Часть 1

Симпатичный сынок влиятельных людей, со школьной скамьи находясь в привилегированном обществе таких же деток, привык, что все на свете можно получить почти за просто так. Пару раз улыбнуться хорошенькой девчонке? Она легко согласится на любую его просьбу в будущем. Сунуть несколько купюр сотруднику порядка? И он уже забудет о превышении скорости. Боруто почти не волновало, к каким ухищрениям можно прибегнуть для достижения цели; он любил лукавить по жизни. Будучи еще двенадцатилетним шкетом, он понял, сколько у него в жизни на самом деле привилегий. И пускай занудные поучения отца, крики по поводу проблем, которые он принес ему на очередной попойке с друзьями, и взволнованные глаза матери, провожавшие его на второй этаж, когда он возвращался под утро весь взъерошенный, наспех застегнутой рубашкой не на те пуговицы и явно не отошедший после бурной ночи, слезы сестры, которая стала обижаться на него больше обычного, преследовали его по пятам, Боруто отмахивался и говорил, что ему плевать. Ближе к 16-ти годам, осознав свою бешеную привлекательность вкупе с харизмой, ему не составляло никакого труда развести поддатую красотку у бара на жаркую ночь, а на утро схватить паспорт и штаны и уехать на такси, навсегда забыв об этом. Да, в этом мире многое можно было купить или получить за красивые глазки; он умело пользовался своим положением в обществе. Но даже после бесчисленных ночей в номерах отелей, где он из раза в раз топил семейные ссоры и проблемы в алкоголе, а после усаживал на себя голую девчонку, Боруто понимал, что это не решение проблемы. Купить внимание одной единственной он был не в состоянии, поэтому и предпочитал бессмысленные половые связи на одну ночь, уезжая на утро с легким чувством вины за то, что представлял на месте этих девушек совсем другую. Он знал, что губит свою жизнь. --- Сарада стояла у барной стойки, слегка наклонив голову и пытаясь перекричать громкую музыку, говорила с пышкой Чочо, которая без устали флиртовала с симпатичным барменом, заказывая один коктейль за другим и каждый раз протягивала ему щедрые чаевые. Они явно превышали стоимость того пойла, что здесь наливали. Девушка наблюдала за ней вот уже битый час и на седьмом бокале выхватила стакан из ее рук. — Хватит тебе, Чочо, — сказала она, игнорируя жалобный писк подруги. Посмотрев на жидкость какого-то неестественного голубого оттенка, ей резко вспомнилась ярко обрамленная радужка похожего цвета, но, опомнившись, Сарада поспешила вылить все до последней капли в себя, чтобы пышногрудая подружка точно не добралась до алкоголя. — Сарада! — снова жалобный стон. — Я же пытаюсь веселиться! Чочо пыталась протестовать, но когда тебя ведет из стороны в сторону, это сделать довольно трудно. Тяжелый бас отдавался где-то в районе груди и горла, создавая впечатление, будто исходит прямо из недр желудка. Сегодня людей в клубе было намного больше, чем в остальные дни, и из-за их бесконечного движения у Учихи даже слегка закружилась голова. Сарада все вглядывалась вглубь танцпола, пытаясь выцепить знакомую светлую копну волос. Она привстала на цыпочки, чтобы лучше видеть, и наконец заметила, как в конце зала Боруто, сидя на диване, нервно принимает из рук ухмыляющегося Мицуки что-то похожее на таблетку. Бровь нервно дернулась, и она хотела было двинуться в их сторону, но тут же вспомнила про Чочо, которая уже была не в состоянии находиться одна. — Черт… — Сарада взъерошила короткие волосы и уселась на стул рядом. Это было не новостью; она уже давно прознала, что Мицуки таскает из лабораторий, как он сам его называл — «родителя», подозрительные вещества — то пару таблеток, то пакетик с рыхлым белым содержимым, а парни только и рады принять из его рук очередной легкий наркотик. Только Нара Шикадай никогда не брал ничего запрещенного, отмахиваясь от кайфовых ощущений, хотя Сарада была готова поклясться, что видела, как тот