Глава 1. Левиафан

Спокойная улица резко сменилась шумом и гвалтом порта. В нос ударил запах рыбы, который проникал в карету через плотно закрытые дверцы. Соленая липкая прохлада, словно спрут, оплетала ноги в тонких чулках. Олдейн никогда не славился теплой погодой даже летом, но районы, напрямую прилегающие к морю, били все рекорды слякоти и отвратительной промозглости. Линда поежилась, желая вернуться в свой тихий кабинет. Служанка, учтиво выделенная отцом для сопровождения, несколько грубо помогла спуститься. Она сжала ладонь Линды так, что сбитые накануне костяшки пальцев снова начали зудеть через перчатки. Неприятно, но терпимо, если сравнивать с тем месивом, в которое превратилось лицо нерадивого наемника. Мельтешили люди, сливаясь в единую грязную массу. Среди нее то тут, то там мелькали приличные цилиндры джентльменов, прогуливающихся по пристани. Чуть менее богатые одежды проскальзывали среди работяг, разгружающих тяжелые ящики со свежей рыбой и устрицами. К запахам соли примешивались ароматы дешевого табака, а в гуле голосов звонко щебетали лоточницы, предлагающие купить неуместные сладости и сигары «Прямиком из Зарибая». В иной день такая атмосфера пошла бы на руку, но сегодня только раздражала своей навязчивой суетой. Всего казалось слишком много, в то время как голова и тело требовали хотя бы минимального покоя. - Мисс, я предупрежу о вашем прибытии, - служанка, не дожидаясь ответа, развернулась и умчалась к высокой громаде металла, мерно стоя́щей на беспокойной глади воды. Линда даже не посмотрела на прислугу, уперев взгляд в неведомое морское чудовище. Лайнер по последнему слову техники своими трубами мог дотронуться до небес. Розоватые всполохи заката превращали его в черного левиафана с россыпью маленьких желтых глазок-иллюминаторов. По шпилям мачт вверх-вниз скакали матросы, перебрасывая канаты от одной балки к другой. Остальные корабли рядом казались ненадежной и неустойчивой конструкцией, готовые перевернуться от малейшей волны. А блестящая глянцевая черная гора — оплотом надежности с гордым именем «Орлан» на носовой части обшивки. Линда не особенно разбиралась в кораблестроении, но, глядя на этот гений инженерной мысли, прекрасно осознавала, на что именно ушли ее деньги и деньги ее партнеров. Служанка на другом конце причала всем своим видом показывала недовольство. Она махнула Линде, подзывая ее к себе, не представляя даже, какой поток раздражения глушила в себе ее госпожа. Подобное отношение бесило, но приходилось, стиснув зубы, терпеть – прилюдно наказывать прислугу неэтично и против всех правил приличия, но преподать урок зазнавшейся девке все же стоило. - Я сообщила боцману о вашем приезде, - не дожидаясь, пока Линда подойдет на достаточное расстояние, громко заявила женщина. Она выпятила объемную грудь, расправила плечи и прикрыла глаза, будто смотрела на букашку, а не знатную особу. – Не знаю, сколько времени это займет, ведь господа заняты и вряд ли найдут на вас время. - Если им нужны мои деньги, найдут, - отчеканила в ответ Линда и улыбнулась. – В конце концов, они должны знать главного инвестора если не в лицо, то хотя бы по имени. - Главным инвестором является мистер Уорен. «Интересно, откуда же у него деньги, по-твоему», - подумала Линда, но вслух сказала: - А ты сейчас пренебрегаешь его дочерью. Как думаешь, что сделает отец, когда узнает о твоем отношении? – она повернулась к служанке. – Заметь, я сказала «когда», а не «если». - Посмотрим, - хмыкнула женщина и, вздернув крошечный нос к небу, отвернулась. От такой наглости появились подозрения, что отец либо дал женщине ложные сигналы, либо уже давно оприходовал ее в каком-нибудь углу своего кабинета. В любом из этих вариантов Линда не сомневалась. В конце концов, Захари Уорен никогда не славился брачной верностью, однако же, успел заделать официальной супруге трех детей. По трапу поднимали ящики с провизией. От них не пахло так