Бывшая богиня и её учитель.

✦ Сладкое бремя и звон стали ✦

Внутри Чайника Безмятежности, этого карманного измерения, неподвластного времени и невзгодам внешнего мира, царила идиллия. Мягкое солнце, сотканное из адептской магии, заливало золотом парящие острова, а лёгкий ветерок лениво шевелил листву вечноцветущих деревьев. Однако в последнее время эта пасторальная тишина всё чаще нарушалась звуками активного строительства и звоном металла. Итэр, верный своей привычке быть готовым ко всему, затеял масштабную перестройку. Там, где раньше росли декоративные кусты и стояли изящные беседки для чаепития, теперь раскинулась просторная, профессионально оборудованная тренировочная площадка. Утоптанная земля, стойки с деревянным и затупленным железным оружием, манекены, набитые соломой — всё здесь говорило о серьёзных намерениях. И именно здесь, на этой арене, разворачивалась ежедневная драма бывшей владычицы вод. — Ещё круг, Фурина! — голос Итэра звучал твердо, хоть и без злобы. — Дыши носом, не сбивай ритм! Фурина, раскрасневшаяся, с прилипшими ко лбу влажными прядями волос, тяжело дышала, но продолжала бежать. Её ноги в изящных сапожках гудели, а легкие, казалось, готовы были взорваться. — Тиран... — выдохнула она на бегу, но так тихо, чтобы он не услышал. — Настоящий... деспот... Итэр, наблюдавший за ней со скрещенными на груди руками, лишь едва заметно улыбнулся. Он прекрасно знал причину этих мучений. Сладкое. Проклятые восхитительные фонтейнские десерты. Фурина питала к ним слабость, граничащую с зависимостью, а Итэр... Итэр питал слабость к Фурине. Каждый раз, когда она смотрела на витрину кондитерской этими своими огромными разноцветными глазами, полными надежды, его воля ломалась, как сухая ветка. Он просто не мог сказать ей «нет». Поэтому он нашел единственный компромисс: хочешь торт на завтрак? Пожалуйста. Но тогда будь готова к лишним тридцати минутам кардио и спаррингу до седьмого пота. Это была честная сделка, хотя Фурина, кажется, считала иначе и пересматривать свои гастрономические приоритеты не собиралась. Когда пробежка наконец закончилась, настало время фехтования. Итэр встал в стойку, держа в руке простой тренировочный меч. Он выглядел расслабленным, почти ленивым, но Фурина знала: это обманчивое спокойствие. — Соберись, — скомандовал он. — Представь, что я — мек, который вышел из-под контроля, и хочу напасть на тебя. Атакуй. Фурина крепче сжала рукоять своего меча. Он был тяжелым. Невероятно, абсурдно тяжелым для её непривыкших к физическому труду рук, хотя Итэр уверял, что это самая легкая модель. Она прищурилась, пытаясь вспомнить все наставления. Ноги на ширине плеч... центр тяжести... замах... В её голове план атаки выглядел эпично: молниеносный рывок, сияние стали, поверженный противник. В реальности же всё вышло иначе. Она издала боевой клич, больше похожий на писк рассерженного котёнка, и бросилась вперёд. Замах был чудовищно нелепым. Она подняла меч высоко над головой обеими руками, открывая корпус для любого удара. Классический вертикальный удар сверху вниз. В исполнении Клоринды или Райдэн это движение выглядело бы как карающая длань небес, рассекающая реальность. В исполнении Фурины... это напоминало отчаянную попытку домохозяйки разрубить гигантский арбуз, который нанес ей личное, смертельное оскорбление. Для Итэра, прошедшего через тысячи битв в бесчисленных мирах, это движение длилось целую вечность. Он видел всё: как неправильно она поставила ногу, как слишком сильно открыла корпус, как меч в её руках дрогнул, превращая грозный удар в нелепое падение металла. Это выглядело почти комично. Я мог бы победить её, даже если бы мне связали правую руку и левую ногу... — мелькнула у него ленивая мысль. — Нет, пожалуй, для победы над нынешней Фуриной мне ноги не нужны вообще. Он даже не сдвинулся с места. Лишь легкое движение кисти — и его клинок встретился с её оружием. Звонкий лязг металла о металл эхом разнесся по Чайнику. Он лениво выставил клинок. Мечи со звоном встретились. Итэр не стал жестко блокировать удар, чтобы не отбить ей руки. Вместо этого он, используя инерцию её же замаха, мягко, но уверенно отвел её лезвие в сторону, не разрывая контакта клинков. Жестокая и неумолимая физика сделала остальное. Фурина, вложившая в этот удар по арбузу весь свой вес, провалилась в пустоту. — А-а-ай! Она потеряла равновесие, ноги заплелись, и она с глухим звуком плюхнулась на песок. Меч вылетел из рук. — Больно же! — воскликнула она, сидя на земле и потирая ушибленное бедро. В уголках глаз блеснули слёзы обиды. — Ты это специально! Итэр тут же переключился из режима «тренер» в режим «заботливый друг». Он воткнул свой меч в песок и опустился перед ней на колени. — Ну-ну, тише, — он мягко приобнял её за плечи, чувствуя, как она мелко дрожит от усталости и разочарования. Кожа Фурины, нежная и светлая, уже украсилась россыпью мелких синяков и ссадин. Многие бы осудили Итэра за жестокое избиение Фурины. Но ирония этой ситуации заключалась в том, что Итэр её и пальцем не тронул. Все эти боевые ранения были результатом её собственной нескоординированности: то она ударит себя гардой по колену, то зацепит плечо при замахе, то просто споткнется о собственные ноги. Итэр мысленно похвалил себя за прозорливость. Если бы он дал ей настоящую, острую рапиру, которую подарил на день рождения, она бы уже давно отрезала себе что-нибудь важное. — У меня ничего не получается, — шмыгнула носом Фурина, уткнувшись лбом ему в плечо. — Я безнадежна. Зачем ты вообще тратишь на меня время? Он вспомнил их самую первую тренировку неделю назад. Тогда, преисполненная энтузиазма, она попыталась сделать выпад, запуталась в собственных ногах, ударила себя эфесом по голени и упала лицом в траву, так и не дойдя до него метра. В тот момент Итэр испытал смесь ужаса и глубокого, бездонного разочарования, поняв, насколько титанический труд им предстоит. Но, разумеется, вслух он тогда не сказал ни слова, лишь помог ей подняться и приложил лед. Сейчас нужно было снова найти правильные слова. — Ты не безнадежна, — твердо сказал он, заглядывая ей в лицо. — Посмотри на меня. Помнишь прошлый вторник? Фурина шмыгнула носом: — Тот день, когда я чуть не выколола себе глаз, пытаясь сделать салют мечом? — Именно, — усмехнулся Итэр. — А помнишь самую первую тренировку? Ты тогда упала сама, даже не приблизившись ко мне. Ты споткнулась на ровном месте. Фурина зарделась, вспоминая этот позор. — Мог бы и не напоминать... — Я напоминаю тебе об этом, чтобы ты увидела разницу, — голос Итэра стал серьезным. — Сегодня ты упала не потому, что споткнулась. Ты упала, потому что я был вынужден защищаться. Я парировал твой удар, Фурина. Ты заставила меня реагировать. Ты заставила меня поднять меч и отбить твой удар. Это была лишь полуправда — реагировать ему пришлось бы в любом случае, но меч мог и не использовать, она сама бы упала, не удержав равновесия, но технически он не лгал. — Ты хочешь сказать... это прогресс? — она недоверчиво посмотрела на него, и в её разноцветных глазах затеплилась надежда. — Огромный прогресс. Раньше ты сражалась с гравитацией и собственной координацией. Сегодня ты сражалась со мной. И пусть пока я побеждаю одной левой... ногой, — он подмигнул, — но ты уже не просто стоишь на месте. Ты движешься вперед. Фурина молчала пару секунд, переваривая его слова. Боль в ушибленном бедре отступила на второй план. Он не смеялся над ней. Он видел её старания. — Ладно, — выдохнула она, и на её губах появилась слабая, но решительная улыбка. Она уперлась руками в землю и, поморщившись, начала подниматься. — Но имей в виду, господин Путешественник... Когда-нибудь я заставлю тебя использовать обе руки. — Жду этого с нетерпением, — Итэр встал первым и протянул ей руку. Фурина ухватилась за его ладонь, и он легко, словно она ничего не весила, потянул её вверх. Однако то ли песок был слишком рыхлым, то ли ноги Фурины слишком устали, но её снова повело в сторону. Итэр среагировал мгновенно. Он перехватил её, крепко обхватив за талию, не давая упасть снова. Рывок оказался сильным. Фурина врезалась в его грудь, и они замерли. Время словно остановилось. Итэр всё ещё держал её за талию, возможно, чуть крепче, чуть дольше и чуть ниже, чем того требовала техника безопасности. Их лица оказались в опасной близости. Он чувствовал жар, исходящий от её тела после тренировки, слышал её прерывистое дыхание, ощущал запах её духов, смешанный с запахом озерной свежести. Она не отстранялась. Её ладони уперлись ему в грудь, но она не отталкивала его. Напротив, её пальцы слегка сжали ткань его одежды. Фурина подняла голову, и её губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но забыла слова. Они стояли слишком близко. Не как учитель и ученица. И даже не как друзья. В воздухе повисло электричество, куда более мощное, чем любой Электро-слайм, с которым Итэру приходилось сражаться.