раскуривает косяк, стоя в одиночестве на тускло освещенной парковке. Смех да и только, чтобы она волновалась о том, чем занимается ее несносный друг детства? Да никогда в жизни, пускай делает, что хочет, она же ему не мама. Убеждала себя черноволосая каждый раз, когда сердце болезненно сжималось в груди при виде того, как лучший друг медленно вязнет в зависимостях. — Сара-ада, — пышка толкнула ее в плечо и сложила свои пухлые губы бантиком. — Я же вижу, куда ты смотришь, — ехидно улыбнулась толстушка. Сарада дернулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам; благо, в клубе было достаточно темно, чтобы хоть кто-то мог это заметить. Она фыркнула, складывая руки на груди. Громкая музыка оглушала, пьяные тела потянулись к диджею, который сменил трек, по полу потянулись клубы искусственного дыма. — Никуда не смотрю, — неловко сказала брюнетка, но не удержалась от еще одного взгляда в сторону Боруто. — Ну да-да, я так и подумала, — кокетливо сказала Чочо, не поверив в ее слова. Она уже не слушала, что там бормочет пышка, когда заметила знакомые выкрашенные в темно-фиолетовый цвет волосы Сумире. Ну конечно, она крутилась рядом с блондином, каждый раз надевая юбки покороче, чтобы он наконец обратил на нее внимание. Все надеялась, что сегодня ночью именно она уедет утешать его. Где-то в груди неприятно кольнуло, и девушка нашла в себе силы перестать смотреть на то, как Сумире прижимается к Боруто, словно кошка, отчаянно жаждавшая внимания. Настроение мгновенно испортилось, и она развернулась к бармену, протягивая купюру, чтобы тот повторил прошлый коктейль. Пальчиком она выводила узоры на древесной поверхности, параллельно слушая какой-то несвязный бред подруги, кивнула бармену и, взяв стакан с веселящей жидкостью, захотела поскорее забыть о Боруто и Сумире, не думая, с какой девушкой сегодня уедет Узумаки и какие слова он будет ей говорить, пока она стягивает с него одежду. Рядом возник весело качающийся, по всей видимости, от тех же таблеток Иноджин. Как обычно, он не поздоровался, только улыбнулся своей гаденькой улыбочкой Сараде и обратил внимание на Чочо, которая уже еле держалась, чтобы не свалиться с барного стула. — Твою мать, Пампушка, ты издеваешься? Это же мне тебя тащить до дома, а ты вообще-то тяжелая. — Хватит кричать мне в ухо, Иноджин! Иди, куда шел, я в полном порядке! — Ну конечно, только посмотри на себя. Он фыркнул, помогая ей не упасть плашмя, и тут же стал искать глазами Шикадая, которого в самый нужный момент как обычно не было рядом. Яманака помахал в толпу, пытаясь привлечь внимание безразличной фигуры, которая точно заметила их сразу, но не спешила подходить в надежде, что еще будет шанс свалить. Иноджин не оставил ему ни единого шанса, ярко жестикулируя и подзывая помочь. — Вот же гемор, — Шикадай почесал затылок и подхватил толстушку с другой стороны. Ему совсем не нравилась идея, что в очередной раз придется заталкивать сопротивляющееся тело в машину, а затем слушать ее вопли до самого дома, но делать уже было нечего. — Вот же… если моя мать узнает, чем я тут занимаюсь, я из дома вообще больше не выйду. — Хватит ворчать, Шикадай, ты портишь мне настроение, — процедил Иноджин. Нара дернула уголком губ, представил грозный образ Темари, которая непременно отберет приставку, карманные и закроет его на замок. Глянул на Боруто, а затем, переведя подозрительно туманный взгляд темно-зеленых глаз на скучающую брюнетку, он вздохнул: — Сегодня Боруто на тебе, Сарада. Девушка дернулась. — Эй, подожди, мы так не договаривались. Шикадай тяжело выдохнул. — Если я притащу это обдолбанное тело домой, мать такой шум поднимет. И твой драгоценный Узумаки отъедет лечиться. Помоги мне хотя бы в этот раз, отправь его в отель или не знаю… в общем, придумай что-то, ладно? Он хлопнул ее по плечу и тут же потерял к ней интерес, переговариваясь о чем-то с Иноджином. Парни чуть