сильно, как от тех, которыми занимались рыбаки в другом конце пристани. Личных вещей и сундуков пассажиров Линда не видела. Малую часть ее собственных ловко сгружали с кареты и подносили ближе к трапу, чтобы уже матросы или обслуживающий персонал лайнера отнес пару сумок в каюту. По-хорошему, именно таким скромным набором хотелось ограничиться, но, как верно заметила мать, аристократке из приличной семьи стоило заниматься своим туалетом более тщательно. Иногда эта женщина могла озвучивать умные мысли. Жаль, что нечасто. Редкие матросы вытянулись по струнке, а после небрежного взмаха руки офицера, вышедшего на трап, продолжили заниматься своими делами. Лощеный красавец – самое точное описание, которое Линда слышала от своего секретаря, когда тот принес ей досье на Глена Ховарда. И не согласиться с этим кратким описанием, было сложно. Россыпь черных крупных кудрей ниспадали на широкие плечи, затянутые в черный морской двубортный мундир. Из отличительных знаков на нем были только синие обшлага, простые эполеты и золоченые пуговицы с изображением якоря. Простая форма, которая на мистере Ховарде смотрелась, как влитая. Спустившись с трапа, он протянул руку для приветствия прямо Линде. Ей пришлось отступить на шаг, чтобы не поднимать голову при разговоре. - Мисс Уорен, приятно познакомиться с вами, - голос тихий и мелодичный мистеру Ховарду очень подходил. От его звучания служанка рядом вздохнула и пошла пунцовыми пятнами. Линда даже взгляда не бросила в ее сторону, хотя прекрасно понимала, как действует на женщин этот хитрый прищур аквамариновых глаз. - Мистер Ховард, - его рука оказалась теплой, даже горячей. Сильные пальцы без перчаток почти ласково сжали ее в невинном жесте приветствия, но затянуться ему Линда не позволила. Она выдернула свою ладонь, чувствуя, как на шее уже выступил липкий холодный пот. Старпом явно удивился такой резкой дистанции и мгновение непонимающе смотрел на свою руку. – Мне тоже приятно. Вас должны были предупредить о моем прибытии. - Конечно. Ваша каюта подготовлена, но я думал, что вы будете с ее светлостью миссис Уорен. - Матушка занимается последними сборами. Она присутствовала при первом спуске на воду Орлана, - Линда указала на корабль. – Я же не смогла по личным обстоятельствам, но, признаюсь честно, меня снедало любопытство. - Прекрасно могу вас понять, - мистер Ховард улыбнулся, качнув головой, а у служанки рядом от этого движения чуть не случился сердечный приступ, судя по очередному вздоху. Старпом этого не заметил, а вот Уорен захотелось резко осадить не умеющую держать себя в руках даму. Та засеменила следом, когда Ховард жестом пригласил Линду на борт корабля, очарованная красотой и учтивостью. Вот только дальше ей дорога закрыта. Полномочия сопровождения заканчивались именно тут – в порту, где юную леди передали в руки других ответственных лиц. Да и самой Линде прихлебатели отца рядом были без надобности. Она строго посмотрела на служанку и кивнула в сторону кареты, пока мистер Ховард поднимался чуть впереди. Стоило сделать только шаг на борт, болью пронзило голову. В глазах потемнело и горло сдавило тисками – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Прошло несколько мгновений, прежде чем Линда пришла в себя, подхваченная мистером Ховардом. От него пахло солью и кислыми фруктами. Запах приятный, но желудок сжался, а на языке появилась горечь. Линда понимала, что слишком резко одернула руки старпома, но еще дольше находиться рядом не могла. