Часть 1

Алья сидела перед рабочим столом из дерева, украшенным тонкой резьбой по краям, и в последний раз пробегалась глазами по свежим письмам из больницы. Хотя её взгляд скользил по строкам, мысли её были совсем в другом месте. Сегодня ровно четыре месяца, как она, оставив позади шумную, запутанную жизнь в особняке в Мардине, вернулась в свой старый дом и на старую работу в Канаде. Первые недели... были по-настоящему тяжёлыми. Дом был тихим, сердце — разбитым, сон — беспокойным. Но время... странным образом пошло ей навстречу. Теперь Канада уже не казалась ей чужой. По утрам, готовя кофе, она вдыхала прохладный уличный воздух, заворожённо наблюдая, как снежинки танцуют на оконном стекле. Дни для неё начали проходить быстрее. Работа, обязанности, маленькие планы — жизнь вновь обрела ритм. Она также записала Дениза в первый класс. Видеть, как он заводит новых друзей, снова слышать его смех, было для Али бальзамом на душу. Спокойствие на лице сына говорило ей: «Я поступила правильно». Но ночи... ночи были другими. Когда все засыпали и дом погружался в тишину, в её сердце отзывалось лишь одно имя: Джихан. Она никогда раньше не чувствовала так глубоко, как трудно быть вдали от него. Его голос, взгляд, даже их споры отпечатались в её памяти. Несколько привезённых вещей... первое время ещё хранили тот запах. Но теперь и он исчез. Медленное исчезновение его запаха было для Али словно вторым прощанием. Иногда она подходила к окну с чашкой чая, устремляя взгляд вдаль. Пока холодный ветер Канады бил ей в лицо, тёплое дыхание Джихана в её воспоминаниях было всё ещё свежо. Какой бы сильной она ни казалась, уголок её сердца всё ещё принадлежал Мардину, тому особняку, тому мужчине. Алья медленно закрыла ноутбук. Когда свет экрана угас в комнате, она глубоко вздохнула. На мгновение она коснулась пальцами тонкой резьбы на краю стола, словно прикасаясь к своему прошлому. Этот стол был особым подарком, который Джихан собственноручно вырезал и сделал для неё. Небольшая ручная работа на её второй день рождения, потому что он заметил, как она восхищается его столом. Алья тайком забрала его с собой, чтобы увезти с собой и частичку Джихана. Затем она встала и открыла дверцу шкафа у окна. Несколько аккуратно развешанных вещей отражали её скромную, отстранённую жизнь последних месяцев. Но в этот вечер даже внутренность шкафа выглядела иначе. Потому что завтра волнение, которое она хранила в себе четыре месяца, снова даст о себе знать. Завтра она вместе с сыном Денизом возвращается в Мардин, в ту жизнь, которую, как она думала, уже оставила позади. Всего на две недели... но Алья знала, что эти две недели могут показаться долгими, как годы. Дениз дни напролёт отсчитывал дни по календарю. Каждое утро он говорил: «Мама, я так соскучился по папе, по всем», и в его глазах светилась невыразимая тоска по Джихану. Для него это маленькое возвращение было словно чудом. Он даже подсчитал день, когда видел Джихана в последний раз. Как бы Алья ни старалась держаться ради счастья сына, внутри неё бушевала буря. В последнее время они общались с Джиханом только по переписке. За холодными словами скрывалось подавленное тепло. В каждой строке таилось «я скучаю», но ни у одного из них не хватило смелости написать это слово. Так было до того сообщения от Джихана месяц назад: «Я хочу видеть своего сына. Я организую для вас частный самолёт. Пожалуйста, приезжайте». Алья долго смотрела на телефон в тот момент. Сердце её бешено колотилось, пальцы какое-то время не могли ответить. Затем