напряглись, стаскивая пьяную Чо со стула, и потащили к выходу под звонкие ругательства Акимичи, которая отчаянно хотела остаться и действительно издавала звуки, похожие на писк поросенка. Сарада не стала провожать их взглядом, снова посмотрев в сторону Мицуки, который, улыбаясь, придерживал невеселого Боруто за плечо. Ей отчаянно не хотелось подходить к нему и решать этот вопрос, но в то же время она ощутила легкое волнение. — Не в духе. С отцом, наверное, поссорился, — подметила она. --- Боруто закинул таблетку под язык, и уже через пару минут тело расслабилось, и он осел на диване, позабыв о ссоре с отцом накануне, после которой он громко хлопнул дверью и, усевшись в такси, вызвонил Мицуки, чтобы тот захватил ему что-нибудь. Сбоку притерлась Сумире, которая каждый раз находилась рядом, дыша чуть ли не в ухо, но ему уже было все равно; по сравнению с тем, как таблетка под языком таяла, а тело расслаблялось из-за действия наркотика, это все далекие пустяки. Парень вытащил из кармана слегка помятую пачку сигарет, наплевав на то, что курить в помещении было запрещено. Кто ему что запретит? Узумаки делает, что хочет. Ещё через пару минут голова начала кружиться, и, затушив сигарету, он поднялся, восстанавливая равновесие. — Нет у меня настроения с вами тут торчать, — безразлично высказался Узумаки. — Бывай, — он хлопнул Мицуки по плечу. Сумире тут же подскочила за ним, хватая за предплечье и прижимаясь грудью, прошептала: — Я бы могла поехать с тобой, знаешь, у меня сегодня никого не- Боруто скинул с себя ее руки, от чего девушка тут же умолкла и сделала шаг назад, пальчиками уперевшись в мягкую обивку дивана. Он провел рукой по белой рубашке, будто стряхивая ее присутствие, подхватил подмышку куртку и двинулся к выходу, больше не проронив ни слова. — Не расстраивайся, староста, — усмехнулся голос сзади. «Староста» — дебильное прозвище, что прицепилось к робкой девчонке еще со школьных времен. Он вообще помнил, как её зовут? Девушка сморщила носик, плюхнувшись назад на мягкие подушки, соскользнула вниз, отчего фиолетовые волосы выбились из туго заплетенных косичек, и расстроенно вздохнула, поняв, что опять мимо. Мицуки улыбнулся ей своей пластиковой улыбочкой и всунул пакетик с яркими марками во внутренний карман юкаты, что явно была ему длинновата в рукавах. Ей показалось, что это сказано специально, чтобы еще сильнее унизить ее хрупкие чувства; если честно, он всегда вызывал у нее неприятные мурашки. Чем-то отдаленно напоминал ей змея, вкупе с его сомнительными, ненастоящими эмоциями и весьма специфическими занятиями… проще говоря, она была уверена, что наркотики были не единственным, чем он торговал. Одним словом, скользкий тип. Сумире отвернулась. — Все норм, — немногословно ответила она, уже полностью потеряв интерес к тусовке. Мицуки не стал донимать отвергнутую девушку своей болтовней, и улыбка ушла с его лица, когда он наблюдал за тем, как «солнце» отдаляется от него, но это было ненадолго, в конце концов его лучи снова озарят темноту, когда Боруто вернется к нему за очередной дозой легкого кайфа. От этих мыслей даже дышится приятнее. Сарада протискивалась через толпу, увидев, как Боруто движется в сторону выхода; людей было слишком много, и она каждый раз вставала на цыпочки в попытках не упустить из виду копну светлых, взъерошенных волос. Она расталкивала тела на танцполе, чтобы поспеть за длинноногим другом. — Эй, аккуратнее! — чей-то локоть толкнул девушку, из-за чего она было не свалилась. — Двинься, придурок! — Громко выругавшись на пьяного мужика, лица которого она не разглядела, Сарада выскользнула из легкой толкучки и уже у входа нагнала Узумаки и последовала за ним на свежий воздух. — Боруто, — произнесла девушка, заставляя его остановиться. Дверь за ними захлопнулась, отделяя шумный и душный клуб от безлюдной улицы. Юноша понадеялся, что к нему уже пришли зрительные и слуховые