Бывшая богиня и её защитник.

✦Тень над Кур-де-Фонтейном✦

Итэр неспешно шагал по улицам Фонтейна, все ещё пахнущего морской свежестью после недавней катастрофы. Город только начинал возвращаться к привычному ритму: набережные вновь наполнились смехом детей, торговцы выкрикивали цены, а над крышами тихо звенели механические чайки. Казалось, что сама страна, пережившая гибельный потоп, наконец вздохнула свободно. Но мирное настроение было внезапно нарушено громкими, резкими криками, от которых воздух будто задрожал. Звуки доносились со стороны торговой площади. Итэр сразу насторожился. Одного взгляда в ту сторону было достаточно, чтобы почувствовать — там происходит что-то неприятное. Не раздумывая ни секунды, он рванулся вперед, лавируя между прохожими так быстро и плавно, что люди не замечали его даже тогда, когда он уже проскальзывал мимо. На площади царил хаос. Толпа сбилась в плотное кольцо вокруг знакомой фигуры — Фурины. Девушка стояла посреди круга, окружённая сердитыми голосами, не успевая даже поднять руки, чтобы защититься. — Пять веков ты играла в богиню, а мы страдали! – прошипел какой-то мужчина в рабочем фартуке. – Из-за тебя мы все чуть не погибли! — Я… я не… — голос Фурины дрожал, но в нём всё ещё звучали отголоски былой театральности, будто она до последнего пыталась удержать маску. — Я сделала всё, что могла… — Врёшь, как всегда! – кто-то из толпы плюнул в её сторону. И в этот момент чья-то рука грубо толкнула её в грудь. Фурина потеряла равновесие и упала в грязь. Брызги летели в стороны, а купленные ею продукты разлетелись по земле: красные яблоки, хлеб, завернутый в белую бумагу, пучок зелени. На секунду она просто сидела на коленях, ошеломлённая, будто снова оказалась на сцене перед публикой, требующей крови, её крови. В этот момент Итэр, ловко проскочив между людьми, внезапно для окружающих оказался рядом с Фуриной. Из-за того, что он двигался настолько быстро, многие решили, что это какая-то иллюзия, когда он уже стоял перед Фуриной, заслоняя её собой. — Пятьсот лет ты врала нам в лицо! — орал один из мужчин, здоровенный, с перекосившимся от злобы лицом, брызгая слюной. — Думаешь, мы простим, потому что ты «спасла» нас? Ты нас чуть не утопила, театралка проклятая! Фурина не отвечала. Она лишь подняла голову, и Итэр увидел её глаза — те самые, что когда-то сияли на сцене ярче софитов, теперь были пустыми. Губа разбита. — Достаточно, — тихо, но так, что услышали все, сказал Итэр. Пусть не все верили слухам, окружавшим путешественника, но сейчас никто не спешил проверять их на себе. Люди инстинктивно сделали шаг назад. Он опустился на одно колено рядом с Фуриной и осторожно, почти нежно, взял её за локоть, помогая подняться. Её рука дрожала. — Ты… — она подняла на него заплаканные глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на стыд. — Тебе не обязательно… — Обязательно, — коротко ответил Итэр. Толпа загудела громче. Кто-то выкрикивал оскорбления, кто-то просто смотрел с презрением. И тогда из задних рядов полетел кирпич – тяжёлый, красный, с острыми краями. Итэр перехватил его одной рукой, не глядя. Пальцы сжались. Кирпич рассыпался в красную пыль, которая медленно осела на мостовую. В толпе повисла мёртвая тишина. Толпа подалась назад ещё сильнее. Теперь никто не сомневался, что проверять силу Путешественника — плохая идея. Несколько зевак тут же бросились прочь, но оставшиеся — то ли от глупости, то ли от бравады — попытались подступить ближе. — Да он её любовник, вот и защищает! – выкрикнул кто-то. Итэр вздохнул, театрально поднял руку к лицу и… чихнул. — Апчхи! Вместе с чихом вырвался мощный порыв Анемо — не смертельный, но достаточно сильный, чтобы отбросить ближайших зачинщиков на несколько метров назад. Кто-то упал