Пролог

Плохие идеи имеют обыкновение рождаться в тишине. Профессор Макгонагалл шла по коридору медленно — не из-за возраста и не из-за усталости, а потому что Хогвартс после войны требовал именно такого шага. Осторожного. Осмысленного. Почти почтительного. Каменные стены всё ещё хранили следы заклинаний, которые давно следовало стереть, но она не позволяла этого сделать. Некоторые шрамы нельзя убрать, не потеряв память о цене, заплаченной за мир. Портреты смотрели тише, чем прежде, а даже Пивз — к её немалому удивлению — вёл себя непривычно сдержанно, словно и он понимал: смеху нужно время, чтобы вернуться. Война закончилась. Но это не означало, что она ушла. Остановившись у двери кабинета директора, Минерва на мгновение задержала ладонь на холодной бронзовой ручке. Сколько жизней не вернулись к этим стенам. Сколько имён теперь существовали лишь в воспоминаниях, на выцветших колдографиях и в слишком долгих паузах между словами. Она глубоко вдохнула и вошла. Портрет Альбуса Дамблдора висел на привычном месте — он был изображён с тем же спокойным, чуть лукавым выражением лица, словно всё происходящее по-прежнему являлось частью давно продуманного плана. Чуть в стороне, в тени, находился портрет Северуса Снейпа. Его руки были скрещены, а взгляд — таким же колким и внимательным, как при жизни, будто даже смерть не смогла лишить его привычки наблюдать молча. Минерва остановилась на мгновение, позволяя себе короткую паузу. Война забрала их обоих. Но Хогвартс, по-своему жестокий и справедливый, оставил их здесь — в краске, в памяти, в голосах, которые всё ещё могли говорить. Макгонагалл подошла к столу и села, аккуратно сложив руки перед собой. На короткое мгновение позволила себе закрыть глаза. — Что ж, — мягко произнёс Дамблдор, поднимая взгляд поверх очков. — Судя по вашему виду, Минерва, день снова выдался не из лёгких? Она посмотрела на него прямо. — Гриффиндор и Слизерин по-прежнему не могут оставить предрассудки, — ответила она ровным голосом. — Будто война ничему их не научила. Снейп едва заметно фыркнул. — Если речь идёт о сегодняшнем инциденте на третьем этаже, — холодно заметил он, — слизеринцы всего лишь отвечали на провокацию. Макгонагалл повернулась к нему. — Провокацией вы называете попытку пройти мимо, не получив язвительный комментарий вслед? — А вы называете добродетелью привычку гриффиндорцев лезть в чужие дела? — парировал он. Дамблдор негромко кашлянул — достаточно, чтобы разговор оборвался. — Друзья мои, — произнёс он тем самым тоном, который всегда означал, что решение уже принято. — Мне кажется, мы упускаем нечто важное. Макгонагалл приподняла бровь. — И что же? Дамблдор откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. — Бал. Она моргнула. — Простите? — Осенний бал, — повторил он с лёгкой улыбкой. — Как в старые добрые времена. Снейп медленно повернул голову в его сторону. — Вы сейчас серьёзно. — Абсолютно. Макгонагалл нахмурилась. — Вы правда считаете, что музыка и танцы способны примирить учеников, которые ещё недавно стояли по разные стороны войны? Дамблдор посмотрел на неё внимательно, на этот раз без тени шутки. — Бал всегда примирял людей, Минерва. Он заставляет остановиться. Посмотреть друг на друга. Увидеть не цвета факультетов, а лица. Она покачала головой. — И каким образом, по-вашему, это должно сработать сейчас? Улыбка на его лице стала чуть шире. — Легко и просто. Внутри у неё неприятно сжалось. — Вы ведь не думаете… Дамблдор наклонился вперёд. — Думаю. Молчание длилось всего секунду, но этого хватило, чтобы имя само сложилось в её мыслях. — Малфой и Грейнджер, — произнесла Макгонагалл наконец. Дамблдор кивнул. — Довольно сильные волшебники. Умные. Упрямые. И, что немаловажно, — живые. — Это уже плохая идея, Дамблдор, — резко сказал Снейп. Макгонагалл вздохнула. — Я согласна с Северусом. Вы видели отношение Драко к Гермионе. Это не просто соперничество — это история, полная ошибок. — Но и мисс Грейнджер не подарок, — сухо заметил Снейп. — Она никогда не отступает. И уж точно не склонна к снисхождению. Макгонагалл поднялась и подошла к чайному столику у стены. Движения были привычными, почти механическими. Пар поднимался вверх, растворяясь в воздухе — так же, как когда-то растворялись надежды, чтобы потом вернуться в иной форме. Война научила их, что прошлое нельзя вернуть. Но, возможно, можно создать что-то новое. Она обернулась, держа чашку в руках. — Хотя… — произнесла она задумчиво. — Возможно, из этого действительно что-то выйдет. Дамблдор улыбнулся — тепло и уверенно, как человек, давно знавший исход разговора. Снейп промолчал. Но его плечи едва заметно напряглись — не от злости, а от беспокойства. За ученика, которого он никогда не умел защищать открыто. Макгонагалл сделала глоток чая и поставила чашку на стол. — Решено, — сказала она твёрдо. — Мы устраиваем бал. И где-то глубоко в стенах Хогвартса, среди ещё не затихших воспоминаний о войне, зародилась новая история. Как и все самые опасные перемены — с плохой идеи.