», которая следила за каждым вашим шагом с инфракрасных камер и датчиков давления, некоторые из вас сейчас были бы на дне. Не как метафора. Всё. Идите в душ. Горячий. Если сможете дойти. Он ушёл, оставив их мокрыми, разбитыми и навсегда изменёнными. В душевой вода была обжигающе горячей, но холод внутри не проходил. «Ворон» молчал, уставившись в кафель. «Мастер» методично тер себя мочалкой, как будто пытаясь стереть с кожи память о темноте. «Витязь» стоял под потоком, закрыв глаза, его лицо было искажено внутренней борьбой. Аврора прислонилась к стене, давая горячей воде бить в затылок. В ушах всё ещё звучал тот спокойный, чёткий голос. Ума. Она спасла её. Не Бизон. Не «Кот». Та самая женщина из прошлого, к которой Аврора испытывала столько сложных чувств. И в этом поступке не было ни жалости, ни снисхождения. Была работа. Та самая работа, которой живут «Нерпы». И Аврора наконец, через боль, холод и унижение, начала понимать разницу. Разницу между тем, чтобы быть лучшей среди своих, и тем, чтобы быть частью чего-то большего. Частью машины, где нет места личным драмам, где есть только задача, команда и безупречное исполнение. И где даже спасение товарища — это не акт милосердия, а устранение помехи для выполнения миссии. Она вышла из душа другой. Не сломленной. Опустошённой. Готовой к тому, чтобы её наполнили заново. Но уже не её собственными иллюзиями, а жёсткими, безликими истинами того мира, в который она лишь заглянула с порога. И дверь в тот мир охраняли не только Бизон и «Кот». Её охраняла женщина с тёмными волосами и ледяными глазами, которая знала о ней всё и всё же протянула руку в темноте. Не как соперница. Как старший товарищ. И это осознание было самым горьким и самым важным уроком за весь этот бесконечный день. Через две недели после «зачистки» «Акулы» медленно приходили в себя. Тренировки шли по новому, адскому графику от «Бизона», но цели были туманны. Аврора молчала, сосредоточенно отрабатывая каждое движение, но внутри горела одна мысль: «Надо снова их увидеть. Настоящими, не на учениях». Её шанс представился неожиданно. «Мастер», копаясь в зашифрованных логах перехваченных переговоров, наткнулся на аномалию — серию микроотказов связи в районе старого индустриального порта. Картина была призрачно знакомой: такой же «почерк» он видел в данных после одной из их первых операций, где необъяснимо исчезла целая группа вражеских наблюдателей. Тогда им списали это на сбой. — Это не сбой, — тихо сказала Аврора, глядя на карту. — Это «Тишина». Они там. «Витязь»был против самоуправства. Но Аврора, заручившись молчаливой поддержкой «Ворона», который тоже горел желанием восстановить хоть каплю самоуважения, пошла на риск. Она знала — прямое наблюдение за «Нерпой» равно самоубийству. Нужен был предлог. Она вспомнила про старый, заброшенный наблюдательный пункт КГБ с видом на порт. Согласно легенде, в нём мог прятаться «засыпавший» агент с критичными данными. Такой мишени «Нерпа» не могла бы проигнорировать для проверки, но и не стала бы устраивать полномасштабную зачистку против одного призрака. Под покровом ночи Аврора, нарушая все приказы, заняла позицию в разрушенном здании напротив того самого пункта. Она не стала устанавливать датчики или камеры — их бы сразу нашли. Вместо этого она использовала старый метод: примитивный перископ из зеркал и створку вентиляции. Она легла на холодный бетон и замерла, превратившись в часть мусора. Ожидание длилось шесть часов. И вот, перед рассветом, тени в порту ожили. Не было ни вспышек, ни звуков. Просто силуэты людей, сливавшихся с окружением так, что глаз отказывался в них верить. Она увидела «Кота» — он двигался как жидкость, исчезая и появляясь в немыслимых точках. Затем, на мгновение, в луже отражённого света разгоревшейся где-то далеко сварки, она увидела её. Уму. Та стояла у входа в одно из зданий, абсолютно неподвижная, её пальцы едва заметно шевелились над планшетом, а взгляд