Часть 2

- К тебе? - он вскинул брови. - Просто родителей нет дома… - она неловко отвернулась в сторону, уже пожалев, что так резко предложила ему поехать домой. - Или я могу прямо сейчас позвонить твоей матери, выбирай, - как можно более грозно попыталась сказать она. Боруто сильнее припал к столбу. Перед глазами рябило какими-то неестественно выкрученными на максимум кислотными цветами, будто прокрутили бегунок на определении цвета в редакторе. Затем его качнуло, он отпрянул, чуть было не грохнувшись на Сараду. Пальцы неуклюже попытались ухватиться за фонарь, буквально секунду назад тлеющая в его руках сигарета упала на мокрый асфальт и, зашипев, потухла. - Твою мать… - парень цокнул. - Хорошо, едем к тебе, но не надо со мной так носиться, ок? Ему резко стало хуже. Это уже был не тот кайф, который он испытывал несколько минут назад. Голова пульсировала, будто его приложили затылком о что-то металлическое. Он всё старался собраться, сконцентрировать взгляд в нужной точке, ему не хотелось выглядеть перед ней… так. Настроение резко испортилось, а температура поползла вверх. - Вот же ты упрямый, - Сараде захотелось его стукнуть. - Я в норме, отойди от меня, - он огрызнулся, выстраивая дистанцию. - Ты не умрешь, если я помогу. - Мне не нужно помогать, отойди, - он скинул ее руку с себя, пренебрежительно повторив, чтобы она не прикасалась. Сарада неловко отпрянула и сделала шаг назад. Холодный ответ привел ее в чувства. Резко захотелось бросить его прямо здесь, у обочины, и уехать домой, но она понимала, что никогда не смогла бы так с ним поступить, поэтому поспешила вызвать такси, пока телефон еще не разрядился. На улице становилось прохладнее, пальцы стали замерзать, а сенсорный экран лагал из-за малого количества заряда. Девушка посильнее натянула на себя куртку, пряча ладони в карманах и утыкаясь носом в воротник. Стрелка часов перевалила за половину третьего ночи. Из клуба потянулись такие же вдрабадан пьяные тела. Люди двинулись дальше по дороге, что-то выкрикивая, и громко пытались привести своего пьяного друга в чувства, волоча его еле живого по земле. Они не обратили никакого внимания на Боруто и Сараду, которые притихли в ожидании. Парень краем глаза разглядывал девушку, что пыталась согреть окоченевшие пальцы в карманах. За столь короткое время он уже несколько раз успел пожалеть, что так грубо с ней обошелся. В глазах все еще пульсировало красным цветом, а мир плыл. Трудно было устоять на ногах, поэтому он припал лбом к тому же прохладному столбу, дабы хоть немного заземлиться. Самочувствие было ужасным. Пара таких же молчаливых минут — и возле них остановилась черная машина. - Пошли, - Сарада нервно потянула его за рукав куртки. Боруто что-то недовольно пробурчал, но позволил затолкать себя на заднее сидение. Голова ходила ходуном. Он посмотрел на ладонь: по ней поползли яркие узоры, а пальцы мгновенно начали «плавиться». Тряхнув головой, наваждение слегка спало, но головная боль никуда не делась. Он перевел уставшие глаза на брюнетку. Девушка открыла камеру телефона, пальцем поправляя челку. Вид оставлял желать лучшего: волосы взлохмачены, пучки торчали в разные стороны, из-за этого образ выглядел нелепым и даже забавным. Тушь слегка осыпалась, создавая черные круги под глазами. Затем телефон мигнул и выключился — единственный источник света в темной машине погас. Сарада вздохнула, сунула его в задний карман, отворачиваясь к окну. Одинокие фонари мигали за окном, а парень все пытался понять, о чем она думает. Как жаль, нельзя покрутить шестеренки в ее голове, чтобы разузнать, что там происходит. Тишина будто осела в воздухе терпким облаком. Перед глазами снова поплыло. В районе груди стало горячо, затем тепло поползло выше, к горлу. Язык онемел, и парню показалось, что его сейчас стошнит. Затем его тут же выкинуло в озноб. Он