в фонтан, кто-то — на прилавок с рыбой. Вонь тухлой рыбы мгновенно разнеслась по площади. Толпа начала расходиться очень быстро. Итэр повернулся к Фурине. Она всё ещё сидела, прижав к груди разорванный пакет, из которого капала вода. — Пойдём, — мягко сказал Итэр. — Я провожу тебя домой. Она хотела возразить — по привычке, по гордости, — но лишь слабо кивнула. Он собрал то, что осталось от её покупок: пару уцелевших яблок, сломанный, но всё ещё съедобный багет, маленький свёрток с сыром, который чудом не размок лишь с одной стороны. Положил всё в свою сумку, не спрашивая разрешения. Они шли молча почти до самого особняка Фурины. Она — чуть позади, опустив голову, он — рядом, но не слишком близко, чтобы не давить. Только у самого порога она наконец решилась заговорить. — Спасибо… — Голос всё ещё дрожал. — Я… я не заслужила… Итэр остановился и посмотрел на неё прямо. — Ты заслужила жить спокойно не меньше, чем любой другой человек в Фонтейне. И даже больше, потому что ты пять веков отдала, чтобы они могли жить вообще. Она закусила губу, пытаясь не заплакать снова. — Они ненавидят меня. И… может, они правы. — Они злятся. Это разные вещи. Злость пройдёт. А правда останется. Он протянул ей сумку с уцелевшими продуктами.

✦Тишина после бури✦

Дорога до дома прошла в гнетущей, почти осязаемой тишине. Фурина больше не пыталась играть роль или держаться с преувеличенной гордостью. Она шла, низко опустив голову, и Итэр видел, как ее плечи мелко дрожали, несмотря на теплую погоду. Каждый случайный прохожий, бросавший на них косой взгляд, заставлял ее вздрагивать. Они добрались до дома Фурины — скромного пристанища в одном из тихих жилых районов, что разительно контрастировало с великолепием Оперного театра. Когда она доставала ключ, Итэр заметил, что ее пальцы дрожат так сильно, что она не сразу смогла попасть в замочную скважину. Как только дверь за ними закрылась, отсекая их от враждебного мира, вся ее показная стойкость рухнула. Она прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол, обхватив колени руками. Она не плакала, но ее взгляд, устремленный в пустоту, был наполнен таким вселенским отчаянием и усталостью, что у Итэра сжалось сердце. — Чай? — тихо спросила она, не поднимая глаз. — Или, может быть, ты спешишь? Я не смею задерживать великого героя... В её голосе звучали привычные театральные нотки, но теперь они были ломкими и фальшивыми. Итэр видел, как мелко дрожат её руки. Оставить её одну сейчас, в пустой квартире, наедине с эхом оскорблений, прозвучавших на площади, было бы жестокостью. — Я никуда не спешу, — мягко ответил Итэр, снимая шарф. — Если ты не против, я бы остался сегодня здесь. На диване. Уже поздно, да и... Мне не помешал бы ужин. Фурина вскинула голову. В её глазах мелькнуло облегчение, которое она тут же попыталась скрыть за маской хозяйки положения. — Ну, раз уж ты настаиваешь! — она картинно взмахнула рукой, хотя жест вышел смазанным. — Я, как бывшая... кхм, как гостеприимная хозяйка, не могу выгнать гостя голодным. К тому же, у меня осталось достаточно макарон. Она поспешно скрылась на кухне, гремя посудой чуть громче, чем требовалось. Вскоре оттуда донесся шум воды и ритмичный стук ножа. Итэр прошел в гостиную и опустился на небольшой, но уютный диван. Квартира Фурины разительно отличалась от роскошных палат Дворца Мермония. Здесь было тесновато, много книг и стопок бумаг, но именно это делало место живым. Пока на кухне закипала вода, Путешественник погрузился в невеселые размышления. Он прекрасно понимал, что сегодняшняя выходка на площади не пройдет бесследно. Наверняка уже завтра утром во множестве мелких газетенок появятся новые сенсации. А его лицо наверняка украсит первые полосы. Заголовки уже всплывали в его