Глава 3

В этот же вечер, когда я уже почти заснула перед стареньким телевизором, зазвонил мой телефон. На экране светилось имя «Крис». Я потянулась и ответила, мой голос был хриплым от дремоты. — Ну что, ведьмочка? — раздался в трубке его жизнерадостный голос. — Давай снова попробуем продать то, что «взяли». Не стоит сидеть на одном месте. Я зевнула и потерла глаза. — Ладно. Заезжай за мной через пятнадцать минут, я приведу себя в порядок. В ответ раздалась его тихая усмешка. — Ты недооцениваешь меня, Маршалл. Я уже здесь, жду у калитки. Я откинула засаленную штору на кухонном окне. В сгущающихся сумерках у моего покосившегося забора действительно стояла его знакомая машина, а рядом, прислонившись к капоту, курил сам Крис. Свет от фонаря падал на его русые волосы. — Ну ты как всегда, Крис! — проворчала я, но улыбка сама собой тронула губы. — Ладно, дай мне две минуты.   Я быстро накинула тёмную куртку, сунула в карман пачку сигарет, взяла сумочку и выскочила из дома. Вечерний воздух был прохладным и влажным. Я зажгла сигарету, делая первую глубокую затяжку. Крис смотрел на меня через двор, его лицо в полутьме было неразличимо, но я чувствовала его взгляд. Я невольно засмущалась, вспомнив нашу сегодняшнюю сцену у столовой и долгий взгляд.   Подошла к нему, и мы обнялись, как делали тысячу раз за годы дружбы. Но сегодня это было иным. Жёстче, осознаннее. Его руки крепче сомкнулись на моей спине, а моё лицо уткнулось в его куртку, пахнущую дымом и его одеколоном. Он наклонился и прошептал мне в волосы: — Приятно видеть, что ты не сняла его. Я кивнула, не выпуская его из объятий. — Мне он правда нравится. Спасибо ещё раз. Мы сели в машину. Я докурила сигарету, прежде чем бросить бычок на землю. Крис завёл двигатель, и мы поехали, оставляя позади мой тёмный, одинокий дом. Пока мы ехали по ночным улицам Мистик Фоллз, я спросила: — Хочешь опять поехать к тому чуваку? Который отказался? Крис мотнул головой, не отрывая глаз от дороги. — Не, он теперь нос воротить будет. У Адама есть какой-то знакомый, говорит, недавно в городе появился, скупает «старину». Попробуем сбагрить ему. Мы двигались куда-то к самой окраине, где улочки становились уже, а дома — темнее и реже. Я уже начинала клевать носом, убаюканная гулом мотора и теплом в салоне, но вскоре Крис притормозил. — Приехали, — сказал он, выключая фары.   Мы оказались перед неприметным магазинчиком, который даже с натяжкой нельзя было назвать антикварным. С виду — обычный продовольственный, с потёртой вывеской. Я поняла: конечно, такие дела делаются подпольно. Никто же не поставит вывеску «Скупаю украденное». Я невольно усмехнулась этой мысли. Мы вошли внутрь. Внутри пахло пылью, старым деревом и... чем-то травяным. За прилавком стоял мужчина средних лет, небритый, с пронзительными глазами. Он молча окинул нас оценивающим взглядом. Крис выступил вперёд, пытаясь казаться увереннее. — Приветствую! Мы от Адама. Мужчина — видимо, тот самый Джон — кивнул односложно. — Показывайте. Крис достал из внутреннего кармана куртки несколько кулонов, завёрнутых в мягкую ткань, и выложил их на прилавок. — Вот. Хороший товар. Джон молча взял в руки увеличительное стекло и начал осматривать каждый кулон, переворачивая, постукивая по камню ногтем. Минуту длилось напряжённое молчание. — Вы в курсе, что это антиквариат? Настоящий, — наконец произнёс он, не глядя на нас. — За такое... могли бы много заплатить. В его голосе звучала хитрая нотка. Крис ухмыльнулся, почувствовав интерес. — Мы на это и надеемся, Джон. — Я дам тысячу долларов. За всё, — отрезал Джон, откладывая стекло. Крис поморщился, раздражение мелькнуло в его голубых глазах. — Дядя, ты сам только что сказал, что это антиквариат. Давай хотя бы полторы. Джон усмехнулся, и в его усмешке было что-то презрительное. — Думаешь, простой школьник сможет продать это дороже? Либо бери свою тысячу и вали, либо у тебя вообще в этом городе никто больше ничего не купит.  