Часть 9

Она проснулась раньше обычного. Тихо прошла в ванную, взяла щётку и уставилась в зеркало. Лицо было спокойным. Почти. Дверь приоткрылась. — Доброе утро, Грейнджер. Она не вздрогнула. Узнала голос. — Доброе утро, Малфой. Он остановился рядом, лениво опираясь плечом о косяк. Она чувствовала его присутствие слишком отчётливо. Как себя вести? Как будто ничего не было? Или как будто было всё? — Какие планы на сегодня? — спросил он. — Украшаю Большой зал. Гирлянды, свечи, роспись стен. Старостские радости. — Я помогу. Она покачала головой. — Не стоит. — Тебе не нужно всё делать самой, — спокойно ответил он. — И позови кого-нибудь ещё. — Будут остальные старосты. Он кивнул. Но в его взгляде читалось: я всё равно буду рядом. Она вернулась в комнату, переоделась и ушла на завтрак. По дороге она столкнулась с Гарри. — Как ты? — спросили они одновременно. Замерли. И рассмеялись. — Ты знаешь? — тихо спросила она. — Да. Рон рассказал вчера. — Почему ты не пришла ко мне? — мягко, без упрёка. — Тебе и так было плохо из-за Джинни. Я не хотела добавлять. Он остановился. — Гермиона. Ты всегда можешь прийти ко мне. Она кивнула. — А вы? Он выдохнул. — Мы закончили. Это… пусто. Мне больно. Я бы простил её. Но всё равно помнил бы. И она это понимает. В его голосе было взросление. Слишком резкое. Они вошли в Большой зал. Большой зал был шумным и полным, как и всегда. Невилл случайно опрокинул тыквенный сок. — Это покушение, — серьёзно сказал он. — На кого? — спросил Симус. — На моё достоинство. — Оно и так давно в коме, — заметила Джинни. Даже Гермиона улыбнулась. На выходе её окликнула профессор Макгонагалл. — Мисс Грейнджер, на выходных вы с мистером Малфоем сопровождаете младшие курсы в Хогсмид. Она моргнула. — Конечно, профессор. С Малфоем. Судьба явно решила не давать ей передышки. Уроки прошли как обычно — размеренно, монотонно, предсказуемо. Профессор трансфигурации что-то объяснял у доски, перо само выводило аккуратные строки в тетради, но мысли Гермионы были совсем не там. Она ловила себя на том, что перечитывает одно и то же предложение по три раза, а слова всё равно расплываются. Ты держишься. Ты никуда не упадёшь. Она резко опустила взгляд в конспект и сильнее сжала перо. На заклинаниях всё было не лучше. Искры вспыхивали, формулы звучали, однокурсники переговаривались — обычный учебный шум. И только каждый раз, когда кто-то за её спиной понижал голос, ей казалось, что это он. На зельеварении, как всегда, пахло травами, дымом и чем-то едким. Профессор холодно скользил взглядом по рядам, мантии тихо шелестели о каменный пол. И всё шло почти спокойно. Почти. Пока в дальнем конце класса не раздался знакомый хлопок. — Финниган! — разнёсся по подземелью резкий голос преподавателя. Из котла Симуса вырвался столб огня, опалив потолок и едва не задев соседнюю парту. Несколько учеников вскрикнули, кто-то пригнулся. Гермиона устало прикрыла глаза. — Я просто добавил щепотку, сэр! — оправдывался Симус сквозь дым. — Одну щепотку — не половину флакона! Смех пробежал по классу, напряжение рассеялось. Гермиона невольно улыбнулась — впервые за весь день искренне. И в этот момент она почувствовала взгляд. Тяжёлый. Прямой. Она медленно подняла глаза. Через два стола, среди зелёных мантий, он смотрел на неё. Без ухмылки. Без привычного вызова. Просто смотрел. Сердце предательски сбилось с ритма. Она первой отвела взгляд. И остаток урока прошёл уже не так уж обычно. Настало время подготовки зала. Когда она вошла, уже были старосты Пуффендуя и Когтеврана. Через пару минут появился Рон. С Лавандой. Она окинула их взглядом. Спокойно. Без сцены. — Разделимся на группы, — чётко сказала она. — Гирлянды — вдоль стен. Свечи — зачаровать против капания воска. Стены — узоры золотой пылью. В этот момент вошёл Малфой. — Пэнси не будет, — сказал он. — Зато буду я. Странное чувство кольнуло в груди. Он говорил с Пэнси? Они… продолжают общаться? Она резко отвернулась к стремянке. Он держал её, пока она развешивала гирлянду. Рон смотрел на них так, будто хотел прожечь в Малфое дыру. Когда они закончили, остальные начали расходиться. — Отличная работа, — сказала Гермиона. — Спасибо всем. Остались четверо. Лаванда потянула Рона. — Идём? — Ты иди, — тихо ответил он. Лаванда ушла. — Гермиона, нам нужно поговорить. — Нам не о чём говорить. — Почему этот хорёк так с тобой общается? Между вами что-то есть? Малфой лениво поднял бровь. — Тебя это