Конец главы 1. Часть 20. Потерянная жизнь

Где это я? Дикий пляж? Нет. Это снова сон. Реальность не может быть такой контрастной. Мои ступни тонули в ослепительно белом песке, мелком и прохладном, словно сахарная пудра. Впереди расстилался океан. Вода была абсолютно прозрачной, но при этом светилась изнутри мягким, неоновым бирюзовым сиянием, будто на дне включили тысячи ламп. Каждая мелкая волна, набегавшая на берег, оставляла на влажном песке искрящуюся полосу. Я обернулась. Прямо у кромки пляжа стеной стоял древний, первозданный лес. Его кроны были настолько густыми и темными, что казались вырезанными из черного бархата. Из этой чащи не доносилось ни звука, но оттуда веяло запахом прелой листвы, сырой земли и какой-то пугающей неизвестности. Самое странное было вверху. Небо не принадлежало ни дню, ни ночи. Оно застыло в вечных сумерках жемчужного оттенка. Справа, заливая побережье мягким золотом, висело огромное дневное солнце. Слева, строго напротив него, горела полная, серебряная луна. Время здесь остановилось, зажатое между светом и тьмой, а сама полоса белого пляжа казалась хрупкой границей между живым сияющим океаном и пугающей бездной леса. И я стояла между этими границами. Между днём и ночью, между океаном и лесом, не ведая куда мне идти. Как мне выбраться отсюда? Как…мне проснуться? Внезапно подул ветер, но не просто холодный, а прямо ледяной. Холод пробрал до костей и заставил меня обхватить себя руками. И только сейчас я заметила, во что я была одета. Это было золотое, прозрачное, тонкое платье. Наряд казался отлитым из расплавленного янтаря и тончайшего сусального золота. Плотный корсаж плавно переходил в невесомые, полупрозрачные рукава-крылья, которые вздымались при каждом движении, словно золотистый шлейф. Ткань обладала гипнотическим голографическим эффектом, деликатно просвечивая на солнце и вспыхивая теплыми перламутровыми искрами шампанского и жидкого меда. Одеяние мягко очерчивало мою фигуру, ниспадая к земле текучими волнами, которые казались продолжением моей собственной кожи. Я прикоснулась к ткани и поразилась тому, что она была холодной. Вообще я вся была холодной, но при этом не мёрзла. В моей груди ровно и спокойно билось сердце, а разум оставался кристально чистым. Это тоже странно – нет никаких мыслей, лишь спокойствие и сила. Но вместе с этим ко мне в душу закралось ощущение неполноценности, словно во мне чего-то не хватало. Как гайки в механизме. Я повернула голову влево и замерла. Моё сердце пропустило удар. В десяти шагах от меня, стояла она…Тиамат. Такая таинственная и величественная, она покоилась в объятиях темных вод, укрытая эфемерным, струящимся полотном, которое казалось сотканным из самого лунного света и перламутровых морских брызг. Эта полупрозрачная, текучая ткань жила собственной жизнью: она мягко обрисовывала изящные изгибы ее тела, переливаясь гипнотическими оттенками лазури, жидкого серебра и едва уловимого розового неона. Одеяние не имело четких швов или земной формы, напоминая застывшую световую волну или сияющую экзотическую слюду, которая трепетала от каждого вдоха богини и превращала ее силуэт в мистическое, ускользающее видение на грани сна и реальности. Она пошла мне навстречу, её черты лица, осанка и даже походка были пугающе, зеркально тождественны моим собственным. Но если я стояла монументом из ослепительного полуденного солнца — скованная внешним холодом, но облаченная в зеркальный янтарный корсет и широкие рукава-крылья из золотистой органзы, — то мой двойник казался сотканным из самой ночи. Тиамат остановилась в шаге от меня, и мы застыли друг против друга. Две капли единого целого — одна сияющая триумфом чистого света, другая манящая бездонной тайной океана — безмолвно уставились друг другу в глаза, стирая грань между явью и отражением. Я заметила на её шее и ключицах те же золотые узоры, что были и на картинке. - Ты… - я с трудом могла выдавливать из себя слова, - Тиамат? Она улыбнулась и кивнула, а затем прищурилась и немного вытянула шею, заглядывая мне прямо в глаза. Она словно пыталась найти во мне что-то. Я не удержалась и протянула слегка дрожащую руку к её щеке. Её кожа была такой же гладкой и бархатной, как и у меня. Правда вместо пухлой щеки была заметная скула. Ещё её кожа была очень тёплой, почти горячей по сравнению с моей. Это создало такой потрясающий контраст и ко мне пришло осознание. Тепло. Во мне не было тепла. И это была именно та недостающая деталь. Тиамат прикоснулась к моей ключице и провела пальцами по ней, а затем по шее и обратно. Я перевела взгляд туда и обомлела. На мне были точно такие же узоры, даже на тех же местах. - Что происходит? Где я? Почему я здесь? Я решила действовать напролом: выпалить всё что накопилось, а именно все вопросы. Я чувствовало, что поступаю правильно. Меня вело сердце. - Ответь мне Тиамат! – богиня резко вернула наш зрительный контакт, - Ты знаешь, что происходит – я чувствую! Откуда у меня сила? Почему Великая Искра назвала меня твоим именем? Почему я вижу эти странные сны? Почему сейчас? Внезапно, богиня улыбнулась мне так ласково и нежно, что я растерялась. Её золотые глаза заблестели и в следующий момент из них полились слёзы. Кристально чистые ручейки бежали по её щекам, скапливаясь на подбородке, и капая прямо на белый песок. Я сжала руки в кулаки и прижала их к груди. Ей было больно и горько, и я чувствовала это. По моим щекам также побежали слёзы, но я не понимала почему. Почему я чувствую это? Почему это происходит? Почему я? Почему? Почему? Почему? «Вспоминай! Вспоминай! Вспоминай же!» Повинуясь внезапному, непреодолимому порыву, который заставил замолчать даже рассудок, я сделала шаг вперед и резко прижала богиню к себе. В то же мгновение её ладони легли намою спину, замыкая кольцо объятий. В секунду этого прикосновения море яростно забурлило, а лес зашумел. Меня пронзило оглушительное, ошеломляющее чувство: глубоко внутри, с тихим ментальным щелчком встала на место последняя, самая главная деталь моего существа. Это не было объятием двух разных существ — это было возвращением осколка в родную гавань. Теперь я всё поняла. Наши одежды, секунду назад разделявшие нас на пламя и лед, безудержно хлынули навстречу друг другу. Расплавленное золото янтарного корсета смешалось с текучей лазурью и перламутровыми брызгами темных вод, порождая слепящий, невиданный ранее спектр первозданной силы. Границы между нашими телами истончились, превращаясь в чистую, пульсирующую энергию. Физический холод, сковывавший меня раньше, мгновенно растворился в этой вспышке, уступая место абсолютному, всепоглощающему покою цельности. Мы больше не стояли друг против друга —мы вросли друг в друга, став единым, неделимым и совершенным божеством, в котором бездонная тайна океана навсегда обвенчалась с триумфом чистого света. В самый последний миг, когда наши сознания уже окончательно плавились и текли единым потоком, губы богини коснулись моего уха. Вспышка ослепительного сияния заглушила все звуки вселенной, превращая слова гостьи в едва уловимую, беззвучную вибрацию. Тиамат шептала мне что-то отчаянно важное — напутствие, которое должно было стать моей путеводной звездой в предстоящем пути. Но до моего разума долетел лишь далекий, неразличимый шелест угасающей волны, поглощенный белым шумом.

