Глава 6

Лето перед четвёртым курсом оказалось полной катастрофой — то есть, абсолютно нормальным для Малфой-мэнора сезоном. 4 июня 1994 года состоялось торжественное воссоединение семейства Блэков. Нарцисса плакала, Сириус-пока-еще-официально-значащийся-преступником нежно обнимал её, Поттер светился от счастья, а Драко улыбался так, словно ему пообещали сразу двух Поттеров в личное пользование. Тем временем Снейп и Люциус незаметно ретировались в кабинет и тихо напивались, жалуясь друг другу на Дамблдора, Лорда, учеников Хогвартса (Снейп), Драко и, конечно же, на Поттера (Малфой). Позже к их унылому клубу присоединился Сириус — он ворчал на дементоров Азкабана и на крысу, с которой с радостью расправился бы сам, и в полголоса на Снейпа — исключительно для проформы. Люциус поднял свои связи и сдал Петтигрю в Аврорат. Там забегали — шутка ли 12 лет в Азкабане сидел невиновный человек? Малфой-младший и Поттер, при полном попустительстве Блэка, устроили в доме натуральный балаган. Окна били, фейерверки запускали, те летели почему-то исключительно  в павлинов, секретные комнаты обнаруживали с пугающей регулярностью. Один из портретов прапрадяди хозяина поместья до сих пор страдал посттравматическим расстройством. Нарцисса же умилялась. Проводила вечера в малой гостиной с кузеном, вспоминая детство, и старательно закрывала глаза на то, что тот передавал своё мародёрское наследие почти-четверокурсникам. А в Министерстве Магии шел суд над Петтигрю. После неприлично щедрой компенсации от Министерства и курса лечения в Швейцарии, Сириус Блэк официально вернулся в общество — как чистокровный аристократ, маг, и хранитель семейных традиций. Правда, выражение лица Люциуса, когда он слышал эту формулировку по колдорадио, было таким выразительным, что у всех сразу находились дела подальше от Малфоя-старшего. Тот факт, что его мэнор захватили истинные Блэки, что по крови, что по характеру, он принял с философским спокойствием, но глаз все еще иногда продолжал дергаться. Именно поэтому он ухватился за новость о Чемпионате мира по квиддичу как за спасательный круг. — Наконец-то повод сослать всех отсюда на несколько дней, — бормотал он, пока давал взятку Фаджу и получал от него билеты в VIP-ложу и частный портал для всей честной компании, включая жену, детей, Блэка и почему-то Грейнджер. Сам же Люциус, сославшись на неотложные дела, собирался с чистой совестью остаться дома: ванна, древний фолиант, присланный Снейпом, виски и благословенная тишина. Впрочем, долго она не продлилась. Вернулись они поздно ночью. Их появление сопровождалось клубами дыма, запахом гари и новыми лицами в компании. — Мы отбивались от Пожирателей смерти, — бодро заявил Сириус, отряхивая мантию. — Свидание мне сорвали, мерзавцы.

***

Сириус увлечённо болтал с француженкой (второй по счёту за вечер), обсуждая прошедший матч и делая вид, что прекрасно разбирается в современных квиддичных командах. Поттер, под чутким, почти наставническим присмотром Драко, наконец распробовал огневиски и уже собирался пригласить на танец ученицу из Дурмстранга — ту самую, которая загадочно поглядывала на него из-за костра. Гермиона, к удивлению всех, нашла общий язык с шестикурсницами из Шармбатона, и, судя по ее жестам и кислому виду француженок, рассказывала им про новую налоговую реформу Министерства. А вот настоящий сюрприз поджидал у соседней палатки: Нарцисса Малфой, высокомерная как никогда, заметила в толпе Андромеду Тонкс — и, ко всеобщему немому шоку, тут же обняла её и расплакалась. То ли праздничное настроние, то ли возраст, то ли медовуха, но гордость на секунду сдала свои позиции и, кажется, обе сестры были этому по-настоящему рады. Поэтому, когда появились смутьяны, испортившие всем планы и основательно подпортившие атмосферу, все Блэки (в том числе и бывшие), присутствующие на чемпионате мира, были злы. Да не просто злы — они мечтали причинять добро. Горячо, организованно и с применением не самых светлых заклинаний. Кто-то (предположительно Гермиона) крикнул: «Это вы ещё не видели, что у нас в школе происходит в конце каждого года! Диффиндо!» И началось. В результате половина Пожирателей сбежала с ожогами, без бровей и — в одном случае — без уха. Вторая половина экстренно удалилась при виде Чёрной Метки, внезапно вспыхнувшей над лесом. Авроры, как обычно, прибыли только к шапочному разбору: застали только затухающий костёр, пепелище из палаток и горстку Уизли, мирно жарящих зефир. Семейство Блэков вернулось в Малфой-мэнор триумфально. А Сириус — между делом, таки получил каминный адрес от очаровательной француженки. С подписью и сердечком.

***

Утро началось с головной боли и официальных писем. Люциус высказывал бывшим коллегам всё, что думал об их уровне интеллекта и развитии. — Вы едва не угробили мне сына! И жену! И вазу! — орал он в камин. Причем тут ваза, никто не понял, но на всякий случай все промолчали. Сириус вяло кивал, приговаривая: — Вазу особенно жалко, да. На несколько секунд в комнате стало тихо. Люциус смерил Блэка долгим взглядом, силясь понять, насколько тот серьёзен. Потом махнул рукой и пробормотал: — Модрдред со всеми вами. Закончив с формальностями, Малфой наконец-то потянулся сделать глоток кофе, одновременно читая записку от информатора из Министерства: — Питер Петтигрю сбежал из Азкабана. — на лице Малфоя не дрогнул ни один мускул, пока он читал эти слова. — Действительно, почему бы и нет, — он вздохнул и добавил: — Где мой виски? Сириус зарычал.