Глава 5: Все сходится

— Тоша! Тоша! Вставай. — ласковый голосок Оли разбудил меня. — Оль, дай поспать. — не поднимая взгляда, я перевернулся на бок. — Вставай давай, а то тебя мама наругает за то, что ты школу проспал, и за то, что ты девочку привёл домой. Что? Я приподнялся, всё ещё оставаясь в кровати. Повернув голову налево, я увидел Катю, которая ещё сладко спала. — Так, спокойно. Оля, давай так: я куплю тебе сгущёнку, а мама с папой не узнают о том, что тут девочка у нас, ладно? — Не получится, папа увидел вас, пока вы спали. Мама уехала куда-то. Хотя бы папа узнал, а не мать. Ёлки! Лилия Павловна же не знает, что Катя тут! Я спрыгнул с кровати, даже не глядя на Катю, и побежал в родительскую комнату — никого не было. Я уже начал спускаться по лестнице, как услышал радио с кухни. — П-пап? — Доброе утро, сынок, — сказал отец, попивая чай. — Я не опоздал в школу? — Нет, сынок. Вы не опоздали. Школы сегодня не будет. Ваш одноклассник, Артём Соловьёв, погиб. Сегодня в пять идём на похороны. Маму девушки твоей я предупредил, что она у нас. Я хотел возмутиться и сказать, что она не моя девушка, но слишком засмущался и просто стоял молча, ковыряя носком пол. Вернувшись в свою комнату, я увидел, как Оля смотрит на Катю, отчего та проснулась, чувствуя на себе взгляд. Она протёрла свои зелёные глазки, ещё слипшиеся от сна, и сладко потянулась. — Мм, Тоша? Это ты? — спросила она, не открывая глаза. — Тошей его называют только те, кто любят его. Ты его любишь? — А-а? П-привет… ты же Оля? — Я Оля. А ты кто? — Я Катя. — А вы с Антоном любите друг друга? Катя не ответила, но засмущалась и стала нервно трогать свою косу. — Ты красивая. Тоше повезло с тобой. От таких слов она уже заливалась краской и казалось, что сейчас взорвётся от смущения, особенно учитывая тот факт, что это говорила шестилетняя сестра его потенциального парня. — Оль, ну всё, иди давай, — перебил я Олю и закрыл дверь. — Доброе утро, соня, — сказал я Кате, которая всё ещё была в моей кровати в школьной форме. — Доброе… я что… уснула у тебя? А школу мы не проспали?! — Нет, её не будет сегодня. Из-за Тёмы… Катя заметно поникла в лице и опустила взгляд. — Лилия Павловна знает, что ты у нас. Мой папа предупредил её. — Сынок! Я уехал! Еда в холодильнике! — крикнул отец с первого этажа. — Пока, пап! — ответил я ему. Катя всё ещё сидела на кровати и смотрела на меня. — Кать, ты всё ещё в школьной форме. Может, переоденешься? — Мне не во что. — Надень мою одежду. — В твоих лохмотьях ходить? — Хочешь — можешь так остаться, я не настаиваю. Сказал я, закрывая дверь и идя на кухню. Голодный, блин. Надо бы что-то поесть. На плите лежала кастрюля с кашей — холодная уже, фу. В холодильнике было пара банок сгущёнки, овощи и яйца. Наверное, яичницу сделаю. Катю ещё надо спросить, что она будет есть. Я поднялся и, не раздумывая, открыл свою дверь. — Кать, ты на завтрак что бу— Не успел я договорить, как увидел её. Она переодевалась в мою одежду натягивая мои шорты на себя, я увидел ее белые… твою мать… Что?! Хоть я и увидел эту прекрасную картину всего на мгновение ока она навсегда останется у меня в памяти. Ее изгибы тела пьянили меня, такая нежная и гладкая кожа. Меня прервал её крик, и я тут же закрыл дверь. Видел я её такой всего лишь меньше секунды, но это казалось вечностью. Я стоял весь красный, всё ещё держась за ручку двери. Ладонь выскользнула с металлической ручки из-за пота — вся моя рука была залита им. После вышла Катя, которая казалась злой и смущённой. Она всё-таки надела мою одежду, и она была ей большой, и она в ней выглядела… даже мило. — Что это было, Петров? — с привычным для неё язвительным тоном она спросила меня, встав в классическую позу, скрестив руки на груди. — Ты сказала, что не будешь надевать мои вещи, так что я вошёл спросить, что ты будешь на завтрак, — парировал я. Из своей комнаты выбежала Оля. — Что случилось? Вы ругаетесь? — Нет, — хором ответили мы оба, и Оля удалилась в свою комнату. — Ну ты и извращенец, Антон… — Ты могла бы просто сказать, что наденешь мои вещи, и всё. — Ладно, извини меня, Тош… — тут же я узнал Катю со вчерашнего вечера. Милую и робкую. — Ничего, ты тоже извини меня. Пойдём на кухню. Её щёчки снова покрылись румянцем, и она схватила меня за воротник и поцеловала в щёчку. Снова покраснев, она отвернулась от меня, закрыв грудь руками. Я хотел опять предложить ей пойти на кухню, но заметил, как она на долю секунды взглянула на меня. Я сразу