Глава 2. Часть 21. Брат и сестра

«Братья и сестры слишком хорошо знают все твои тайны,

умеют злить, как никто другой,

но они же — твоя главная защита и поддержка на всю жизнь»

Грегори Дж. Эллисон

***

Временами, я искренне не понимала Сэма. Мы родились в один день, но иногда мне кажется, что мы с ним из разных галактик. Я пытаюсь планировать всё наперёд, раскладывать по полочкам, а он просто плывёт по течению и смеётся над моей серьёзностью. Когда я делюсь своими переживаниями, он выдаёт дурацкую шутку вместо поддержки. Он думает, что я ходячая драма, а я просто хочу, чтобы меня услышали. Обидно, ведь ближе него у меня никого нет, но в такие моменты между нами глухая стена. Иногда наши роли волшебным образом меняются, и тогда мы становимся единым целым. Когда меня захлёстывают эмоции, и я начинаю паниковать, он вдруг отбрасывает свои шуточки. Брат становится удивительно спокойным, собранным и находит те самые нужные слова, которые возвращают меня на землю. В такие моменты я учусь у него лёгкости и умению отпускать ситуацию. А когда он путается в собственных планах или теряет ориентиры, моё упрямство и системность спасают положение. Я беру контроль в свои руки, раскладываю его хаос по полочкам и организую всё до мелочей. Он искренне благодарен за эту стабильность, которую сам создать не может. В этом и есть наша суперсила: мы как два разных кусочка одного пазла — там, где у одного пустота, другой идеально заполняет пространство. Вот так и сейчас. После этого происшествия я привела Сэма в чувство, и мы решили выйти на балкон. Хорошо, что родителей дома не оказалось. Увидь они нас лежащих валетом в обмороке – подняли бы на уши всех врачей штата. Сэм пребывал в непонятном для меня состоянии: то краснел, то бледнел, потел, беспорядочно взмахивал руками, то открывал, то закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но не находил нужных слов. Наблюдая за ним, я всё больше убеждалась в том, что он тоже что-то видел, ну или слышал. В конце концов, он же не просто так рухнул в обморок следом за мной. Он впервые испытывал весь этот калейдоскоп эмоций. Ха, точно также, как и я пару месяцев назад. А я же наоборот, сидела спокойно как удав, вводя этим брата, в ещё больший ступор. Я смотрела на зелёный цветущий сад и думала лишь о Тиамат. Что она мне сказала? Увижу ли я её снова? - Эрика, я… - Сэм подсел ко мне и взял мои ладони в свои, - Что…что это было? У меня внутри странное чувство, словно тяжесть какая-то… Я слабо улыбнулась ему. Мне почему-то совсем не хотелось говорить, да и в голове не было практически никаких мыслей, я хотела лишь слушать тишину. Но мне нужно было успокоить Сэма. - Сэм, ты что-то видел? – я решила задать интересующий меня вопрос, прямо в лоб. Надоело ходить вокруг да около, уж с братом я могу быть откровенна, - Или слышал? - Я-я… - Соберись. – Сэм замолчал и уставился на меня с немым шоком в глазах, - Что ты видел? - Я, - он сглотнул, откинулся на спинку лежака и зажмурился, словно вспоминая или же наоборот, пытаясь забыть, - Я видел, как ты обнималась с какой-то женщиной на берегу дикого пляжа, но это была секунда, а так я помню лишь темноту. И всё. Я вздохнула. Неужели теперь и Сэм будет мучиться? Неужели мои опасения подтвердились? Нет. Я не выдержу этого. - Ммх… - я уронила голову в ладони, - День только начался, а я уже устала. - Почему ты не удивлена? Ты так спокойна. - Понимаешь, Сэм, - я повернула к нему голову, - Это было видение. Ты видел меня с…Тиамат. - Что?! – Сэм вскочил на ноги. - Я не знаю почему ты рухнул в обморок вместе со мной, и почему у тебя было это видение. Я лишь надеюсь, что такого больше не повторится – не хочу, чтобы ты также мучился, как и я.

