Глава 19 Walk me through it

      Когда тарелки убрали, а их место занял горячий чай, я спросила:       — Ты объяснишь мне? Всё, что сегодня произошло.       Комната опустела. Время перевалило за тот час, когда любой уважающий себя адепт Лань уже мечтает о подушке — и в последнее время я, как ни странно, тоже входила в их число. Но сейчас мне было слишком уютно, а любопытство разбирало не на шутку.       — С радостью.       Лань Сичэнь бросил взгляд на дверь, придвинулся ближе и понизил голос до едва различимого шепота:       — Эти суды обнажили проблему, с которой орден Лань сталкивается постоянно. У нас репутация оплота праведности — и это наше величайшее сокровище. А как и любое сокровище, оно… имеет свою цену в торговле. Другие кланы часто стремятся извлечь из этого выгоду, и лишь в редких случаях — ради самосовершенствования. Чаще всего они просто хотят прикрыть плащом нашей доброй славы свои, скажем так, не самые благородные поступки.       Он сделал паузу.       — Одна из моих обязанностей — оберегать это сокровище, нашу репутацию. Обычно это означает, что я требую от себя и своего ордена высочайших стандартов поведения. Но сокровище, которое нельзя тратить, теряет часть своей ценности. Поэтому иногда, чтобы сохранить репутацию, мне приходится давать её «взаймы» там, где ей не место.       — Поразительно слышать от тебя столь прямое признание, — заметила я. — Чистый, холодный расчет.       — Я никогда раньше не говорил об этом вслух. — Он смотрел на меня терпеливо и внимательно. — Но я хочу, чтобы ты понимала.       У меня перехватило дыхание.       — Ты понимаешь?       Боюсь, что да. А ещё мне казалось, что я немного схожу с ума.       Лань Сичэнь спрятал выражение лица за чашкой чая, а затем продолжил тем же вкрадчивым тоном:       — В вопросе судов Не и Цзян всецело полагались на моральный авторитет Ланей, при этом пропуская мимо ушей почти всё, что я говорил. — Он слегка прищурился. — До поры до времени я с этим мирился. Такова природа союзов. Мы делимся своими сильными сторонами.       — Но только до поры до времени, — подсказала я.       Лань Сичэнь кивнул.       — Ты можешь подумать, что суды могли бы продолжаться и без меня: остальные будут принимать те же решения, ничего не меняя. Мой вклад, кроме репутации, невелик. Не Минцзюэ пошел бы до конца — у него хватает смелости следовать своим убеждениям. Но мадам Юй привыкла скрывать свою жестокость. Я знал, что без моего прикрытия она отступит.       — Потрясающе.       Лань Сичэнь был политическим зверем до мозга костей. Именно поэтому я никак не ожидала, что он разложит мне свои мысли вот так — без прикрас и налета святости.       — И что же заставило тебя провести черту именно сейчас?       — Ах, — в глазах Лань Сичэня заплясали искорки. — Неужели ты не догадываешься?       — Я?       Он очень медленно отпил из чашки. Понятно, отвечать он не собирался.       — Цзини? — предположила я, просто потому что он упоминал их раньше. Когда Лань Сичэнь ожидающе приподнял бровь, и я поняла, что могу развить эту мысль. — Потому что они будут пристально следить за судебным процессом. Они захотят понять, что помилование Вэнь Нина означает лично для них.       Лань Сичэнь согласно хмыкнул.       — И кто же просидел в Башне Кои всю войну, старательно сохраняя руки чистыми?       — Цзинь Гуаньшань, — ответила я без запинки. Но был и второй вариант, который всегда не давал мне покоя из-за расхождения с каноном. — И Цзинь Цзысюань.       Лань Сичэнь кивнул.       — Думаю, ты была права, когда мы разговаривали раньше. Цзинь Гуаньшань достаточно хитер, чтобы выжидать момент, и терпения ему не занимать. Он готов сидеть в Башне Кои годами, если это поможет ему вернуть место среди великих орденов.       — Ты хочешь выманить его раньше срока, — догадалась я. — Если Цзинь Гуаньшань решит, что амнистия реальна, он может выдать себя.       — Он не устоит. Цзинь Гуаньшань умеет быть терпеливым, но он это ненавидит. — Лань Сичэнь задумался. — Когда я могу поступить правильно и одновременно достичь стратегической цели, я нахожу оправдание для разрыва ключевых союзов, как сделал это сегодня. Но должны совпасть оба условия.       — Но ты сам сказал: Цзинь Гуаньшань предпочитает не пачкать рук, — возразила я.       — Это будет непросто. — Сичэнь поднялся и протянул мне руку. — Поговорим об этом в другой раз. Ты не спала.       Я приняла его руку, используя её как опору, чтобы подняться.       — Разве не грубо указывать на мой помятый вид?       — Тебе следует знать, что о тебе заботятся, — ответил он. — И что твоё благополучие важно.       Я покраснела и, поддавшись внезапному порыву, поднялась на цыпочки и крепко его обняла.       — Спасибо, — прошептала я. — Это правда чертовски приятно — когда о тебе заботятся. И когда знаешь, что ты кому-то важна.       Он издал тихий, удивленный звук, а затем крепче обхватил меня за талию, прижимаясь щекой к моей макушке.       — Мне это только в радость.