воображении, один абсурднее другого: «Герой нападает на беззащитных граждан!», «Коварная Фурина натравила на ни в чем неповинных граждан своего любовника!», «Герой Тейвата избивает мирных жителей ради лживой богини!», «Кровь на площади: свидетели рассказывают, как золотой герой чуть не убил троих отцов семейств». Он почти видел эти карикатуры: он сам — огромный, с безумными глазами, размахивает мечом над крошечными фигурками «мирных жителей», а рядом — Фурина с дьявольскими рожками и хвостом. Итэр криво усмехнулся. Журналисты Фонтейна, обожающие драму, не упустят такой шанс. Разумеется, подобные заявления его не сильно волновали. По крайней мере, не в глобальном смысле. Его репутация в остальных регионах — в Мондштадте, Ли Юэ, Инадзуме — была выкована в битвах и скреплена доверием тех, кто знал его по-настоящему. Эта репутация не пострадает. Да и в самом Фонтейне, он надеялся, найдется достаточно много тех, кто хорошо его знает и не поверит в эту глупую ложь и клевету. Нёвиллет, Навия, Клоринда — они поймут. Но простой народ... Народ, который он только что спас, мог легко отвернуться от него. В худшем случае теперь его заказы в кузне перестанут быть в приоритете, а торговцы на рынке, которые еще вчера радушно улыбались, перестанут делать ему скидки. Это были мелочи, бытовые неудобства, которые можно было пережить. Гораздо больше его беспокоило другое. Любой, кто сейчас встанет на сторону Фурины, автоматически станет мишенью для народного гнева. Люди искали козла отпущения, чтобы выплеснуть страх и боль, пережитые во время пророчества, и Фурина стала идеальной целью. Встав рядом с ней, Итэр добровольно принял часть этого удара на себя. Ему было неприятно слышать те слова на площади. Неприятно видеть искаженные злобой лица тех, кого он недавно спас от растворения. Но он понимал: если бы он ответил агрессией, если бы действительно навредил кому-то или хотя бы попытался ответить на оскорбления, то дал бы прекрасный повод для сотен новых историй про его жестокость и коварство Фурины, и всё стало бы несравнимо хуже. Сейчас нужно было именно стать щитом. Пусть ненавидят меня, если это хотя бы немного поможет Фурине, — решил он, слушая, как Фурина помешивает соус. Со временем гнев толпы утихнет. Найдутся новые поводы для сплетен, новые скандалы. Но пока этот шторм не уляжется, он не позволит волнам снова накрыть её с головой. — Ужин подан! — голос Фурины вырвал его из раздумий. Она вошла в комнату с двумя тарелками, от которых поднимался ароматный пар. Томатный соус с пряными травами пах удивительно аппетитно — казалось, в этот нехитрый ужин она вложила всё своё старание, чтобы высказать свою благодарность за спасение. Они ели в относительном молчании. Фурина, обычно болтливая, сейчас лишь изредка бросала на Итэра короткие взгляды, словно проверяя, не исчез ли он. Еда оказалась простой, но действительно вкусной. Тепло разливалось по телу, прогоняя напряжение дня. — Спасибо, — искренне сказал Итэр, поставив пустую тарелку на столик. — Это было великолепно. — Естественно! — фыркнула Фурина, но уголки её губ тронула слабая, настоящая улыбка. — Я же говорила. Когда посуда была убрана, а за окном окончательно стемнело, Итэр начал устраиваться на ночлег. Фурина принесла ему запасное одеяло и подушку, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Спокойной ночи, Итэр, — тихо произнесла она, стоя в дверях своей спальни. — И... спасибо, что остался. — Спокойной ночи, Фурина. Через несколько минут квартира погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов. Итэр лежал на диване, глядя в темноту. День был тяжелым, но, засыпая, он знал, что поступил правильно. За дверью спальни, впервые за долгое время, Фурина могла спать спокойно, зная, что её покой кто-то охраняет.