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, потянулась к собственной силе, которая испуганным черным комком забилась в самый дальний угол сердца. - Вы в порядке? – Ховард снова потянулся к мисс Уорен, но та только отступила на полшага, быстро поправляя и без того идеально выглаженное платье. Она резко побледнела и, если бы не статус, Глен подумал, что так на леди подействовали антимагические амулеты в обшивке корабля. Их закончили устанавливать еще утром по особому распоряжению одного из инвесторов, хотя весь офицерский состав считал это излишним. - Да, - мисс Уорен сглотнула, подобралась и вымученно улыбнулась, хоть и выглядела явно болезненно. Пудра не смогла скрыть резко выступившие темные пятна под глазами, а пудра только подчеркнула бледность и забилась в каждую лишнюю морщинку на, хоть и обычном, но все же милом лице. – Все хорошо. Простите за это. - Если вы плохо себя чувствуете, на борту есть врач. Он может вас осмотреть. - Нет-нет, не стоит, - снова прямая спина, вышколенная, выдрессированная с младенчества, гордость и безукоризненность сделали мисс Уорен той, что стояла несколько минут назад у трапа и приветствовала Глена с холодной учтивостью. Он невольно поежился от такого резкого преображения. – Я уже привыкла к подобным приступам. Не стоит лишний раз волновать человека. - Воля ваша, - он снова пригласил ее пройти вперед. – Может, тогда экскурсию по кораблю проведем, когда вы отдохнете с дороги? - Мистер Ховард, отчасти я приехала сегодня из-за этого корабля. Отец должен был упомянуть это в письме. Отказываться от своих планов я не намерена, если вы не против. По непонятной причине мисс Уорен вселяла в Глена тревогу. С виду она являлась типичным представителем олдейнской аристократии, более того – из древнего уважаемого рода. Манеры, слова, даже походка – все в ней кричало о происхождении. Безукоризненный наряд из зеленого бархата, шляпка, прикрывающая черные локоны, собранные в сложную прическу, перчатки из тонкого кружева и украшения. От леди даже пахло богатством и роскошью. Но что-то было не так. Глен шел позади, направляя мисс Уорен по нужному пути и аккуратно наблюдая за ее поведением. Ее мало интересовало убранство лайнера, хотя слушала она внимательно и поддерживала беседу вопросами, но леди чуть сбавляла шаг у широких иллюминаторов верхних палуб. Равнодушным ее оставил и великолепный вид на темно-синее море, а чайки, пикирующие с тросов, так и вообще, казалось, раздражали. Каждый шаг, беззвучный и невесомый напоминал о временах войны. Так же ступали шпионы, которые пробирались на корабли. Руки, сжатые в кулаки, вытянутые вдоль тела, слишком походили на положение при строевом шаге. Глен сам не мог отделаться от этой привычки, хотя уже три года ничего общего не имел с армией. Как правило, леди держали в руках сумочки или складывали ладони перед собой, кокетливо перебирая пальцы, смотрели на него из-под ресниц, но не мисс Уорен. Он готов был поклясться, что именно таким ледяным взглядом мужчин обращали в соляные столбы в сказках. И даже улыбка на тонких губах не спасала ситуацию. Нос с едва заметной горбинкой и вовсе делал такое выражение лица по-птичьи хищным. Он шел следом, изредка посматривая на аккуратный профиль, обращенный то к морю, то к обстановке второго класса, который они проходили. Миновав площадку перед металлической лестницей, поднялись выше. Вид на порт открывался изумительный. Люди на такой высоте превращались в мелких букашек. Звук каретных колес растворялся в песне ветра и чаек, которые цеплялись за его порывы и медленно скользили в небе. Из труб, оказавшихся на уровне палубы, валил черный едкий дым. - Отсюда можно попасть в кают-компанию первого класса, - Глен открыл роскошную дверь с вырезанными на ней ветвями винограда. Немного вычурно, но Ховарду нравилось. – Я провожу вас к вашей, чтобы вы могли отдохнуть. Мисс Уорен нахмурилась и внимательно посмотрела на старпома: - Я думала, что вы покажете мне и машинное отделение, - Ховард непонимающе похлопал глазами, и Линда поспешила объяснить: - Мой отец очень много рассказывал о каких-то новых двигателях. Я мало в этом разбираюсь, но он также упоминал колоссальные размеры, и мне очень хотелось бы посмотреть, действительно ли они такие большие. - Ах, вы об этом, - Глен смутился. В голове крутились различные мысли и подозрения, навеянные собственными наблюдениями, так