она ответила лишь короткой фразой: «Хорошо, но только на 2 недели. Ради сына». Алья взглянула на часы; стрелки приближались ко времени окончания уроков. За этот короткий промежуток времени, прошедший после того, как она выключила компьютер, волнение внутри неё только росло. Дениз вот-вот должен был выйти из школы. Пришло время собираться, чтобы забрать его. Она приоткрыла дверцу шкафа и, недолго думая, достала белую свободную блузку и чёрные удобные брюки. Поскольку на улице уже стало тепло, она не стала брать ничего сверху. На мгновение она остановилась перед зеркалом — лёгкий блеск на её лице словно отражал смешанные чувства внутри. Глубоко вздохнув, она схватила сумку, взяла ключи и вышла из дома. Солнце сегодня было настолько ярким, что даже прохладный канадский воздух казался тёплым. Она села в машину, и, пока знакомый звук двигателя заполнял уши, она коснулась руля. Мысль о завтрашней поездке в Мардин заставила её сердце непроизвольно забиться чаще. Спустя четыре месяца — снова на ту землю, к тому мужчине... После короткой поездки она прибыла на школьный двор. Пробираясь сквозь толпу родителей у ворот, она сразу же стала искать сына среди людей. Вскоре она увидела, как к ней бежит улыбающееся лицо со школьным рюкзаком в руке. «Мама!» — позвал Дениз, радостно расставив руки в стороны. Увидев искренний восторг сына, Алья невольно улыбнулась. Она замедлила шаги, не торопясь. Немного согнув колени, она наклонилась и раскрыла объятия. Когда Дениз стремительно подбежал и обнял её, у Али на мгновение перехватило дыхание. «Тише, сынок...» — мягко сказала она с улыбкой. Дениз сразу же отстранился и с беспокойством посмотрел на её лицо. «Прости, мама... я не причинил боль братику или сестричке?» — спросил он, и в его маленьких глазах читалась вина. Выражение лица Али в тот миг полностью изменилось; её улыбка смягчилась, а в глазах зажглся тёплый свет. «Нет, солнышко, всё хорошо...» — не успела она договорить, как Дениз обвил её руками и поцеловал её в живот. Алья не могла стереть с лица безмятежную улыбку, пока находилась в объятиях сына. Маленькие руки Дениза всё ещё обнимали её за талию, а голова лежала у неё на животе. Алья поднесла руку к волосам сына, погладила их, а потом задумчиво посмотрела на свой живот. Там уже начинала слегка угадываться маленькая округлость — настоящее маленькое чудо. Алья была на четвёртом месяце беременности. И Джихан ничего об этом не знал. Она узнала эту правду уже после возвращения в Канаду. Когда тошнота и слабость, которые она поначалу приняла за усталость, через несколько недель обрели смысл, и в больнице она услышала ту самую фразу, всё изменилось: «Поздравляем, у вас четвёртая неделя беременности». Она забеременела сразу после той первой близости с Джиханом. Хотя первой её эмоцией в тот миг была радость, за ней последовал страх, неопределённость, тоска — всё это сдавило ей горло комом. Потому что она знала: если Джихан узнает, он заставит её вернуться. Она хорошо знала его защитный и властный характер; он сказал бы: «Приезжай», «Ты должна быть здесь, рядом со мной», и у Алии не было бы шанса отказать. Но на этот раз Алья хотела принять собственное решение. Ради спокойствия Дениза и безопасности ребёнка внутри неё она выбрала молчание. Канада дала ей и дистанцию, и возможность подумать. Когда они вернулись домой, уже начало постепенно темнеть. Хотя усталость за день лежала на обоих, вечерняя тишина создавала в доме уютную, спокойную атмосферу. Алья прошла на кухню, помыла руки и достала из холодильника овощи. В