✦ Танец стали и теней ✦

Итэр шагал по мощеной дороге, ведущей за пределы Кур-де-Фонтейна. Легкий морской бриз трепал его золотую косу, но мысли Путешественника были далеки от красот пейзажа. Перед его внутренним взором стояла картина вчерашней тренировки: Фурина, потирающая ушибленное бедро, её виноватый взгляд и дрожащие руки. Проблема была не в её старании — она выкладывалась на полную. Проблема крылась в самом фундаменте. Итэр, закаленный в боях с драконами, богами и чудовищами Бездны, привык к агрессивному, адаптивному стилю. Его фехтование — это ураган, где важна реакция, грубая сила. Он — это стихийное бедствие, уничтожающее всё и всех на своём пути. Фурина же... Фурина была водой. Её движения, даже неумелые, несли в себе отголосок чего-то иного — театрального, изящного, но при этом смертоносного, если направить их верно. Итэр заметил, что интуитивно она пытается не рубить, а колоть. Она не ищет столкновения клинков, а пытается уйти с линии атаки. Она неосознанно подражала той, кто годами был её тенью и щитом. Клоринда. Чтобы научить Фурину, Итэр должен был сначала сам понять этот язык стали. Ему нужно было влезть в шкуру судебного дуэлянта, разобрать этот стиль на запчасти и собрать заново, изменив его и упростив для своей ученицы. Итэр знал, как это можно сделать. На условленном месте — уединенной каменистой площадке, окруженной тихими холмами, — его уже ждала фигура в темно-синем камзоле. Клоринда стояла неподвижно, скрестив руки на груди, словно статуя, высеченная из ночи. — Ты пришел, — констатировала она, едва Итэр приблизился. — Твое послание было кратким. Дружеский спарринг. — Мне нужно размяться, — Итэр улыбнулся, стараясь выглядеть непринужденно. — К тому же, я давно хотел проверить, не заржавела ли сильнейшая дуэлянтка Фонтейна. Клоринда лишь приподняла бровь. В её взгляде читался профессиональный интерес. — Предлагаю условия, — продолжил Итэр, материализуя свой меч. — До первого касания или обезоруживания. Никаких элементов, только чистое фехтование. Проигравший угощает победителя обедом в «Дебор Отель». — Приемлемо, — кивнула Клоринда. Её рука метнулась к поясу. Резкий, звенящий звук извлекаемого клинка разрезал тишину. Она встала в стойку: боком к противнику, минимизируя зону поражения, рапира вытянута вперед, острие направлено точно в горло Итэра. Идеальная классическая стойка. — Нападай, — сухо бросила она. Итэр не заставил себя ждать. Он рванул с места, но не в полную силу, а лишь прощупывая почву. Его клинок описал дугу, целясь в плечо, но там, где мгновение назад была Клоринда, остался лишь воздух. Она не блокировала. Вместо жесткого блока, к которому привык Итэр, она использовала работу ног. Коротким скользящим шагом назад она разорвала дистанцию ровно настолько, чтобы его меч просвистел в миллиметре от её груди. И тут же, используя инерцию отступления как пружину, она выпала вперед. Вжик! Острие её рапиры устремилось к предплечью Итэра. Путешественник едва успел повернуть кисть, отбивая укол гардой. Быстрая, — отметил он про себя. — Гораздо быстрее большинства людей. Конечно, не сравнить с молниеносными ударами Эи, где реальность трещит по швам, но технически... Она безупречна. Бой превратился в странный танец. Итэр намеренно ушел в глухую оборону, превращая схватку в лабораторный эксперимент. Он перестал пытаться выиграть и начал наблюдать. Он атаковал рубящим ударом сверху. Клоринда не стала принимать тяжесть его меча на свою тонкую рапиру. Она выполнила уклонение корпусом, пропуская лезвие мимо, и тут же нанесла удар в открывшийся бок. Итэру пришлось извернуться ужом, чтобы уйти. Она не полагается на силу, — анализировал он, парируя серию быстрых, жалящих уколов. — Её стиль — это контроль дистанции. Она работает вторым номером: провоцирует, отходит, заставляет противника провалиться в пустоту, а затем наказывает за ошибку. Итэр сменил тактику. Он полностью опустил защиту, приглашая её атаковать первой. Глаза Клоринды сузились. Она мгновенно считала открытую брешь. Резкий шаг вперед, скольжение клинка вдоль клинка противника, попытка захватить центр. Итэр ждал именно этого. Он принял её выпад на сильную часть своего клинка, но вместо того, чтобы оттолкнуть, позволил ей подойти ближе. Клоринда была великолепна, её заслуженно можно отнести к сильнейшим обычным людям Тейвата. Она наносила уколы под разными углами. Её рапира мелькала, как жало осы. Итэр едва поспевал, его меч метался, высекая искры. Вот оно! — озарило Итэра, когда Клоринда после неудачной серии вновь отскочила назад, восстанавливая безопасную дистанцию. — Фурина делает то же самое! Пазл сложился. Фурине не нужен тяжелый меч и агрессивный напор. Ей нужна легкость, работа ног и игра на контратаках. Ей нужна рапира и стиль Клоринды. Теперь, когда информации было достаточно, пора было заканчивать. Итэр улыбнулся, перехватывая меч удобнее. Клоринда, почувствовав перемену в его настроении, напряглась. Она решила закончить бой одним решительным броском вперед всем телом. Это был рискованный, но обычно фатальный прием. Она полетела на него стрелой, острие целило в сердце. Итэр не отступил. В последнюю долю секунды он сделал полшага в сторону и встретил её клинок своим. Металл скрежетнул о металл. Но вместо простого отбива, Итэр совершил круговое движение кистью. Его меч оплел рапиру Клоринды, поймав её в жесткий замок. Используя инерцию её собственного рывка, Итэр резко вывернул оружие против часовой стрелки. Это был прием высшего пилотажа — использование рычага против слабого хвата кисти. Клоринда ахнула. Сила вращения была неодолимой. Чтобы не сломать запястье, ей пришлось разжать пальцы. Рапира, описав серебристую дугу в воздухе, со звоном вонзилась в землю в нескольких метрах от них. Острие меча Итэра замерло у горла дуэлянтки. Тишина на площадке была оглушительной. Клоринда тяжело дышала, глядя то на свое пустое запястье, то на спокойное лицо Путешественника. В её глазах не было злости, только уважение и легкое удивление. — Ты поддавался, — сказала она, выравнивая дыхание. — Первые десять минут. Ты просто изучал меня. — Я учился, — поправил Итэр, убирая меч в ножны и протягивая руку, чтобы пожать её ладонь. — И ты была великолепным учителем. Твой стиль... он уникален. Экономичный, точный, смертельный. Клоринда подняла свою рапиру, отряхнула её от пыли и с щелчком вернула в ножны. — Ты победил. Обед за мной, — она едва заметно улыбнулась уголком губ. — Хотя мне кажется, что настоящая цель этой дуэли была не в бесплатной еде. — Возможно, — уклончиво ответил Итэр, уже представляя, как изменит программу тренировок. — Спасибо, Клоринда. Ты даже не представляешь, как сильно мне помогла. Теперь он знал, что делать. Фурина не должна ломать себя, пытаясь стать воином-берсерком. Она должна стать танцором смерти, недосягаемым и жалящим, как и её бывшая защитница. С этими мыслями Итэр, довольный и вдохновленный, направился обратно в Чайник, оставляя лучшую дуэлянтку Фонтейна размышлять о том, что этот златовласый юноша, возможно, действительно самый опасный человек в Тейвате.