✦Тени прошлого и свет будущего✦

Утро в доме Фурины выдалось удивительно тихим. Сквозь полупрозрачные шторы гостиной лениво пробивался свет восходящего солнца, окрашивая комнату в мягкие пастельно-золотые оттенки. Воздух пах чем-то домашним, спокойным — и это казалось настоящей роскошью после того, через что они прошли вчера. Итэр проснулся раньше Фурины. Некоторое время он просто сидел в тишине, наслаждаясь тем, что мог позволить себе редкую паузу. Но когда услышал шаги хозяйки дома, тихо поднялся и встретил её тёплой улыбкой. Фурина выглядела усталой, но всё же чуть более собранной, чем вчера. Она переоделась, аккуратно привела себя в порядок, но тень тревоги всё ещё держалась на её лице, будто привычка, от которой сложно избавиться. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил Итэр. — Лучше, чем заслуживаю, — тихо, почти неразличимо ответила она. Он не стал спорить, хотя внутри у него тут же поднялось протестующее чувство. Поняв, что ей нужно отвлечься, он предложил: — Давай прогуляемся. Свежий воздух тебе пойдёт на пользу. Фурина колебалась. Он видел это по тому, как она теребит край перчатки и избегает его взгляда. Но всё же через пару секунд кивнула. — Только если ты будешь рядом. Утренний Кур-де-Фонтейн уже гудел. Люди спешили на работу, торговцы раскладывали товар, мальчишки-газетчики сновали в толпе. Появление бывшего Архонта в сопровождении знаменитого Путешественника произвело эффект разорвавшейся бомбы. Шум на мгновение стих, а затем сменился липким, неприятным шепотом. Итэр чувствовал на себе десятки взглядов — колючих, осуждающих, полных злорадства. Его острое зрение выхватывало детали, которые обычный человек мог бы упустить. Вот дама в шляпке брезгливо поджала губы, отворачиваясь. Вот группа мужчин перестала смеяться, провожая их тяжелыми взглядами. Прохожие часто держали в руках свежие газеты. Городской газетный бизнес оправдал его ожидания. На страницах выделялись крупные заголовки, написанные чёрными буквами. «ГЕРОЙ ИЛИ ПОСОБНИК? ПУТЕШЕСТВЕННИК ЗАЩИЩАЕТ ОБМАНЩИЦУ!», «ФУРИНА СНОВА СТАНОВИТЬСЯ ПРИЧИНОЙ БЕСПОРЯДКОВ!». Итэр лишь мысленно хмыкнул. Его фантазия вчера оказалась пророческой. Впрочем, эта ненависть не трогала его сердца. За годы странствий по Тейвату он привык быть изгоем. В памяти всплыли образы прошлого, накладываясь на пейзажи Фонтейна. В Мондштадте на него смотрели как на вора, похитившего Небесную Лиру, и рыцари Ордо Фавониус гнались за ним по крышам. В Ли Юэ он в одночасье стал главным подозреваемым в убийстве Властелина Камня, скрываясь от Миллелитов в горных пиках. В Инадзуме его лицо висело на каждом столбе как «врага Вечности», и даже воздух там был пропитан опасностью. В Сумеру Академия объявила его еретиком и заговорщиком... Да что там, даже здесь, в Фонтейне, он уже успел побывать в крепости Меропид. Быть «врагом народа» для него было так же привычно, как дышать. Но Фурина... Она сжалась, опустив голову так низко, что поля шляпы скрывали лицо. Она не была закаленным бойцом. Она была актрисой, чью сцену разрушили, а зрители превратились в судей. — Идем, — тихо сказал Итэр, слегка сжав её локоть, чтобы придать уверенности. — Я знаю место, где потише. Он решительно повёл её прочь от оживлённых кварталов, к городским воротам. За пределами Кур-де-Фонтейна дышалось легче. Здесь, среди зелёных холмов и лазурных берегов, осуждающие взгляды сменились шелестом травы и криками чаек. Однако природа таила свои опасности. Они не успели отойти далеко, как из-под земли, привлеченные движением, выскочили несколько Электро слаймов, искрящихся фиолетовыми разрядами, а за ними, размахивая дубинами, выбежала группа хиличурлов. — Осторожно! — крикнул Итэр, мгновенно материализуя меч в руке. Итэр по привычке шагнул вперед, но краем глаза посмотрел на Фурину, ожидая, что она хотя бы попытается найти укрытие или, может быть, приготовится к бою. К