последние месяца она уделяла больше внимания своему питанию; каждый кусочек был важен для маленького сердца, растущего внутри неё. Вскоре кухню наполнил аромат овощей, слегка обжаренных на оливковом масле. Дениз сидел за столом и что-то рисовал в альбоме. Время от времени он поднимал голову, смотрел на мать и не мог скрыть своего волнения. «Мама, я так счастлив, что завтра увижу папу», — сказал он, его голос был мягким, но полным искреннего восторга. Алья улыбнулась, ставя тарелку перед ним. «Я знаю, солнышко, папа тоже по тебе очень скучал». Дениз взял вилку, но вдруг остановился. «А ты? Ты тоже скучала по папе?» Рука Алии на мгновение застыла в воздухе. В тот миг казалось, будто весь дом затих. Даже тонкий звук вилки, коснувшейся тарелки, отозвался эхом в пустоте внутри неё. Не отводя глаз от Дениза, она с горькой улыбкой ответила: «Да... скучала». Дениз склонил голову набок и с любопытством посмотрел на живот матери. «Мама... — прошептал он. — Ты скажешь папе, что у меня будет братик или сестричка?» Этот вопрос вонзился в сердце Али, как мягкий, но острый нож. Глаза её наполнились слезами, она пыталась сдержать дыхание. Она положила вилку на стол и медленно подошла к сыну. Присев на корточки рядом с ним, она оказалась с ним на одном уровне. Положив руку ему на щёку, она почти прошептала: «Нет, мой дорогой я не скажу». Глаза Дениза широко раскрылись, он уже хотел что-то сказать, но Алья приложила палец к его губам. «И ты не скажешь, хорошо? Это наш с тобой секрет». Дениз медленно кивнул, словно поняв. Он протянул свой мизинчик и обвил им палец матери. «Обещаю, мама», — тихо сказал он. Алья в тот миг улыбнулась, но по её щеке скатилась слеза.В этой слезе была и тоска, и страх, и скрытая надежда. Когда прозвенел дверной звонок, Алья вздрогнула. Было около восьми вечера, и она никого не ждала. Дениз отвлёкся от машинок на столе и поднял голову. «Кто пришёл, мама?» — «Не знаю, солнышко, оставайся здесь». Алья выключила свет на кухне и направилась к двери. Приоткрыв её, она увидела на пороге Джема — высокого, со светло-русыми волосами, упавшими на лоб, и его обычной доброй улыбкой на лице. В руках он держал банку варенья. «Надеюсь, я не побеспокоил», — сказал Джем слегка смущённым тоном. «Нет, конечно нет, — ответила Алья удивлённо, но с улыбкой. — Заходи, Джем». Джем разулся и переступил порог. Тёплая атмосфера в доме, две тарелки на столе и игрушки ребёнка показались ему уютной картиной. «Завтра путешествие, да?» — спросил он, засунув руки в карманы. Джему, отцу двух детей, было примерно столько же лет, сколько Али. Он развёлся с женой два года назад и недавно переехал в соседний дом. Алья кивнула. «Да, мы выезжаем рано утром. Едем в Мардин. Дениз увидит отца». Её голос был спокоен, но в нём слышалась едва уловимая напряжённость. Джем на мгновение замолчал, а затем сказал с улыбкой: «Я, собственно, кстати зашёл, хотела оставить тебе ключи на время нашего отсутствия, — искренне добавила Алья. — Не мог бы ты присмотреть за домом? И поливать цветы раз в неделю достаточно». — «Конечно, не волнуйся. Всё на мне». Взгляд Джема на мгновение задержался на лице Али. В его глазах читалась невысказанная теплота. Затем он слегка прокашлялся. «Если хочешь... я могу поехать с тобой. Дорога дальняя, я могу помочь». Алья улыбнулась и покачала головой. «Спасибо, но не нужно, Джем. Мы поедем с Денизом, уже заказан частный самолёт». Услышав этот спокойный, но твёрдый ответ, Джем сохранил улыбку, но внутри почувствовал лёгкую обиду. «Понял, — сказал он после