✦ Сладкая месть и незваный гость ✦

Вернувшись в Чайник Безмятежности, Итэр чувствовал приятную усталость в мышцах и необычайную ясность ума. Дуэль с Клориндой расставила всё по местам: теперь он точно знал, как нужно корректировать тренировки Фурины. Вместо того чтобы лепить из неё воина, ломающего стены, он научит её быть водой, которая эти стены обтекает. Солнце уже стояло в зените, заливая обитель мягким светом, но в доме было тихо. «Неужели всё ещё спит?» — с улыбкой подумал Итэр, поднимаясь по лестнице. Учитывая вчерашнюю нагрузку, это было неудивительно, но режим есть режим. Итэр улыбнулся. Их маленькая традиция — будить её поцелуем — стала для него самым любимым моментом дня. Он шел, ступая максимально мягко и бесшумно, как кошка, чтобы не нарушить её сон раньше времени. В комнате царил полумрак — плотные шторы были задернуты, создавая уютную атмосферу. Фурина лежала посреди огромной кровати, раскинувшись на подушках, словно героиня трагической пьесы, отдыхающая перед финальным актом. Её дыхание было ровным, а ресницы не дрожали. Итэр подошел ближе, любуясь её умиротворенным лицом. Но что-то в этой картине было... неправильным. Его взгляд зацепился за её губы. Они были накрашены. Яркая, сочная розовая помада, которой точно не было вчера вечером перед сном. Спит при полном параде? — мелькнула у него мысль. — Или это... ловушка? Он не успел подумать над этим. Он подошёл ближе, наклонился, готовый коснуться губами её губ — и в этот момент она резко открыла глаза. — Доброе утро, герой, — прошептала она с лукавой улыбкой. А потом, не давая ему опомниться, потянулась и поцеловала его сама — жадно, требовательно, с лёгким вкусом вишнёвой помады и утреннего сна. Итэр даже не успел ответить: она уже перевернулась, толкнула его на спину и оседлала сверху, прижимая его руки к подушке. — Ты постоянно позволяешь себе меня целовать, — объявила она с театральным пафосом, который всегда выдавал её волнение. — Теперь пришло время расплаты! Она наклонилась и начала покрывать его лицо поцелуями: щёки, лоб, нос, подбородок, шею. Каждый раз оставляя яркий алый след. Итэр не сопротивлялся — наоборот, рассмеялся тихо, чувствуя, как её волосы падают ему на лицо, как её дыхание щекочет кожу. — Фурина, ты же знаешь, что я не против… — начал он, но она прервала его новым поцелуем прямо в губы. — Молчи. Это наказание. Он уже не мог считать следы. Помада размазывалась по его щекам, по шее, по воротнику рубашки. Он лежал, наслаждаясь моментом, и думал, что, пожалуй, это лучшее, что с ним когда-либо случалось. В какой-то момент в голове мелькнула мысль: кто-то вошёл в Чайник. Он почувствовал лёгкое колебание пространства — знакомое ощущение, когда кто-то из разрешённых гостей переступает порог. Логика подсказывала, что нужно остановиться. Нужно встать, привести себя в порядок и встретить посетителя. Но сейчас это было так неважно. Гораздо важнее были её губы на его ключице и то, как она тихо шептала: «Это тебе за все те разы, когда ты меня будил…» Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Прошло, наверное, минуты три. Лицо Итэра, шея и даже часть воротника были испещрены розовыми следами. Фурина, запыхавшаяся, но довольная, наконец остановилась, любуясь своим творением. — Вот теперь ты выглядишь... — начала она, но закончить не успела. Дверь спальни, которую Итэр опрометчиво не запер, тихо скрипнула и отворилась. — Итэр, Фурина, я стучала, но там открыто, и... — звонкий, уверенный голос Навии оборвался на полуслове. Время в комнате словно застыло, превратившись в вязкий сироп. Картина маслом: полумрак спальни, смятая постель. Итэр, лежащий на спине с выражением блаженного идиотизма на лице, полностью покрытом следами помады. И Фурина, сидящая на нём верхом, с растрёпанными волосами и размазанным макияжем, застывшая в позе победителя. Навия стояла в дверях, держа в руках изящный зонтик. Её голубые глаза расширились до размеров чайных блюдец. Тишина была такой плотной, что, казалось, можно было услышать, как по небу плывут облака. В голове Итэра мысли заметались, как слаймы в бочке. — Что сказать? «Мы тренируем борьбу»? Нет, это сделает ситуацию ещё глупее. «Я упал, а она меня ловила»? Бред. «Это не то, о чем ты подумала»? Самая глупая фраза в истории. Он перевел взгляд на Фурину. Вся её бравада испарилась мгновенно. Краска залила её лицо — от шеи до корней волос, соперничая по яркости с той самой злополучной помадой. Она вжала голову в плечи, напоминая нашкодившего котёнка, и медленно, очень медленно сползла с Итэра, прячась за его спину. Навия, глава Спина-ди-Росула, женщина, привыкшая к интригам, расследованиям и сложным переговорам, сейчас выглядела совершенно потерянной. Она переводила взгляд с раскрашенного Итэра на пунцовую Фурину. Она давно подозревала — да что там, была почти уверена! — что отношения этих двоих вышли за рамки «спаситель и спасенная». Но подозревать — это одно, а получить такое неопровержимое, яркое во всех смыслах доказательство — совсем другое. Мысли путешественника продолжали метаться. А нужно ли вообще оправдываться? Итэр посмотрел на Навию, потом скосил глаза на прячущуюся за ним Фурину и внезапно почувствовал странное спокойствие. Скрывать больше было нечего. Да и бессмысленно. Он принял сидячее положение, даже не пытаясь стереть следы поцелуев. — Привет, Навия, — спокойно, хоть и с легкой хрипотцой, произнес он. — Рад тебя видеть. Навия моргнула, выходя из ступора. Её профессионализм взял верх над шоком, хотя голос предательски дрогнул. — Кхм... Прошу прощения! — она резко отвернулась, изучая узор на дверном косяке с невероятным интересом. — Я... Я совершенно не хотела... То есть, я не знала, что у вас тут... Такой... Такой интенсивный график тренировок. Из-за спины Итэра послышался тихий, жалобный стон Фурины. Она явно хотела провалиться сквозь землю, пролететь сквозь Бездну и оказаться где-нибудь в Снежной. — Я, собственно... — Навия поправила шляпку, стараясь вернуть самообладание. — Я просто хотела пригласить вас прогуляться по городу. Погода чудесная, и... В общем, я буду ждать снаружи! В саду! Или лучше в городе! Нет, лучше вы сами, я вспомнила про важные и неотложные дела! Да, я побегу! Она сделала шаг назад, споткнулась о порог, удержала равновесие с грацией кошки и, бросив напоследок быстрый, смущенный взгляд на парочку, выпалила: — Извините! Не смею мешать! Продолжайте... То есть, не продолжайте при мне... О Архонты, я ухожу! Дверь захлопнулась с чуть большей силой, чем требовалось. Послышался быстрый стук каблучков, удаляющийся с рекордной скоростью. Итэр и Фурина остались одни в тишине. Итэр медленно повернулся к девушке. Фурина закрыла лицо руками, но её уши пылали огнем. — Мы... мы опозорены... — прошептала она сквозь пальцы. — Как я теперь буду смотреть ей в глаза? Итэр не выдержал и рассмеялся — легко и искренне. Он осторожно отвел её руки от лица. — Думаю, Навия переживет, — улыбнулся он, касаясь своим лбом её лба. — Зато теперь она не будет задавать лишних вопросов. — Ты невыносим! — буркнула Фурина, но уже не отстранялась, позволяя ему обнять себя. — И... у тебя всё лицо в помаде. Тебе очень идет.