его удивлению и внезапному холодному осознанию, девушка застыла в оцепенении. В её глазах был не боевой азарт, а чистый животный страх. Фурина стояла парализованной, когда один из хиличурлов, заметив легкую добычу, с рычанием бросился к ней. По привычке, оставшейся от пяти сотен лет роли Архонта, Фурина вскинула руку, словно пытаясь отдать приказ или сделать хоть что-то. Но ничего не произошло. Её ладонь просто повисла в воздухе, беззащитная и пустая. — Нет... — прошептала она, пятясь назад и спотыкаясь о корень дерева. Хиличурл замахнулся дубиной. В ту же секунду золотая молния пронзила пространство. Итэр возник перед ней, принимая удар на клинок. Металл звякнул о дерево. Резкий выпад, поворот корпуса — и монстр рассыпался чёрным пеплом. С остальными противниками Итэр расправился за пару секунд, даже не сбив дыхания. Когда он обернулся, Фурина сидела на траве, бледная как полотно, и смотрела на свои руки. — Я... Я ничего не смогла, — пробормотала она, и в её голосе звучало горькое открытие, — без титула и свиты... Я совершенно бесполезна. Итэр убрал меч и протянул ей руку. Его лицо оставалось спокойным, но в голове крутились шестеренки. Он знал, что она никогда не была истинной богиней. Но увидеть воочию — её полную боевую некомпетентность — было неприятным сюрпризом. В этом мире, полном опасных тварей, быть таким беззащитным опасно. «Она не владеет глазом Бога, — подумал Итэр, осматривая её хрупкую фигуру. — У неё нет ни физической подготовки, ни элементальной силы, ни божественной защиты. Если меня не будет рядом, первый же слайм станет для неё последним». В его памяти всплыла лаборатория Фатуи в Инадзуме и фабрика Дотторе. Старый проект, чертежи которого он изучал во время своих приключений. Искусственные Глаза Бога. Глаза Порчи. Опасные, нестабильные артефакты, пожирающие жизненную силу. Но что, если... что, если доработать технологию? Использовать его огромный запас знаний, полученный за века странствий по разным мирам? Он мог бы создать устройство, способное дать ей защиту, не убивая её. Конечно, говорить об этом сейчас он не стал. Это было слишком рискованно и требовало времени. — Ты не бесполезна, — твердо сказал он, помогая ей встать. — Ты просто не училась сражаться. Но пока я здесь, тебе это и не нужно. Так началась их новая традиция. Каждое утро они уходили подальше от злых языков города, гуляя по диким местам Фонтейна. Для Фурины это было бегством от реальности, а для Итэра — возможностью присматривать за ней и обдумывать чертежи устройства, которое однажды может спасти ей жизнь.

✦Мастерская Путешественника и Дар для Звезды✦

Время в Тейвате лечит раны или, по крайней мере, заставляет их рубцеваться. Прошел месяц. Буря негодования, захлестнувшая Кур-де-Фонтейн, начала постепенно утихать. Газетчики, эти ненасытные акулы пера, наконец-то потеряли интерес к своей любимой жертве. Сенсации живут недолго: заголовки о «Коварной Фурине и предавшем герое» приелись, тиражи начали падать, и редакторам многочисленных газет пришлось переключиться на новые скандалы — кажется, в Академии Сумеру снова что-то не поделили, в порту поймали контрабандистов. Лишившись постоянной подпитки в виде желчной прессы, гнев толпы тоже выдохся. Ненависть толпы не могла исчезнуть бесследно — она скорее трансформировалась в холодное, брезгливое отчуждение. Люди больше не кричали ей в спину проклятия, они просто делали вид, что её не существует, или отходили в сторону, словно боясь заразиться её неудачей. Это было жестоко, но безопасно. Теперь Фурина могла выходить за продуктами одна, не опасаясь летящих камней. Сначала — только до ближайшей булочной, потом — до цветочного магазина, потом — до маленького кафе на набережной, где подавали лучший в Фонтейне горячий шоколад с корицей. Возвращалась она всегда чуть приподнятая, с маленькими победами в глазах: «Сегодня мне улыбнулась продавщица!», «Маленькая