короткой паузы. — Но всё равно, если что-то понадобится — звони, хорошо?» В этот момент из гостиной вышел Дениз. В руке он держал машинку, на лице его было серьёзное выражение. Он посмотрел на Джема, затем подошёл к матери и взял её за руку. «Мама, дядя Джем опять принёс варенье?» — спросил он холодным тоном. Алья улыбнулась и погладила сына по голове. «Да, солнышко, разве не здорово?» Дениз покачал головой, но его взгляд был прикован к Джему; с детской, но острой проницательностью он словно всё понимал. Под этим взглядом Джем слегка напрягся, затем смягчил голос и сказал: «Ладно, вам нужно рано ложиться. Дорога дальняя, отдохните». Алья проводила его до двери. Собираясь уходить, Джем обернулся и ещё раз посмотрел на неё. «Счастливого пути, Алья». — «Спасибо, Джем. До свидания». Когда дверь закрылась, в доме на несколько мгновений воцарилась тишина. Дениз всё ещё не отпускал мамину руку. «Мама... — тихо сказал он. — Мне этот мужчина не нравится». Алья посмотрела на лицо сына, улыбнулась и просто погладила его по голове. «Потому что он похож на папу...» Потом они вернулись в гостиную, держась за руки. Хотя Алья и замечала интерес Джема, её сердце всё ещё принадлежало далёкому городу и мужчине, которого, как она думала, уже оставила в прошлом. Утро в Мардине в тот день было ярче обычного. Солнце мягко касалось каменных стен особняка, и свет, проникающий внутрь, смягчал даже тени. В саду кипела жизнь: Садыкат-ханым встала рано и вместе со слугами привела в порядок весь дом. Столы были накрыты, готовы самые изысканные блюда: долма в оливковом масле, мясо тандыра, пахлава... Всё было тщательно расставлено, потому что сегодня в этом доме вновь должно было ожить семейное гнездо. Садыкат-ханым отдавала последние указания на кухне, её голос звучал и строго, и взволнованно: «Украсьте фруктовые тарелки получше. Дениз любит виноград, положите побольше. Алья тоже любила овощи, поставьте блюда в оливковом масле на видное место». Голос её дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. Она годами не показывала своих чувств, но теперь уже не могла скрыть, как скучала по невестке и внуку. Джихан стоял перед зеркалом. На лице его была бледность, на подбородке — небритость за четыре месяца. Он похудел, плечи его опустились. Отсутствие Али и сына словно вырвало из него часть души. В их отсутствие ни один звук в особняке не мог его утешить. Ни беседы Садыкат-ханым, ни уговоры друзей. С тех пор как Алья ушла, весь свет в доме погас. Он скучал так сильно, что иногда по ночам не мог сдержаться и ехал в Канаду. Тихо. Не говоря никому. На дальней улице он выходил из машины и часами наблюдал за улицей, где жила Алья. Несколько раз он видел её издалека, когда она забирала Дениза из школы. Как сын держал её за руку, её улыбку... Глаза его наполнялись слезами, но он не подходил. Он делал это, чтобы хоть немного утолить эту мучительную тоску. Но что бы он ни делал, пустота внутри не заполнялась. А сейчас, впервые за четыре месяца, эта пустота вот-вот должна была исчезнуть. Джихан посмотрел в зеркало. Дрожащими пальцами он медленно застёгивал пуговицы на рубашке. Одно движение — и его рука потянулась к груди, кончики пальцев коснулись там слегка побледневших следов от ногтей. Эти следы, оставшиеся от той ночи — от гнева Алии, страсти, смешанных чувств — всё ещё не стёрлись. Он знал, что даже если со временем они исчезнут с кожи, из его сердца они никогда не изгладятся. В тот миг, когда он коснулся этих маленьких следов, внутри него разлилось тепло — одновременно