***

Я резко распахнула глаза и села на полу, тяжело и прерывисто дыша. Похоже, я упала в обморок. Ноутбук был раскрыт, но выключен, а Сэм… Лежал рядом со мной тоже в обмороке. Вокруг не было ни ревущей метели, ни божественного двойника, ни сияния первозданных стихий. Я была дома, в безопасности своей комнаты, где сквозь знакомые занавески пробивался мягкий утренний (а может уже дневной) свет. Сердце бешено колотилось в груди, а пальцы все еще судорожно сжатые в кулак, словно пытались удержать ускользающее видение. Слов из сна я вспомнить так и не смогла, но что-то мне подсказывало, что я обязательно вспомню их, но позже. Однако сейчас это не главное Главное, что внутри меня больше не было того липкого страха, что сковывал меня, словно цепями. Отныне там царило монолитное, звенящее ощущение абсолютной, непоколебимой силы и уверенности. Я подошла к большому зеркалу, что было встроено в мой шкаф, как выдвижная дверца, и посмотрела на своё отражение. Мои глаза были золотыми. Как у неё. Нет. Это мои глаза. - Ты – это я, а я это – ты? - я прошептала этот вопрос, словно заклинание, приложив раскрытую ладонь к холодной поверхности, а моё отражение…мне улыбнулось. - Вставай, Сэм. Уже день на дворе. Теперь я знаю, что мне делать…