Глава 27 Аdieu, adieu, to yieu and yieu and yieu

      В глубине души я подозревала, что спешка пошла свадьбе Вэй Усяня и Лань Ванцзи только на пользу. Без томительного ожидания и многомесячной подготовки не нашлось времени на раздувание списка гостей до неприличных масштабов. Присутствовали семьи обоих женихов — в том виде, в каком они сохранились, — и горстка преданных друзей вроде Не Хуайсана и Вэнь Нина.       Мадам Юй и Лань Сичэнь, окончательно вымотанные борьбой с парочкой, с которой пытались совладать, кажется, совсем утратили волю к сопротивлению. Имеет ли Пристань Лотоса хоть какие-то права на Вэй Усяня? Да он все равно сделает по-своему, это же очевидно. Могут ли Лани требовать от него соблюдения правил, ношения клановых цветов или отречения от верности Цзянам? Дохлый номер.       Впрочем, мадам Юй все равно попыталась подгадить своему самому «любимому» ученику в его торжественный день. Она велела полностью освободить его спальню, отослала все личные вещи в Гусу, а когда прибыл Лань Сичэнь — бесцеремонно поселила его туда же. В итоге ночь перед свадьбой Вэй Усянь провел в комнате шиди, там же и одевался к церемонии. Мадам Юй не дала ему вставить ни слова при обсуждении меню, запретила надевать любые фамильные украшения (Лань Ванцзи тут же купил новые, чтобы компенсировать обиду, но сам жест явно больно ужалил) и то и дело капала на мозги, мол, этот брак — прямое неуважение к памяти Цзян Фэнмяня, по которому им бы еще носить и носить траур.       Казалось, она сама не понимает, насколько жалко выглядит в своей роли мелочного тирана, не затронутая ни радостью, ни — на худой конец — облегчением. В конце концов, никто из женихов не прибыл в паланкине, никто не прятал лицо под вуалью, и оба облачились в наряды из заимствованного красного шелка, перешитые на скорую руку. Цзян Яньли расплакалась, следом за ней зашмыгал носом Вэй Усянь, а Цзян Чэн с очень важным видом делал вид, что не плачет, пока все Лани вокруг чувствовали себя все более неловко.       Все, кроме одного: от Лань Ванцзи исходило такое концентрированное самодовольство, что находиться рядом с ним было почти неприлично — казалось, ты подсматриваешь за чем-то глубоко интимным.       К удивлению ровным счетом никого, счастливые молодожены ретировались пораньше. После этого вечер превратился просто в приятную попойку. Вэнь Нин привел с собой Вэнь Цин — а точнее, как я выяснила после недолгой беседы, она просто отказалась отпускать его одного, подозревая, что брата заманивают в ловушку.       Я расспросила обоих Вэней о жизни на горе Дафань. Они толковали о трудностях освоения новых земель, о подготовке почвы под пашню и о том, как непросто убедить жителей соседних деревень довериться пришлому врачу с пугающей фамилией. Жаловались, что приходится экономить на мясе, дабы не истребить всю дичь на горе в первый же год.       После парочки осторожных вопросов я вывела разговор на приемного сына Вэнь Нина — малютку А-Юаня, и мое сердце сжалось от гремучей смеси радости и щемящей тоски. Я понимала, что Вэням не суждено основать свой орден на Дафане. Они были слишком умны, чтобы навлекать на себя неизбежную кровавую расправу, да и заклинателей у них для такого подвига было маловато. Поэтому я предложила: если крошка А-Юань подаст надежды, я из кожи вон вылезу, чтобы выхлопотать ему приглашение на обучение у Ланей.       — Это так благородно с вашей стороны, — просиял Вэнь Нин. — Он такой смышленый мальчик, и такой покладистый...       — Но будущее туманно, — перебила его Вэнь Цин, миниатюрная, резкая и всегда готовая к защите. — Все это дела далеких лет. Было бы разумнее обсуждать столь деликатные вопросы после вашей собственной свадьбы.       — Я не забуду, — пообещала я.       Не Хуайсан беспрестанно махал веером и явно перебрал с алкоголем. Не Минцзюэ, тоже изрядно выпивший, затащил меня в угол и прорычал:       — Цзэу-цзюнь — лучший человек из всех, кого я знаю. И если я прознаю, что ты ценишь его меньше, чем он того заслуживает, я тебя закопаю.       — Какой вы хороший друг! — восхитилась я. Мне еще никогда не устраивали «профилактических бесед» с угрозой расправы, так что я была в некотором восторге. Плюс один выполненный пункт в списке жизненных достижений.       Не Минцзюэ сощурился, явно сбитый с толку такой реакцией.       — Мне плевать, что ты женщина. Ты работала наравне с мужчинами, так что и за последствия будешь отвечать как мужчина. Я лично отправлю тебя в безымянную могилу, ты меня поняла?       — Учитывая, что вы меня уже один раз чуть не убили, думаю, намек я усвоила. — Я выдала свою лучшую имитацию «дипломатической улыбки» Лань Сичэня. — К счастью, это все дела давно минувших дней.       Я и сама не знала, чего пыталась добиться этой фразой, но вид слегка ошарашенного Не Минцзюэ, который, уходя, то и дело оглядывался через плечо, доставил мне истинное удовольствие.       Позже, когда я все еще довольно улыбалась, Лань Сичэнь поинтересовался:       — И что же привело тебя в такое благостное расположение духа?       — Не Минцзюэ действительно о тебе заботится, — ответила я. — Это так мило.       — Мило, — эхом отозвался Сичэнь. — Пожалуй, ты первый человек в мире, кто применил это слово в его адрес.       В конце концов женщины по какому-то негласному сигналу поняли, что пора испаряться — видимо, количество выпитого мужчинами достигло критической отметки, — и я откланялась.       Рано утром я выбралась в город и прокатилась на лодке по озерам. Скользить по темной воде в кольце тумана было изысканным удовольствием, даже несмотря на то, что лотосы еще не зацвели. Я проверила свою устойчивость к острому у местных прилавков и побрела обратно в Пристань Лотоса, окутанная блаженным отпускным настроением.       Вэй Усянь перехватил меня почти у самого входа в резиденцию. Он подцепил меня под локоть и уволок к причалам — поболтать ногами в воде вместе с ним.       — Угадай что? — выпалил он, стоило мне пару раз плеснуть пяткой по озерной глади.       — А мне обязательно гадать?       — Мы можем притвориться, что ты попробовала. Но ты ошиблась, потому что ни за что не угадаешь! В следующий раз постарайся получше, ладно? Я тут игры придумываю, а ты могла бы проявить хоть каплю рвения. В конце концов, после всего, что мы пережили…       — Ты купил осла, — предположила я.       — И зачем мне осел? — возмутился Вэй Усянь.       — Ты беременный.       — О, если бы!       — Ты взялся за дицзы.       — Немного — и хватит на меня так жутко пялиться. В общем, ты не угадала вот что: как почтенный замужний человек, я был специально отобран на роль твоего сопровождающего.       Я скептически вскинула бровь.       — Вот именно! Видимо, раз уж я замужем за мужчиной, то безопасно доверить мне сопровождение женщин. Как по мне, логика странноватая. Неужели никому в голову не пришло, что...       — Тебе нравятся и те, и другие? — подсказала я.       — В яблочко! — Он энергично закивал. — А раз уж ты так ловко это раскусила, я больше не могу сдерживаться. Это ведь путешествие во времени, да? Твой большой секрет? Ты путешественница во времени.       У меня отвисла челюсть. Я еще в самом начале решила, что не буду никому ничего рассказывать, потому что не могла представить ситуацию, в котором мне бы поверили. К чему лишняя головная боль, если, как выяснилось, можно обойтись и без исповедей? Но я никогда не допускала мысли, что кто-то может догадаться сам.       — Мы же теперь почти семья! — напирал Вэй Усянь. — В семье принято делиться такими вещами! Ну же, откройся своему будущему диди.       — Не совсем путешествие во времени, — ответила я, заставив Вэй Усяня издать победный вопль. — Но ты близок.       — Близок? Дева Ань, это не ответ, а загадка. Что похоже на путешествие во времени, но им не является? Понятия не имею, объясни.       Мне потребовалось время, чтобы подобрать слова, которые звучали бы честно, но не вскрывали целый шкаф с плохо замаскированными скелетами.       — Многое я и сама не понимаю, а то, что могу объяснить, прозвучит для тебя дико. Мир, в котором я выросла, отделен от нашего настоящего примерно тысячей лет. И он совсем другой.       — Тысяча лет? — повторил Вэй Усянь. — Неужели через тысячу лет людям все еще есть до нас дело?       Я кивнула.       Он подпер подбородок ладонями, глядя на воду.       — Но, должно быть, мы оставили о себе не самую добрую память, раз уж ты вернулась, чтобы все изменить?       — Я не хочу говорить о том, как все могло бы быть.       — Настолько все плохо, да?       — На данном этапе это все равно что пересказывать сон. Кому какая разница? Просто пустая трата времени.       — Ага, красиво ты ушла от ответа. Но, думаю, нам всем будет не все равно, если у тебя припрятаны новые планы. Вэнь Чжулю, Цзинь Гуаньшань... кто-нибудь еще остался в списке?       — Нет. — Единственным выжившим злодеем оставался Мэн Яо. Я никогда не стала бы его недооценивать, но я понятия не имела, как он поведет себя в мире, где его истинная сущность была вскрыта на ранней стадии и со всеми подробностями. — Есть, пожалуй, лишь одна вещь, которую я знала до прибытия сюда и которая до сих пор имеет значение. Я искренне восхищалась тем Вэй Усянем, о котором читала в книгах. И пусть многое изменилось, я по-прежнему верю, что ты отличишь добро от зла. Так что если когда-нибудь ты окажешься в ситуации, где тебе понадобится помощь... просто позови меня. Мне будет плевать на приличия, и я не потребую объяснений.       Глаза Вэй Усяня широко раскрылись.       — Ты ведь серьезно.       Я кивнула.       Вэй Усянь вздохнул и откинулся назад, опираясь на руки. Одним движением ноги он отправил веер брызг по глади озера.       — Мне чертовски повезло с новой семьей.       — И через сколько нам можно будет называть Лань Цижэня шушу?       Вэй Усянь расхохотался.       — Стой, стой, мы ушли от темы! Раз уж я твой сопровождающий, я буду невыносимо строг! Я заставлю тебя соблюдать все правила!       — Верится с трудом, — заметила я.       — Это потому что я еще не огласил список. Готова? Мы пройдемся по нему со всей тщательностью. Никаких ошибок!       Я кивнула:       — Я готова.       — Правило номер один: не забеременей.       Я моргнула.       — Это критически важно, — добавил Вэй Усянь.       — Тут я с тобой согласна, — заверила я его.       — Это главное. — Он погрозил мне пальцем. — Все будущие невесты Гусу Лань молятся на то, чтобы ты соблюдала его буквально. Как бы ты себя чувствовала, лиши ты их моего выдающегося сопровождения?       — Кажется, я начинаю понимать, почему Лань Сичэнь выбрал на эту роль именно тебя, — сухо заметила я.       — Что, тебе одного правила мало? Ладно, вот еще. Правило номер два: не попадайся за сексом!       — Определенно стоит добавить в список, — согласилась я.       — Это сложнее, чем кажется, — пожаловался он. — Люди вечно полагают, что неженатые господа и дамы ничем таким не занимаются, и потому врываются к тебе в самый неподходящий момент. Куда катится этот мир, где уважение к частной жизни?       — Оно вымерло вместе с додо, — скорбно поддакнула я.       — С кем-кем?       — Додо — это такая нелетающая птица, которая… погоди-ка, она ведь еще не вымерла. Вот те на, идиома коту под хвост. Жаль, не помню, где они водятся. На картинках всегда выглядели такими милыми.       В этот момент на нас упала тень в лице Двух нефритов. Они походили друг на друга еще сильнее, чем обычно, что о многом говорило, учитывая их и без того пугающее сходство. Оба в парадных одеждах небесно-голубых оттенков, серебряные жетоны на лобных лентах сияют на солнце — высокие, элегантные и с видом предельного самодовольства на лицах.       — Лань Чжань! — Вэй Усянь подскочил на ноги. — Пойдем купаться!       Лучезарное счастье Лань Ванцзи самую малость померкло. Он бросил на брата умоляющий взгляд.       Лань Сичэнь, к удивлению Лань Ванцзи и никого больше, ответил:       — Чудесная мысль. Ванцзи, тебе стоит воспользоваться здешними теплыми водами, пока есть возможность.       — Вот именно! — Вэй Усянь сцапал Лань Ванцзи за руку и потащил к лодке. — К тому же ты обещал, а Ханьгуан-цзюнь всегда держит слово.       Лань Сичэнь занял место Вэй Усяня на причале, приподняв полы одежд выше щиколоток, чтобы тоже окунуть ноги в воду.       — Так, значит, Вэй Усянь теперь мой сопровождающий? — поинтересовалась я.       Лань Сичэнь безмятежно улыбнулся.       Я ухмыльнулась.       — Какое бесстыдство.       — Я не собираюсь проходить через это, — он неопределенно покрутил пальцем в воздухе, охватывая жестом всю Пристань Лотоса, — снова. Или ты предпочла бы подождать полгода?       Я содрогнулась.       — Думаю, я бы просто померла.       Лань Сичэнь вздрогнул.       — Это… должно звучать как комплимент?       — Глава ордена, как всегда, сама скромность, — ответила я с почти серьезным лицом.       Лань Сичэнь шутливо цокнул языком, и мы замолчали, слушая мягкий плеск воды о деревянные сваи, щебет птиц и далекий, но вполне отчетливый торжествующий вопль Вэй Усяня. Это был хороший день, и мне оставалось только надеяться, что таких впереди будет еще больше.

