Глава 4

На следующий день мы вместе поехали в школу на машине Криса. Я не стала заморачиваться мыслями о том, кто мы теперь — пара, друзья с привилегиями или что-то ещё. Внутри было странное, непривычное спокойствие. Мы друг другу нравились, мы переспали... Плевать. Само как-нибудь решится. Главное — это тёплая тяжесть его руки на моём колене пока мы ехали и чувство, что я не одна. Крис остановился на школьной парковке, выключил двигатель и повернулся ко мне, его голубые глаза светились привычной дерзкой нежностью. — Ну что, ведьмочка? Хорошего дня тебе. Я хищно улыбнулась в ответ, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Надо как-то рассказать об этом Адаму. А то он будет недоумевать, почему мы в одной машине. Крис усмехнулся и провёл рукой по моим волосам. — Он что, наш папочка? Какая ему, в принципе, разница, что вчера я... ну, знаешь, — он нарочно сделал паузу, — трахнул тебя. Я ткнула его локтем в бок, фыркнув. — Он наш лучший друг, идиот! — Ладно, ладно! — засмеялся он, притворно потирая бок. — Скажу ему сегодня. Думаю, он только порадуется, что мы наконец-то перестали ходить вокруг да около. Я поцеловала его в щёку, быстро, пока никто не видел. — Вот и молодец. Затем я выпорхнула из машины и направилась к зданию школы, чувствуя на себе его взгляд. На спине будто горело от осознания, что теперь всё по-другому.   День прошёл на удивление спокойно. На обеде мы с Крисом и Адамом сидели вместе, и Крис как-то очень естественно, под смешок и шутку Адама, вставил: «Кстати, мы с Вики теперь типа того...». Адам лишь поднял бровь, хлопнул Криса по плечу и сказал: «Наконец-то, я уж думал, вы до пенсии будете друг на друга глазеть». И всё. Никакой драмы. Как будто так и должно было быть.   После уроков я решила не ехать сразу домой, а заглянуть в магазин недорогой одежды на окраине — хотелось присмотреть что-нибудь новое на скромную долю вчерашних денег. Пока я перебирала стойки с футболками, кулон на моей шее вдруг стал ощутимо тёплым. Не просто от тела, а будто изнутри него самого исходил лёгкий жар. Я нахмурилась, невольно начала оглядываться по сторонам, но в магазине были только усталые продавщицы и пара мамаш с колясками. Ничего подозрительного. «Видимо, у меня уже паранойя на фоне всего этого, — подумала я, стараясь не придавать значения. — Или это Бонни своими разговорами о магии мне мозги запудрила».   Купив пару вещей, я вышла на улицу с пакетами в руках. Сумерки сгущались, фонари ещё не зажглись. Я уже сделала несколько шагов в сторону дома, как вдруг из-за угла выехала и плавно остановилась рядом полицейская машина. Моё сердце тут же ушло в пятки. Два офицера, узнаваемые даже в полумраке — шериф Форбс и его напарник — вышли и направились прямо ко мне. Я застыла, пытаясь сохранить на лице маску безразличия, но чувствовала, как холодеют пальцы, сжимающие ручки пакетов. — Девушка, вам нужно пройти с нами, — без предисловий сказал шериф, его голос был ровным, но не оставлял места для возражений. Я сделала вид, что удивлена, насколько это было возможно с пересохшим горлом. — В чём дело, офицер? Я что-то нарушила? — Адам Фирс знаком вам? — спросил второй полицейский, изучая моё лицо. Ложь родилась сама собой, отточенная годами привычка скрывать всё и вся: — Впервые слышу такое имя. Напарник шерифа усмехнулся, не веря ни на йоту. — Да, конечно. Либо вы едете с нами добровольно, либо мы обеспечим ваш проезд. Выбор за вами. Угроза в его голосе была ощутимой. Выбора, конечно, не было. Меня усадили на заднее сиденье коповской тачки. Мы поехали в участок. В голове бешено крутилась одна мысль: «Что знают? Что случилось с Адамом? Он попался? Как?»   В участке меня встретила Лиз Форбс, мама Кэролайн. Увидев меня в сопровождении коллег, её улыбка сменилась на озабоченную гримасу. — Вики? Всё в порядке? Что случилось? Шериф, её муж, покачал головой. — Нам нужно допросить её, Лиз. По делу о краже. Лиз посмотрела на меня с нечитаемым выражением — где-то между материнской заботой и профессиональной строгостью. — Хорошо. Доложите потом мне. Вики, оставь свои вещи здесь, в моём кабинете. Я молча поставила пакеты с новой одеждой в угол её кабинета. Ирония ситуации была горькой: я купила их на ворованные деньги, и теперь они лежали в полицейском участке.   