боль и тоска. Он закрыл глаза, задержал дыхание. Аромат духов Али словно на мгновение вновь возник в комнате. Сердце его забилось учащённо. Он посмотрел на своё отражение в зеркале: глаза усталые, но огонь, горевший в них, ещё не погас. Сегодня он наконец снова увидит её. И на этот раз он знал, что никаких слов не будет достаточно. В этот момент в дверь тихо постучали. «Брат?» Джихан повернул голову, и в комнату вошла Наре. В её глазах читалась тревога, на лице — грусть от вида брата. «Как ты, брат? Видеть тебя таким усталым, бледным... у меня сердце болит». Джихан устало улыбнулся и пожал плечами. «Я такой, каким ты меня видишь, Наре. Каким же ещё я мог быть? Последние четыре месяца я словно под обломками. И... сегодня я впервые за долгое время смогу вздохнуть полной грудью». Его взгляд устремился вдаль, словно где-то отозвался голос Али. «Честно говоря, я очень волнуюсь, — продолжил он. — Я сгорал от тоски по сыну, по жене. Ты же знаешь... я думал о них каждую ночь». Горло Наре сжалось. Она молча подошла к нему и обняла за шею. «Я знаю, брат, — прошептала она, — но сегодня всё это пройдёт. Ты воссоединишься со своей семьёй». Джихан, ничего не говоря, положил голову на плечо сестре. Прежде чем он успел выйти из объятий, задрожал телефон. На экране появилось короткое сообщение: «Они приземлились». В тот же миг его сердце начало учащённо биться. Пальцы задрожали, словно по жилам разлилась тёплая волна. Не думая ни секунды, он схватил пиджак, в два счёта сбежал по лестнице и сел в машину. Заводя двигатель, он мельком взглянул на своё отражение в зеркале — в его глазах впервые за долгое время появился проблеск надежды. Алья... наконец она вернулась. По дороге он крепко сжимал руль, сердце его колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Когда он въехал на парковку аэропорта, дыхание его перехватило. Вдалеке, среди толпы, он увидел их. У Алии в руке был маленький чемодан, в другой — крохотная ручка их сына. Тёмные очки скрывали её лицо, но Джихан узнал бы её в любой точке мира. Её свободное платье светлого цвета скрывало едва заметную округлость на животе. Волосы развевались на ветру, на лице было усталое, но спокойное выражение. Глаза Джихана наполнились слезами. Он тут же выскочил из машины и ускорил шаги. Дениз, увидев отца, закричал: «Папа!» Малыш бросился бежать к нему. Джихан опустился на колени, раскрыл объятия, крепко прижал сына к себе и расцеловал. «Сынок... как же ты вырос! Сокровище моё!» Дениз смеялся и взъерошивал волосы отца. Алья же стояла в нескольких шагах и молча наблюдала за этой сценой. Её сердце смягчилось, глаза наполнились слезами. Когда она увидела осунувшееся, небритое лицо Джихана, что-то ёкнуло у неё внутри. В тот момент она поняла, как же она скучала по нему: по его голосу, его запаху, его присутствию. Наконец взгляд Джихана нашёл Алию. Мгновение тишины. Затем он отпустил руку сына и медленно направился к ней. С каждым шагом расстояние между ними сокращалось. Алья хотела отвести взгляд, но глаза Джихана были такими глубокими, что она не смогла. Джихан остановился прямо перед ней, какое-то время изучал её; его взгляд касался её лица, шеи, словно он хотел запечатлеть каждую черту. Потом он тихо прошептал хриплым голосом: «Добро пожаловать, Алья...» И вдруг, не думая, потеряв контроль над чувствами, притянул её к себе. Голова Алии ударилась о грудь Джихана, он уткнулся лицом в её шею. Алья застыла, её сердце бешено колотилось. Дрожащий голос Джихана прозвучал у неё в ухе: «Я так по тебе скучал». Когда Алья