Часть 12

Стадион гудел задолго до начала матча. Воздух был холодным, прозрачным, натянутым, как струна. Алые и зелёные флаги развевались по разным сторонам трибун, и казалось, будто сам замок разделился надвое. Гермиона сидела между Невиллом и Полумной. Рон уже разминался на поле. Гарри кружил в воздухе, проверяя высоту и ветер. Их мантии алели в утреннем солнце. На противоположной стороне — зелёная форма. И он. Она пыталась не искать его глазами. Пыталась смотреть только на гриффиндорскую часть поля. На Рона. На Гарри. Но взгляд предательски возвращался к капитану Слизерина. Драко летал иначе. Не так, как Гарри — не инстинктивно и азартно. Его движения были точными. Расчётливыми. Почти холодными. Он отдавал команды, и команда слушалась. Он выглядел… великолепно. Форма плотно облегала его тело, подчёркивая линию плеч, напряжение рук, когда он резко менял траекторию. Свет скользил по светлым волосам, ветер придавал им беспорядочность. Он был сосредоточен. И красив. — Он сегодня в ударе, — спокойно заметила Полумна, глядя куда-то в небо. Гермиона вздрогнула. — Кто? — Малфой, — беззаботно ответила Полумна. — Иногда люди летают так, будто хотят что-то доказать. Гермиона ничего не сказала. Пытался поговорить. Трижды за утро. У лестницы. В коридоре. Перед выходом на поле. Она прошла мимо. Потому что если бы остановилась — пришлось бы слушать. А она не была готова. Свисток. Игра началась. Слизерин действовал жёстко. Быстро. Слаженно. Гриффиндор нервничал. Она видела, как Рон пропустил первый мяч — и сжал зубы. Видела, как Гарри уходит в резкий вираж, почти касаясь трибун. И видела Драко. Как он перехватывает квоффл. Как резко отдаёт пас. Как смотрит на табло. Как будто ему нужно не просто выиграть. А победить. Матч длился дольше обычного. Счёт рос. Зелёная сторона кричала громче. Игра становилась жёстче с каждой минутой. Гриффиндор начал нервничать первым. После третьего пропущенного мяча Рон резко крикнул что-то одному из охотников — тот в ответ раздражённо развёл руками. Гарри, спустившись ниже, почти врезался в них. — Соберитесь! — донёсся его голос до трибун. Следующая атака Слизерина была стремительной. Чёткой. Выверенной. Драко перехватил квоффл почти в центре поля и отдал пас так резко, что защитники Гриффиндора не успели перестроиться. Мяч снова прошёл мимо Рона. Трибуны вспыхнули зелёным криком. Рон резко ударил кулаком по древку метлы. — Ты должен был закрывать левый фланг! — крикнул он кому-то из команды. — Я закрывал! — прокричали ему в ответ. Гарри подлетел к нему, лицо его было напряжённым. — Сейчас не время спорить! Но спор уже начался. Гермиона видела, как их движения стали резче, менее слаженными. Раздражение росло быстрее счёта. Слизерин это почувствовал. И Драко — первым. Он перестал летать широко, перестал разбрасываться манёврами. Его взгляд стал острым, внимательным. Он следил не только за квоффлом — за небом. И в какой-то момент Гарри резко рванул вверх. Гермиона задержала дыхание. Он увидел. Снитч. Маленькая золотая вспышка мелькнула высоко над полем. Гарри рванулся к ней, резко набирая высоту. — Он его увидел! — выдохнул Невилл. Но почти в ту же секунду зелёная метла взмыла следом. Драко. Он заметил направление Гарри — и понял. Они неслись параллельно. Почти наравне. Стадион замер. Ветер бил им в лица, мантии хлопали за спиной. Снитч резко изменил траекторию. Гарри потянулся первым. Но Драко сделал то, чего никто не ожидал — резко ушёл в сторону, почти падая вниз, а затем взмыл под другим углом, пересекая траекторию. Рискованный манёвр. Безрассудный. Идеально рассчитанный. Он оказался ближе. Рука вытянулась вперёд. Секунда. И золотой блеск исчез в его кулаке. Гул стадиона взорвался. Гарри пролетел мимо, резко тормозя, лицо его исказилось от злости. Драко выровнялся в воздухе, раскрыл ладонь — золотые крылышки дрожали между пальцами. Зелёная сторона кричала громче. И когда финальный свисток разрезал воздух, Гермиона уже знала. Слизерин победил. Гул стадиона стал почти оглушающим. Она поднялась вместе с Невиллом, машинально