был пустым и всевидящим одновременно. Это был не человек, а инструмент, идеальная часть механизма. И тогда Аврора совершила непростительную ошибку. От напряжения дрогнула её рука, и старый перископ издал почти неслышный скрип. Мгновение — и взгляд Умы, холодный как лазер, упёрся точно в её укрытие. Аврора застыла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Но Ума не подала сигнала тревоги. Она медленно, почти незаметно, покачала головой — жест, полный такого бездонного презрения и предупреждения, что у Авроры перехватило дыхание. Затем Ума отвернулась, словно стерев ненужный пиксель с экрана. Операция «Нерпы» закончилась через три минуты. Они растворились так же бесшумно, как и появились. Аврора ещё час лежала неподвижно, дрожа от стыда и адреналина. Она снова их встретила. И этот «взгляд через прицел» от Умы доказал ей главное: между ними не просто пропасть в мастерстве. Между ними — онтологическая разница. Они — сила природы. А она — просто человек, осмелившийся на них смотреть. Она вернулась на базу, где её уже ждал взбешённый «Бизон». Но вместо разноса он, изучив её мёртвое лицо, лишь бросил ледяным тоном: — Удовлетворила любопытство, снайпер? Запомни этот урок. Они позволили тебе увидеть себя. Единственный раз. Следующая встреча будет последней в твоей жизни. Для всех нас. Аврора молча кивнула. Желание встретиться снова не исчезло. Оно лишь сменилось холодной, стальной решимостью. Теперь она знала цену такой встречи. И была готова её заплатить. Не ради Бизона, не ради реванша. Ради того, чтобы однажды не получить этот взгляд презрения, а заслужить хотя бы миг кивка — как равный от равного.Это была одна из тех редких, вымученных у штабного кофе-автомата пауз, которые Аврора использовала, чтобы просто не думать.

***

Разбитый нос после вчерашних силовых тренировок ныл, а в ушах всё ещё стоял леденящий голос Бизона: «В 08:30 — к Багире. Сдавать отчёт по последней сводке угроз. Лично». Он произносил это так, будто отправлял её на разминирование. Повернув за угол длинного, полупустого коридора, она замерла. У кофейни, стиснутой между кабинетом шифровальщиков и дверью в серверную, стояли две женщины. Ума. В безупречно сидящей форме, без единого знака отличия, только матовый значок «допуск А» на отвороте. Её обычно бледное, замкнутое лицо было освещено редкой, живой улыбкой. Она что-то быстро и тихо говорила, её руки — те самые длинные, нервные пальцы, которые Аврора видела над планшетом в порту, — жестикулировали, рисуя в воздухе какие-то схемы. Багира. Капитан 1 ранга Кошкина, легенда аналитического отдела. Она слушала, привалившись к стене, скрестив руки на груди, и её губы тоже растянулись в тёплой, понимающей улыбке. Потом она сделала шаг вперёд и легко, по-дружески обняла Уму за плечи, что-то сказав ей в ответ. Ума рассмеялась в ответ — тихим, хрипловатым, совершенно естественным смехом, которого Аврора не могла себе представить. В этом смехе не было ни капли той ледяной, бездушной машины, что смотрела на неё тогда из темноты. Это было так приватно, так по-человечески… и так невыносимо чуждо. Аврора почувствовала, как что-то острое и колкое вонзилось ей под рёбра. Это была не ревность. Это было осознание полной, абсолютной недоступности того мира, в котором эти двое существовали. Они были не просто коллегами. Они были семьёй. Той самой тайной, закрытой семьёй «Нерпы», куда посторонним, щенкам-«Акулам», хода не было. И Ума в этой семье была не холодным инструментом, а своей — любимой, понятой, защищённой. Женщины заметили её. Улыбки исчезли с их лиц не сразу, а словно погасли, сменившись профессиональной, вежливой маской. Багира кивнула Авроре, оценивающе скользнув взглядом по её лицу и форме. Ума лишь отвела глаза, взгляд её снова стал пустым и непроницаемым, как шлем. Момент был потерян. Стенка брони сомкнулась вновь. — Капитан Зарецкая, — голос Багиры был ровным, без тепла, но и без вражды. — Вас ждут. Проходите. Аврора