высвободилась из его объятий, её сердце всё ещё билось часто. Но в глазах Джихана в тот момент была не только тоска, но и глубокая обида. Молча взяв чемодан, он с лёгкой улыбкой сказал: «Поехали». Алья лишь опустила голову и смогла вымолвить: «Хорошо». Когда они сели в машину, на улице было прохладно. Джихан сел за руль, Дениз с заднего сиденья начал возбуждённо болтать. Алья молчала на пассажирском месте. Глядя в окно, она заметила, как напряжённо лежит рука Джихана на руле. Время от времени их взгляды встречались в зеркале заднего вида. И каждый раз при этом в душе Джихана что-то сжималось. Гнев, тоска, обида — всё смешалось воедино. Лицо Алии сияло; она сняла очки. Она слегка поправилась, черты лица стали мягче. Взгляд Джихана невольно надолго задерживался на ней. Алья за эти 4 месяца так изменилась и похорошела, а Джихан за это время лишь опустошился. Когда они подъехали к особняку, широкие железные ворота открылись. Когда они вошли в сад, уже наступал вечерний холодок. У дверей их ждали Садыкат-ханым, Наре и Кайя. Дениз сразу же бросился к бабушке, и Садыкат-ханым с любовью обняла внука. «Родной мой, кровиночка моя». Наре взглянула на лицо брата и сразу поняла эмоции, скопившиеся в его глазах. Она обняла Алю и искренне сказала: «Добро пожаловать». Кайя тоже улыбнулась и погладила Дениза по голове. Они все вместе прошли в гостиную. Стол был тщательно накрыт; разнообразные блюда, запах свежего хлеба и долма, приготовленная руками Садыкат-ханым, наполняли стол. На лице Алии читались и спокойствие, и беспокойство. Джихан отодвинул стул и сказал: «Прошу», на этот раз его голос был мягким. Когда они сели, Дениз перебрался к отцу и продолжал возбуждённо болтать. Алья молча положила себе овощей и начала медленно есть. Из-за беременности она теперь питалась более внимательно и делала всё возможное, чтобы никто не заметил. Джихан время от времени поднимал голову и смотрел на Алю. Каждый раз его взгляд задерживался на ней — теперь она казалась более женственной и зрелой, чем раньше. Пока в гостиной текла лёгкая беседа, над тарелками на столе поднимался пар, ароматы специй смешивались в воздухе. Садыкат-ханым, сидя во главе стола, украдкой взглянула на Алью. Молодая женщина почти не притрагивалась к блюдам, лишь медленно накладывала себе овощи, что были перед ней. «Алья, — сказала Садыкат-ханым с улыбкой, — ты совсем не ешь. Смотри, бёрекёки ещё тёплый. Я велела приготовить его с мясом, как ты любишь». Алья с лёгкой улыбкой подняла голову. «Большое спасибо, Садыкат-ханым, но... я не голодна, не буду». Садыкат-ханым уже собралась настаивать, как вдруг Дениз весёлым голосом вступил в разговор: «Мама теперь не может есть такое!» На столе воцарилась мгновенная тишина. Брови Джихана поползли вверх, рука Наре замерла в воздухе. В сердце Алии вспыхнула паника; она быстро прокашлялась и, слегка покашляв, вмешалась: «Что ты говоришь, Дениз?» Дениз невинно пожал плечами. «Ну... теперь же она...» Алья сразу же перебила его, пытаясь улыбнуться: «Я на диете, — сказала она, поворачиваясь к Садыкат-ханым. — Я сейчас немного слежу за собой, поэтому мало ем в последнее время». Садыкат-ханым слегка покачала головой, но её глаза с любопытством бродили по лицу Али. «Да что ты, дочка? Ну ладно, конечно, следи за собой, но только не голодай, хорошо?» Алья улыбнулась, опустив голову. Джихан же молча положил вилку на тарелку и, не отрывая глаз от Алии, глубоко вздохнул. Он что-то подозревал, но не мог понять, что именно. Тарелки на столе были уже почти пусты. Беседа затихла, все