***

ФИНАЛ

ЗАТЕМНЕНИЕ ЭКРАНА

ТИТРЫ

ВРЕМЯ МОНТАЖА

      ДЕВА АНЬ, запечатленная в белоснежных одеждах Ланей на своем первом уроке самосовершенствования в окружении детей вдвое меньше ее ростом. Неуклюже заносит тренировочный меч. Делает безупречную стойку на руках, заставляя старших адептов стыдливо отводить глаза.       Голос за кадром: Шесть месяцев спустя дева Ань стала госпожой Лань на церемонии — скромной, но сокрушительно элегантной. Все присутствующие единогласно признали, что свадьбы Ланей — это скука смертная, и тут же втайне поклялись скопировать цветочные композиции и музыку для собственного торжества (или для свадьбы детей, или братьев-сестер — по ситуации).       ЛАНЬ СИЧЭНЬ, запечатленный в невероятно вычурном гуане и десяти разных видах кружев. Кадры с главами мелких орденов, которые шепчутся между собой о том, что Лань Сичэнь — приятнейший парень из всех, кого они знают, но почему-то… они его до смерти боятся? Перебивка: Сичэнь в домашнем, помогает своему первенцу делать первые шаги, пока госпожа Лань хлопает в ладоши. Затем Сичэнь играет дуэтом с Ванцзи; оба заметно повзрослели, но но все такие же довольные.       Голос за кадром: Лань Сичэнь на короткий срок был избран Верховным заклинателем и справился с этой ролью блестяще. Его усилия (и старания его супруги) ускорили восстановление после войны и помогли сохранить мир в те непростые времена. В конце концов он сложил полномочия, чтобы посвятить себя семье.       ВЭЙ УСЯНЬ, запечатленный в Цзинши за поглощением «Улыбки императора», пока Лань Ванцзи выуживает из-под половиц очередной сосуд. Ведет младших адептов на ночную охоту, устраивает небольшой взрыв, изобретая новые талисманы, прячется в дальних горах вместе с госпожой Лань, пока они тестируют самодельный телескоп.       Голос за кадром: Вэй Усянь прославился как заклинатель высочайшего уровня, гениальный создатель артефактов — как магических, так и вполне бытовых (некоторые из них выглядели пугающе прогрессивно!) — и серийный усыновитель сирот. Закаленный воин, который никогда не уставал следовать за мужем туда, «где творится хаос», он также частенько попадался на подкупе конфетами самых маленьких адептов Лань (несмотря на бесчисленные запреты), заставлял мужа носить себя на руках по всем Облачным Глубинам (хотя прекрасно мог ходить сам) и крутил мертвые петли в небе просто ради забавы.       ЛАНЬ ВАНЦЗИ, восседающий на камне посреди пруда на фоне величественного, но — что удивительно — совершенно бесшумного водопада; он сосредоточенно играет на гуцине. Расчесывает волосы Вэй Усяня при свете свечи. Демонстрирует формы меча одному из своих (многих — откуда их столько взялось?) детей.       Голос за кадром: Лань Ванцзи так и не растерял своей пугающей репутации, но те, кто знал его лично — а число их с годами росло в геометрической прогрессии, — чувствовали себя в его присутствии в полной безопасности и никогда не медлили обратиться к нему за помощью или советом. Мастер меча и музыки, он открыл новую эпоху музыкального совершенствования в ордене Лань, расширив и доведя до идеала их репертуар духовных мелодий.

ПРОЧИЕ

На экране:

      Вэнь Сычжуй, который мгновенно спелся с Лань Цзинъи вскоре после своего прибытия в Облачные Глубины, куда его отправили постигать азы совершенствования.       Вэнь Цин в своей процветающей лечебнице на горе Дафань; она приветствует заезжего коллегу, прибывшего перенять опыт у величайшего целителя эпохи.       Цзян Яньли, выходящая замуж за Цзинь Цзысюаня на самой вычурно-безвкусной свадьбе, которую когда-либо видел мир заклинателей. Все отлично повеселились, но никто не вернулся домой с клятвой скопировать цветочные композиции или музыку.       Мадам Юй, возвращающаяся в Мэйшань после добровольного ухода с поста главы ордена Цзян. (Никто точно не знает, что подтолкнуло ее к этому решению; поговаривают, без Лань Сичэня тут не обошлось).       Сюэ Ян — после истребления всего клана Чан — выглядит пугающе спокойным, даже когда его шея ложится на плаху перед казнью. За сценой наблюдают Сун Лань и Сяо Синчэнь, оба целы и невредимы.       Мэн Яо, возглавляющий крошечный орден на далеком западе Цишаня. Это так далеко, что до него никому нет дела; орден настолько незначителен, что никого особо не волнует скоропостижная кончина предыдущего главы при весьма загадочных обстоятельствах. Зато после этого дела пошли куда бодрее! На что тут жаловаться?