хлопая — не понимая, кому именно. Гарри опустился на поле, тяжело дыша. Рон приземлился рядом, и между ними снова вспыхнул короткий, резкий обмен словами. Даже отсюда было видно — они обвиняли друг друга. И тогда Драко опустился в центр поля. Не с ликованием. А с чем-то гораздо более серьёзным в глазах. Она поднялась вместе с Невиллом, машинально хлопая — не понимая, кому именно. И тогда Драко опустился на центр поля. Он не выглядел радостным. Он выглядел решившимся. Он поднял палочку. — Сонорус. Голос его разнёсся по стадиону, усиленный магией. — Эту победу я посвящаю Гермионе Грейнджер. Тишина накрыла трибуны, как заклинание. Гермиона замерла. — Девушке, которая забрала моё сердце. Она почувствовала, как на неё оборачиваются. Со всех сторон. — Прости меня. Заклинание рассеялось. Шёпот прокатился по стадиону, будто волна. — О, — тихо сказала Полумна. — Это было смело. Невилл сглотнул. — Гермиона… ты…? Но она уже спускалась с трибун. Сердце стучало где-то в горле. На поле Гарри смотрел на Малфоя так, будто не понимал, смеяться ему или заклинание метнуть. Рон подошёл к ней первым. Лицо его было красным — от игры или от ярости. — Так ты меня променяла, да? Она резко подняла на него глаза. — Рон, это не… — Давно уже, да? — он усмехнулся, но в усмешке было что-то сломанное. — Небось ещё когда со мной встречалась. Её будто ударили. — Не смей. — Хорошо, что я тебе изменил, — бросил он. — Хоть не так обидно. И прежде чем она успела ответить, кто-то резко схватил Рона за ворот мантии. Драко. Он двигался быстро. Слишком быстро. — Повтори, — тихо сказал он. — Малфой.. Удар был коротким и точным. Рон упал на траву. Толпа ахнула. Гарри подбежал, схватил Драко за плечо. Невилл попытался помочь Рону подняться. Кто-то звал преподавателей. Шум стал хаотичным. — Хватит! — крикнула Гермиона. Драко дышал тяжело. И смотрел только на неё. Не на Гарри. Не на толпу. Только на неё. И вдруг — схватил её за руку. — Идём. Она не сопротивлялась. Они прошли сквозь шум, вопросы, шёпот. Через ворота стадиона. Через каменные ступени. Только когда они оказались в пустом коридоре замка, она вырвала руку. — Что ты наделал?! Он смотрел на неё так, будто всё уже потерял. — Тебе стыдно? — тихо спросил он. — Что ты связана с пожирателем? Она замерла. Он усмехнулся, но горько. — Я понимаю. Я не достоин тебя. Он подошёл ближе. — Но моё сердце принадлежит тебе, Гермиона. И только тебе. Голос его стал тише. — Я оттолкнул Паркинсон. Ты не видела. Я не хотел идти на ту вечеринку. Пошёл только потому, что Блейз сходил с ума из-за Уизлетты. Он провёл ладонью по лицу, словно устал от самого себя. — Я не играю с тобой. Тишина в коридоре была плотной. Он осторожно взял её лицо в ладони. Тёплые пальцы. Чуть дрожащие. — Прости меня. Она смотрела на него долго. Стадион ещё шумел где-то далеко. Замок жил своей жизнью. А она вдруг поняла, что больше всего боится не толпы. А того, что снова поверит. — О, Малфой… — выдохнула она. — Какой же ты придурок. И поцеловала его. Не осторожно. Не сомневаясь. Он ответил так, будто ждал этого всё время. Прижал её к себе — крепко, отчаянно. Мир сузился до их дыхания. До тепла его рук. До биения сердца — одного на двоих. Он отстранился, лоб к лбу. — Пойдём. И они поднялись по лестнице в башню. Дверь закрылась за ними мягким щелчком. Он всё ещё держал её за руку. И в его взгляде не было ни игры, ни вызова. Только правда. Комната в башне была небольшой, но высокой — с узким окном, из которого открывался вид на тёмное озеро. Каменные стены хранили вечернюю прохладу, и свет от свечей мягко скользил по серо-зелёным оттенкам интерьера. Его кровать стояла по центру, аккуратная до невозможности. Заправленная зелёным покрывалом и с парой подушек. У стены — деревянный стол. С одной стороны — сложенные ровной стопкой пергаменты и серебряное перо. С другой — раскрытая книга, чернильные пятна и какая-то закладка, заложенная между страниц. На спинке стула висела его чёрная мантия. Рядом — её шарф снятый только что, после матча. Комната всё ещё пахла прохладным камнем и чем-то