✦ День капитуляции героя ✦

Инцидент с Навией стал той самой точкой невозврата, после которой начинать тренировку было бы преступлением против здравого смысла. Настрой был уничтожен, адреналин улетучился, уступив место густой, звенящей неловкости. К тому же, оттирать ярко-розовую помаду с лица Итэра пришлось добрых пятнадцать минут, и всё это время Фурина хихикала, подавая ему влажные полотенца. — Знаешь, — заметил Итэр, глядя в зеркало на свою раскрасневшуюся от трения щеку, — если бы ты вкладывала столько же усилий в фехтование, сколько в макияж, ты бы уже победила Арлекино. — Пф-ф, — фыркнула она. — Красота — это тоже оружие. И сегодня я победила тебя без единого взмаха меча. Возразить было нечего. Поняв, что оставаться в Чайнике — значит рисковать снова столкнуться с кем-то из гостей или просто сгореть от стыда при воспоминании о взгляде Навии, Итэр предложил прогулку. Кур-де-Фонтейн встретил их на удивление радушно. Небо было высоким и пронзительно-синим, редкое явление для региона, привыкшего к дождям. Солнце играло на витражах зданий и в брызгах фонтанов. Конечно, их появление не осталось незамеченным. Некоторые прохожие всё ещё бросали на Фурину косые, холодные взгляды, шептались, прикрывая рты ладонями. Но теперь это были лишь жалкие остатки былой бури. Большинство жителей были слишком заняты своими делами, а те немногие, кто хотел выразить недовольство, быстро теряли запал, натыкаясь на спокойный, уверенный взгляд Путешественника, идущего рядом с ней. Но вскоре Итэр понял, что гнев толпы — это меньшая из его проблем. Настоящая опасность исходила от спутницы. Фурина, казалось, решила, что раз уж физические тренировки отменены, она устроит ему тренировку финансовую. Или психологическую. Она выбрала своим оружием самую слабую точку в броне легендарного героя: его абсолютную неспособность отказать ей, когда она смотрит этим взглядом. — Итэр, смотри! — она застыла у витрины ювелирной лавки. — Эта заколка... Она ведь идеально подходит к моему новому костюму, правда? Итэр вздохнул. Заколка была из лазурита, дорогая и красивая. — Фурина, у тебя уже есть три похожих... — Но у этой другой оттенок! — её глаза расширились, став похожими на два бездонных океана. — Ну пожа-а-алуйста? Нет. Скажи нет. Это просто воспитательный момент, — скомандовал себе Итэр. — Хорошо, берём, — произнес его рот, полностью игнорируя протесты его мозга. Так началась его тотальная капитуляция. Каждый раз, подходя к очередной лавке, Итэр давал себе слово: «Вот сейчас я буду тверд. Я скажу нет». И каждый раз это обещание рассыпалось в прах. Была куплена шляпка с нелепым, но милым пером. Было куплено мороженое, которое начало таять быстрее, чем она успевала его есть. Был куплен набор дорогих перьевых ручек, хотя Фурина почти ничего не писала. Но настоящий апокалипсис разразился в пекарне. Запах свежей выпечки, ванили и карамели ударил в нос, стоило им переступить порог. Глаза Фурины загорелись фанатичным огнем. Она порхала от витрины к витрине, указывая пальцем на всё, что выглядело хоть немного съедобным. — Эти круассаны с миндалем... Они выглядят божественно, — начала она, прижимаясь носом к стеклу. — Да, возьмём парочку, — согласился Итэр, доставая кошелёк. — И эти эклеры с шоколадной начинкой... Ты только посмотри на глазурь! — Хорошо, эклеры тоже. — О! И этот пирог с ягодами лаванды и сливочным сыром! И вот те корзиночки с малиной! — Фурина! — Итэр наконец попытался взбунтоваться. — Это еда на целую армию! Мы лопнем! Или диабет получим раньше, чем съедим это. Куда столько? Фурина медленно повернулась к нему. В её взгляде читалось искреннее, наигранное удивление. — А ты что, хочешь оставить Навию без угощения? — невинно спросила она. — После того, как мы так... кхм... грубо потревожили её душевное равновесие этим утром? Разве мы не должны загладить вину сладким подарком? Шах и мат. Итэр знал, что это манипуляция чистой воды. Он знал, что даже Навия, будучи сильнейшей любительницей сладкой выпечки, не примет столько сладкого. Но аргумент был железным. — Ты невозможна, — выдохнул он, протягивая продавцу мешочек с морой. — Заверните всё. Когда они вышли из пекарни, Итэр напоминал навьюченного мула. Его руки были заняты коробками, перевязанными лентами, от которых исходил одуряющий аромат корицы и апельсиновой цедры. Фурина шла рядом налегке. В одной руке у неё было подтаявшее мороженое, в другой — надкушенный круассан, который она вытащила из пакета на пробу. Сахарная пудра уже успела осесть на её темно-синем платье, а на носу белело пятнышко крема. — Ты выглядишь как ребёнок, который захватил кондитерскую и сбежал с добычей, — заметил Итэр, перехватывая коробки поудобнее. — Я чувствую себя как ребёнок, — неожиданно серьёзно ответила она, слизывая крем с пальца. В её голосе впервые за пять сотен лет звучала не наигранная, а настоящая, звенящая лёгкость. — Знаешь... мне никогда не разрешали так делать. Есть на ходу, пачкаться, покупать глупости. Богиня должна быть идеальной. А человек... человек может быть счастливым и липким от сахара. Сердце Итэра пропустило удар. Он улыбнулся и мысленно разрешил ей купить хоть всю пекарню в следующий раз. Но финальный и самый сложный босс ждал его в магазине игрушек. В витрине сидел ОН. Гигантский плюшевый детеныш пухленя. Он был настолько круглым, мягким и огромным, что казался не предметом, а физическим воплощением уюта. Его размер был сопоставим с размером самой Фурины. Она застыла. Круассан выпал из её руки к счастью, Итэр успел поймать его. — Итэ-э-эр... — протянула она, и в этом звуке было столько мольбы, что витрина могла бы треснуть. — Посмотри на него. У него глаза... как у меня. Он одинок. Ему нужен дом. Итэр посмотрел на ценник. На эти деньги можно было бы снарядить небольшую экспедицию в Бездну. — Фурина, он огромный. Он займет половину твоей спальни. — Я буду спать на нём! — парировала она. — Ну пожалуйста! Я назову его... Адмирал Беррипафф! Сопротивление было бесполезно. Через пять минут Итэр, чувствуя невероятную легкость в кошельке, наблюдал сюрреалистичную картину: бывший Гидро Архонт пытается обнять плюшевый шар, который больше её самой. — Он самый лучший на свете! — провозгласила Фурина, уткнувшись лицом в мягкий бок игрушки. От чего Итэр ощутил укол ревности и зависти к Адмиралу Беррипаффу. Разумеется, таскать огромного пухленя по городу было невозможно. Итэр, используя силу Адептов, торжественно отправил плюшевого монстра и гору сладостей прямиком в гостиную Чайника Безмятежности, надеясь, что завтра Фурина не забудет про своего нового плюшевого друга. Чтобы дать ногам и кошельку Итэра отдых, Фурина затащила его в кинотеатр. Показывали какую-то новую мелодраму про любовь аристократа и мелюзины. Для Итэра это был шанс посидеть в темноте и тишине, но для Фурины это стало профессиональным вызовом. — Боги, ты видел эту паузу? — шептала она ему на ухо, жуя попкорн. — Она переигрывает! Кто так падает в обморок? Она падает, как мешок с брюквой! Я бы сыграла эту сцену с одним лишь движением брови! Итэр только улыбался, слушая её ворчание. Ему нравилось, что она снова говорит о сцене — не со страхом, а с профессиональной гордостью. Финальным аккордом стал ужин в «Дебор Отель». Итэр заказал столик на террасе. Они сидели при свечах, наблюдая, как сумерки опускаются на город, и пили вино. Фурина, уставшая, но невероятно довольная, доедала десерт, а Итэр просто смотрел на неё. Его кошелёк значительно похудел, ноги гудели, а руки помнили тяжесть коробок. Но глядя на то, как она смеётся, пытаясь поймать ложечкой ягодку в бокале, он понимал: это был, возможно, лучший день за всё его время пребывания в Фонтейне. Когда они вернулись в Чайник Безмятежности, луна уже высоко стояла в небе. Они вошли в дом, где их ждала гора сладостей для Навии и гигантский плюшевый пухлень, занимающий половину дивана в гостиной. — Спасибо, — тихо сказала Фурина, прижимаясь к Итэру в прихожей. — За то, что не умеешь говорить мне «нет». — Не привыкай, — беззлобно отозвался он, целуя её в макушку. — Завтра двойная тренировка. — Завтра будет завтра, — сонно пробормотала она. — А сегодня... Сегодня был идеальный день.