***

Сэм временами искренне не понимал сестру. Они делят одну дату рождения, но их мысли устроены совершенно по-разному. Люди часто думают, что раз они двойняшки, значит читают мысли друг друга. Ага, как же, они с сестрой чаще кажутся друг другу пришельцами из разных галактик. Самое странное — они никогда не бывают одинаковыми одновременно, наоборот, постоянно меняются ролями. Когда она включает режим «взрослой и правильной», начинает его поучать, планировать жизнь и раскладывать всё по полочкам, он назло становится легкомысленным бунтарем. Его бесит её дотошность, а её — его пофигизм. Но стоит ему самому за ум схватиться, стать серьезным и начать рассуждать о планах на будущее, как она тут же превращается в капризного подростка, которому всё надоело. Стоит ему закрыться в себе и уйти в тишину, она вдруг взрывается фонтаном эмоций и требует драмы. Стоит ему начать фонтанировать идеями, она закрывается на замок. А иногда сестра начинает обижаться буквально на пустом месте. Она может долго ходить хмурой, а потом взорваться из-за того, что он «не так на нее посмотрел» или «ответил слишком сухо». Они словно качаются на качелях: один наверху, другой внизу. Они отчаянно не понимают друг друга именно в те моменты, когда их роли расходятся, хотя, если посмотреть со стороны, они просто по очереди примеряют маски друг друга. Наверное, в этом и есть их фишка — они никогда не бывают одинаковыми, но именно эта вечная смена ролей не дает им отдалиться, превращая их в идеальный пазл, детали которого постоянно меняют форму, но всё равно подходят только друг к другу. Сейчас, в нём полыхали эмоции, а сестра сидела спокойно, как удав, и это убивало его. Он впервые не находил слов, чтобы ответить. Даже не так, он просто не знал, что сказать. Случившиеся события перевернули их жизнь с ног на голову и если он старается вернуться к прежней жизни, то сестра явно не собирается этого делать. Он хотел сделать шаг назад, вернуться к обычной, понятной жизни, снова ценить простые вещи и строить привычные планы. Но сестра наотрез отказывается возвращаться в тихую гавань. Эти события словно разбудили её, и теперь она хочет идти только вперед, в абсолютно неизвестном направлении. Вместо того чтобы восстанавливать старый мир, она готова полностью разрушить его остатки ради призрачного нового будущего. У неё как будто нет выбора — её так сильно затянуло в этот водоворот перемен, что прежняя предсказуемая жизнь кажется ей теперь клеткой. Они снова оказались на разных полюсах: он судорожно держится за берег, а она на полной скорости летит в неизвестность. Она не хочет оборачиваться, а он боится, что в этой погоне за новой судьбой она потеряет себя окончательно. - Рики… - сестра подняла на него тяжёлый взгляд, а он вздрогнул. Это был не взгляд его сестры – живой, горящий, полный чувств и эмоций, а взгляд взрослой женщины, которая уже сделала свой выбор и была готова идти до конца. В этих повзрослевших глазах больше не осталось места для их детских обид, глупых споров или привычного упрямства. Этот тяжёлый, решительный взгляд принадлежал человеку, который принял необратимое решение и уже мысленно перешагнул черту, отделяющую их общее прошлое от её пугающего, неизвестного будущего. В тот момент Сэм окончательно понял: как бы сильно он ни пытался удержать её за руку и вернуть в их прежний, безопасный мир, перед ним сидела чужая, сильная женщина, которой он больше не мог отдавать приказы. Их идеальный пазл окончательно изменил форму, и Сэм впервые испугался, что его детали больше никогда не совпадут. - Делай, что считаешь нужным, - Сэм сказал это так твёрдо, что у его сестры расширились глаза от удивления, - Но прошу тебя, будь осторожна. - Знаешь, Сэм, - она поднялась и подошла к деревянным периллам, - Я не могу вернуться к прежней жизни, но ты можешь и поэтому я хочу тебя попросить… Эрика прервалась, словно собираясь с силами, но тишина между ними затянулась, и