молча кивнула, прошла мимо них, уловив тончайший аромат кофе и чего-то ещё — озон от серверов? Чернил? — и толкнула тяжелую дверь в аналитический отдел. Контраст был оглушающим. После интимной сцены в коридоре её встретил стерильный полумрак, освещённый лишь мерцанием десятков мониторов. В воздухе висело низкое гудение систем охлаждения и тихий стук клавиатур. Здесь пахло пылью, бумагой и холодным электричеством. Здесь не было места смеху или объятиям. Здесь была работа. Тот самый пост, на который её прислал Бизон — не как наказание, а как констатацию факта: твоё место пока здесь, среди данных, а не среди призраков в поле. Она закрыла дверь, отсекая звуки из коридора. Но образ улыбающейся, живой Умы, обнятой Багирой, жёг её изнутри ярче любого прожектора. Это воспоминание было горше любого поражения. Потому что оно показывало, что у монстров, оказывается, есть душа. Просто не для неё.Аврора, собравшись внутри, сделала два чётких шага вперёд и, встав по стойке «смирно», отчеканила: — Старший лейтенант Зарецкая Мария Игоревна, позывной «Аврора». Прибыла для сдачи отчёта по сводке угроз по вашему приказанию, товарищ капитан первого ранга! Её голос прозвучал чуть громче, чем нужно, пытаясь заглушить внутреннее смятение. Багира, не вставая со своего кресла за массивным столом, заваленным схемами и рапортами, внимательно, без одобрения и без осуждения, слушала. Её взгляд был тяжёлым, аналитическим, будто она считывала не слова, а саму суть доклада — и самой докладчицы. Ума стояла у стеллажа с архивными папками, чуть в стороне. Она не смотрела на Аврору, её внимание было приковано к какому-то старому журналу регистрации в её руках, но по напряжённой спине и полной неподвижности было ясно — она слушает каждый звук. Когда Аврора закончила, в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь шумом вентиляции. Багира медленно закрыла папку с отчётом, положила поверх неё карандаш и подняла глаза. — Спасибо, старший лейтенант. Отчёт принят. Доклад «Акул» по прошлой неделе… предсказуемо поверхностен, но вводные были слабыми. — Она сделала небольшую паузу, и её взгляд скользнул от Авроры к Уме и обратно. — Теперь по другому вопросу. Ума, — Багира слегка повернула голову, — я думаю, ты уже знаешь, кто это. Ума оторвалась от журнала и медленно подняла глаза. В них не было ни капли того тепла, что светилось в коридоре. Только холодная, плоская наблюдательность. — Это старший лейтенант Мария Зарецкая. Позывной «Аврора». Маша. — Багира произнесла имя с нейтральной формальностью, но в контексте звучало это почти интимно. — А это, думаю, и ты знаешь. Даже больше, чем нужно. Она дала паузу, чтобы слова обрели вес. — Это капитан-лейтенант Уманова Олеся Михайловна. Позывной «Ума». Она будет курировать тебя по своему ремеслу. Поэтому ты временно переводишься в её подчинение. На неопределённый срок. Хотела встретиться с «Нерпой» поближе? — В голосе Багиры мелькнула едва уловимая стальная нотка. — Получай. Бизон в курсе. В принципе, это он и настоял. Аврора почувствовала, как земля уходит из-под ног. Бизон настоял. Значит, её ночная вылазка не осталась незамеченной. И это не наказание. Это ответ. Прямой и беспощадный. «Хочешь смотреть на нас? Залезай в нашу шкуру. Хоть на краешек». Ума отложила журнал и сделала шаг вперёд. Теперь они смотрели друг на друга напрямую. Без прицелов, без зеркал. Лицом к лицу. Расстояние было в три шага, но казалось — в световые годы. — Всё. Девочки свободны, — отрезала Багира, снова открывая папку, словно только что решила вопрос с канцелярскими принадлежностями. И, не глядя, добавила уже в пространство, словно отдавая приказ воздуху: — Ума, «Нерпам» привет. Скажешь, что проверка на любопытство началась. Ума кивнула, не отрывая взгляда от Авроры. Её лицо оставалось каменным. — Пойдёмте, старший лейтенант, — произнесла она тихим, ровным голосом, в котором не было ни злобы, ни одобрения. Только констатация. — Ваше рабочее место теперь в серверной. На первое время. Пока не сломаете что-нибудь критически важное. Или пока я вас оттуда не выгоню. Она повернулась и вышла из кабинета, не удостоверившись, идёт ли Аврора следом. Та, на секунду застыв, кивнула в сторону Багиры (та уже не смотрела на неё) и пошла за своим новым, самым пугающим и желанным приговором. Дверь в мир «Нерпы» только что приоткрылась. И захлопнулась у неё за спиной.