моргнул, сглатывая вязкую слюну. Что за дрянь в этот раз притащил Мицуки? Он не мог вспомнить, когда его в последний раз так крыло. Тяжело вздохнув, он набрался смелости. - Сарада… у клуба… Неловко промычал Узумаки. Ему было трудно даже слова в предложения связать, не то что извиняться перед старой подругой. Он понимал, что доставил ей уйму проблем и теперь девушке приходится нянчиться с ним как с ребенком. Захотелось закрыть лицо руками и взвыть. Он избегал этого столько времени, и вот зачем он забивает этим голову? Боруто чудилось, что в машине необычайно жарко. Захотелось открыть окно, но как на зло с его стороны переключатель заело, и окно все никак не ползло вниз. Сарада промолчала — им не стоило вести этот диалог здесь. Ему оставалось только догадываться, какое выражение лица было у девушки. В груди кольнуло. В вопросах извинений Боруто был полным нулем: слова застревали в горле, выходили урывками, бессмысленными мычаниями, как у немого. А теперь, когда она даже ничего не ответила на его жалкую попытку просить прощения… Кошмар, позор — одним словом. Узумаки продолжал мучить кнопку стеклоподъемника в надежде, что он наконец заработает. Было неловко. Они никогда не говорили напрямую «прости меня» — это было без надобности, он всегда знал — она не обижается. А после того как они перестали быть близкими, так парень совсем позабыл, что такое беспокоиться о чьих-то чувствах. А о чувствах Сарады Учихи он беспокоился постоянно, по крайней мере в прошлом. --- Машина затормозила у ворот жилого комплекса. Боруто наконец резко дернул ручку, открыл дверь. В лицо ударила долгожданная прохлада. Он глубоко вдохнул, впуская ночной воздух в легкие. От количества кислорода закружилась голова. Он вскинул затуманенный взгляд на горящие окна, изучая несколько одинаковых высоток, уходящих в небо, завис, вспоминая, как давно он не был в квартире Учих. Кажется, прошло уже несколько лет. Ненадолго предался воспоминаниям — теперь это все казалось далеким, нереальным, будто ему приснилось. Из задумчивости его вывел легкий толчок в спину, требующий, чтобы шагал, и он послушался, полубоком заходя за ворота на закрытую территорию ЖК. Сопящий консьерж даже не обратил внимания на парочку, что вошла в подъезд. Боруто так совсем споткнулся у входа, с грохотом почти улетев носом вперед. Благо Учиха вовремя ухватила его за карман на куртке, чуть было не порвав ее. Он явно был не из легких, но даже это не разбудило человека по ту сторону окошка. - Блин, будь потише, пожалуйста, ты как слон в посудной лавке. - Ага… - Боруто мысленно отсчитывал этажи, глядя на маленькое табло. Лифт звякнул. Механический голос произнес: «Тринадцатый этаж», и двери распахнулись. Сарада поспешила за угол, по длинному коридору от шагов фонарики зажигались, реагируя на движение. Миновав несколько абсолютно идентичных дверей, они дошли до самого конца, и девушка принялась копаться в сумке в попытках отыскать ключи. Боруто в это время облокотился плечом о стену, внимательно изучая девичий профиль. Все это было так странно и карикатурно: что она сама привела его домой, сама пообещала присмотреть за ним. Ему даже подумалось, что это все галлюцинации, и он точно лежит сейчас где-нибудь на обочине и пускает слюни. От этой картинки Боруто даже повеселел, но тут же встретился лбом с непонимающим взглядом девушки. - Я не с тебя смеюсь, - с легкой улыбкой произнес он. - Вот оставлю тебя у входа спать, - пригрозила брюнетка. - Все-ее, я понял. Он вскинул руки вверх, как бы показывая, что абсолютно беззащитен, шагнул за девушкой в темную квартиру. Маленькая лампочка у входа зажглась, резанув по глазам, он машинально зажмурился. В квартире пахло сладко — вишневым деревом. К сожалению, сейчас на все запахи он реагировал остро, голова болела невозможно. Облокотившись на стену, он принялся развязывать туго затянутые