понял, что она имела в виду, и смотрела она на меня в надежде, что я повторю то, что сделал вечером. Я приобнял её за плечо и мягко чмокнул в макушку. Её глаза налились счастьем, и она обняла меня в ответ, чуть выше моих локтей. Далее мы прошли на кухню. — У нас есть холодная каша и яйца, могу омлет сделать. — Ты? Давай я сама, — встала Катя из-за стола и вытащила яйца и масло из холодильника. Катя мастерски управлялась со сковородкой, и через пару минут на столе лежали две тарелки с идеальным омлетом, от которого так вкусно пахло. — Не знал, что ты домохозяйка. — А я не знала, что ты не можешь даже приготовить омлет. — Ещё как могу. — Конечно, конечно. Хи-хи. Немного поразмыслив, я понял, что мои кулинарные навыки явно уступают Катиным, но признать это мне не давала гордость. *Спустя некоторое время* Мы стоим у входа на кладбище, скоро можно будет заходить. Много взрослых и детей стояли мрачно, даже небо затуманилось и стало серым, как по заказу. Мы стояли впятером у калитки. Рома с Бяшей курили, а я, Юра и Слава просто стояли рядом. Я не знал, как им сказать, что я видел Артёма, видел его смерть, однако его тело нашли быстрее, чем я успел сообщить в милицию. Все были слишком мрачные, даже Рома был одет в чёрную спортивку без логотипов, и Бяша, который всегда казался весёлым, стоял с опущенным взглядом. Слава снял свой свитер, в котором он ходил даже летом, и заменил на пальто. Его русые волосы, которые так сияли, словно маяк во тьме, стали просто тухлым огоньком. Время заходить. Все выстроились у гроба. Мама Артёма не могла сдерживать слёзы, держалась за мужа, который также не мог не заплакать. Весь класс и многие взрослые тоже были на поминках. Включая моих родителей. Спустя некоторое время и множество букетов, оставленных на могиле Артёма, люди начали расходиться. Тёма никогда не заслуживал такой участи. Он был добрый. Слишком. Заботился о всех больше, чем о себе. Когда мы с Ромой попали в проблему с Лилией Павловной, Артём взял всю вину на себя, хотя его там даже не было. Тёму чуть не отчислили, а он всё улыбался. А Илья? Я видел его в школе, проходя мимо. Он ведь был совсем тихий. Зачем было его убивать? Никого не трогал, выглядел скромным и слабым пацаном. Пока я раздумывал у забора, ко мне подошёл Рома. — Привет, Ром. — Здарова, будешь? — спросил он, протягивая пачку сигарет. — Ты же знаешь, не курю. — Как хочешь. Он отложил пачку в карман и затянулся, а я всё же решился спросить. — Ром, ты знаешь что-то об Илье Зенове? — Убили его недавно. Жуткое зрелище, конечно. — Это я знаю, а до этого? Может, он делал что-то? — Ох, Тоха… Пошли отойдём-ка лучше. Мы ушли в переулок подальше от лишних глаз и ушей. — Тут такое дело, Тоха, — сказал Рома, откидывая сигарету и давя её ботинком. — Илья… он был… странным типом. Постоянно ходил в лес, на уроках не учился, всё что-то записывал и рисовал. Никто не всматривался, но там были разные религиозные знаки, кресты, молитвы, ритуалы всякие. Даже чёрный гараж был. Пытался он разгадать смерти 30 лет назад. И вот пошёл он в лес — и не вернулся. Стой, ты чё, хочешь маньяка найти? — Я… я видел Тёму. Я видел, как он умер… Он был в чёрном гараже, всё было разрисовано крестами, сам он был распят. Внутри гараж выглядел как храм… факелы, свечи. Ты говорил, что Илья что-то записывал. Думаешь, эти записи остались? Может, у его мамы есть? — Нет, Тоха… Не осталось ничего. — Почему это? — Когда нашли тело Ильи и рассказали об этом его маме, та повесилась у себя дома. А в ту же ночь дом сгорел. А в нём — все записи про маньяка. Когда менты узнали, что у Ильи были записи, тогда дом и вспыхнул. Это был не просто поджог: огонь не переступил забор и остался только на территории дома. — Твою же… Не успел я сказать, как мой взгляд зацепился за некую личность. Он стоял и говорил с кем-то по огромному телефону, напоминающему рацию. Безбровый, с заячьей губой. Максимально подозрительный. Я подслушал его разговор. — Да побойся Господа! Ты не бойся, меня Бог сам защищает, — говорил он в телефон. А после ушёл к себе в машину, и в машине я заметил кое-что странное. Иконы. Нет, это не странно, но всё сходится. Религия, смерти, подозрительный тип. Конечно, ничего не доказано, но сообщить милиции надо. *На следующий день* Школа выглядела мрачнее обычного. Кого-то всё ещё не было в школе — неудивительно, родители боятся за своих детей. Катя подсела ко мне с лёгкой улыбкой. Не успела она поздороваться, как в класс постучали. — Входите, — сказала