Серверная встретила их гулом, похожим на дыхание спящего дракона, и пронизывающим холодом. Ума, не оглядываясь, провела Аврору мимо рядов черных шкафов, мигающих синими и зелеными огоньками, к заброшенному на первый взгляд уголку. Там стоял старый, пыльный стол, на нем — монитор образца почти десятилетней давности и клавиатура с затертыми русскими буквами. — Ваше рабочее место, — голос Умы был безразличен, как голос экскурсовода в музее. — Система «Метель-Б». Архивная аналитика. Ваша задача — вручную перепроверить лог-файлы помесячно, начиная с 2018 года. Ищем аномалии в передачах данных, несоответствия временных меток. Всё, что покажется странным — заносите в протокол. Формат — по образцу. Она ткнула пальцем в стопку пожелтевших бумаг на краю стола. — Вопросы по существу задачи есть? Аврора, глядя на этот каменный век информационных технологий, сжала челюсти. — Нет, товарищ капитан-лейтенант. — Здесь я не «товарищ капитан-лейтенант». Здесь я — «Ума». Понятно? — Понятно… Ума. Ума кивнула и уже собиралась уйти, но задержалась. Она не поворачивалась, стоя почти спиной к Авроре, глядя куда-то в мерцающую глубину серверного зала. — Тот кофе-автомат в коридоре, — вдруг сказала она тем же ровным тоном, — выдает стабильно пережженный эспрессо после полудня. Багира пьёт его только утром. У «Кота» в тумбочке есть маленький французский пресс и пачка хорошей смеси. Если попросить вежливо и предложить взять на себя его дежурство на неделю — он может поделиться. Это не поощрение. Это информация для повышения эффективности рабочего процесса. Чтобы голова не болела от ерунды. Она обернулась, и в её глазах на миг промелькнуло что-то неуловимое — не тепло, а скорее профессиональное понимание. — А вот в архивных логах «Метели» косяков быть не должно. Если найдете что-то действительно серьезное… это будет означать, что либо система дала уникальный сбой, либо кто-то четыре года назад был очень осторожен и очень умен. Второе — интереснее. И опаснее. Начинайте, Мария. И она ушла, растворившись между серверными стойками, оставив Аврору одну в холодном гуле машин, с головой, взрывающейся от противоречий. Только что ей выдали смертельно скучную, почти каторжную работу. И только что ей дали первую, крошечную щепотку доверия — или, скорее, бросили первую кость на пути, полном ловушек. «Хочешь смотреть на нас? Работай на нашем поле. По нашим правилам». Аврора села за стол, провела пальцем по пыли на мониторе и запустила систему. На экране поплыли бесконечные строки кода и меток. Она сделала первый вдох в новом, ледяном воздухе её новой реальности. Охота — в самом неожиданном виде — только началась. Ума вышла на крышу штаба, и ледяной балтийский ветер тут же обжег ей лицо, смывая остатки искусственного тепла серверной. Она села на низкий бетонный бордюр, поджав колени, и закурила, глядя на серую гладь Невы. Дым смешивался с паром от дыхания и уносился в хмурое небо. В голове, с навязчивой четкостью, прокручивался вчерашний вечер. Воспоминание. Комната отдыха КТЦ, поздно вечером. Она сидела одна, пила холодный чай и смотрела в пустоту, восстанавливая силы после работы с Багирой. Дверь открылась без стука. Бизон. Он вошел, заполнив собой пространство. Его лицо было каменным, но в уголках глаз собиралась усталость и та самая ярость, которую она знала лучше всех. — С Зарецкой поговорил, — начал он без предисловий, останавливаясь посреди комнаты. — Объяснил, что её ночной пикник мог стоить не только ей карьеры. Что она, как щенок, тычется носом