1. Сапфир и пламя: последний спектакль

Они зашли тихо. Фадиме шла первой, за ней следом легкой поступью вошёл Исо, его глаза сразу зацепились за лицо Шерифа, не выражающее ничего, кроме злости. Невольным взглядом можно было заметить, как играли желваки старшего Фуртуны, глаза наливались кровью, а злость пропитывала воздух. Неудивительно, ведь он, как и всегда, не был доволен своим племянником. По правде говоря, его раздражал Исмаил. Да, он оказался таким же безмозглым, как и его старший брат, не смеющим перехитрить великого и могущественного Шерифа Фуртуну. Но в младшем племяннике было что-то пугающее. Беспрестанно казалось, что ещё чуть-чуть, и разверзнется гром, и из этих глаз цвета ярчайшего сапфира полетят молнии, сумеющие разрушить всё то, что старший Фуртуна строил более 20 лет. И впервые за всё время это предчувствие стало настолько осязаемым, будто последняя ниточка сдерживающего каната вот-вот разорвется. Исо не выглядел испуганным или похожим на загнанного зверька. Наоборот, он предстал мужественно и с каким-то странно пылающим огнём в его небесно-голубых глазах. Это было удивительное зрелище, ведь каждый внимательный зритель давно приметил цвет глаз Фадиме Кочари — янтарно-огненные с крапинками по периметру радужки, в простонародье их называют «волчьими». Они создавали необычно уникальный рисунок, и этот рисунок, словно в зеркале, отражался в голубых глазах Исмаила. Каждый присутствующий в комнате замер, лица у всех были такими, что с них можно было рисовать карикатуры, но самая смешная, конечно, получилась бы с Эюпхана. Бедный мальчишка, его явно разрывало от ревности. У него невольно стал подергиваться правый глаз, а губы сложились в тонкую трубочку. Но как там говорят великие? — «Если долго смотреть на девушку, то можно увидеть, как она выходит замуж, за другого». И, кажется, эта цитата абсолютно точно описывала этого парня — титан красноречия, запертый в клетке собственного бессилия.  Эсме же, в отличие от Эюпхана, просто непонимающе смотрела то на Исо, то на Фадиме, но руки этих двоих, невольно сцепившиеся вместе, не предвещали ничего хорошего ни для Фуртуны, ни для Кочари. Один только стоящий сбоку Чакыр будто давно всё понял. Ведь он невольно становился свидетелем не раз разыгрывающихся сцен этой парочки. От них воздух становился настолько заряженным, что всех находившихся в радиусе 20 метров било током. Но Чакыр был простым парнем, и уж тем более он не был стукачом. Он никогда не стал бы вмешиваться в дела уже двух взрослых людей и никогда бы не сказал Адилю о каких-либо подозрениях. Но были ли эти подозрения вообще? Или это просто ненависть двух врагов, сжигающая всё на пути. Сейчас же всё стало ясно. То был огонь, совершивший паломничество от бездны ненависти к вершине того самого слова, которое меняет судьбы. К любви. Рука Исо первая нашла тонкую ручку Фадиме, и он нежно переплёл их пальцы, не ожидая, что такая дикая девчонка, как Фадиме Кочари, сожмёт его руку в ответ. Исмаил выражал уверенность, но в глазах Фадиме читался страх, её пугало то, какой ад на них сейчас разверзнется благодаря их дорогим родственникам. Истинная Фадиме Кочари — чуткая и эмпатичная — всегда оставалась загадкой даже для самых близких, надежно скрытая от мира за невидимой бронёй. Но вчерашний день в больничных стенах вдребезги разбил прежние представления Исо об этом хрупком сосуде. Он увидел её настоящую: в горьких слезах, в отчаянной попытке заслонить брата от ужаса тюрьмы и защитить собственное сердце, уже не раз израненное предательством. Маленькая девочка, потерявшая отца, мать и едва не лишившаяся брата. Вся её суть сводилась к одному-единственному, пронзительному в своем одиночестве слову — сирота. Безусловно, та хрупкая малышка не хотела ада ни для одной семьи. Но дружно поблагодарив пса Шерифа, у неё не осталось выбора. Как будто, поставив на весы свою жизнь и брак с этим Фуртунчиком, её жизнь явно перевешивала. Конечно, она, скорее всего, обрекала себя на жизнь, в так называемом аду, где старший Фортуна всегда будет пытаться ей отомстить, так как статус девчонки Кочари никуда не пропадёт. Для него она никогда не станет невесткой, хотя откровенно говоря, никогда бы и не хотелось ей становиться. Было бы славно, если бы этот пёс вообще не захотел бы её убивать, а ей не пришлось бы себя связывать вечными узами с Исо. Ведь разве можно прожить счастливую и яркую жизнь без любви? Каково это - засыпать в одной постели с тем, чьё имя в твоём доме десятилетиями произносили как проклятие? Союз двух фамилий, чьё единственное общее - это кровь, пролитая друг другом.  