галлюцинации, но нет, перед ним точно стояла живая и точно настоящая Сарада. Он сжал губы в одну тонкую линию, а затем выдавил из себя подобие улыбки, прислоняясь к прохладному фонарному столбу. Наркотик в крови туманил взгляд, и лицо подруги детства неестественно плыло. Боруто вынул сигарету из пачки, закурив. — Привет. Не знал, что ты тоже здесь. Конечно же, она тоже здесь; они в одной компании и находятся тут практически каждые выходные. Сарада вздохнула, понимая, что он уже явно в нетрезвом состоянии. Боруто попытался сконцентрировать внимание на одной точке, но получалось у него из рук вон плохо; ему казалось, что по полу поплыли забавные витиеватые узоры, и он подавил в себе желание посмеяться. Парень провел носком ботинка по гравию, смазывая «рожицы», что рисовало его воображение, затянулся сигаретой и, не сдержав улыбки, усмехнулся. — Ты под кайфом… — констатировала факт. — Отправлю тебя домой. Она достала из заднего кармана шорт почти полностью разрядившийся телефон; на ярком экране всплыло одно сообщение от мамы, в котором говорилось, что ее срочно вызвали в больницу и вернется она к утру. Оставалось несколько процентов до того, как мобильный разрядится, и Сарада поспешила найти приложение такси, но блондин перехватил ее руку, отчего та дернулась от неожиданности. — Твою мать, Сарада, не нужно домой, я планировал заночевать у Шикадая. — В каком смысле не надо домой? Посмотри на себя, у тебя же глаза стеклянные. Да и Шикадай уехал уже. — Я не поеду в таком состоянии домой, мать и сестра с ума сойдут. Между ними началась небольшая перепалка, и Учиха уже была готова перейти с ним на брань, ведь он откровенно выводил ее на эмоции. Так было каждый раз, когда они оставались наедине; невысказанные друг другу чувства вырывались колкими словами или громкими спорами. Еще в школе, когда Узумаки дергал ее за черные пряди волос или дрался за последнюю булочку с якисобой. Или на совместных семейных ужинах, когда их родители виделись, чтобы вспомнить былое, он всегда пинал ее под столом, доводя Учиху младшую до слез, а затем, выхватывая смачную оплеуху от грозной Хинаты, уже рыдал вместе с ней. Повзрослев, споры утихли и искры уже не разлетались в разные стороны, и тогда Боруто даже пообещал Сараде, что будет защищать ее, и действительно защищал, иногда кидаясь в драки с мальчишками, которые задирали ее. Не всегда, правда, он выходил победителем, и Сарада сидела с ним, обрабатывая синяки и ушибы под громкое шмыгание побитого блондина. А затем в семье Узумаки произошел раскол, от чего юноша испортил отношения с отцом и матерью, перестал ночевать дома и все больше забывался в беспорядочных связях, алкоголе и таблетках. Все пришло к тому, что в итоге, стоя под светом одного единственного фонаря напротив клуба, она уговаривала его поехать домой и поспать в своей кровати, а не на неудобном диване в резиденции Нара, до которой ехать не много не мало — часа два из тусовочного центра города. — Не надо со мной носиться как с мелким! Не лезь, Учиха. — Ее фамилию он произнес как-то уж совсем пренебрежительно. — Я обещала Шикадаю присмотреть за тобой, что я ему скажу, если ты явишься один на порог его дома? — Сарада медленно закипала; хотелось хорошенько встряхнуть и привести в чувства этого парня, звонко ударить по лицу, сказать гадость, больно вырубить и самой дотащить до дома эту тушу. Но от переполняющих эмоций она могла только пыхтеть и ярко жестикулировать. Глаза щипало от подступивших слез и недосыпа, и теперь брюнетка снова мысленно упрекала за это чрезмерно эмоциональных родителей, от которых ей передалась эта черта. Алкоголь стал действовать как снотворное, и усталость мигом накатила на хрупкие женские плечи. Ей казалось, что в стеклянном зрачке, который в темноте расширился еще больше, полностью вытесняя яркую голубизну, девушка видела свое взволнованное отражение. — Не хочешь домой? Хорошо, поедем ко мне.