эта пауза резала сильнее любых слов. Сэм смотрел на сестру и чувствовал, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Воздух вокруг них стал густым, тяжелым, а секунды тянулись бесконечно долго. По её взгляду — этому новому, пугающе взрослому взгляду — он понял, что сейчас обрушится нечто монументальное. Это была не их обычная пикировка и не минутный каприз. Она собиралась попросить о чем-то настолько серьезном и необратимом, что у него перехватило дыхание. Сердце застучало где-то в горле, а на ладонях выступил пот. В этой звенящей тишине Сэм отчетливо осознал: что бы она сейчас ни произнесла, их прошлая жизнь окончательно разлетится вдребезги, и назад дороги уже не будет. Он замер, боясь шевельнуться, и приготовился слушать. - Прошу тебя, помоги мне создать для всех видимость, что ничего не изменилось, что всё хорошо и всё стало по-прежнему. Нашим родителям и Мэл с Лиз нельзя знать правду — ради их собственной безопасности они должны верить, что я всё та же прежняя девчонка. Пожалуйста, прикрывай меня, улыбайся вместо нас обоих и делай вид, будто мы всё еще тот самый идеальный пазл, даже если его детали уже никогда не совпадут. У Сэма внутри словно оборвался натянутый трос. Весь этот тяжелый воздух, который он удерживал в груди во время паузы, разом вырвался наружу, оставив лишь звенящую пустоту. Вот и случилось, то чего он боялся…Сестра будто прочитала его мысли. Его захлестнула дикая смесь облегчения и глубокого, горького ужаса. Облегчения — потому что она не просила его идти с ней в это опасное неизвестное будущее, как бы эгоистично это ни звучало. Ужаса — потому что она обрекала его на самое жестокое одиночество, на жизнь в декорациях фальшивого благополучия. Смотреть в глаза родителям и её подругам, зная, что прежней сестры больше нет, и каждый день играть роль счастливого брата — это казалось неподъемной ношей. Она уходила вперед, оставляя его сторожить призраков их прошлого ради безопасности близких. В этот момент Сэм физически почувствовал, как их идеальный пазл не просто изменил форму, а треснул прямо у него в руках. - Ты…ты хочешь, чтобы я врал… - она взглянула на брата через плечо, и его пронзил взгляд золотых глаз, - Нет, я-я…не могу. - Я знаю – ты боишься, но ты также понимаешь, что так будет лучше для них. Рики подошла к нему и мягко положила руки на его плечи. Мысль о том, чтобы каждый день смотреть в глаза маме с папой, фальшиво улыбаться её подругам и разыгрывать этот чертов спектакль, казалась невыносимой пыткой. Это значило стать соучастником лжи, заживо похоронить их настоящую жизнь и каждый день носить маску, которая будет выжигать лицо изнутри. И она это понимала, видела в его глазах. Она предлагала единственный чертовски жестокий, но верный способ защитить тех, кого они любят. Она брала весь удар на себя, оставляя ему самую грязную, но необходимую работу — держать тыл. Права. Она была чертовски права, и от этого становилось только тошнее. Сэм сглотнул горький ком, чувствуя, как злость сменяется глухим, бессильным смирением. Его плечи опустились, будто на них уже навалилась вся тяжесть этой фальшивой вселенной. Он сделал глубокий вдох, медленно, сквозь силу кивнул и тихо, едва узнавая собственный голос, произнес: - Ладно. Я сделаю это, но Эрика…Если Лиз и Мэл удастся убедить, то родители… - сестра не дала ему договорить, она быстро сообразила, что он пытался до неё донести. - Родителей мы тоже сможем убедить Сэм, - она положила ладонь ему на щёку, - Да, их уже втянуло в водоворот событий, но сейчас в их глазах горит надежда. Надежда на прежнюю жизнь, и поэтому я хочу, чтобы она стала для них реальностью. Удар и ещё один удар. Сестра снова была права. Если родители узнают всю правду, их мир просто рухнет, и это сердцебиение мамы, эти седые волосы отца — они не выдержат. Выбора не осталось. Сэм притянул сестру в объятия. - Хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах. Обещаю тебе.