туда, где ей светит только дулом в затылок. Ума молча смотрела на него, ожидая. Она знала, к чему он клонит. — Её нужно занять. Не отвлечь, а загрузить по самое «не могу». Чтобы мозги на место встали. И чтобы любопытство своё она удовлетворила под присмотром. Твоим. Она медленно поставила кружку на стол. — С Багирой говорил? С Батей? — спросила она ровным голосом. — Говорил. Одобрили. — Зачем мне следить за кем-то? У меня своих «теней» хватает. Она — «Акула». Пусть у своих и учится. — У своих она уже научилась всему, чему могла. Теперь ей нужно увидеть пропасть. Настоящую. Изнутри. Не как зритель, а как… уборщица в святая святых. — Он сделал паузу. — Я не хочу выставлять это перед тобой как приказ. Тут она позволила себе тонкую, ядовитую улыбку. — Ого. А к Авроре-то ты проникся, Боря? Теперь не приказываешь, а просишь. За неё. Тишина в комнате стала густой и колючей. Он сделал шаг к ней, потом еще один. Она не отступала, подняв на него холодный, насмешливый взгляд. В его глазах вспыхнуло знакомое пламя — смесь злости, досады и того самого старого, невысказанного. — Ты хочешь снова про это? — его голос стал низким, опасным. — Про что? Про то, что тебе вдруг стало жалко щенка с несчастными глазами, который смотрит на тебя, как на икону? — Она смотрит на профессионала. На то, чем хочет стать. И она упорна, черт возьми. Упорна и глупа, как мы с тобой когда-то. — «Как мы с тобой»? — Ума закинула голову. — Мы с тобой никогда не были так наивны. Мы с тобой сгорали с самого начала. А она… Он не дал ей договорить. В два шага оказался перед ней, схватил за плечи и прижал к шкафу с наградами и сувенирами. Фарфоровая статуэтка грохнулась на пол и разбилась. — Замолчи, — прошипел он. — Просто замолчи. Она попыталась вывернуться, выдать очередную колкость, но он поймал её взгляд и… поцеловал. Грубо, почти болезненно, не для нежности, а чтобы остановить поток слов, чтобы напомнить, что между ними есть не только слова. Она на мгновение замерла, потом ответила с той же яростью, кусая ему губу. Это был поцелуй-битва, поцелуй-наказание и признание одновременно. Он оторвался, тяжело дыша. — Так надо. Чтобы она не сломалась и не полезла куда не следует. Чтобы ты… — он запнулся, ища слова, — чтобы ты могла видеть, с кем имеешь дело. Без прицела. Вблизи. — Это приказ? — выдохнула она, облизывая кровь с губы. — Завтра у Багиры. Ты её примешь. Да. — Приказ, — она кивнула, глядя куда-то мимо него. Потом тихо добавила, почти шепотом: — Кажется, она тебе понравилась, Бизон. Эта девочка-снайпер с чистыми глазами. Он посмотрел на неё долгим, непроницаемым взглядом, в котором бушевала целая буря, но не сказал ни слова. Просто разжал руки, отвернулся и вышел, хлопнув дверью. Она осталась стоять у шкафа, прижав ладонь к дрожащим губам, среди осколков фарфора. Настоящее. Крыша. Ума затянулась, гася о бетон окурок. «Кажется, она тебе понравилась». Глупость. Ревность? Возможно. Но не к Авроре. А к тому призраку собственной молодости, к той чистоте намерений, которая в них с Бизоном давно растворилась в грязи, крови и сложных обязательствах. Он просил. Он просил. А не приказывал. Это значило больше, чем любое объяснение. И теперь эта девочка была в её зоне ответственности. Не враг, не цель. Подопечная. Ученица. Нагрузка. Возможность? Возможность для чего? Сломать её окончательно, доказав всем, включая Бизона, что она, Ума, права, и «Акулам» тут не место? Или… попробовать выковать из этого упрямого, любопытного материала что-то, что не будет раздражать, а станет… полезным? Ума встала, снова почувствовав на губах привкус крови и того поцелуя. Приказ есть приказ. Но она будет выполнять его по-своему. Авроре предстоит пройти через ад. Но это будет ад по плану Умы. И если девочка выживет… что ж, тогда, возможно, у неё действительно есть шанс когда-нибудь не вызывать у Умы ничего, кроме профессионального кивка. Она спустилась с крыши, холодная и решительная. Игра началась.