не касается, Уизли. — Ещё как касается! Она моя— Он запнулся. — Видишь? — тихо сказал Малфой. — Уже нет. Гермиона выдохнула. — Рон. Я ценю нашу дружбу. Но отношений между нами больше не будет. Это… непростительно. Он кивнул, глядя в пол. — Я понимаю. Но ты знаешь, где меня найти. Он ушёл. Тишина. Она опустилась на стул и закрыла лицо руками. — Как же я устала… Малфой сел перед ней на корточки и осторожно убрал её руки. — Тогда перестань воевать со всем миром одна. Она посмотрела на него. — Я не воюю. — Воевала. Всю жизнь. За оценки. За друзей. За правоту. За родителей. За него. Он коснулся её подбородка, заставляя поднять взгляд. — Тебе не нужно быть сильной каждую минуту. В его голосе не было пафоса. Только спокойствие. — Я не знаю, что чувствую, — прошептала она. — И не нужно знать сейчас, — ответил он. — Просто не отталкивай меня. Она ничего не сказала. Вечером она всё-таки зашла в гостиную Гриффиндора. Камин тихо потрескивал. Полумрак делал комнату почти уютной. Джинни сидела на ковре, поджав ноги, и смотрела в огонь. Гермиона села рядом. Некоторое время они молчали — так, как могут молчать только подруги, которым не нужно заполнять тишину словами. — Он пытался поговорить со мной, — тихо сказала Гермиона. — После украшения зала. Джинни повернулась к ней. — И? — Я сказала, что между нами всё кончено. Что я ценю его как друга… но не больше. Произносить это вслух было странно. Будто она подписывала документ. — Ты держалась. — осторожно сказала Джинни. — Да. — Пауза. — Почти. Джинни подвинулась ближе и мягко коснулась её плеча. — Ты сильная. Я устала быть сильной, — подумала Гермиона, но вслух не сказала. Джинни некоторое время смотрела в огонь, потом вдруг спросила: — А Гарри… он что думает обо мне теперь? Вот оно. Настоящий вопрос. Гермиона повернулась к ней полностью. — Он всё ещё любит тебя, — честно сказала она. — И именно поэтому отпустил. Он сказал, что ему больно. Что он бы простил… но всё равно помнил бы. И он не хочет, чтобы вы начали ненавидеть друг друга. Глаза Джинни наполнились слезами. — Он хороший, да? — Самый, — мягко улыбнулась Гермиона. — Он не злится. Он просто… пустой сейчас. Джинни тихо всхлипнула. — Я не хотела причинять ему боль. — Я знаю. Они замолчали. Огонь отражался в их глазах. Гермиона вдруг почувствовала странное желание быть честной до конца. — А что у тебя с Блейзом? — осторожно спросила она. Джинни резко фыркнула. — Ничего. — Джинни. — Ничего… и всё. — Она закатила глаза. — Он просто… появляется. Смотрит. Улыбается так, будто знает что-то, чего не знаю я. — И? — И я избегаю его. — Потому что он слизеринец? — Потому что он слизеринец, — упрямо повторила Джинни. — Как я могу… после всего? Гермиона опустила взгляд. Да. Как? Она вспомнила тёплые руки. Шёпот у камина. «Я не могу выкинуть тебя из головы.» — Иногда люди не равны своим факультетам, — тихо сказала она. Джинни прищурилась. — Ты сейчас о ком? Гермиона быстро пожала плечами. — Просто мысль. Джинни смотрела на неё слишком внимательно. — Гермиона Грейнджер… — протянула она. — Ты что-то скрываешь. Сердце ёкнуло. Сказать? Не сказать? Она не была готова. — Ничего я не скрываю, — мягко улыбнулась она. — Мне просто нужно время. Со всем. Джинни вздохнула и положила голову ей на плечо. — Мы справимся, да? Гермиона обняла её. — Конечно. Но внутри всё было сложнее. Она прощалась с одной жизнью. И осторожно прикасалась к другой. Когда она поднималась обратно в башню старост, в груди было странное ощущение — не тревога, не радость. Предвкушение. Гостиная была пуста, Малфой куда-то запропастился. Она включила свет в комнате, увидела Живоглота, лечащего на её кровати. А на столе стояли… Белые лилии. Шикарный букет белых лилий. А подле него записка: «Самой ярчайшей ведьме своего столетия. С любовью, Д.