что простой интерес юной девушки вовсе стерся. – Это сейчас будет проблематично. Наш старший механик очень… ревниво относится к своим механизмам и гостей не любит. Сейчас он со всей командой перепроверяет все для качественной работы во время выхода в море, так что… сами понимаете. - Все слегка на взводе? – мисс Уорен улыбнулась, прикрыв улыбку рукой. - Это мягко сказано, - подтвердил Глен и пригласил мисс Уорен пройти в кают-компанию первой. Теперь она не противилась, к огромному облегчению. Мурашки пробежали по рукам от резкого осознания, что в какой-то момент он стал воспринимать леди не как гостью лайнера, а как потенциальную угрозу. Глен не понимал, как реагировать на собственные мысли. Едва ли интуиция, которая всегда защищала его в самых жестоких боях, сейчас подводила. Скорее, отсутствие опасности подталкивало к поискам ее везде, где только можно. Иначе говоря, паранойя. - Будто из дома и не уезжала, - дамские пальцы скользнули по перилам широкой дубовой лестницы. В воздухе еще витал запах полироли и пыли. Мисс Уорен равнодушно осмотрела обстановку холла: стены, обитые шелком, деревянные панели и саму лестницу. - Красиво, не правда ли? – спросил Глен, но в ответ получил только хмурое молчание. Мисс Уорен начала подниматься, оставив без внимания и картины с морскими пейзажами, и филигранные светильники с электрическими лампами под витражным стеклом плафонов. Глен быстро глянул на леди и удивился, насколько чуждо она выглядела в окружении облегченных гипсовых скульптур, инкрустированных настоящими камнями. Тревога всколыхнулась с новой силой, ведь рожденная в такой атмосфере, мисс Уорен должна была вписываться в обстановку, быть частью ее, но на деле леди стала неподходящим кусочком роскошной мозаики, приклеенной к совершенно другой картине. Линда чувствовала, как взгляд Ховарда жжет спину, пока она медленно поднималась по ступенькам. В нем смешались замешательство, опасный интерес и настороженность. Старпом не мог знать, кто она такая, просто со временем выработанная внимательность теперь работала не на руку самой Линде. Военные вообще слишком чувствительны к проявлениям силы, а в ней ее было много – сама это понимала. Обстановка впечатляла как снаружи, так и внутри. Широкие прогулочные палубы не постеснялись украсить кованными фонарями. Пусть они и не горели в светлое время суток, но обстановка ночью обещала стать чарующе-романтичной. Где-то даже сделали имитацию старинных колонн, которые едва ли удостоились внимания Линды. Такое любила ее мать, но не она сама. Если верить всему перечню помещений, лайнер представлял из себя не иначе как настоящий город на воде – с кафе, ресторанами и даже бассейном, которые оставили Уорен абсолютно равнодушной. Что действительно интересовало Линду – подсобные и технические помещения. Именно оттуда вел скрытый проход в комнату, которая не обозначалась ни на одной схеме. Именно она стала той причиной, по которой мисс Уорен, прикрываясь личностью отца, вложила значительную сумму в строительство лайнера. Длинный коридор с редкими дверьми тянулся от лестницы в разные стороны и везде заканчивался зоной отдыха с большими панорамными иллюминаторами с медными защелками. Сигарные помещения для джентльменов, утомленных путешествием и развлечениями. Мистер Ховард остановился у крайней двери и протянул ключ, чтобы Линда своей рукой открыла дверь в каюту – так завелось давно, чтобы гость сам почувствовал вес и все шероховатости личного ключа. - Добро пожаловать на борт, - приветствие звучало искренне, и Линда позволила благодарно улыбнуться. Каюта оказалась такой же роскошной, как и остальной лайнер. Всколыхнувшееся хорошее настроение тут же вернулось в исходную точку, едва в глаза бросились ярко-розовые птички на стенах. Линда молча закрыла дверь, не сделав и шага в каюту. - Мистер Ховард, - позвала она старпома и закусила губу. – А не подскажете, где комната моей матери? - Прямо напротив