***

На следующий день в серверной царила атмосфера ледникового периода. Аврора, просидевшая за «Метель-Б» до поздней ночи, с красными глазами и стягивающей виски головной болью, дописывала протокол. Её находка была микроскопической — смещение временной метки на 0.3 секунды в логах связи пятилетней давности. Ерунда, сбой питания. Но она внесла её в таблицу с педантичностью сапёра. Дверь открылась без стука. Вошла Ума. Она несла два бумажных стаканчика. Без слов поставила один перед Авророй. Пахло крепким, хорошим кофе, не похожим на пережженную бурду из автомата. — Ваш отчёт, — сказала Аврора, протягивая распечатку. Голос её был хриплым от усталости и напряжения. Ума взяла лист, пробежала глазами. Её взгляд на секунду задержался на строчке про те самые 0.3 секунды. Ничего не сказав, она положила лист на стол и отпила из своего стаканчика. — Кофе от «Кота». Он оценил ваше предложение взять дежурство. Считайте это авансом за следующую неделю. — Она сделала паузу. — Лог за 2018 год, третий квартал. Вы его проверили? — Да. Никаких аномалий. — Ошибаетесь. — Ума подошла к своему терминалу, несколько раз щёлкнула клавишами и вывела на соседний экран сложную диаграмму связи. — Смотрите. Здесь, 17 августа, 03:14. Номинально — тестовый период на неиспользуемый ретранслятор. Но если наложить эту метку на карту погоды того дня и график активности спутниковой группировки «Легенда»… — её пальцы снова забегали по клавиатуре, выстраивая слои данных, — …видите? Идеальное окно на 47 секунд. «Тишина». Кто-то провёл микросеанс передачи в слепой зоне. И замаскировал под сбой. Ваша находка, — она кивнула на распечатку, — это не ошибка. Это эхо. Признак мастерства. Аврора смотрела на экран, и у неё перехватило дыхание. Она просидела сутки, видя лишь сухие цифры. А Ума увидела за ними историю, картину, след призрака. — Вы… знали об этом. Заранее. — Знала, что что-то есть. Не знала, найдёте ли вы это. Большинство не находит. Им не хватает… одержимости. — Ума отпила кофе. — Вы её, кажется, имеете в избытке. Что, впрочем, не отменяет вашего вчерашнего самоуправства. За которое вам ещё предстоит ответить. Она выдвинула нижний ящик стола и достала оттуда старый, потрёпанный планшет в ударопрочном корпусе. — Ваша новая задача. Это изолированный стенд. Симулятор сетевой защиты штаба образца 2015 года. Ваша цель — найти в нёх пять «закладок», которые я туда внесла. Без подключения к общей сети. Время — до 18:00. Спойлер: их там шесть. Если найдёте пять — считайте, что прошли первый круг ада. Если найдёте шесть… тогда, возможно, мы поговорим о чём-то более интересном, чем архивные логи. Она положила планшет перед Авророй. — И, Мария… — в её голосе впервые прозвучала не колючая официальность, а что-то вроде усталой готовности к диалогу. — Не пытайтесь искать лазейки или «творчески» подходить к заданию. Система чиста. Любая ваша несанкционированная активность будет расценена как попытка взлома. А со взломщиками здесь разговаривают иначе. Понятно? Аврора, всё ещё под впечатлением от увиденного на экране, кивнула. В её груди, рядом с усталостью и страхом, впервые шевельнулось что-то острое, почти радостное. Вызов. Настоящий. Не тупая работа, а охота. И охота на того, кто был на порядки сильнее. — Понятно. Ума, удовлетворённо кивнув, направилась к выходу, но на пороге обернулась. — И да. Бизон передал, чтобы вы не забывали о физподготовке. После 18:00 — кросс по набережной. С ним. Он будет ждать у памятника Чайковскому. Считайте это второй частью вашего… обучения. Дверь закрылась. Аврора взяла в руки планшет, ощущая его вес. Потом взглянула на стаканчик с кофе. «Кот», «закладки», кросс с Бизоном… Её насильно впихнули в машину «Нерпы», и теперь её несло с бешеной скоростью по рельсам, о которых она и не подозревала. Страшно? Да. Но впервые за долгое время она чувствовала — она не стоит на месте. Она движется. Пусть в ад. Но движется. А в своей маленькой комнатке-клетушке Ума, глядя на мониторы, наблюдавшие за изолированным стендом, позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку. Первая приманка брошена. Посмотрим, умеет ли щенок не только вынюхивать, но и думать. И сможет ли она пробежать кросс после бессонной ночи. Это будет не менее показательно. Бизон, конечно, сведёт её в могилу этим кроссом. Что ж… суровая, но действенная терапия.