М.» Она почувствовала, как щеки заливает тепло. Она коснулась лепестков. Кто ожидал что Драко Малфой может быть таким романтиком. Она отошла от цветов и подошла к окну. Хогвартс сиял мягкими огнями. Где-то внизу мелькали силуэты студентов, вдали чернела кромка Запретного леса. Воздух за стеклом казался ледяным. Она всё ещё чувствовала разговор с Роном — как тяжёлый камень в груди. Она всё сделала правильно. И всё равно было больно. Тихий стук заставил её вздрогнуть. Она нахмурилась. Второй стук — уже настойчивее. Гермиона шагнула ближе к окну… и замерла. В лунном свете, зависнув прямо напротив её окна, на метле сидел Малфой. Тёмная мантия развевалась на ветру, волосы слегка растрепались, в глазах — привычная насмешливая искра. Он постучал костяшками по стеклу ещё раз. Гермиона резко распахнула окно. — Ты с ума сошёл? Что ты здесь делаешь? Холодный ветер тут же ворвался в комнату, взметнув занавески. — Привет, Грейнджер, — спокойно сказал он, будто появляться на высоте нескольких этажей было самым естественным делом в мире. — Не хочешь полетать? Она посмотрела вниз. Слишком высоко. Слишком опасно. Слишком… правильно для него. — Ты серьёзно? — Вполне. — Он слегка наклонился ближе. — Или ты вечно собираешься избегать полётов на метле? Она закатила глаза. — Я не буду. — Боишься? Это слово задело. Гермиона сжала губы. Она ненавидела, когда её провоцировали — особенно он. — Подожди, — бросила она. — Я хотя бы мантию надену. — Надень, — кивнул он. — Здесь холодно. Она накинула тёплую мантию, сердце билось слишком быстро. Я правда собираюсь это сделать? Через минуту она уже спускалась по лестнице, почти не чувствуя ступенек под ногами. Он ждал её внизу, легко опираясь ногой о землю, удерживая метлу. Луна серебрила его профиль. — Садись, — сказал он, чуть тише. Она устроилась позади него, неловко, стараясь не касаться лишний раз. Но когда метла дрогнула и поднялась, она автоматически обхватила его руками. Тепло его тела сквозь ткань мантии оказалось неожиданно успокаивающим. — Кстати… спасибо за цветы, — тихо сказала она ему почти в ухо. Он на мгновение замедлился. — Ты заслуживаешь гораздо большего, — ответил он. Метла резко набрала скорость. Воздух ударил в лицо, дыхание перехватило. Она сильнее прижалась к нему, закрыв глаза. — Это не полёт, если ты закрываешь глаза, — усмехнулся он. — Так неинтересно. — Я боюсь. — Ты держишься. Ты никуда не упадёшь. Она колебалась секунду… и открыла глаза. Хогвартс раскинулся под ними, как живая картина. Башни светились золотом, окна отражали луну, вдали мерцали огни. Запретный лес казался тёмным морем. Где-то внизу двигались крошечные фигуры студентов. — Как красиво… — выдохнула она. — Вот видишь. Её страх постепенно уступал место восторгу. Когда он опустился на лужайку, земля показалась слишком твёрдой после воздуха. Она быстро слезла с метлы, пытаясь вернуть себе самообладание. Он рассмеялся. — Хочешь, научу тебя летать самой? — Нет. — Грейнджер, не будь занудой. Ты же видела, это весело. Она колебалась — и всё же взяла метлу. Он показал ей, как держать равновесие, как направлять. Его руки на мгновение накрыли её ладони — уверенно, спокойно. Она оттолкнулась. Метла поднялась выше, чем она ожидала. Слишком быстро. — Не так резко! — крикнул он снизу. Но ветер уже свистел в ушах. Паника вспыхнула внезапно. Она потянула древко — метла дёрнулась. И мир перевернулся. Падение длилось долю секунды. Потом — удар. Но мягкий. Он успел. Они упали вместе на траву. Она лежала на нём, тяжело дыша. Его рука крепко удерживала её за талию. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Лунный свет делал его глаза почти серебряными. — Ладно, — тихо сказал он, не отводя взгляда. — Не так уж и плохо для первого раза. Нужно летать почаще. Он ухмыльнулся ей. Она попыталась подняться. — Ты невыносим. Он не отпустил. Его пальцы сильнее сжались на её талии. Его лицо оказалось слишком близко. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то — не насмешка, не сарказм. Что-то настоящее. Он наклонился. Поцелуй был не дерзким и не осторожным — скорее неизбежным. Как если бы они оба знали, что рано или поздно это случится. Когда он отстранился, её дыхание сбилось окончательно. Они поднялись и направились к замку пешком. В коридорах уже начиналось дежурство. — Тише, — прошептал он, когда послышались шаги. Они юркнули в ближайшую каморку. Узкое пространство, запах пыли и старого дерева. Она прижалась к нему, не оставляя между ними ни сантиметра. Его рука скользнула по её спине. — Если ты будешь так прижиматься ко мне, я не выдержу, Грейнджер, — сказал он низко, почти шёпотом. Она подняла на него взгляд, чувствуя, как горят щёки. Шаги за дверью замерли… и удалились. Она первой выскользнула наружу. Они молча дошли до башни старост. Перед дверью она обернулась. Он ничего не сказал. Только посмотрел. В его взгляде не было игры. В ту ночь, лёжа в постели, Гермиона всё ещё чувствовала холод воздуха на коже и тепло его рук на талии. Она боялась высоты. Но ещё больше её пугало то, что рядом с ним ей хотелось летать снова.