шнурки на кедах. Пальцы не слушались, глаза болели от мигрени. - Боруто? - взволнованно произнесла Сарада, чуть опуская голову. - Все в порядке, - соврал он, стараясь уж совсем не упасть в ее глазах. Девушка присела, пытаясь разглядеть его уставшее лицо. По нему все стало понятно — ему нехорошо. Она даже не знала, что ему сказать, как поговорить? Сарада придержала его за плечо, крепко обхватывая, помогла встать ровно, довела до дивана. Он упал на него. Мышцы противно заныли, напоминая о том, что он вот как сутки уже не спал. Тяжело было даже дышать. Девушка осталась стоять напротив, разглядывая, как его губы искривились: все эмоции Узумаки выдавали его самочувствие. В квартире было темно, даже слишком. Единственным источником света оставалась лампа в коридоре, что откидывала свои лучи на пол, не доходя даже до их ног. Тишина гостиной была уже не такой напряженной, как в машине, наоборот, даже убаюкивающей. Боруто устало выдохнул, потер переносицу, прикрыл глаза, давая уставшему организму расслабиться. Ему хотелось как можно скорее протрезветь и утром отправиться домой, желательно не встречаясь с Сакурой — та непременно расскажет его матери, где он провел ночь. Сарада шагнула ближе. Их коленки столкнулись, от этого прикосновения он дернул ногой. Находиться тет-а-тет было как-то… неловко, в пустой квартире так совсем интимно. Сарада видит его полностью, и все, что с ним сейчас происходит. От этого вновь захотелось прикрыться руками. Он бы сейчас все отдал, лишь бы эта неловкость испарилась. Перед Сарадой он таял как масло на палящем солнце, потому всегда отводил взгляд, не желая, чтобы она могла разглядеть, какие эмоции вызывает у него. Тишину разрезал тихий голос девушки: - В машине ты сказал про клуб. Я не обижаюсь, честно. - Я повел себя как ублюдок, - тут же виновато и без раздумий ответил Боруто. Девушка замолчала. Грустно, но факт: как ублюдок он вел себя на протяжении уже лет двух, с момента, как стал главной бедой и головной болью Узумаки-старшего. Боруто уставился на свои пальцы, не знал, что говорить, как стать искренним рядом с человеком, который вообще не должен был в этом участвовать. Было стыдно, что Сараде приходится заниматься этой проблемой. Он принялся расковыривать заусенец на пальце, будто легкая боль поможет ему прийти в себя, поможет наконец взять себя в руки и посмотреть ей в глаза. - Я не хочу тебя нагружать проблемами. Мне жаль, что тебе пришлось нянчиться со мной. Этого больше не повторится, я… обещаю. Он ненадолго замолчал, прежде чем дать ей слово. Девушка вздохнула. Хотелось топнуть ногой, надавить на него, заставить все рассказать как есть, но она была не в состоянии сделать что-то. Если бы по этому человеку был экзамен, Сарада Учиха непременно бы провалила его, не ответила бы ни на единый вопрос в билете и с позором покинула бы аудиторию без права пересдачи. - Значит, действительно избегаешь меня. - Сарада, хватит, - тошнотворный ком вновь подступил к горлу. - Ты просто боишься признаться в этом, вот и строишь из себя непонятно что. Парень нахмурился — она давила на больное. - Что ты хочешь услышать? - Почему ты вообще так себя ведешь? Как ребенок. Она уже стала забывать, сколько времени прошло с тех пор, как они отдалились. Оба так повзрослели, но все равно остались теми детьми, что только и могут ругаться. Бранные слова обожгли язык, захотелось снова плюнуться ядом, но Сарада сдержала этот порыв. Нужно было поговорить как взрослые люди, а не дошкольники. Узумаки сжал челюсти — Сарада действительно нарушала его покой. - Хочется носиться за мной и из притонов вытаскивать? Могу устроить, конечно. Неожиданно сам для себя ответил он. Грустная правда, не более. Но почему-то после любого сказанного в ее сторону грубого слова ему становилось так мерзко от самого себя. Вроде обещал когда-то ей, что защитит, а в