вашей и, мисс, - он выглядел немного смущенным. – Не комната. Каюта. - Учту, благодарю. Соседняя каюта оказала более лаконичной. Темнее и даже просторнее, за счет отсутствия ненужных цветов в горшках и крылатых существ на подставках. Тут тоже стояли две софы, но в пурпурной обивке, стены – в темном дереве. Мягкий зарибайский ковер и небольшой рабочий стол у иллюминатора. - Не хочу показаться бестактной, но, кажется, наши комнаты… простите, каюты перепутали, - Линда протянула старпому ключ от соседней двери, а от нынешней оставила при себе. Ховард вновь выглядел удивленным. Линду такая реакция позабавила. Действительно, для юной леди больше подходило розовое недоразумение с птичками и цветами, чем строгий антураж, больше ассоциирующийся с мужчиной. - Теперь я прошу простить за недоразумение, - Ховард по-армейски ударил каблуками ботинок и отвесил короткий кивок головы. – Прослежу, чтобы больше подобного не произошло. - Уверена, так и будет, - Линда прошлась по комнате, впитывая в себя отдаленно похожую обстановку собственного кабинета. Они были похожи, хоть и различались в деталях, которые никому нельзя показывать. За дверью началась возня. Мистер Ховард поймал кого-то из обслуживающего персонала, и вскоре вещи Линды стали переносить в новую каюту. - Простите, а кто уже прибыл сегодня? – указывая, куда поставить ту или иную сумку, спросила она. Старпом посмотрел на нее с подозрением хоть и пытался его скрыть, но Линда держалась непринужденно, делала вид, что вопрос незначительный и исключительно светский, так что Ховард сдался. - Граф Сандерс, мистер Стоун с женой и мистер Лансель со своим секретарем, - Ховард вытащил из кармана брюк маленькую записную книжку и добавил, глядя на часы над письменным столом Линды. – С вами должен был также прибыть мистер Бэйтс, но его до сих пор нет. - На его счет не переживайте, - Линда небрежно махнула рукой, – он выполняет некоторые семейные поручения и скоро должен приехать. - Он ваш секретарь? - Скорее, семейное доверенное лицо, - Себастьян обиделся бы, если такое услышал, но ничего не сказал – только дулся бы до следующего дня, но такая полуправда в иных ситуациях необходима. – Я буду вам безмерно благодарна, если вы его приведете сразу ко мне по прибытии. - Хорошо, мисс Уорен. Я передам ваше распоряжение, а теперь располагайтесь и отдыхайте. - Ховард поклонился и ушел, испытывая при этом очень смешанные чувства тревоги и восхищения. Еще около часа Глен не мог сосредоточиться. Из головы не выходила странная гостья. Такая собранная и серьезная, не без доли надменности, но при этом себе на уме. Невольно вспоминали леди того же возраста неделю назад. Глену определенно льстили томные влюбленные взгляды на экскурсии по едва ли коснувшемуся воды лайнеру. Этан тоже получал свою долю внимания, в качестве капитана, но больше, конечно, отхватывал Ховард. И те девушки читались просто, по щелчку пальцев, в то время как мисс Уорен закрылась в себе, будто в раковине. Возможно, именно это Глена и смущало, но интуиция подсказывала, что все гораздо сложнее. Носовую палубу давно привели в порядок, только несколько человек остались домывать полы у самого подъема к мостику. Поставили помост для выступления капитана с приветственной речью, а после – для музыкантов. Столы по правому и левому борту застелили белоснежными скатертями. Гирлянды растянули от капитанского мостика к мачте с гнездом. Этим занимался наемный обслуживающий персонал, матросы остались на подхвате. Остальную работу давно сделали, и оставалось только ждать. Ждать чего? Долгожданного выхода в море, а после – в океан? Или катастрофы? И хорошо, если бы ею оказался шторм. - Прохлаждаешься? – послышался со стороны знакомый голос. Ховард улыбнулся, опустил голову и посмотрел на друга из-за плеча. Лерой подошел к нему без кителя, в одной испачканной рубахе и со взъерошенным ежиком коротких волос, что совершенно не сочеталось с привычным видом