древесным… но в воздухе уже смешивались два дыхания. И тишина здесь была не пустой. Она была напряжённой. Она знала, что это произойдёт. Знала с того момента, как он впервые поцеловал её внизу, около камина. Когда он признался ей в чувствах и успокаивал её в своих объятиях. Она увидела как его взгляд стал другим — не просто внимательным, а голодным. Но знание не делало ожидание легче. Она занервничала. — Не надо, — прошептал он, и его пальцы коснулись её подбородка, слегка приподнимая лицо, чтобы она наконец взглянула на него. — Я не тороплюсь. Его глаза были такие жадные, поглощающие всё её внимание. И в них было что-то ещё — жажда, но не та, что разрывает на части, а та, что хочет медленно, тщательно познать. Он сделал ещё один шаг, и теперь их тела почти касались. Гермиона почувствовала, как его дыхание скользнуло по её лбу, тёплое и влажное. Его рука опустилась ниже, обхватила её талию, притягивая ближе, и она не сопротивлялась. Её собственные руки висели беспомощно по бокам, не зная, куда деться, пока его губы не коснулись её виска — лёгкий, почти невесомый поцелуй, от которого по её коже пробежала дрожь. — Сними это, — сказал он, и его пальцы скользнули по её плечу, слегка надавливая на ткань свитера. — Или хочешь, чтобы я помог? Её горло сжалось. Она никогда не раздевалась при ком-то. Медленно, как во сне, она стянула в себя свитер. Пальцы дрожали, и первая попытка оказалась неудачной — ткань не поддавалась. Драко не спешил. Он просто наблюдал, его взгляд следил за каждым её движением, и это внимание жгло сильнее, чем любой прикосновение. Наконец ткань поддались. Она расходилась, обнажая её ключицы, грудь, небольшую, но упругую, которая уже успела затвердеть от прохладного воздуха и его взгляда. Свитер соскользнуло с плеч, и она инстинктивно прикрылась руками, но он мягко отвёл их в стороны. — Не прячься, — его голос стал глуше. — Ты красивая. Его ладони лежали на её запястьях, тёплые и тяжёлые, и она не могла не подчиниться. Штаны тоже упали на пол с лёгким шорохом, и теперь она стояла перед ним совершенно голая, если не считать тонких льняных трусиков, которые едва прикрывали её. Драко отпустил её руки, и его взгляд медленно скользнул вниз — по её шее, груди, животу, пока не остановился на том месте, где ткань впивалась в её бёдра. — И это тоже, — сказал он, и его палец коснулся края трусиков, слегка поддевая их. Гермиона вздрогнула, но не от страха — от того, как его прикосновение обожгло её кожу. Она сглотнула, пытаясь сказать что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто кивнула, и он медленно опустился перед ней на колени. Его руки обхватили её бёдра и она почувствовала как его дыхание касается её живота, горячее и неравномерное. Он не торопился. Его губы коснулись её кожи чуть выше линии трусиков, затем ниже, а пальцы тем временем медленно стягивали ткань вниз. Она подняла одну ногу, затем другую, позволяя ему снять последнюю преграду, и теперь была полностью обнажена перед ним. Драко не двигался несколько секунд. Он просто смотрел на неё, его взгляд обжигал её, будто прикосновение. Затем его руки скользнули по её ногам, раздвигая их чуть шире, и она почувствовала, как её колени затрепетали. Она никогда не позволяла себе даже думать о том, что кто-то может увидеть её так… раздвинутую, открытую. Но его взгляд не был оценивающим или насмешливым. Он был голодным. Восхищённым. — Ты мокрая, — прошептал он, и его палец коснулся её складочек, едва касаясь, но этого было достаточно, чтобы она вздрогнула. — И такая тесная. Его слова заставили её сжаться внутри, и она почувствовала, как влага между её ног стала ещё обильнее. Она хотела сказать что-то — остановить его, попросить подождать — но когда его язык коснулся её, умелый и горячий, проходя по всей длине её складок, её мысли рассыпались в прах. Она охнула, её пальцы впились в его волосы, не то чтобы отталкивая, не то чтобы притягивая. Его язык двигался медленно, наслаждаясь каждым миллиметром её тела, и когда он достиг её клитора, она не смогла сдержать стон. Её ноги дрожали, и