✦ Плата за счастье и сладкий плен ✦

В Тейвате существует неписаный закон равновесия: за любое удовольствие приходится платить. И если расплатой за пирожные и плюшевого пухленя для Итэра стали пустеющие карманы, то для Фурины валютой послужил её собственный пот. Всю следующую неделю Чайник Безмятежности напоминал исправительный лагерь строгого режима. Итэр, принявший роль неумолимого надзирателя, выставил счёт за «сладкую жизнь», и этот счёт был длинным. — Ещё два круга, Фурина! — его голос доносился, казалось, сквозь вату, забившую уши. — Выше колени! Ты не на прогулке! Фурина уже не могла возмущаться. Она бежала, чувствуя, как горят лёгкие, а ноги наливаются свинцом. Те самые восхитительные эклеры теперь казались ей далёким, предательским миражом. После дуэли с Клориндой Итэр кардинально сменил тактику: он больше не заставлял её бить манекены на силу. Весь приоритет ушёл в скорость, уклонения и выносливость. Хочешь драться как Клоринда? — сказал он в понедельник. — Тогда учись бегать как она. Когда изнурительный марафон наконец закончился, Фурина просто рухнула на траву, раскинув руки. Небо над головой кружилось. Ей казалось, что она не сможет пошевелить даже мизинцем. — Подъём, — тень Итэра накрыла её. — Пять минут отдыха прошло. Бери меч. — Ты... издеваешься? — прохрипела она, с трудом принимая вертикальное положение. Её руки дрожали так сильно, что тренировочный клинок в ножнах жалобно звякнул. — Итэр, посмотри на меня. Я едва стою. Какой спарринг? Я сейчас опасна только для самой себя! Она ожидала сочувствия, но взгляд Итэра оставался серьёзным. — В этом и смысл, Фурина, — жёстко ответил он. — Почему, ты думаешь, мы всегда переходим к фехтованию в конце, когда ты уже выжата как лимон? — Потому что ты садист, наслаждающийся моими страданиями? — предположила она, опираясь на меч как на трость. — Потому что враги не будут ждать, пока ты выспишься и попьешь кофе с круассаном, — он покачал головой. — В реальности бой часто начинается тогда, когда ты уже устала, ранена или напугана. Адреналин закончится, и останутся только рефлексы. Мы должны вбить эти движения в твои мышцы так глубоко, чтобы ты могла сражаться даже в полуобморочном состоянии. Фурина закусила губу. В его словах звучала жестокая правда, опыт сотен сражений, через которые он прошел один. Она не имела права спорить. Глубоко вздохнув, она встала в стойку. Начался танец стали. Несмотря на усталость, прогресс был очевиден. Итэр, как и раньше, стоял почти на одном месте, работая одной рукой. Но теперь ему приходилось внимательнее следить за её движениями. Фурина больше не падала от инерции собственных замахов. Её ноги, хоть и гудели от напряжения, пружинили, а не подкашивались. Она атаковала серией быстрых уколов — раз-два-три. Итэр лениво отбивал их, но отмечал про себя: «Неплохо. Она держит дистанцию. Она видит цель». Однако главная проблема оставалась. Фурина всё ещё позволяла оружию управлять собой. Меч вёл её руку, а не рука направляла меч. В момент атаки она вкладывала в выпад весь корпус, забывая о пути к отступлению. — Слишком широко! — комментировал Итэр, парируя очередной удар. — Не тянись за клинком! Центр тяжести! Раздосадованная замечаниями и усталостью, Фурина решила вложить все оставшиеся силы в один решительный выпад. Она увидела брешь — или то, что Итэр позволил ей увидеть, — и рванулась вперёд, целясь ему в грудь. Это была та же ошибка, на которой Итэр поймал Клоринду. Но реакция ученицы и мастера отличалась кардинально. Итэр мягко принял её клинок на гарду своего меча. Резкое круговое движение кистью — захват. Если бы на месте Фурины была Клоринда, она бы мгновенно разжала пальцы, отпрыгнула назад и выхватила пистолет или кинжал. Но Фурина, охваченная азартом атаки, вцепилась в рукоять мёртвой хваткой. Итэр дёрнул её меч на себя и в сторону, уводя его по дуге. Фурина, покорно следуя за инерцией своего оружия, потеряла равновесие. Её ноги заплелись, и она полетела вперёд — прямо в расставленную ловушку. Звон металла стих. Фурина не упала в грязь. Она врезалась в тёплую, твёрдую грудь Итэра. Он поймал её свободной рукой, крепко прижав к себе за талию, чтобы она не рухнула на землю. Их лица оказались в опасной близости, а её меч теперь был бесполезно зажат под мышкой у Итэра. — Шах и мат, — тихо произнес он ей прямо в ухо, не спеша размыкать объятия. В его голосе звучала улыбка. — Я победил. И, кажется, захватил ценную пленницу. Фурина замерла. Её сердце колотилось где-то в горле — то ли от бешеного ритма боя, то ли от внезапной близости. Краска залила её лицо до самых корней волос, но, к удивлению Итэра, она не попыталась вырваться. Наоборот, она выронила бесполезный меч и положила ладонь ему на грудь, прямо туда, где ровно и сильно билось его сердце. — И... — она подняла на него взгляд. Её голос прозвучал тихо, с той самой волнующей хрипотцой, от которой у Итэра внутри всё сладко перевернулось. — И что теперь будет с пленницей? Её казнят за плохую технику? Итэр посмотрел в её разноцветные глаза, в которых сейчас не было ни страха, ни актёрской игры — только усталость и безграничное доверие. — Приговор суров, — прошептал он, убирая прилипшую прядь волос с её лба. — Пленница отправится в ванну. Немедленно. Фурина моргнула, ожидая подвоха. — А тюремщик? — спросила она едва слышно. — И он тоже, — ответил Итэр, всё ещё не отпуская её талию. — Чтобы смыть этот пот, пыль и усталость. Вода уже нагрелась. В ванной комнате Чайника, отделанной белым мрамором и древесиной, стоял густой пар, пахнущий ароматическими маслами, которые так любила Фурина. Это был момент тишины и покоя, в котором они нуждались больше всего. Горячая вода смывала не только физическую грязь, но и напряжение прошедшей недели. Боль в мышцах отступала. Они не говорили. Слова были лишними. Был только плеск воды, мягкий свет магических светильников и ощущение близости, которое не требовало доказательств. Итэр помогал ей расчесать спутанные после тренировки волосы, и в этом простом жесте было больше интимности, чем в любом поцелуе. Когда они вышли из ванной, за окнами обители уже сгустились сумерки. Небо окрасилось в глубокий фиолетовый цвет, и на парящих островах зажглись фонарики. Фурина, распаренная и сонная, отказалась искать свою пижаму. Она просто натянула плащ Итэра, который висел на стуле. Ткань была ей велика: плечи сползали, а подол доходил почти до колен, делая её похожей на маленького, уютного призрака. Сил на ужин или разговоры уже не осталось. Она добрела до дивана в гостиной и, свернувшись калачиком, мгновенно провалилась в сон. Итэр, вытирая волосы полотенцем, подошел к ней. Он постоял минуту, глядя на то, как мерно вздымается её грудь. Рукава его плаща полностью скрывали её ладони, и лишь кончики пальцев выглядывали наружу. Он взял мягкий плед и осторожно укрыл её, подоткнув края, чтобы ей было тепло. Затем сел на пол рядом с диваном, прислонившись спиной к боковине. Завтра их снова ждут тренировки, синяки и попытки укротить непослушную сталь. Но сейчас, в этой тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов и сопением Фурины, Итэр чувствовал себя абсолютным победителем. Он протянул руку и, едва касаясь, погладил её по щеке. — Спокойной ночи, моя богиня, — прошептал он в темноту. Очередной урок был окончен.