девочка попросила автограф… представляешь?». Однако мысли Итэра сейчас были далеки от социальной динамики Фонтейна. Он находился в Чайнике Безмятежности. Здесь, среди парящих островов и вечно цветущих сакур, царил абсолютный покой. В своей личной мастерской, заваленной свитками из Сумеру, деталями механизмов из Фонтейна и алхимическими реагентами, отобранными у Фатуи, Итэр завершал свой самый амбициозный проект. На дубовом столе, в свете магической лампы, лежал предмет, способный обмануть практически любого жителя этого мира. Это был сияющий синий камень в золотой оправе, украшения на оправе были сделаны в стиле Фонтейна. С виду — безупречный Гидро Глаз Бога. Итэр взял его в руки, чувствуя приятную прохладу и легкую вибрацию энергии. — Небеса всё так же молчат, — прошептал он, вглядываясь в глубину кристалла. — Ну и пусть. Мы справимся сами. Это не был дар Селестии. Это был триумф человеческого гения и знаний, собранных в иных мирах. За основу Итэр взял пугающую технологию Фатуи — Глаза Порчи. Но если творения Дотторе работали как паразиты, высасывая жизненную силу носителя в обмен на мощь, то устройство Итэра действовало иначе. Он полностью переработал конструкцию. Вместо нестабильной скверны или останков мёртвых богов сердечником служили чистейшие концентраты элементальной энергии в виде кристаллов, стабилизированные с помощью техник, подсмотренных в странствиях по иным мирам. Это был не «проводник» воли небес, а, по сути, сверхёмкая «батарейка». Конечно, у его подделки были свои минусы. Настоящий Глаз Бога черпает бесконечную энергию из артерий земли, в то время как этот аккумулятор имел предел. После затяжного боя ему требовалась «перезарядка» — время, чтобы кристаллы вновь впитали окружающий элементальный фон. — Для войны с Бездной не годится, — критично оценил Итэр, поглаживая артефакт на ладони. — Но для того, чтобы отбиться от шайки бандитов или стаи слаймов — идеально. Главное, что он был безопасен. Никакого вреда здоровью, никакого истощения. Это была защита, которую Фурина заслуживала. Итэр аккуратно отложил лже-Глаз Бога и потянулся к длинному, обтянутому бархатом футляру из темного дерева, который доставили пару часов назад. Это была вторая часть подарка. Щелкнули замки, и крышка откинулась. На темном шелке покоилась великолепная рапира. Это было произведение искусства, созданное лучшим кузнецом из Ли Юэ по чертежам самого Итэра за впечатляющую стоимость. Клинок был выкован из облегчённого и очень прочного сплава, что делало оружие невероятно лёгким — идеальным для руки, не привыкшей к тяжести стали. Эфес был витым, изящным, напоминающим застывшие волны. Итэр извлёк рапиру. Она легла в руку как влитая. Он сделал резкий выпад, рассекая воздух. Клинок пел — тонкий, высокий звук, похожий на ноту скрипки. Это оружие обманчиво. Внешне оно напоминало театральный реквизит, бутафорию, достойную сцены лучшего театра. Именно так, как любила Фурина. Но за этой красотой скрывалась бритвенная острота и прочность, способная пробить даже прочные доспехи. — Идеальный баланс, — удовлетворенно кивнул Путешественник. Он протер лезвие мягкой тканью и вернул рапиру в ложемент футляра. Затем он взял со стола созданный им Глаз Бога. Камень идеально вписался в специально подготовленное углубление рядом с эфесом меча. Комплект был собран. Меч — чтобы сражаться. Глаз Бога — чтобы чувствовать себя равной другим. Итэр закрыл футляр. До дня рождения Фурины оставалось всего пара дней. Это будет её первый день рождения не как Божества, а как человека. Итэр понимал, что для неё этот праздник может быть окрашен горечью из прошлого. Но он надеялся, что этот подарок поможет ей обрести уверенность в будущем. — Надеюсь, тебе понравится, — тихо произнес он в пустоту мастерской, представляя, как засияют её разноцветные глаза. Теперь оставалось только ждать и готовить праздничный ужин.