Именно так Фадиме Кочари – вернее, теперь уже Фадиме Фуртуна – пыталась унять бурю в собственной душе. Она гнала прочь даже малейший намёк на возможность любви к Фуртунчику. В её сознании не было места нежности, лишь один терзающий вопрос – почему? Почему он сохранил ей жизнь, вопреки воле дяди? Зачем он спас ту, которую должен был уничтожить?  Какой же тяжелый груз лёг на плечи этой хрупкой девушки. Она жила свою необычно спокойную жизнь , а сейчас ей надо встать перед всеми и сказать громкую и въедающуюся под кожу ложь: «Я люблю Исо, и поэтому мы поженились», – ложь, которая могла ещё сильнее усугубить то шаткое положение, в котором они оказались. А была ли эта ложь… ложью? Вопрос остался без ответа, растворившись в тяжёлом молчании. Казалось, она обманывала всех, и прежде всего — саму себя, когда там, в удушливом полумраке пыльной пещеры, клялась, что никогда не полюбит  такого человека, как Исо Фуртуна. Но судьба-злодейка сыграла с ней злую шутку. Она не просто смеялась — она раскатисто хохотала над её клятвами. И этот смех был оправдан: в мире, который рушился на глазах, её единственным якорем и единственной надеждой стал именно он.  Исо уловил её секундное колебание, из которого едва заметно сочилась неуверенность. Наступал момент истины — кульминация спектакля, где ставкой была жизнь Фадиме: девушки бойкой и порой дерзкой, преданной своей семье и готовой ради неё на всё, но в то же время бесконечно хрупкой. В её глазах Исмаил нашел пугающее отражение самого себя. Кто он в этой истории? Сын, внук, брат, племянник или просто разменная монета в чужих руках? С ним никогда не считались, его лишь втягивали в интриги, где он не желал быть главным героем. Ему приказали украсть  — он украл. Приказали молчать — и он молчал. Но жить под одной крышей с убийцей стало выше его сил. Ненависть к дяде раздирала его на части. Пришло время либо сыграть последний аккорд песни Шерифа Фуртуны, либо начать новый спектакль, где режиссерское кресло займет он сам. Исо крепче сжал ладонь Фадиме. Их взгляды встретились, и в глубине его глаз — цвета беспокойного моря — она прочитала безмолвное обещание. Фадиме ответила едва заметным, почти призрачным кивком, но присутствующим этот жест показался первым раскатом грома, предвещающим бурю, готовую стереть с лица земли всё величие семьи Фуртуна. В их взглядах искрило пламя, пугающе похожее на любовь. В этой комнате мало кто поистине знал это чувство. Для каждого мерило было своё: для одних оно было болезнью с нотками одержимости, для других — запретным плодом. Но сейчас все ощутили нечто иное — странное, не поддающееся описанию. Была ли это любовь? Никто не знал. Но все понимали: мир вокруг них только что необратимо изменился. Фадиме, собрав остатки мужества, сделала шаг навстречу брату. Коротким, резким кивком она подтвердила: - мол тебе не мерещится всё происходящее. В звенящей тишине её голос прозвучал как приговор, навсегда отпечатавшись в памяти Адиля:  — Мы поженились.  Она осторожно протянула ему свидетельство о браке. Её подпись на нём была ещё настолько свежей, что влажные чернила оставили отчетливый след на развороте документа — немой свидетель поспешности и бесповоротности этого шага. Да, их спектакль был разыгран виртуозно, а маски сидели как влитые. Но когда занавес опустится и смолкнет шум притворных оваций, каков будет шанс на истинный, не по сценарию написанный счастливый финал?