Глава 4: Случайности скованы как звенья цепи

Эта Катя меня вымораживает просто, я устал ей отвечать каждый раз. Проходя по коридору к выходу, я обратил внимание на доску с расписанием, где ещё и были наклеены объявления о пропаже детей. Я заметил ещё один листок. Подумав, что это розыск Ильи, я прошёл мимо… И я вспомнил… Илья мёртв. Его не разыскивают. Быстро вернувшись назад, я узнал человека на фото. Артём Соловьёв… А я даже не заметил, что его сегодня в классе нет. И обычно приходит участковый рассказать нам об этом. Да что за день вообще такой. Выйдя на улицу, я не нашёл ни Рому, ни Юру, ни Бяшу. Придётся топать домой одному. *От лица Кати* Я же правда не хотела, надо бы правда извиниться перед ним, но как? Просто подойти и сказать «извини» не получится. Да если и скажу, то просто подумает, что опять издеваюсь. Уже конец школы, нужно найти его, а потом уже по пути пойму, что делать. Я успела найти его, когда он уже пересекал ворота школы, мне нельзя упускать шанс. — Антон! — я окликнула его, подбегая чуть ближе. — Чего тебе, Кать? — ответил тот раздражённо. — Я хотела сказать… ну… — Что? Я тебе нравлюсь, подержи журнал? — ответил тот с омерзением, смотря на меня, и отвернулся и пошёл дальше. — Да нет же… я правда… ну… — я говорила, смотря вниз от смущения, но когда подняла голову, его уже не было. Я не смогла даже извиниться… Что я за человек… Так, возьми себя в руки, Смирнова. Соберись, просто сказать «извини» — и всё, я знаю, где он живёт, не ошибусь. Я дошла до него и опять попыталась завести разговор, но, как обычно, просто мямлила. — Кать… ты же понимаешь, что я тебя не слушаю? Можешь просто идти, не тратить своё время, даже если хочешь — иди за мной, но со мной не разговаривай. От такого я чуть не заплакала, я на самом деле очень эмоциональная, но я сдержалась и дальше пошла за ним, но уже молча. — Стой, — сказал мне Антон, не оборачиваясь, лишь показал ладонь. — Ты слышишь? — Слышу что? — спросила я. *От лица Антона* — Гул какой-то был. Со стороны бурелома. Катя подошла ближе ко мне, видно было, что боялась, как и я, но она прямо дрожала. Затем послышался крик. Тяжёлый, испуганный, чем-то заточенный, словно в банке кричали. Вороны улетели, каркая от страха. — Тоша… Может, пойдём отсюда? Мне страшно… — сказала мне Катя. — Мне тоже страшно. Можешь идти, — ответил я. — Т-ты ведь не собираешься идти туда? — Ещё как собираюсь, а ты иди домой, тут небезопасно. Катя уже обернулась и пыталась убежать, но не смогла. Ночной лес, ещё и подкреплённый криком, так и жаждал украсть Катю. Кривые ветви деревьев тянулись, как крюки. — Антон, я туда не пойду. Точно не одна. Может, ты со мной пойдёшь? — Нет, Кать. Ты можешь либо со мной пойти, либо идти домой. Другого не дано. Она ничего не сказала и лишь прижалась к моей спине, не слишком сильно и точно не из-за любви, а я её понимаю, мне тоже страшно, но я не могу оставить того, кто там сейчас кричит. Я начал медленно пробираться через лес. Корни так и хотели поставить мне подножку, ограждая то, что было в центре бурелома. Это был чёрный гараж. Чёрная коробка с маленькой лампочкой была единственным источником освещения. Хоть и май, но тьма была хоть глаз выколи. Я присмотрелся ближе — к изогнутой крыше, к обшарпанной краске на стенах и дверях… дверях. На секунду мне показалось, что под дверью я увидел свет, оранжевый, даже не тёплый, скорее обжигающий. И раздался ещё один крик. И я увидел, как что-то выбежало из гаража, оставив дверь открытой. Не успел разглядеть, кто это был, явно не один. Они пробежали так быстро и так… тихо… так, что не похоже на человека, только силуэты. Сейчас не надо думать о том, кто снаружи, нужно думать о том, кто внутри. Я ускорил шаг, почти перешёл на бег и чуть не вырвал руку Кате, которая аж мило ойкнула. Я забежал внутрь гаража первым, Катя осталась у входа, переводя дыхание. Внутри, распятый на кресте, был человек, изуродованный, со вспоротым животом и ожогами по всему телу. Запах крови смешался с запахом гнили и дыма. Жути нагоняло больше то, что человек был жив. Но ещё хуже было то, что я узнал этого человека. Это был Артём… От шока я не мог пошевелиться. Всё тело кричало: «Беги!» или «Помоги ему!», но я не смог двинуться, только когда Артём поднял голову и улыбнулся, я смог начать двигаться. — Тоха… Привет, братан… — очень слабо он проговорил. Я побежал и начал развязывать его от креста. Спустя время верёвки поддались, и я поймал падающего Артёма на пол. — Тёма! Тёма! Артём! Что с тобой? О боже… боже… — Извини, Тоха, это всё из-за меня, ты увидел меня таким, прости, всё как всегда… из-за меня. — Нет! Нет! Не говори так! Ты ни в чём не виноват! Я уже плакал, прижав друга к груди. Я поднял взгляд и увидел только два стеклянных глаза, залитых кровью. Он умер с улыбкой на своём лице и у меня на руках… — Тёма… как же так… как же… Весь гараж, который изнутри выглядел