постепенно погрузились в молчание. Алья уже взяла в руки стакан с водой, как вдруг задрожал телефон. Мелодичный звук вибрации прозвучал в тишине и отозвался эхом за столом. Дениз наклонился к телефону матери и взглянул на экран. «Это дядя Джем звонит, мама?» — спросил он с естественным детским любопытством. Алья рефлекторно потянулась за телефоном и, с лёгкой улыбкой, покачала головой. «Да, сынок... Звонит наш сосед». Затем она повернулась к сидящим за столом и вежливо, но с оттенком беспокойства в голосе, сказала: «Извините, возможно, это важно». Она встала и вышла из комнаты с телефоном. Выходя, её взгляд на мгновение встретился с взглядом Джихана. В этом взгляде была напряжённость, вопрос. Едва дверь закрылась, лицо Джихана стало суровым. Он молча положил вилку, его взгляд устремился в пустоту. «Кто же такой этот дядя Джем?» — пробормотал он про себя ледяным голосом. Дениз невинно ответил: «Дядя Джем — наш сосед в Канаде, папа. Он очень хороший, всегда помогает маме. У него две дочки. Мы иногда вместе ходили в парк». Челюсть Джихана сжалась. Его кулак медленно сжался. Хотя он пытался сдержаться, комок гнева застрял у него в горле. В его сердце вонзилась острая, как нож, ревность. Садакет-ханым заметила это напряжение, но ничего не сказала. Джихан же лишь слегка опустил голову, пытаясь подавить то, что происходило у него внутри: «Так значит, Джем...» Но ложка в его руке уже дрожала. В тот момент он думал лишь об одном: «Так это его голос слышит сейчас Алья, его она слушает... не меня, а его?» Алья, закончив телефонный разговор, глубоко вздохнула. Медленными и тихими шагами она изменила направление и пошла по коридору к их комнате. Едва переступив порог, она ощутила знакомый запах, который не могла забыть: мыло, лаванда и Джихан... Она провела рукой по краю кровати, затем подошла к окну и посмотрела наружу. Глаза её наполнились слезами; в сердце заныла смесь тысячи эмоций. Внезапно дверь тихо приоткрылась, а затем так же тихо закрылась. Сердце Алии чуть не выпрыгнуло из груди. Не оборачиваясь, она поняла, кто пришёл. Джихан... Джихан тяжёлыми и беззвучными шагами остановился позади женщины. Когда до него донёсся запах жасмина с волос Алии, он сморщился от непривычного аромата. Его руки мягко, сами собой обвили её тонкую талию и легли на живот. Алья, поддавшись чувству тоски, забыла о ребёнке внутри и о том, что Джихан в любой момент может всё понять. Когда пальцы Джихана начали вырисовывать контуры на её животе, с её губ сорвался едва слышный стон. Джихан услышал это, прижал руки к её животу сильнее, притянул её к себе, откинул тонкие пряди волос с её шеи, словно они были преградой, и прижал свои горячие губы к её прохладной коже. Оба они потеряли голову от переполнявшего их чувства тоски и долгожданного прикосновения. Когда поцелуи Джихана становились глубже, Алья, переживая бурю эмоций, резко прикусила губу. Её руки, лежавшие на руках Джихана, обнявших её живот, потянулись назад, к основанию его шеи, и притянули его к себе ещё сильнее. Джихан, почувствовав этот жест, понял, что тоска не была односторонней, и это придало ему смелости. Одним движением он быстро развернул её к себе, и они оба резко сглотнули от внезапного столкновения их тел. Несколько расстёгнутых пуговиц свободного платья Алии открывали взгляду полную грудь, которая из-за беременности увеличилась и не помещалась в бюстгальтер. Это не ускользнуло от взгляда Джихана. Желание, которое впервые за долгие месяцы пробудилось в нём вместе с запахом Алии, овладело им. Его горящий