✦ Сталь, Вода и Первое Крещение ✦

Время в Чайнике Безмятежности текло по своим законам, и дни сливались в недели упорного труда. Тренировочный тупой меч, который поначалу казался Фурине нелепой, громоздкой палкой, натирающей мозоли, постепенно перестал быть чужеродным предметом. Он превратился в естественное продолжение её руки. Она научилась чувствовать его вес, инерцию и баланс уже не разумом, а мышечной памятью. Её ладонь больше не болела, а движения утратили суетливость, обретя ту самую плавную текучесть, к которой они стремились. Итэр наблюдал за этой трансформацией со скрытым, но глубоким одобрением. Он видел, как меняется не только её техника, но и взгляд — в нём окончательно исчезла паника жертвы, уступив место сосредоточенности ученика. И когда он убедился, что её стойка стала безупречной, а рефлексы — острыми, он принял решение. В одно туманное утро, после традиционной разминки, Итэр не подал ей привычный учебный меч, ставший ей почти родным. Вместо этого он молча прошел в угол тренировочной площадки, к небольшому столику, накрытому тканью. Там лежал длинный футляр из темного дерева. Щелчок бронзовых застежек прозвучал в утренней тишине громче любого боевого клича. — Пора, — просто сказал он, извлекая оружие и протягивая его рукоятью вперед. Фурина приняла рапиру с почти священным трепетом. Разница была ощутима мгновенно, словно удар током. Это была уже не игрушка и не тренажер. Это была Смерть, закованная в изящную форму. Металл холодил кожу, его вес ложился в ладонь с иным, куда более серьезным ощущением ответственности. Идеально прямое, бритвенно-острое лезвие ловило солнечные лучи и, казалось, даже в неподвижности жаждало движения, тихо вибрируя от скрытой энергии. — Это... по-настоящему, — прошептала она, делая пробный взмах. Воздух рассек тонкий, хищный свист, которого никогда не издавало учебное оружие. Фурина прислушивалась к этому звуку, к отклику витой гарды, к тому, как клинок жил своей собственной, опасной жизнью. Первые минуты она двигалась робко, боясь пораниться, но Итэр не торопил её. Он стоял рядом, вмешиваясь лишь изредка, чтобы скорректировать хват мизинца или напомнить о смещенном центре тяжести, когда старые привычки пытались взять верх над реальностью заточенной стали. И она справилась. Её тело, прошедшее через ад физических нагрузок, приняло этот новый, смертоносный язык. Однако сталь была лишь половиной уравнения. Настал черед самого сложного и тонкого этапа — синхронизации с искусственным Глазом Бога. Если фехтование было физическим диалогом, спором мышц и реакции, то магия была беседой с самой стихией. Итэр, владеющий всеми элементами, понимал природу Гидро лучше многих. Это стихия коварная, изменчивая. Её нельзя заковать в жесткую броню или превратить в грубый таран, как Гео. Она требовала не ярости Пиро и не скорости Электро, а смирения, гибкости и абсолютного понимания ритма. — Ты пытаешься приказать воде, Фурина, — терпеливо объяснял Итэр, когда очередная попытка создать водяной хлыст закончилась тем, что вода просто растеклась лужей у её ног. — Гидро не терпит приказов. Оно обтекает препятствия, а не ломает их. Ты не генерал. Ты — русло реки. — Но как?! — в отчаянии воскликнула она, встряхивая мокрыми руками. — Я не чувствую её! Этот камень... он словно глухой! — Он не глухой. Он ждет правильного касания. Смотри. Итэр вытянул руку. На лезвии его меча начала конденсироваться влага. Капли не падали; они, переливаясь на солнце, стекали к острию, напитывая металл силой, способной резать камень. Он показал ей, как тончайшая пленка Гидро может стать щитом, а может — лезвием. Как мягкая вода превращается в сокрушительную волну, способную сбить с ног великана. Обучение шло мучительно тяжело. Искусственный Глаз Бога не имел той интуитивной связи с носителем, как настоящий. Он был механизмом, инструментом, требующим ювелирной настройки. День за днем, через неудачи, промокшую одежду и слезы разочарования, Фурина искала этот контакт. И однажды это случилось. Сначала появилась устойчивая влажная дымка, окутавшая рапиру голубоватым свечением. Затем она смогла, стиснув зубы от напряжения, удержать в воздухе дрожащую сферу воды. А потом — превратить эту сферу в острый снаряд. Прогресс был налицо. Теперь во время их спаррингов Итэр уже не мог позволить себе стоять на месте, как вкопанный столб. Ему приходилось работать ногами, уклоняться и парировать всерьез. Конечно, пропасть в их силах оставалась колоссальной — он всё ещё мог победить её за секунду, если бы захотел. Но теперь Фурина заставляла его играть, а не поддаваться. Наблюдая, как она сначала отводит его клинок в сторону, а затем, используя инерцию, атакует всплеском Гидро в лицо, заставляя его прищуриться, Итэр понял: время пришло. Теория в безопасных стенах Чайника — это одно. Но манекены не дают сдачи, а деревянный пол не превращается в грязное месиво под ногами. Настоящий экзамен можно сдать только в одном месте. В Гильдии искателей приключений Катерина, с привычной вежливой улыбкой, выдала ему подходящее поручение: зачистка лагеря монстров на одном из отдаленных холмов. Ничего необычного, рутина для опытного воина. Но для Фурины это должно было стать Рубиконом. — Я пойду вперед и возьму на себя основную группу, — объяснял план Итэр, пока они шли к месту назначения. — Я оставлю нескольких на фланге. Они — твои. Не вмешивайся в мой бой, следи за своими. Если станет совсем плохо — кричи, я приду. Но я хочу, чтобы ты попробовала сама. Фурина не испугалась. В её глазах, под тенью новой шляпки, вспыхнул не страх, а холодная решимость — та самая, которую он так долго и кропотливо в ней взращивал. Она молча кивнула, сжимая рукоять рапиры так, что побелели костяшки пальцев. Она жаждала доказать — прежде всего самой себе, — что все эти синяки и мозоли были не напрасны. Лагерь хиличурлов раскинулся на залитой солнцем поляне у подножия скалы. Пахло дымом костра, немытыми телами и сырым мясом. — Начали! — скомандовал Итэр и сорвался с места. Он ворвался в центр лагеря золотым вихрем. Его движения были скупы и смертоносны. Митачурл с щитом даже не успел взреветь, как был отброшен потоком Анемо. Но даже кружась в этом хаосе, взгляд Итэра, острый как у орла, ни на секунду не терял из виду фигуру в синем костюме. Фурина осталась один на один с тремя хиличурлами-бойцами. В реальности они казались огромными. Их рычание, стук дубин, запах агрессии — всё это на миг парализовало её. Сердце ухнуло в пятки. Но тут сработала мышечная память. Голос Итэра в голове перекрыл страх: "Дистанция. Дыхание. Укол". Первый монстр бросился на неё, занося грубую дубину. Вместо того чтобы зажмуриться или попытаться поставить жесткий блок, который сломал бы ей руку, Фурина сделала текучий шаг назад и чуть вбок. Дубина с глухим стуком ударила в землю там, где она стояла секунду назад. Вспышка. Её рапира, напитанная Гидро-энергией, метнулась вперед, как змея. Укол был точным — прямо в незащищенное плечо. Хиличурл взвыл. Второй попытался обойти с фланга. Фурина, вспомнив уроки Клоринды, не стала разворачиваться всем корпусом. Она использовала пируэт, уходя с линии атаки, и встретила его клинок звонким парированием. Металл ударился о металл, и, используя инерцию врага, она оттолкнула его оружие. Открывшаяся брешь была приглашением. — Ха! — вырвалось у неё вместе с выпадом. Острие пробило защиту. Третий враг, размахивая факелом, кинулся на неё сзади. Итэр, наблюдавший за этим краем глаза и уже готовившийся вмешаться, замер. Фурина не обернулась. Она почувствовала жар спиной. Резкий разворот, взмах свободной левой рукой — и сжатый шар воды ударил монстру прямо в морду, гася факел и ослепляя противника. Через минуту всё было кончено. Фурина стояла посреди осевшей пыли. Её грудь тяжело вздымалась. Руки дрожали — теперь уже от отката адреналина. Но три кучки пепла у её ног были неопровержимым доказательством. Она не убежала. Она не звала на помощь. Она победила. Итэр, разобравшись со своей частью лагеря, подошел к ней. Он не стал ничего говорить, просто внимательно осмотрел её на предмет ранений. Царапина на щеке, немного грязи на костюме. Ничего серьезного. — Ты... ты видел? — выдохнула она, поднимая на него сияющие, безумные глаза. — Я атаковала! А потом Гидро-импульс! И тот, с дубиной, он... — Я видел, — Итэр позволил себе теплую, гордую улыбку. Он убрал меч и положил руку ей на плечо, сжимая его в ободряющем жесте. — Это было великолепно. Клоринда бы оценила. Вечером в Чайнике они устроили скромный пир. Стол ломился не от изысканных деликатесов, а от простой, сытной еды, которую они приготовили вместе. Они сидели напротив друг друга при мягком свете ламп. Разговоров было мало — оба слишком устали. Но в воздухе висело что-то новое. Исчезло напряжение "защитника и жертвы". Фурина ела с аппетитом, который бывает только после хорошей драки. Она то и дело бросала взгляды на свою рапиру, лежащую рядом на диване, словно проверяя, не исчезла ли она. И когда глубокой ночью Итэр наконец позволил себе лечь в постель, он сделал это с новым, непривычным чувством. Тревога, которая грызла его месяцами — страх, что она погибнет, стоит ему отвернуться, — отступила. Да, она ещё не воин, способный бросить вызов Бездне. Тренировки продолжатся, и будут ещё синяки, слёзы и ошибки. Но она перестала быть беспомощной. Она научилась стоять на ногах и держать удар. Она попробовала вкус победы и не сломалась. Он повернулся на бок, глядя на закрытую дверь её комнаты. Теперь он мог спать спокойно, зная, что у неё есть шанс. А в мире Тейвата, полном чудовищ и древних проклятий, шанс — это уже половина победы.