педантичного старшего механика. - Кто мне это говорит, не могу понять, — Глен наигранно прищурился. - Вы кто? И как попали на корабль? - Совесть твоя, — Лерой вытер руки какой-то изодранной тряпкой и принялся за лицо, но размазал сажу на нем еще сильнее. - Я привык думать, что моя совесть выглядит более… чистой, — Глен посмотрел на команду, отошедшую со швабрами в сторону от рабочих с новым грузом, уже предвкушая громкое недовольство боцмана и стюарда. - Твоя совесть, если она вообще есть, грязнее угольной шахты, - Лерой хмыкнул, когда по начищенному полу поволокли мешки с углем, а потом посмотрел на Глена, в задумчивости наблюдающего за этой сценой. – Ты им даже ничего не скажешь? - Нет, - Ховард пожал плечами и кивнул в сторону выхода на палубу левого борта. Оттуда злой вылетел стюард. Он ругался смачно, филигранно орудуя сразу двумя зыками, размахивал руками, прогоняя рабочих и матросов обратно на пристань. Туда, откуда они и пришли. А, увидев испачканные скатерти, чуть не упал без чувств, забыв про ругань, и теперь, как рыба, только открывал и закрывал рот в немой ярости. Лерой наблюдал за сценой молча. Все, что происходило на палубах – не его ответственность, но, если бы кто-то из его механиков хоть на мгновение допустил подобную неорганизованность, несчастного тут же скормили вечно голодной махине двигателя. Одного из многих. Спрятать труп и не оставить следов там гораздо проще, чем на поверхности. - Плохой ты старпом, раз такое допускаешь, - буркнул Лерой и потянулся, разминая затекшую спину. - Они и без меня справятся с такой мелочью. Я потом просто выслушаю доклад и забуду о нем, как о чем-то незначительном. - Незначительном? Надо же. У тебя всегда все так просто, - внимательные карие глаза посмотрели в лицо Глена, которое не лучилось, как обычно, оптимизмом и очарованием. На плечи старпома будто в одночасье положили все горести мира. – Но выглядишь при этом уставшим. Глен только горько усмехнулся, но ничего не ответил. Да и что тут сказать? Что его очень напрягает одна пассажирка? На вескую причину это мало похоже, а лишний раз сваливать на друга свои пустые переживания Ховарду совсем не хотелось. И так проблем хватало перед круизом, а это… это мелочь, с которой всего лишь нужно переспать и забыть. Лезть в душу Лерой не стал. Понимал, что тут ситуация немного глубже, чем простая усталость, но списал все на нервы и просто молча поддержал друга в его внезапной меланхолии. - У вас-то все готово? – Ховард на ходу забрал у одного из матросов папку с документами, прежде чем тот умчался дальше по своим делам. - Отпустил парней поужинать. Вернуться, сделаем еще пару запусков и на боковую. - Во имя морского бога, Лерой, - Глен всплеснул руками, - сколько вы уже их сделали сегодня? Восемь? - Девять, - невозмутимо поправил его механик. – Я бы сделал и больше, но наши гости жалуются на шум. Не смотри на меня так, - взглядом Глена можно было резать канаты. – Все должно быть идеально. Нас по головке не погладят, если машина встанет в двух милях от берега. И Лерой, как всегда, говорил истину. Первый в своем роде корабль. Первый круиз, после войны, который объединил по меньшей мере пять стран. Первый выход этой махины в море. Первый выход в море их троих, спустя три года. Не на военном корабле, а на гражданском. Не от королевства, а от частной компании. Люди, уже заполняющие судно, вложили в него деньги, да еще и такие суммы, от которых голова шла кругом. Все должно было быть идеально. - Многие еще должны приехать? – спросил Лерой и спиной оперся на леер верхней палубы. Внизу уже убирали следы от угля матросы, пока чуткий боцман успокаивал нервного стюарда. - Один, - Глен заглянул в заметки. – Себастьян Бейтс. Доверенный Уоренов. - Значит, граф, Стоуны и Лансель уже разместились? Глен кивнул, зная, что Лерой хоть и не видит, но по молчанию поймет ответ. Его даже не удивляло, что старший механик знает благородных гостей