итоге… Он наконец поднял глаза на нее. В них больше не было той голубизны, черный зрачок полностью вытеснил яркий цвет чистого неба. Быть перед ней уязвимым и полностью открытым было неприятно. Боруто наткнулся на то, от чего бежал столько лет, лицом к лицу. Женские руки коснулись его горящих щек, слегка хлопнув по ним, отчего его глаза округлились, сердце забилось чаще. - Просто хотела помочь, - грустно ответила она. - Ты не заслужила такого отношения к себе. - Мне не нравится, что ты избегаешь диалога со мной, - она нахмурилась. Девушка наконец опустилась на его колени, сокращая расстояние, хотя бы физически заполняя пропасть, обхватила его за шею, зажимая в объятиях. Тут же захотелось зарыдать, уткнуться в его плечо. Уже давно она приняла тот факт, что он ей больше чем друг, намного больше. И пускай она еще побаивалась давать этому громкое слово «любовь», на подсознательном уровне понимала, что это именно то, что она чувствовала. Страшно было перед неизвестностью: вдруг он никогда не ощущал этого по отношению к ней? Вдруг опять оттолкнет? Алкоголь творил с ней страшные вещи. Сейчас все границы в ее голове стерлись, захотелось повиснуть на его шее и больше никогда не отпускать. Страх сковал ее по рукам и ногам. А вдруг он опять сбежит? Думать об этом даже уже не хотелось. Сарада всхлипнула, соленые слезы потекли по щекам, рубашка парня моментально пропиталась ими, оставляя на ней влажный след. Он неловко ответил на объятия, руки сжали ее спину, казалось, будто приложи он хоть немного силы — и сломает ее пополам, как ветку. Ему все еще было как-то неуютно. Она была пьяной, а он под наркотой, и этот сбивчивый, резкий и короткий диалог — единственное, что у них могло бы получиться. Спустя время Учиха притихла, пальцы рефлекторно смяли ткань рубашки. Теперь уже ей было неловко после своей, пускай короткой, но все же истерики, смотреть ему в глаза. - Сарада, не плачь… - Я не плакала, - недовольно шмыгнула носом девушка. - Я вижу, как ты не плакала, - Узумаки ухмыльнулся. - Ты опять смеешься надо мной. Она отстранилась, отвела взгляд в другую сторону, сжала губы в тонкую линию. Снова она проявила перед ним уязвимость. Боруто принялся вытирать ее слезы, проводя пальцами по щекам. - Я не смеюсь над тобой, просто забавно видеть, что ты так и не научилась врать. Он застыл, обведя аккуратную, едва заметную родинку возле глаза, проследил, как последняя слезинка скатилась по влажной щеке. Почему-то именно эту захотелось поймать губами. Прислонившись к ее щеке, он оставил на ней едва ощутимый поцелуй, потом еще один — уже чуть ниже, возле линии подбородка. Она подняла на него влажные от слез глаза. В растерянности ее губы разомкнулись, а к лицу прилила кровь. Благо, он не мог разглядеть этого в темноте. Девушка зажмурилась, почувствовав, как Боруто касается ее губ своими. Поцелуй, поначалу неловкий, какой-то по-детски неуклюжий, очень быстро стал увлеченным, жарким, возбуждающим. Парень прикусил ее нижнюю губу, тут же облизнул место укуса, будто извиняясь за неосторожное действие. Воздуха стало мало, и она отстранилась от него в попытке надышаться, но он тут же надавил на ее затылок, притягивая обратно. Голова буквально закружилась от прикосновений в районе бедер. Он больно их сжал, оставляя белые отметины на нежной коже, что тут же покраснела. Девушка издала сдавленный стон, и парень сразу же ослабил хватку, осознав, что, возможно, сделал ей больно, тут же нежно огладил, пальцами чуть забираясь под шорты. Поза быстро стала неудобной, тесной, руки затекли, и Боруто принялся опускать ее на спину, стараясь не спугнуть лишним действием или неправильным касанием. Еще несколько влажных поцелуев он оставил на ее шее, прямо возле места, где отчаянно и волнительно бился ее пульс. Пальцы на автомате стали блуждать по телу, стаскивая с нее мешающую ткань, заставляя