✦ Последний урок и Вечная клятва ✦

Воздух в Чайнике Безмятежности в этот вечер казался густым и сладким, словно мёд. Он был напоён ароматом жасминового чая, пряной корицы имбирных пряников и той неуловимой ноткой тончайшей морской соли, которую принёс ветер воспоминаний. Это была особая смесь, создававшая неповторимую ауру приближающегося Праздника Морских фонарей. Хотя эта традиция принадлежала далёкому Ли Юэ, здесь, в этом карманном мире, сотканном из магии Адептов, она прижилась и отмечалась с особым, камерным теплом. В просторной гостиной, украшенной бумажными фонариками ручной работы, на которых переплетались символы Гео и Гидро регионов, собралась небольшая, но исключительная компания. Шеврёз сидела с прямой спиной, наслаждаясь порядком и спокойствием вечера. Навия, в своём ярком платье, излучала энергию как миниатюрное солнце, то и дело подкладывая гостям сладости. Клоринда, даже в расслабленной позе, сохраняла проницательный, аналитический взгляд охотника. Шарлотта, чьи пальцы нервно подрагивали без фотоаппарата, жадно впитывала каждую деталь, запоминая этот вечер для личных, непечатных хроник. И, конечно, они — Фурина и Итэр. Они сидели рядом, и даже не касаясь друг друга, казались единым целым. Атмосфера была насыщена смехом, звоном фарфора и лёгкой, приятной ностальгией. Именно в этот момент, когда тень от проплывающего за окном небесного фонаря коснулась края лакированного стола, идиллию нарушил резкий звук. Клац. Клоринда поставила свою чашку на блюдце с характерным, сухим щелчком, прозвучавшим как выстрел. Разговоры стихли. — Итэр, — её голос, обычно ровный и бесстрастный, приобрёл лёгкий, но отчётливо различимый стальной оттенок. — Наш последний поединок оставил послевкусие незавершенности. Я требую реванша. Тишина повисла в комнате, плотная и звенящая, нарушаемая лишь треском фитиля свечи. Все взгляды скрестились на Путешественнике. Итэр медленно, с нарочитым спокойствием отпил чай, выдержал паузу и перевёл взгляд на Фурину. Он ожидал увидеть в её глазах привычную тревогу, но увидел нечто иное — живой, острый, почти хищный интерес. Она больше не боялась. Она хотела смотреть и учиться. Мысль оформилась в голове Итэра мгновенно. Это была идеальная возможность. Наглядный урок, который заменит сотни часов лекций. Пусть она увидит, к чему на самом деле нужно стремиться — не к грубой силе, а к совершенству формы, скорости и тактической хитрости. — Принимаю, — произнёс он, ставя чашку на стол. — Пусть это будет праздничное представление. Оставив уютное тепло дома, они вышли на улицу. Тренировочная площадка преобразилась. Теперь она была освещена не жёстким полуденным солнцем, а мягким, призрачным, янтарным сиянием сотен фонарей, парящих в вышине. Песчаник арены отливал серебром и золотом. Зрители — Навия, Шарлотта и Фурина — заняли места на деревянной террасе. Шеврёз, как воплощение беспристрастности, вышла в центр, чтобы исполнить роль судьи. Навия тут же начала горячо, подбадривать Клоринду, Шарлотта всё же не удержалась и достала камеру, настраивая объектив. Фурина же подалась вперёд, сев на самый край скамьи. Её поза выражала предельную концентрацию. Она больше не была просто зрителем в опере; она была ученицей, жаждущей разгадать тайну высшего мастерства. На арене Клоринда сняла свой форменный пиджак, оставшись в строгой чёрной жилетке и белой рубашке. Её движения были лишены суеты, каждый жест — экономичен и точен. Она проверяла пистолет и рапиру с холодным профессионализмом. Итэр, стоя напротив, мысленно наложил на себя жёсткое ограничение: никаких элементов. Никакой силы Анемо для ускорения, никакого Гео для защиты. Только сталь, только рефлексы, только чистый навык. Но даже с этими оковами он знал, что его физические параметры, закалённые в битвах с богами, превосходят человеческий предел Клоринды. — Готовы? — голос Шеврёз разрезал ночной воздух. — Начинайте! Ожидаемого взрыва стали не последовало. Вместо немедленной, яростной схватки на арене воцарилась напряжённая, динамичная тишина. Противники начали движение. Это не была драка; это был сложный, бессловесный диалог, смертельный вальс. Они кружили по песку, меняя стойки. Шорох подошв казался оглушительным. Клоринда искала свою идеальную дистанцию — ту точку, откуда её выпад будет неотразим. Итэр, вопреки своей обычной агрессивной природе, позволил ей диктовать темп. Он занял глубокую, стабильную оборонительную стойку. Его меч был выдвинут вперёд не как угроза, а как непроницаемая стена, о которую разбиваются волны. Идеальный момент был пойман Клориндой. Её тело, сжатое как пружина, распрямилось в долю секунды. Серебристая молния. Прямой, классический выпад, нацеленный в сердце. Быстро. Невероятно быстро. ЗВОН! Звук удара был высоким и чистым, как нота хрустального бокала. Итэр не блокировал жестко. Он отступил ровно на полшага и сместил клинок на сантиметр. Идеальное парирование. Сталь Клоринды соскользнула в пустоту. Холодные синие искры вспыхнули и погасли в темноте. Неудача не смутила дуэлянтку. Она попыталась уйти в перекат, разорвать дистанцию, но капкан захлопнулся. Итэр перешёл в наступление. Это было страшно. Не яростно, не злобно, а методично и неумолимо. Он не давал ей вдохнуть. Он атаковал сериями — раз-два-три — быстрые, короткие, жалящие удары, которые не пробивали защиту, но нагружали её, заставляли руки неметь, а ноги — отступать. Он загнал её в ритм, который был ей неудобен. Клоринда отбивалась, её рапира создавала перед ней стальной веер, но она чувствовала, как инициатива утекает сквозь пальцы, словно песок унося с собой шанс на победу. Ей нужен был козырь который сможет изменить ход боя. И он у неё был. Резкий поворот корпуса. Левая рука метнулась к поясу. Грохот выстрела разорвал тишину ночи, заставив Навию вскрикнуть. Это был выстрел в упор. Подлый, тактический, смертельный. Но Итэр знал. Его восприятие времени, отточенное веками, замедлило этот миг. Он не уклонялся. Его меч описал в воздухе короткую, невозможную для других людей дугу. ДЗЫНЬ! Пуля, сплющившись, отлетела в сторону, отбитая плоской стороной клинка прямо перед его лицом. В этот миг замешательства, пока дым от пороха ещё висел в воздухе, Клоринда бросила все остатки сил в последнюю, отчаянную атаку. Итэр принял её выпад на гарду. Их лица оказались рядом. Он видел капли пота на её лбу. Вместо того чтобы оттолкнуть её, он выполнил то самое движение, которое много раз показывал Фурине, но в сто раз быстрее. Захват. Проворот. Рапира Клоринды, повинуясь законам физики, вырвалась из её онемевших пальцев, взмыла в воздух и, сверкнув в свете луны, воткнулась в песок в пяти метрах от них. Итэр, не останавливаясь, сделал шаг вперед и