Крис переглянулся со мной. Я почувствовала, как закипает злость. Этот тип пользовался нашим положением. Я сделала шаг вперёд. — 1250, — твёрдо сказала я. — И по рукам. Знаете ли, доставать это было... тяжело. Джон перевёл взгляд на меня, и его глаза скользнули к кулону у меня на шее. Его брови поползли вверх. — Откуда у тебя это? — спросил он, указывая подбородком. Я инстинктивно прикрыла кулон ладонью. — Это подарок, — холодно ответила я. Джон хмыкнул, будто что-то сообразив, и махнул рукой. — Чёрт с вами. 1250. На, — он достал из-под прилавка пачку купюр. — И чтобы я вас больше не видел. Поняли? Если что — я вас не знаю. Крис быстро забрал деньги, пересчитал их на глазок и сунул в карман. — Не переживай, дядя, — бросил он уже на выходе. — Мы всё равно ещё вернёмся. Джон что-то буркнул себе под нос, убирая кулоны под прилавок, а мы выскочили на прохладный ночной воздух. Как только дверь закрылась, Крис выдохнул: — Ну и козёл! Как с ним вообще можно о чём-то договариваться? Я рассмеялась, чувствуя прилив адреналина и облегчения. — Ну, у нас с Адамом это в прошлый раз получилось получше. Не знаю, может, проблема в тебе? — дразняще сказала я, подмигивая ему. Крис в ответ ловко притянул меня за талию к себе, так что я вскрикнула от неожиданности. — Сейчас кто-то тут договориться, — прошептал он, и его голос звучал низко и соблазнительно. Я усмехнулась, пытаясь сохранить маску безразличия, но сердце забилось чаще. — И что будет? Мы стояли так, прижавшись друг к другу в тени магазина, и смотрели в глаза друг другу. Слишком долго. Гораздо дольше, чем должны были бы смотреть просто друзья. Воздух между нами наэлектризовался. Я видела, как его взгляд опустился на мои губы. — А чего ты хочешь, Вики? — тихо спросил он. Я начала часто дышать, не в силах отвести взгляд. Ответ был написан у меня на лице, и Крис всё понял. Он притянул меня ещё ближе, и наши губы наконец встретились. Поцелуй был нежным, немного неуверенным, как у подростков, какими мы, в сущности, и были. Но в нём была вся та годами копившаяся близость, которая внезапно прорвалась наружу. Он прижал меня к холодной двери своей машины, а я обхватила руками его шею, вцепившись пальцами в его мягкие волосы. Когда мы наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, Крис прошептал, прикасаясь лбом к моему: — Поехали к тебе? Я могла только кивнуть, мои губы горели, а по телу бежали мурашки. Мы рванули в машину и помчали по ночным улицам обратно к моему дому, почти не разговаривая, но его рука лежала на моём колене, а моя — поверх неё. У меня дома, едва переступив порог в тёмной прихожей, Крис снова нашел мои губы. Он прижимал меня к входной двери, его поцелуи становились более жадными, уверенными. Сквозь слои джинсовой ткани я чувствовала его возбуждение, твёрдое и настойчивое. Он прижимал меня к себе за бёдра, и я лишь поддавалась натиску, теряя голову, отвечая на каждый его жест. Мы, сплетясь, переместились в гостиную, на старый скрипучий диван. В темноте, прерываемой лишь светом уличного фонаря из окна, мы торопливо скидывали с друг друга одежду. Его руки были тёплыми и шершавыми на моей коже, мои — дрожали, расстёгивая его ремень. Он отодвинул край моего белья, и я зажмурилась, когда он ловко, но осторожно вошёл в меня. Волна острого, почти болезненного удовольствия прокатилась по всему телу, вырывая у меня глухой стон. Крис приглушил его своим поцелуем, прошептав мне в губы, прерывисто дыша: — Как же давно я хотел тебя... Боже... Мы двигались в унисон, диван отчаянно скрипел под нашим весом. Всё — страх, тревоги, пустота в доме, магия кулона — всё это ушло на задний план, растворилось в жаре и близости. Мы закончили почти одновременно, я вскрикнула, впиваясь ногтями ему в спину, а он, сдавленно застонав, вышел из меня. Мы лежали, тяжело дыша, в полной темноте, прислушиваясь к стуку собственных сердец. Через минуту Крис поднялся, нашел в темноте пачку салфеток и бережно вытер меня. Потом прилёг рядом, обняв за плечи. — Хочешь, я останусь у тебя? — тихо спросил он, целуя меня в висок. Я лишь кивнула, не в силах говорить, и улыбка сама растянулась по моему лицу. Это было так ново, так страшно и так правильно. Вместе мы поднялись и прошли в мою маленькую спальню. Устроились в узкой кровати, прижимаясь друг к другу голыми телами, делясь теплом под тонким одеялом. Его рука лежала у меня на талии, а моя голова — на его груди, под подбородком. И впервые за долгие-долгие годы, засыпая, я не чувствовала себя одинокой в стенах этого пустого дома.