ее чуть приподняться, чтобы расстегнуть лифчик. Ему не нужно было идти на поводу у своих желаний. Повелся на пару вздохов и прикосновений. Это было эгоистично, неправильно, будто она одна из тех незнакомых ему девушек, имена которых он забывал тут же, как только они говорили. Но с ней было не так. Он больше не хотел отворачивать лицо партнерши от себя, избегая зрительного контакта. Теперь хотелось смотреть, целовать, касаться. Ее лицо, влажные от поцелуев губы и слегка потекшая тушь — оно было именно таким, как он представлял в своих влажных фантазиях. Этот вид будоражил его нетрезвую голову, в штанах мгновенно стало тесно. Боруто уткнулся в изгиб женской шеи. Вдыхать ее запах было намного приятнее той дряни, к которой он пристрастился. От Сарады всегда приятно пахло, чем-то особенным, родным, до дрожи в коленках умопомрачительным. Именно тот запах, что он так сильно любил, хранил в памяти. Это были не духи — так пахло только от нее. Женские руки обхватили его шею, бедра приподнялись, давая ему возможность стянуть с нее неприлично короткие шорты. Ладонями он обхватил ее колени. - Раздвинь пошире. Сарада послушно раздвинула ноги. Его пальцы поползли по внутренней стороне бедра, дразня. Секунды показались целой вечностью. Это было до сладостного мучительно. Узумаки оставил поцелуй на ее коленке, провел ладонью ниже по ноге, обхватывая ее лодыжку. Кажется, она была настолько худой, что ее можно было легко обхватить средним и большим пальцем. Ему удалось проверить свою теорию: пальцы легко сомкнулись вместе, и он улыбнулся, поняв, что был прав. Через нижнее белье он коснулся ее большим пальцем, сделав несколько круговых движений, будто изучая, как ему нужно вести, чтобы Учиха точно задрожала под ним. Убедившись в том, что девушка достаточно влажная, ввел один палец, подгибая его внутри, чтобы нащупать нужное место. Тихий стон стал ему ответом на то, где ей было приятно. Она точно была создана для того, чтобы дарить удовольствие. Разгоряченная и безумно сексуальная в его глазах, она была не просто желанной девушкой — она была любимой, единственной, кого он хотел так сильно. Сарада врезалась виском в мягкую обивку дивана и застонала, кусая губы, теряя дыхание, чувствуя, как между ног у нее становится неприлично мокро. Он продолжал вставлять в нее пальцы, постепенно продавливаясь ими всё глубже, задевая чувствительную точку внутри нее. От этого ощущения хотелось машинально сомкнуть бедра вместе, но он удачно расположился между ее ног, не давая ей закрыться. Сарада выгнулась навстречу, больно сжала его плечо, раскрыла рот в попытках надышаться. От частых вздохов голова закружилась, между ребер заболело. Тянущее ощущение где-то внизу живота заставляло хотеть большего, желать разрядки. Лицо парня было наполовину сокрыто тенью, она уже не могла внимательно рассмотреть черты раскрасневшегося от смущения лица. Выпитый алкоголь и усталость сделали свое дело. Другая его рука поползла выше, по впалому животу, к дрожащей груди. Большой палец обвел ореолу, задел чувствительную вершинку, и девушка издала звук, который показался Боруто самым сексуальным в мире. Он навис над ней, вновь целуя, не давая даже шанса набрать побольше воздуха в легкие. Сильнее подогнул средний палец внутри нее, чувствуя, как она сжимается. Сарада надавила на его грудь, прерывая поцелуй. Рваный вдох вырвался из нее, она задрожала. - Я сейчас… Слова вышли из нее стоном, когда она напряглась, а затем резко расслабилась. Девушка не кончила, но удовольствие накатило на нее с такой силой, что ей на секунду показалось, будто все звуки вокруг стихли, а перед глазами заплясали звезды. Возможно, он не был лучшим партнером для нее на данный момент: голова все еще была тяжелой, а тело ватным. Но вопреки количеству съеденного наркотика, стояк беспокоил его намного сильнее ожидаемого. Кажется, даже