Меня проводили в небольшую комнату для допросов. Всё было как в дешёвых детективах: голый стол, два стула по разные стороны, лампа под потолком. Я села, пытаясь выглядеть раздражённой и недоумевающей, а не напуганной до смерти. Вскоре зашёл шериф Форбс. Он сел напротив, положил перед собой папку. — Виктория Маршалл. Адам Фирс был задержан сегодня днём по подозрению в краже со взломом. В частности, в ограблении антикварной лавки «Магистериум» позавчера вечером. Нам нужно задать вам несколько вопросов. Я откинулась на стуле, изобразив усталое безразличие. — Я уже говорила. Не знаю такого человека. Офицер наклонился через стол, его взгляд стал тяжёлым. — Свидетельские показания говорят о другом. Мы знаем, что он учится с вами в одной школе. Другие ученики подтвердили, что вы с ним и с Кристианом Гиллесом часто проводите время вместе. Дальше будете делать вид, что не знаете его? Я сглотнула комок в горле. Отпираться дальше было глупо. — Ладно... да, мы общаемся. В школе. Но я ничего не знаю о каких-то кражах. Я сейчас думаю только об экзаменах. Шериф усмехнулся, будто услышал хорошую шутку. — Это мы и выясним. Где вы были позавчера вечером? — Дома, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Кто может это подтвердить? — Крис. Мой... друг. Он был у меня. — И что вы делали весь вечер? — допытывался шериф. — Это разве не вторжение в личную жизнь? — попыталась я огрызнуться. — Мы были у меня дома. Смотрели фильмы. Вот и всё. Шериф хмыкнул и кивнул стоящему у двери напарнику. — Приведите Кристиана Гиллеса. Его уже доставили. Меня бросило в жар. Криса тоже взяли? Через пару минут в комнату действительно завели Криса. На нём были наручники. Увидев меня, он едва заметно подмигнул — жест, полный бравады и попытки меня успокоить. Его усадили рядом. — Виктория утверждает, что позавчера вы были у неё дома весь вечер. Это правда? — начал шериф. Крис кивнул, его лицо было абсолютно спокойным. — Чистейшая правда. От первой до последней минуты. — И что вы там делали? — не отставал офицер. Крис ухмыльнулся, его голубые глаза сверкнули вызывающе. — То же самое, что и ты со своей женой по вечерам, когда дети спят. Уточнить детали? Или тебе и этого хватит для понимания? Шериф что-то записал в блокнот, не обращая внимания на дерзость. Потом посмотрел на нас обоих. — Вот в чём проблема. Адам Фирс утверждает, что это вы двое — Виктория Маршалл и Кристиан Гиллес — взломали ту лавку и украли оттуда украшений на несколько тысяч долларов. И что он, цитата, «только иногда помогал сбывать краденое, но к взлому не причастен».   Воздух в комнате словно выкачали. В ушах зазвенело. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Адам. Адам нас сдал. Заложил лучших друзей. Ради чего? Чтобы выкрутиться самому? Чтобы получить меньше срок или вообще уйти? Я посмотрела на Криса. Его надменная улыбка не дрогнула, но в глазах я увидела ту же самую ледяную ярость и предательство. Крис фыркнул, разбивая тягостную паузу. — Мне нечего сказать на эту сказку. Позавчера вечером мы были дома. И да, трахались. Вот тебе и алиби в подробностях, если так хочется. Уши у меня горели огнём, но сейчас было не до стыда. Шериф Форбс медленно закрыл папку. — Боюсь, мне придётся вас обоих задержать до выяснения всех обстоятельств. Учитывая серьёзность обвинений и показания сообщника. Все втроём посидите, поразмыслите.   Мир сузился до размеров этой жёлтой комнаты. Меня не стали заковывать в наручники, но это было слабым утешением. Крис, когда его уводили, шепнул мне так, что шевелились только губы: «Всё будет норм. Молчи». Я едва заметно кивнула.   Меня отвели в небольшую камеру предварительного содержания. В ней была только жёсткая лавка, прикованная к стене, и туалет без кабинки. Дверь с громким лязгом захлопнулась. Я села на лавку, обхватив голову руками.   «Заебись... — прошептала я в полную тишину. — Просто заебись».   Вся моя уверенность, что мы неуловимы, что мы семья, что друзья не предают, рассыпалась в прах. Адам. Его имя отдавалось в висках тупой болью. И где-то на шее, под слоем одежды, кулон, будто живой, продолжал излучать тревожное, ничем не объяснимое тепло.