выполнил чистую, аккуратную подсечку. Клоринда потеряла равновесие и тяжело рухнула на спину, подняв облако пыли. Бой был окончен. Безоговорочная победа. Тишина на трибунах была абсолютной. Фурина смотрела на Итэра с восхищением, граничащим с обожанием. Итэр выпрямился, опустил меч и протянул свободную руку поверженной сопернице. На его лице играла добрая, уважительная улыбка. Рыцарский жест. — Отличный бой, Клори... Он не договорил. И именно в этот момент он понял что совершил свою фатальную ошибку. Ошибку, которую не простила бы ему Бездна, и которую не простила лучшая дуэлянтка Фонтейна. Шеврёз не давала отмашку. Команды Стоп не было. Клоринда, лежащая на земле, вдруг перестала выглядеть побежденной. Её правая нога, полная взрывной силы, резко выпрямилась в чудовищном ударе прямо ему в в колено. Боль пронзила ногу Итэра. Его баланс, секунду назад идеальный, рухнул. Он пошатнулся, падая на одно колено. И прежде чем он успел хотя бы поднять меч, тень Клоринды выросла перед ним. Она не искала свою рапиру. В её левой руке хищно блеснул скрытый до этого в сапоге и незамеченный Итэром кинжал-стилет. Холодное лезвие поцеловало его шею, замерев ровно над пульсирующей сонной артерией. Мир замер. Даже ветер перестал колыхать фонари. Навия прижала ладони ко рту. Итэр застыл, чувствуя холод стали на коже и жар чужого дыхания. Он медленно перевел взгляд на Клоринду. В её глазах не было злорадства. В них было чистое, профессиональное удовлетворение от того, что она загнала в угол настолько могущественного противника пусть и не самым достойным образом. Итэр медленно разжал пальцы. Его меч упал на песок с глухим, окончательным звуком. — Капитулирую, — произнёс он чётко и ясно. — Победитель — Клоринда! — объявила Шеврёз. Клоринда тут же убрала кинжал и отступила, протягивая ему руку, чтобы помочь подняться — теперь уже по-настоящему. Итэр чувствовал лёгкую досаду на себя, но ещё больше — восхищение Клориндой сумевшей обратить поражение в победу. Он понимал: в реальном бою он бы уже был мертв. Он проиграл не в фехтовании, он проиграл в бдительности. Он позволил себе расслабиться до того, как враг перестал дышать. Как только они отряхнулись, с трибун раздался возмущённый, звенящий голос Фурины: — Это нечестно! — она вскочила, сжимая кулаки. — Это подло! Он уже победил! Он обезоружил тебя и протянул руку помощи! Итэр обернулся к ней. Его лицо стало серьезным, с горькой улыбкой. Он подошел к ограждению арены. — Фурина, — сказал он так весомо, что его услышали все. — Запомни этот момент. В реальном бою нет понятия честно. Есть только две категории: живые и мертвые. Победители и побеждённые. Благородство, правила, честность — это сказки для тех, кто уже лежит в земле или дураков. Он кивнул в сторону Клоринды. — Умение использовать любую возможность, любое мгновение слабости или высокомерия противника для победы над ним — это и есть высшее мастерство. Клоринда сегодня преподала мне горький урок, и я благодарен ей за это. Не оправдывай моё поражение. Учись на нём. Никогда не опускай меч, пока битва не закончена окончательно. Фурина замолчала, переваривая услышанное. Она посмотрела на Клоринду, затем на Итэра, и медленно, с уважением кивнула. — Я запомню, — тихо сказала она. Напряжение спало. Навия подбежала к ним с напитками, началось бурное обсуждение деталей боя. Праздник продолжился, но воздух теперь был заряжен иначе. Адреналин смешался с теплотой, создавая головокружительный коктейль эмоций. Когда фонарики в небе начали гаснуть один за другим, знаменуя конец ночи, Итэр почувствовал, как сердце застучало с новой силой. Куда сильнее, чем в бою. Пришло время главного события. Он встал, поправив одежду. Подошёл к Фурине, которая с улыбкой слушала новости от Шарлотты. — Фурина? Она обернулась. Он протянул ей руку. — Пойдём. Я хочу показать тебе кое-что. Он мягко, но настойчиво увёл её в сторону от шумной компании, вглубь сада, туда, где росла одинокая, пышная сакура, которую он посадил в память об своих приключениях в Инадзуме. Сейчас, в свете последних фонарей, её лепестки казались сотканными из розового перламутра. Здесь было тихо. Только шелест ветра и далёкий смех друзей. — Итэр? — она смотрела на него с легким непониманием, но в глубине её глаз уже разгоралась надежда. — Что случилось? Ты хочешь обсудить новую тренировку? — Нет, — он покачал головой. — Никаких тренировок. Никаких боёв. Только мы. Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. За его спиной были миры, эпохи, войны и боги. Но сейчас, перед этой хрупкой девушкой, он волновался как мальчишка. — Фурина, — начал он, глядя ей прямо в душу. — Я — Странник. Моя жизнь — это дорога, у которой нет конца. Я привык приходить, спасать и уходить, оставляя за спиной города и людей. Такова моя судьба. Была таковой. Он сделал паузу. Она слушала, затаив дыхание. — Но сегодня, здесь, под этим светом, я понял, что нашел то, ради чего хочется остановиться. Или, по крайней мере, то, что я не хочу оставлять позади. Я видел тебя слабой, я видел тебя сильной. Я видел тебя сломленной, и я видел, как ты восстаешь из пепла. И нет зрелища прекраснее. Итэр медленно, не разрывая зрительного контакта, опустился на одно колено. Фурина ахнула, прикрыв рот ладонью. Он достал из кармана маленькое, простое кольцо. Оно не было вычурным — золотой ободок, украшенный чистейшим лазуритом, сияющим как капля воды в пустыне. — Я не могу пообещать тебе спокойной и счастливой жизни, — честно сказал он. — Мой путь опасен. Но я могу пообещать, что ты никогда больше не будешь одна. Фурина, позволь мне идти по этому бесконечному пути рядом с тобой. Будь моим спутником, моим партнером... моей любовью. В глазах Фурины мелькнула целая гамма эмоций: шок, неверие, страх, что это окажется сном... а затем — такой яркий, такой всепоглощающий свет счастья, что он, казалось, затмил собой все звезды вселенной. Слёзы брызнули из её глаз, но это были слёзы освобождения. Пять сотен лет одиночества рухнули в бездну. Она упала перед ним на колени, не заботясь о платье, и крепко обняла его за шею, уткнувшись лицом в его плечо. — Да! — прошептала она, и её голос сорвался на крик. — Да! Тысячу раз да, глупый ты герой! Я пойду с тобой куда угодно! Даже в Бездну! Только не отпускай меня! Итэр рассмеялся — счастливо и облегченно. Он надел кольцо на её палец и поцеловал её — долго, нежно, скрепляя этот союз под сенью цветущей сакуры. Праздник Морских фонарей подходил к концу. Но для них двоих в эту секунду зажёгся новый, куда более яркий и вечный свет. Свет их общего будущего, выкованный в испытаниях, закалённый в битвах и освященный простым, безоговорочным да, прозвучавшим в тишине их общего мира.