намного больше, чем снаружи. Внутри вместо тёмных металлических стен были колонны из дерева и факелы, а все стены и пол были изрисованы крестами, кровью. — Антон?.. что… происходит… — Катя показалась в проходе, зажимая рот руками от удивления и шока. — Не смотри, Катя, не надо тебе на такое смотреть… Когда я повернулся к ней, чтобы успокоить, она увидела тело Артёма и закричала, ей стало плохо, она присела на корточки и закрыла голову руками. Я отпустил Артёма и подошёл к Кате. Обнял её, и она обняла меня в ответ, она вцепилась в куртку так сильно, что даже приглушённый вопль слышался на всю округу, и потом она заплакала. — Пожалуйста, пойдём отсюда, Антон, прошу тебя, не оставляй меня здесь. — Конечно, пойдём ко мне домой, я близко живу. — Да, давай, пойдём. Я помог Кате подняться, и мы вышли из этого дьявольского места. Ушли ко мне домой, не оборачиваясь. Мне было уже не страшно леса, я больше боялся за Катю. Впервые я её такой видел. Она держалась за меня, как за обрывок скалы перед обрывом. Сейчас ей было абсолютно всё равно на репутацию. Зайдя домой первым, я осмотрел кухню и прихожую на наличие родителей или сестры. Никого не было, но я услышал какой-то звук из Олиной комнаты. Судя по всему, она смотрит мультики. Сейчас бы тихо проскочить к себе. Я жестом показал Кате заходить, и мы тихо начали подниматься. Но первая же ступенька подло скрипнула, и мы замерли в ожидании. Ничего, может, Оля и спит сейчас, это только к лучшему. Спустя пару скрипов мы были у меня в комнате. — Проходи, я пока в душ схожу и переоденусь. Катя послушно села на кровать и прижалась к стене, зажав колени руками. Я не хотел оставлять её одну в такое время, так что просто переоделся в чистую одежду и вышел к Кате. Я присел к ней… Рука сама потянулась к ней, даже быстро, слишком быстро для кого-то, кто испытывал все оскорбления от неё все эти годы. — Как ты, Кать? — Мне страшно, Антон, знаешь, как мне страшно, зачем ты вообще пошёл туда, дурак. Она упёрлась лицом мне в грудь и начала плакать, я не пытался что-то сказать ей, просто обнял и начал нежно гладить по её соломенной косе. Со временем она успокоилась. — Знаешь, что я хотела сказать тебе? Я хотела извиниться перед тобой, Антон… но никак не могла, внутренняя змея гордости душила меня, не давала извиниться, я поэтому за тобой увязалась. Извини меня, пожалуйста, Антон, я правда не хотела. Когда я тебя подставила, вместо радости я чувствовала только пустоту, потом, когда я захотела тебя добить, я думала, что мне недостаточно оскорблений, и потом, когда ты мне сказал ту фразу, я была шокирована, я только тогда поняла, что жизнь змеёй меня рушит. Прости меня, Антон, прости, пожалуйста… — Всё хорошо, я не обижаюсь. Она схватила меня ещё крепче, а я не стал возражать. — Помнишь, когда я говорила, что ты мне нравишься? В школе. — Помню… — сердце сжалось, и я вспомнил тот гадкий момент. — Ты тогда правда подумал, что ты мне нравишься? Я переменился в лице, из заботливого человека я стал опять тем самым уставшим мальчиком в тупичке. — Ты хорошо сыграла. — А я и не играла, ты мне… ты мне нравишься, Антон, правда. Я всегда задирала тебя, потому что не знала, как привлечь внимание. Прошу, прости меня за всё, но ты мне нравишься, да-да-да. Она выглядела не так, когда играла. Перед Лилией Павловной она говорила очень наигранно, так что её мама сама еле поверила. Но сейчас… я не знаю почему и как, но… я ей верю. — Катя, ты мне тоже нравишься… Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Я видел своё отражение в её милых изумрудно-зелёных глазках, которые сияли и блестели от слёз. Она выглядела как беззащитный котёнок, которого мне так хотелось защитить от этого тёмного мира. В её глазах я видел надежду и искреннее удивление, вперемешку с радостью. Она не стала медлить ни секунды и схватила меня за щёки и подтянула к себе. Я даже не успел среагировать, только руки приподнять, как наши губы тут же соприкоснулись. Этот вкус, этот запах — спелая клубника тёплым летним вечером, запах её духов, заграничный, привезённый откуда-то, откуда-то из некой Небыляндии. Такой запах хотелось украсть навсегда и никому не показывать, чтобы эти ощущения были только моими. Прошло уже секунд десять, и она отстранилась от меня. Поняв, что только что произошло, она отвернулась, заливаясь краской, и скрутилась опять, как котёнок. Теперь уже я сделал первый ход и, повернув её голову к себе, поцеловал её в губы. Закрыл глаза от экстаза и надеялся на то же от Кати, а та опрокинула руки мне на шею и прижалась ближе. Я не хотел останавливаться, но запас воздуха кончился у нас обоих, и нам пришлось прервать такой страстный поцелуй. Мы жадно начали вдыхать воздух, и я упал на кровать. Она легла рядом, на бок, и положила руку мне на грудь, словно проверяя сердцебиение. От такого наплыва эмоций я начал прикрывать глаза, и мир провалился во мрак.