поименно – Лерой всегда выделялся особым вниманием к деталям, даже к тем, которые к нему не имели никакого отношения. Себастьяна Бейтса провожал до каюты боцман, когда уже опустились густые сумерки. Он не представлял для компании большой ценности. Инвесторов встречал либо лично капитан, либо старпом. Этан предпочитал отсиживаться на мостике и руководить действительно важными процессами. А общение у него с юности вызывало проблемы – от тумаков за прямолинейность спасали только габариты. С возрастом стало проще, но со знатью капитан все так же вел себя немного неловко. Мистера Бейтса удалось разглядеть только издалека, и Глен сразу понял, насколько они с мисс Уорен разные. Бейтс вообще не вписывался в аристократическое общество. Улыбчивый, открытый, до тошноты, восторженный, он совал свой курносый нос во все щели, которые привлекали его внимание. Россыпь веснушек на лице и огромные зеленые глаза придавали ему некой детской непосредственности, а вот царапина на скуле и сбитые воспаленные костяшки на руках в самого Ховарда вселяли еще больше тревоги, чем холодность мисс Уорен. В другой раз Глен встретил леди на кормовой палубе. Время близилось к гостевому ужину – команда питалась гораздо раньше пассажиров. Небо на востоке чернело, и начал проявляться звездный компас. Мисс Уорен не сменила туалет и медленно прогуливалась вместе со своим сопровождающим. Тот тихо, с серьезным видом рассказывал ей что-то важное, судя по виду. Мистер Бейтс сложил руки за спиной, наклонился чуть вперед, отчего непослушные каштановые кудри совсем растрепались в настоящее птичье гнездо. Веселость, с которой юноша ступил на корабль, испарилась, словно ее и не было. Мимо них пронесся Кристофер Томпсон – юнга со слишком пышными кудрями, который обивал порог фирмы весь последний месяц с просьбой взять его в круиз. Он едва не свалился, засмотревшись на благородную девушку. Та одарила его коротким равнодушным взглядом, тут же отвернувшись к морю, в то время как Бейтс тяжело вздохнул и кивнул, чтобы неуклюжий матрос поскорее убирался с дороги. Быть может, старпом подошел бы лично познакомиться со столь простым юношей, но руки жег список дел, которые стоило закончить до ночи, чтобы спокойно отчитаться капитану и уйти отдыхать. Хотя вряд ли тот так просто его отпустит. *** Линда устала и надеялась хоть на небольшой отдых на лайнере. Копились дела. Бо́льшую часть – ту, что требовала личного вмешательства – удалось оперативно разобрать еще прошлой ночью. Из-за этого поспать толком не получилось, а утром еще нападение выбило из привычной рутины. Тревожное покушение не на госпожу Ворону, а на саму Линду Элизабет Уорен – аристократку-затворницу, которая в светских кругах появляется в лучшем случае раз в год. Очевидно, что нападавший знал истинную личность Вороны, несмотря на все предпринятые меры безопасности, а именно: ограниченный круг людей, посвященных в секрет. Из-за круиза их стало на троих больше, но даже с ними не набралось бы и десятка вовлеченных. Самое неприятное – на теле уже мертвого наемника Линда нашла клеймо. Витиеватый узор с птицей марабу, который использовал ее непосредственный партнер из Зарибая. Себастьян уныло перебирал свой остывший ужин. Он обычно храбрился, старался во всем искать положительные стороны, но саквояж с головой наемника в соседней комнате явно портил ему аппетит. - О чем думаешь? – Бейтс отодвинул тарелку с бифштексом и подхватил бокал вина. - О Джамале, - Линда наколола на вилку маленький кукурузный початок, покрутила его перед лицом и положила на место. У нее аппетит тоже не разыгрался, и горничная с косичками и белой лентой в них забрала тарелки господ, чтобы унести обратно на кухню. Полгода назад Джамал писал о побеге нескольких рабов со своих ферм. Часть вернули, нескольких убили в процессе поисков, а еще двое неведомым образом смогли улизнуть. Честь и хвала отважным и, видимо, неглупым невольникам, раз смогли удрать от