✦День, когда вернулись краски✦

Рассвет над Кур-де-Фонтейном был окрашен в нежно-розовые тона. Город ещё спал, но в квартире Фурины уже слышались тихие шаги. Итэр, воспользовавшись дубликатом ключа, который она сама доверила ему пару недель назад, бесшумно проскользнул внутрь. Сегодня был особенный день. День, который она, вероятно, хотела бы забыть или провести под одеялом, оплакивая своё прошлое. Но Итэр не собирался этого допустить. На кухне закипела работа. Вместо привычных макарон Итэр замесил тесто для сладких блинчиков с ягодами и взбитыми сливками — завтрак, достойный королевы, даже если у неё больше нет короны. Аромат ванили и свежего кофе поплыл по квартире, проникая в спальню. Итэр тихо приоткрыл дверь. Фурина спала, свернувшись калачиком и обняв подушку. В утреннем свете она казалась совсем юной и беззащитной. Он присел на край кровати, любуясь ею несколько секунд, а затем наклонился и невесомо коснулся губами её щеки, затем уголка губ. — М-м-м... — сонно простонала она, морща нос. Её ресницы дрогнули. — Ещё пять минут... или пятьсот лет... — С днём рождения, Фурина, — прошептал Итэр ей на ухо. Её глаза резко распахнулись. Разноцветные радужки — одна светлая, другая тёмная — смотрели на него с удивлением, которое быстро сменилось тёплой, смущённой радостью. — Итэр? — она потерла глаза, садясь в постели. — Ты... ты пробрался ко мне, как какой-то разбойник? И... пахнет блинчиками? — Разбойник, который принёс завтрак в постель, — улыбнулся он, ставя поднос на прикроватную тумбочку. — Ешь. Нам нужны силы. Сегодня мы идём гулять, и возражения не принимаются. После завтрака, наполненного шутками и лёгким флиртом, они вышли из дома. Фурина, одетая в своё лучшее платье, нервничала, но держала Итэра за руку крепче обычного. Он вёл её не просто в глушь, а к живописному озеру с кристально чистой водой, окружённому плакучими ивами. Стоило им выйти на поляну, как воздух взорвался хлопками и радостными криками: — Сюрприз! Фурина замерла, инстинктивно делая шаг назад, прячась за спину Итэра. Но тут же замерла, узнав тех, кто стоял перед ней. Здесь не было толпы. Только те, кто знал её настоящую цену. Навия, сияющая как солнце, держала в руках огромную коробку с пирожными из своей пекарни. Рядом, с привычно невозмутимым видом, стояла Клоринда, но в её глазах читалась мягкость. А чуть поодаль, настраивая объектив своей камеры, суетилась Шарлотта. — С днём рождения, леди Фурина! — воскликнула Навия, подходя первой, и, игнорируя этикет, крепко обняла свою бывшую богиню. — Мы так рады вас видеть! Фурина растерялась. Она ожидала вежливости, холода или жалости. Но это... Это было искреннее тепло. — Вы... Вы пришли ради меня? — голос её дрогнул. — После всего... — Именно после всего, — кивнула Клоринда, протягивая ей небольшой свёрток с дорогим чаем. — Прошлое в прошлом. Важно то, кто вы сейчас. Пикник у озера превратился в настоящий праздник жизни. Они смеялись, вспоминая нелепые случаи из жизни Фонтейна, ели сладости и наслаждались свободой. Итэр наблюдал за Фуриной с улыбкой: впервые за долгое время её смех не был наигранным. Она не играла роль. Она просто была счастлива. Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая воду в золото, настал черёд главного подарка. Итэр попросил тишины и вынес длинный деревянный футляр. — Фурина, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты многое потеряла. Но я хочу, чтобы ты знала: ты способна защитить себя и тех, кто тебе дорог. И ты достойна сиять ярче любой звезды. Он открыл футляр. На шёлке лежала изящная рапира, а рядом с эфесом, в специальном углублении, сиял глубоким синим светом Гидро Глаз Бога. Повисла звенящая тишина. Навия ахнула, прикрыв рот рукой. Клоринда удивленно приподняла бровь. Фурина смотрела на камень, не дыша. Её пальцы, дрожа, коснулись