взгляд скользнул к её губам, приоткрытым от страсти, слегка припухшим от укусов, и, не колеблясь ни секунды, он поймал их в плен своих губ. Под воздействием первого за долгое время поцелуя они оба закрыли глаза и отдались этому моменту. Пока их губы безжалостно искали следы друг друга, руки Алии потянулись к широким плечам Джихана, по которым она так скучал. Она вонзила в них ногти, заставив Джихана слегка простонать, но он не обратил на это внимания. Из-за гормональных перепадов, сопровождавших её беременность, которые она переживала месяцами и днями без него, Джихан сходил с ума от желания с каждым днём всё сильнее, и, хотя он оставался без неё, он утолял это неутолимое желание другими способами. Теперь, когда его мучительная тоска хоть немного утихала от горячих, влажных поцелуев, а его огромное желание давило в пах, он знал, что это чувство не было безответным. «Джи... Джи... Джихан, остановись... пожалуйста». Осознав, что дыхания через нос ей уже не хватает, и остро почувствовав дискомфорт от долгого стояния, она с неохотой была вынуждена оторвать свои губы от него. Губы Джихана, всё ещё искавшие её, повисли в воздухе, не отходя ни на шаг даже чтобы перевести дыхание, и нашли её волосы. С жадностью втягивая в себя запах, исходивший от её кожи под волосами, он прошептал: «Ты сменила духи...» Услышав это, Алья закрыла глаза, слегка улыбнулась и покачала головой. Он не забыл её запах. Он всё ещё помнил, как она пахла четыре месяца назад. «Да, сменила. Но изменился не только мой запах, Джихан», — сказала она, её голос был мягким, но твёрдым. Когда она откинула голову назад, её лоб коснулся подбородка Джихана. Джихан заметил вызов в этой серьёзности и тихо усмехнулся. Алья, не понимая, почему он засмеялся, посмотрела на него. Но взгляд Джихана уже скользнул с её лица вниз, к шее, плечам и дальше, медленно следуя по линиям её тела. Он долго и внимательно, но откровенно изучал её. Пока сердце Алии бешено колотилось, Джихан своим характерным дерзким и низким голосом сказал: «Да, это так...» Алья, поняв, на что он намекает, сглотнула. Не только его слова, но и его взгляд касался её кожи. Взгляд Джихана снова скользнул к её губам, и тишина между ними сгустилась. Казалось, время остановилось. Он медленно наклонился и слегка коснулся её носа своим. Его дыхание смешалось с её дыханием. «Я умирал по тебе, Алья...» — прошептал он, и в его голосе звучали и упрёк, и страсть. Сердце Али на мгновение перестало помещаться в груди. Её взгляд неуверенно приковался к глазам Джихана. Когда Джихан снова приблизил свои губы к её, Алья рефлекторно слегка отстранилась. Она опустила голову, её дыхание дрожало. Крошечный выступ на её животе слегка угадывался под тканью; стоило им оказаться слишком близко, и это можно было бы заметить. Её охватил страх. А если он заметит... если поймёт сейчас... Джихан долго выдерживал эту паузу, его взгляд не отрывался от лица Алии. Затем уголки его губ искривились в горькой улыбке. «Видимо, ты не скучала так же сильно, как я...» — сказал он, и его голос дрогнул. Алья тут же подняла голову, чтобы что-то сказать: «Джихан, я...», но Джихан поднял руку, останавливая её. «Ладно. Ты немного отдохни», — коротко, но мягко сказал он. Затем, отвечая взгляд, он направился к двери. «Я пойду проверю Дениза». Когда дверь закрылась, Алья с облегчением выдохнула. Сердце её всё ещё колотилось. Её руки сами собой потянулись к животу, и она слегка погладила его пальцами. «Да, моя девочка, твой отец... Это твой отец...» — прошептала она сама себе.