Лилия Павловна. В класс зашёл лейтенант Тихонов, которого я видел пару дней назад. — Здравствуйте, дети, — сказал он. — Здравствуйте! — ответил хором класс. Лейтенант держал в руках какую-то папку. — Петров Антон здесь? — спросил он. — Я здесь, — ответил я. Класс переглядывался с меня на Тихонова и обратно. Рома и Катя выглядели напряжённо, словно ждали, что я в какую-то проблему ввязался. — Антон, подойди к доске. — За проявленное мужество, гражданскую ответственность и содействие органам правопорядка грамотой награждается, — он достал из папки лист бумаги, — Антон Петров. За содействие в поимке особо опасного преступника и раскрытие дела, которое не могли закрыть уже 30 лет. Он вручил мне грамоту в руки и по-отцовски похлопал по плечу. — Скоро о тебе полстраны узнает, пацан. При задержании у него нашли пистолет с глушителем, тесак и скотч. Меня засыпали аплодисментами всего класса, и будто бы жизнь стала ярче. Катина улыбка дарила незабываемые ощущения спокойствия и любви. Рома выглядел как самый настоящий друг, которому можно доверять. Солнце сверкало ярче всего на свете. Прозвенел звонок, и мы мигом вышли из класса. — Так, такой молодец, Тоша, — подбежала ко мне Катя и обняла. Одноклассники выглядели удивлёнными, но их больше беспокоило то, что я смог помочь поймать маньяка. Вопросы так и сыпались: «Ты поймал маньяка?», «А как он выглядел?», «А ты его победил?» Из толпы, будто фанатов, меня, как главную звезду на параде, вытащил за руку Рома. — Не врал, получается. Красава, Тоха, — сказал он мне. Из-за спины показался Слава, который так и сиял от счастья. — А я вот собираюсь Соне признаваться, — сказал он смущённо. — Опять? — спросил Юра, который тоже вышел из класса. — И что? В этот раз точно получится. Я ей всю четверть подарки дарил. — Подарки? Ты ей просто конфетку кидал в рюкзак с запиской «От Славы» и сердечко добавлял. — Так девушки такое и любят, им главное внимание, — парировал Слава. — Уже третий раз у тебя новые тактики. — В этот раз точно получится, смотрите, — сказал он, видя Соню, выходящую из класса. Соня была милой девочкой. У неё не было ни врагов, ни особо друзей — так, знакомые. Ходила с загадочным видом. Нельзя назвать её красоткой, но и не страшной. Собирала гербарии и была отличницей. Слава влюбился в неё год назад и за это время уже дважды признавался. Оба раза она ему отказывала, но не отшивала — мило говорила, что это не взаимно, и извинялась. Это никогда не останавливало Славу, и вот он пытается ещё раз. — Привет, Соня. — Приветик, Слава. — Я хотел тебе кое-что сказать. Ты мне всё ещё нравишься, я хочу предложить тебе стать моей девушкой. — Извини, Слава, но, к сожалению, это не взаимно. Прости меня за то, что это вышло так, — сказала она, мило улыбаясь. — Я понял… — ответил тот и медленно ушёл к нам. — Не ссы, Слав. Всё придёт со временем. Ты главное не сдавайся, но и не задалбывай её, — сказал Мирослав, подбадривая его. — Заткнись, Мира… — Я же помочь хотел, — ответил тот. Слава ушёл в класс, а мы не стали идти за ним. Когда он расстроен, он любит побыть один. *От лица Кати* Пока я делала уроки на кухне, в дверь позвонили. Мамы дома не было, так что я поднялась и открыла дверь. — Привет, Кать, — это был Антон. Он неловко улыбнулся и начал почесывать затылок. Сам был одет прилично — не как колхозник на свадьбе и не как юный бандит, как Рома. — Не хочешь… погулять по посёлку? Когда он набрался такой смелости? Из-за грамоты от милиционера? Мне даже нравится такая уверенность в нём. — Сейчас, Тоша. Только переоденусь и маме позвоню, что я гулять ушла. Ты пока посиди на кухне. И не подглядывай, извращенец, — на последнее предложение она добавила строгий тон. *От лица Антона* — Ну, Кать, — добавил я с лёгкой улыбкой. — Ну всё, всё, мой извращенец, — она улыбнулась и закрыла дверь. Она иногда подкалывала меня, как раньше, но теперь я чувствую — она это делает любя. Мне даже нравится. Пока я раздумывал, блондинка вышла из комнаты. Она была одета в милый свитер с клубникой и джинсовые шорты. Она выглядела такой милой и в то же время очень привлекательной. Мы пошли за руку по вечернему посёлку, говоря о разном. Я старался нелепо шутить, иногда она смотрела на меня в недоумении, а иногда смеялась в голос, как ребёнок. Я понял, что Катя хоть и с язвительной натурой, но она ведь такая хрупкая. С ней может произойти всё что угодно. Я бы этого не допустил. Хорошо, что маньяка теперь поймали и никаких смертей не будет.