наоборот — чувства и ощущения стали только острее. Он тяжело выдохнул, упираясь в ее бедро. Сарада, все еще пытаясь отдышаться, принялась изучать его силуэт: широкие плечи, соблазнительно выпирающая ключица из-под расстегнутой рубашки. Взгляд опустился ниже, к животу, скользнул туда, где в темноте блеснула пряжка. Ей почти невыносимо хотелось поскорее раздеть, лицезреть и полностью оценить его. Пальцы сами потянулись к нему, ей понадобилось несколько секунд, чтобы разобраться с застежкой, и ремень наконец звякнул, скатившись по кривой дивана и с глухим звуком упал на пол. Боруто перехватил ее руку, неожиданно заговорил: - Побудешь сверху? Признаться, ему никогда не нравилась эта поза. В противовес наезднице он больше предпочитал догги, ведь так можно было не смотреть в глаза партнерше и без лишних вопросов закончить дело. Но сейчас взять ее так было бы, наверное, настоящим преступлением. Девушка кивнула, приподнялась, чтобы вновь оказаться на его коленях. В таком положении трение тел усилилось, и она могла полностью ощутить, как его член трется об ее бедро. Женские пальцы принялись расстегивать пуговицу на его штанах. Узумаки тяжело выдохнул, когда она наконец обхватила его рукой, большим пальцем размазывая выделяющуюся смазку. Он сложил руки на ее талии, большим пальцем рисуя узор на коже, переместил ладони на спину, прижимая ее ближе. Оставил поцелуй на ее плече, в том месте, где торчала косточка. Слегка надавил на ее поясницу, чтобы она опустилась ниже, и девушка послушно принялась насаживаться сверху. Его член почти без проблем скользнул внутрь по обильной смазке, и Боруто издал сдавленный стон, лбом утыкаясь в ее плечо. Он попытался продышаться — ему стоило огромных усилий, чтобы не кончить в то же мгновение. Учиха принялась задавать темп, медленно скользя по его длине. Это был именно тот случай, когда оргазм хотелось и не хотелось получить одновременно. Перед его глазами открылся самый лучший вид из всех, что он когда-либо наблюдал: ее аккуратная грудь подпрыгивала то вверх, то вниз, и он обхватил ее ладонью, большим пальцем играясь с соском, дабы хоть чуть-чуть отвлечься и продержаться хотя бы на мгновение дольше. Девушка сделала еще несколько медленных толчков, прежде чем ускорилась. Парень сам поддался вперед, врезаясь в нее, хотя куда уж дальше. По привычке попытался забрать первенство себе, но мысленно отдернул себя от этого, понимая, что, возможно, может нарушить нужный для нее темп. - Делай, как тебе нравится, - шепотом сказал Боруто. Она кивнула, вновь наращивая скорость и пальцами вжимаясь в его плечи, дабы сохранить равновесие. Сарада ощущала, как член врезается именно в нужную точку. Челка прилипла ко лбу, дыхание сбилось, голова буквально шла кругом. Ей почти не верилось, что они делали это посреди темной комнаты на кожаном диване, что так нравился ее родителям. Она в принципе не планировала, что этот вечер перерастет в сумбурный секс. Из горла вышел тихий всхлип, она чувствовала, что вот-вот кончит. Это ощущение было тягучим, нарастало так медленно, что девушка невольно ускорилась, чтобы поскорее достичь оргазма. Сарада была на грани, мышцы сжались, и она сделала еще несколько толчков. Ноги уже порядком устали, и она была готова обмякнуть. Узумаки ухватил ее за предплечья. - Сарада, слезай, я почти на пределе. Его голос дрогнул, и Боруто слегка согнулся, чувствуя, что больше не может держаться. Она послушно выпрямилась, пока еще были на это силы. Он с легкостью выскользнул из нее. Вязкая белая жидкость брызнула прямо ее на живот, медленно стекая вниз. Брюнетка тяжело вздохнув, цокнула. --- Марево возбуждения потихоньку проходило, и осознание произошедшего быстро настигало голову Сарады. Было одновременно и хорошо, и стыдно. К сожалению, второе чувство в ней часто перевешивало любые доводы разума. - Надо найти салфетки.