если бы не его руки, крепко держащие её за бёдра, она бы упала. — Драко… — его имя сорвалось с её губ как мольба, но она сама не знала, о чём просит — чтобы он остановился или продолжал. Он не ответил словами. Вместо этого его палец вошёл в неё, глубоко и уверенно, растягивая её изнутри, пока его язык продолжал работать с её чувствительным бугорком. Она задыхалась, её тело напряглось, как струна, и когда он добавил второй палец, она почувствовала, как что-то внутри неё начинает разрываться на части. — Я… я не могу… — её голос сорвался, когда его пальцы нашли точку внутри неё, которая заставила её увидеть звёзды. Её оргазм накрыл её волной, такой сильной, что ноги подкосились, и только его руки удержали её от падения. Она сжалась вокруг его пальцев, она стонала, не в силах остановиться, пока дрожь не начала постепенно утихать. Драко поднялся на ноги, его губы блестели от её влаги. Он не спешил. Его руки обхватили её лицо, и он поцеловал её — глубоко, жадно, давая ей почувствовать её собственный вкус на его языке. Она ответила ему, её тело всё ещё дрожало от наслаждения, но теперь между её ног чувствовалось пульсирующее ожидание. — Ты готова? — спросил он, и она кивнула, не доверяя своему голосу. Он подвёл её к кровати, уложил на спину, его тело нависло над ней, тяжёлое и горячее. Она почувствовала его эрекцию, твёрдую и горячую, прижатую к её бедру, и её дыхание снова сбилось. Он не спешил. Его руки гладили её грудь, живот, плечи, пока она не начала извиваться под ним, умоляя без слов. Наконец он раздвинул её ноги шире, его колено прижалось между её бёдер, и она почувствовала, как его член коснулся её входа. Он был огромным — она это знала ещё до того, как увидела, — и она инстинктивно сжалась, но он прижался губами к её шее, успокаивая. — Расслабься, — прошептал он. — Я не причиню тебе боли. Она попыталась послушаться, но когда он начал входить, медленно, неумолимо растягивая её, она не смогла сдержать крик. Боль была острой, жгучей, но вместе с ней приходило и что-то другое — чувство наполненности, правильности, будто она наконец стала целой. — Дыши, — его голос был хриплым от напряжения. — Дыши, Грейнджер. Она кивнула, пытаясь выполнить его просьбу, и когда он вошёл полностью, она почувствовала, как их тела соединились так плотно, что между ними не осталось ни миллиметра пространства. Он замер, давая ей время привыкнуть, его руки гладили её бока, её грудь, пока она не начала медленно двигаться под ним, пробуя это новое ощущение. Тогда он двинулся. Сначала медленно, осторожно, как будто боясь её сломать. Но со временем она привыкла и начала отвечать ему. Его толчки стали глубже, сильнее, его бедра хлопали о ее с влажным, непристойным звуком, который только заставлял ее стонать громче. — Ты моя. — прошептал он ей на ухо. — Скажи это. — Я твоя, — она ахнула, ее ногти впились в его спину, когда еще одна волна удовольствия обрушилась на нее. Она чувствовала, как он набухает внутри нее, пульсирует, когда он приближается к собственному освобождению. — Ещё, — потребовал он, его голос был грубым от нужды. — Твоя… только твоя… — она повторила, и это было правдой. В этот момент, с ним внутри неё, она не могла представить, что когда-то принадлежала кому-то ещё. Она обхватила его ногами, не желая отпускать, пока его дрожь не начала утихать. Он рухнул рядом с ней, его грудь поднималась и опускалась в такт её дыханию. Его рука нашла её, пальцы переплелись с её пальцами, и они лежали так, потные, удовлетворённые, пока их сердца не начали биться ровнее. — Ты в порядке? — спросил он наконец, поворачиваясь на бок, чтобы посмотреть на неё. Она кивнула, её губы растянулись в ленивой улыбке. Она лежала нагой рядом с ним, но это её не смущало. Наоборот, это ощущение было… правильным. — Лучше, чем хорошо, — пробормотала она, прижимаясь к нему ближе. Его рука обхватила ее, прижав к груди, и в течение нескольких минут ее дыхание замедлилось, ее веки стали тяжелыми. Он поцеловал её в макушку, его губы едва касаясь её волос. — Спи,— прошептал он. И она послушалась.