Часть 4

*На следующий день* Ближе к вечеру к Алле кто-то постучал. Щека все еще побаливала. От мысли о вчерашнем ей становилось еще больнее и плохо. Взглянув на себя в зеркало и убедившись, что следа не видно, спокойно открыла дверь. - Привет, - радостно поздоровался Максим и протянул ей букет. - Ты? Что ты здесь делаешь? - бря в руки букет, удивлено спросила Алла. Вчера она была уверенна, что больше никогда его не увидет. - Я зайду? - Все также улыбаясь, спросил мужчина. Алла кивнула. - Спасибо, - сказал Макс и прошел внутрь. - Филипп здесь? - Нет, он уехал вчера, даа и был тут всего пару минут... - не громко ответила Алла. - Понятно. - А ты чего зашел? - А, да, точно, Алл, я так понимаю, вчерашний поцелу для тебя был ошибкой? - спросил он, смотря ей в глаза. - нет, наверное... - В смысле? - Макс, ты мне понравился, правда, я поняла, что влюбилась в ттебя, но я.. - Что ты? -перебил ее мужчина. - Алл, мне всее равно, что ты змужем, мне все равно на то, сколько тебе лет, я просто хочу быть с тобой. Алла смотрела ему в глаза. Она верила ему. И через пару секунд раздумий поцеловала его. Алла поцеловала его — сначала робко, будто проверяя, не исчезнет ли это мгновение, как мираж. Но Макс ответил сразу: его губы стали увереннее, руки мягко обхватили её талию, прижимая ближе. Она почувствовала, как внутри разгорается тепло, которого так долго боялась, но которое теперь казалось единственно правильным. Он отстранился на миг, глядя ей в глаза — в них не было ни тени сомнения, только тихая радость и обещание. Воздух между ними будто сгустился, наполнился невысказанными словами и трепетным ожиданием. — Ты уверена? — прошептал он, и в этом вопросе читалось всё: страх спугнуть, надежда, трепет. Его пальцы слегка дрожали, когда он провёл ими по её щеке. Она не ответила словами. Вместо этого снова потянулась к нему, на этот раз смелее, и её пальцы запутались в его волосах. Макс тихо вздохнул, будто наконец позволил себе то, о чём сдерживался долгие дни. Его губы нашли её шею — сначала лёгкие, почти невесомые касания, затем более настойчивые, тёплые, от которых по спине пробежала дрожь. Они двинулись к дивану, не разрывая поцелуя, словно боялись потерять эту нить, связавшую их. Алла ощущала, как дрожат её пальцы, когда она коснулась его шеи, провела ладонью по плечу. Каждая мелочь вдруг стала невероятно важной: шероховатость его щетины, запах кожи — лёгкий мускус с ноткой цитруса, — прерывистое дыхание, которое смешивалось с её собственным. Макс осторожно опустил её на мягкие подушки, на мгновение замер, всматриваясь в её лицо. В полумраке комнаты черты казались мягче, а глаза — глубже. Он провёл пальцем по её скуле, затем ниже, к подбородку, будто запоминая каждую линию. Его взгляд скользил по её лицу, словно пытался прочесть все скрытые мысли и страхи. — Ты такая… — начал он, но не нашёл слов и просто улыбнулся. В этой улыбке было больше, чем в любых комплиментах. Она ответила улыбкой, чувствуя, как уходит последний страх. Теперь были только они, этот полумрак, их переплетённые пальцы и тихие признания, которые не нуждались в словах. Его руки скользили по её спине, вызывая волну мурашек. Она прижалась ближе, впитывая тепло его тела, звук его сердца, сбивчивый ритм, совпадающий с её собственным. Поцелуи становились глубже, дыхание — чаще, но в этом не было спешки, только медленное, почти благоговейное открытие друг друга. Его ладони скользнули под край её блузки, осторожно, будто спрашивая разрешения. Она чуть приподнялась, позволяя снять её, и тут же почувствовала, как его пальцы легонько пробежали по обнажённой коже. Это прикосновение было таким простым, но от него всё внутри сжалось в сладкий узел. — Можно? — снова спросил он, на этот раз о большем. Его взгляд искал её глаза, ждал немого согласия. Вместо ответа она притянула его ближе. Время потеряло смысл. Остались только ощущения: тепло его ладоней, лёгкое покалывание от щетины на шее, запах их смешавшихся ароматов. Она проводила пальцами по его плечам, запоминая рельеф мышц, будто рисовала его заново. Он, в свою очередь, изучал её — медленно, внимательно, как если бы каждая деталь была драгоценной. Его губы нашли её ключицу, затем линию челюсти. Она тихо выдохнула, чувствуя, как по телу расходится волна тепла. Он замер на миг, прислушиваясь к её реакции, затем продолжил — нежно, но настойчиво. Её пальцы вцепились в его плечи, будто пытаясь удержаться на краю чего‑то огромного и неизведанного. — Ты… прекрасна, — прошептал он, едва касаясь губами её кожи. Слова тонули в тишине, но она чувствовала их каждой клеточкой. Она не ответила — просто прижала его к себе сильнее, позволяя себе раствориться в этих ощущениях. Всё лишнее исчезло: тревоги, сомнения, прошлое. Остались только они, их дыхание, их прикосновения, их общее тепло. Его руки двигались медленно, исследуя каждый сантиметр её тела, запоминая реакцию на каждое прикосновение. Она отвечала — сначала робко, затем всё смелее, позволяя себе то, что так долго держала под замком. В какой‑то момент она закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Мир сузился до точки, где существовали лишь его ладони, его губы, его дыхание на её коже. Она чувствовала, как внутри растёт что‑то огромное, тёплое, всепоглощающее — не просто физическое желание, а нечто большее, что связывало их глубже, чем слова. Позже, когда их дыхание выровнялось, а ночь за окном стала совсем тихой, они лежали рядом. Алла положила голову на его плечо, чувствуя, как его пальцы лениво перебирают её волосы. В комнате пахло кожей, потом и чем‑то неуловимо домашним — как будто они наконец оказались там, где должны были быть. Её ладонь лежала на его груди, ощущая, как медленно успокаивается сердцебиение. Она провела пальцем по его ключице, затем выше, к шее, запоминая этот момент — тишину, тепло, близость. — Не уходи, — сказала она, сама не зная, просит или утверждает. Её голос звучал тихо, почти неслышно. Макс прижал её крепче, его губы коснулись её виска. — И не собирался. В этой темноте, в тепле его объятий, слова наконец обрели вес. А за окном, будто в такт их покою, тихо шелестел дождь, смывая последние следы сомнений.