охраны, выделенной Стоуном, и пройти им же выделенное недавно разработанное новое оружие. В любом случае оставалось только надеяться, что это те самые беглецы, и сам Марабу к нападению не имеют никакого отношения. Слишком многое их связывало, чтобы верить в такое подлое предательство. Вот только подозрение уже пустило корни и разрослось тотальным недоверием к старому другу и учителю. – Он не посвящает в свои дела никого, кроме секретаря. Если утреннее нападение было не его рук дело, тогда откуда беглый раб мог узнать, что именно я – Ворона? - Если ты не знаешь ответа, то я и подавно, - горничную явно не смущал разговор, повернувший в русло «не для чужих ушей». На внимательный взгляд Себастьяна она ответила не улыбкой — лишь чуть заметным наклоном головы. Бейтс отвернулся и продолжил, сделав определенные выводы: – Мне кажется, он не стал бы молчать, если его что-то не устроило бы. - Я знаю. Он не такой человек, - на столе появился чудный пудинг с куркумой и переливающимися в нем кубиками клубники. – Да и невыгодно ему портить со мной отношения. Аукционы работают прекрасно. Только через Олдейн он заработал на рабах состояние, - Линда пожала плечами. – С открытием заведений в Зарибае суммы утроятся. Ненадолго воцарилось молчание. В приоткрытый иллюминатор задувал ветер, принося с собой огромное количество вопросов, на которые никто не мог дать ответов. Тревожное предчувствие надвигающейся катастрофы не спасал даже теплый приглушенный свет электрических ламп, а наличие отрезанной головы явного чужака только усиливало ощущение, будто Линда теряет контроль. - Ты ведь понимаешь, что, если это не кто-то из баронов, - начал аккуратно Себастьян, - то кто-то знает о тебе больше положенного? - Кроме них, обо мне знает еще шестеро, исключая тебя, Себастьян. И все шестеро зависят от меня финансово, - Линда вздохнула. – И все знают, что в случае моей смерти, потеряют все, - она внимательно посмотрела на Бейтса. – Вообще все. Волосы на затылке шевельнулись от интонации, с которой Уорен произнесла последнюю фразу. И ведь она вполне способна на такое. Даже горничная едва заметно дернулась, чувствуя нависшую над головой угрозу. Информация, деньги, человеческий ресурс, вопреки расхожему мнению о влиятельности Уоренов, находились в руках не Захари Уорен, и даже не в руках его старшего сына – а именно Линды. Она правила бал последние пять лет. - И ты уверена, что у тебя настолько все под контролем? - У нас, Себастьян, - поправила она и встала из-за стола. – Ты мой секретарь и тоже несешь ответственность. Бейтс ушел готовиться к предстоящему небольшому, но очень важному делу. Ночная разведка корабля – оправданный риск. Сейчас, пока не все готово, пока матросы не так скрупулезно патрулируют судно, можно было попытаться не только изучить все уголки корабля, но и избавиться от части амулетов, которые сильно ограничивали Линду в действиях. Другого такого шанса могло и не представиться. Руки не дрожали, когда доставали из многочисленных сумок простую куртку с рядом скрытых пуговиц, мужские брюки для верховой езды и сапоги до середины щиколотки. Голова не полнилась тревожными мыслями, когда горничная помогала расплести копну волос, чтобы собрать их в тугую косу. Ни один мускул на лице не дрогнул, стоило горячему полотенцу коснуться кожи и стереть плотный макияж, нанесенный еще в родительском доме. Линда отключилась от внешнего мира и от проблем. Она смотрела на черную маску с длинным птичьим клювом, заискивающе выглядывающую из ящика. Та шептала о силе, просила хотя бы примерить себя ненадолго, взывала к косматой Вороне в груди – безумной и свободной. А в ответ получила только скорбное молчание. Сегодня не тот день, когда стоило выпускать на волю эту жестокую птицу. Вместо нее лицо скрыл черный платок и глубокий капюшон. Лишь глаза через отражение смотрели в такие же – карие, почти черные в тени и светлые на солнце. Сейчас солнце утонуло за горизонтом.