холодной поверхности кристалла. Он отозвался слабой пульсацией. — Это... — она подняла на Итэра взгляд, полный слёз. — Небеса... они всё-таки увидели меня? Для неё этот камень был не просто источником силы. Это было признание. Доказательство того, что её страдания не были напрасны, что она имеет право существовать в этом мире как равная. Итэр, помня о присутствии гостей, лишь мягко кивнул: — Ты всегда была настоящей. Теперь у тебя просто есть возможность это доказать. Фурина схватила рапиру. Она была удивительно лёгкой. Девушка сделала пробный взмах, и, повинуясь её желанию, вокруг лезвия закружились маленькие водяные пузырьки. — О боги! — воскликнула она, смеясь сквозь слёзы. — Смотрите! Я могу! Я правда могу! Вечер закончился праздничным застольем под открытым небом. Фурина сияла ярче, чем когда-либо на сцене Оперного театра. Поздно вечером они вернулись домой. Гости разошлись, унеся с собой тепло этой встречи, а Фурина и Итэр остались вдвоём в тишине гостиной. Фурина сидела на диване, не выпуская из рук Глаз Бога. Она гладила его, словно котёнка. — Знаешь, — тихо сказала она, не глядя на Итэра. — Я думала, что проживу остаток жизни серой мышкой. Что боги отвернулись от меня навсегда. Этот подарок... Это лучшее, что случалось со мной за пять веков. Итэр сел рядом, обнимая её за плечи. Настал момент истины. Он не хотел начинать их новые отношения со лжи, даже с такой сладкой. — Фурина, — начал он осторожно. — Я должен тебе кое-что сказать об этом Глазе Бога. — М? — она повернулась к нему, счастливая и расслабленная. — Небеса всё ещё молчат, — признался он. — Селестия не посылала тебе этот дар. Лицо Фурины вытянулось, в глазах мелькнул страх. — Что? Но... Он же работает! Я чувствовала энергию! Это подделка? Иллюзия? — Нет, не иллюзия, — Итэр взял её руку с зажатым в ней кристаллом в свои ладони. — Он настоящий, но он создан не богами. Он создан мной. — Тобой? — Фурина замерла, переваривая услышанное. Я использовал знания из других миров и технологии Фатуи, — продолжил Итэр. — Я работал над ним месяц в своей мастерской. Я не хотел ждать, пока боги соизволят обратить на тебя внимание. Я решил дать тебе силу сам. Моими руками, для тебя. Секунду она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Итэр боялся, что она разочаруется. Что для неё важен был именно божественный статус. Но внезапно она бросилась ему на шею, повалив на диван. Её объятия были крепкими, почти отчаянными. — Дурак! — всхлипнула она, уткнувшись носом ему в плечо. — Какой же ты дурак... Это... это ведь даже лучше! — Лучше? — удивился Итэр, гладя её по спине. — Конечно! — Она подняла голову, и её лицо было мокрым от слёз, но сияло счастьем. — Богам на меня плевать. А ты... Ты создал чудо своими руками ради меня. Это значит, что я важна тебе больше, чем любому богу. Она сжимала его в объятиях так крепко, словно боялась, что он исчезнет, если она разлепит руки. Эмоциональное перенапряжение дня, алкоголь и невероятное облегчение накрыли её волной усталости. — Не уходи... — прошептала она ему в плечо. — Пожалуйста, не оставляй меня сегодня одну. Я не хочу, чтобы этот день заканчивался. — Я не уйду, — пообещал он, гладя её по спине. Она потянула его за собой. Сопротивляться было бесполезно, да и не хотелось. Оказавшись в спальне, они просто упали на кровать, даже не расстилая её полностью. Фурина, словно маленький осьминожек, обвила Итэра руками и ногами, уткнувшись носом в его грудь и слушая ровный стук его сердца. Это был звук её новой реальности. Реальности, где она любима, где она защищена, и где у неё есть свой собственный герой, ради которого не нужно играть никаких ролей. — Спасибо... — выдохнула она, уже проваливаясь в сон. Итэр улыбнулся, накрыл их одеялом и закрыл глаза. Этот день был долгим, но он того стоил.