Часть 3

"Знаю, у многих на тебя глаз, красавица, никому не позволяй смотреть на тебя косо, красавица..." Было уже без четверти десять вечера, и в особняке словно дули ветры тишины. Ужин закончился час назад, обитатели дома разошлись по своим комнатам, маленький Дениз с помощью Пакизе уже был уложен спать. Завтра заканчивался двухнедельный визит Алии и её маленького сына в Мардин. Дни текли, как вода, с каждым днём границы между Алей и Джиханом всё больше стирались. Алья уже не была той холодной, лишённой любви и сварливой женщиной, какой была две недели назад. Каждый тёплый шаг, который делал к ней Джихан, проникал в самую глубину её сердца и души, словно возвращая её к жизни. Алья, складывая тонкую блузку, заметила, как дрожат её кончики пальцев. Тишина в комнате контрастировала с шумом воспоминаний, только что пронесшихся в её голове. Всего две недели назад, когда она переступила порог этой комнаты, её сердце было похоже на запертый сундук: закрытый, холодный и пыльный. Но теперь она знала, что ключ от этого сундука оставила во взгляде Джихана. Сидя на краю кровати, её разум захватили воспоминания. Перед глазами возник тот самый первый миг в саду, когда Джихан спустя долгое время взял её за руку. Когда руки Алии застыли от холода, тепло его ладони словно живительной влагой наполнило её замёрзшие жилы. На её губах появилась непроизвольная улыбка, она не могла сдержать той сладкой теплоты, что разливалась по её щекам. Она вспомнила их встречу на кухне прошлой ночью, когда она пила воду. Как Джихан смотрел на неё сонными, но полными любви глазами, заправляя за её ухо одну прядь волос, упавшую на лицо... Казалось, она заново переживала, как в тот миг у неё перехватило дыхание, как сердце готово было вырваться из грудной клетки. Та краткая секунда, когда кончики пальцев Джихана коснулись её кожи, была для Алии дороже целой жизни. Она оглянулась; комната была такой же, как всегда, но женщина внутри неё была совершенно другой. Она чувствовала, как её имя обретало новый смысл каждый раз, когда Джихан произносил «Алья». А сейчас разорвать эту связь, уйти от этого тепла казалось ей всё равно что выйти из солнечного дня в лютый мороз. Укладывая платье в чемодан, она вспоминала тепло каждого мгновения, когда их взгляды встречались, когда они касались друг друга, и её лицо всё больше пылало. Уехать иногда было гораздо труднее, чем остаться; особенно когда половина её сердца оставалась в этом особняке, а другую половину она носила в своём животе. Её руки сами собой потянулись к животу, она нежно погладила растущее там чудо, словно говоря: «Пришло время уходить». Внутри неё разлилась глубокая боль. Этот ребёнок был самой сильной, но самой безмолвной связью между ней и Джиханом. Оставить его и уйти означало оставить всё позади, но обстоятельства вынуждали их к этой разлуке. Она не могла остановить слезу, скатившуюся по её щеке и упавшую на руку. Каждый вдох, сделанный ею в этом особняке за две недели, каждый шаг Джихана навстречу ей растопил её замёрзшую душу. А теперь ей предстояло снова замёрзнуть, вернуться к прежней тишине. «Папа будет очень скучать», — прошептала она в сторону живота, её голос дрожал. Как раз в этот момент в дверь тихо постучали, словно желая дать о себе знать. Алья поспешно вытерла глаза и выпрямила плечи. Когда дверь медленно открылась, вошёл Джихан. На лице мужчины читалась глубокая печаль, невысказанная словами, но понятная по его глазам. Едва переступив порог, он сначала посмотрел на Алью, а затем его взгляд упал на открытый чемодан на полу. Этот чемодан был немым, но безжалостным вестником завтрашнего утра. Горло Джихана сжалось; а ведь у него было так много, что он хотел сказать. Его шаги медленно направились к Алье. Невидимые стены между ними рухнули за эти две недели, но наличие чемодана возводило на их месте огромную дистанцию. «Добрый вечер», — сказал Джихан, его голос прозвучал тише и печальнее обычного. Его взгляд застрял на покрасневшем носе Али и на её руках, всё ещё лежащих на животе. Чтобы нарушить тяжёлую тишину между ними, Джихан сделал ещё шаг. Когда его взгляд скользнул к рукам Алии, всё ещё лежащим на животе, печаль в его голосе на мгновение уступила место заботе и тревоге. «Ты в порядке?» — спросил он, его голос дрожал. «Ты выглядишь уставшей». Алья, почувствовав скрытый за этим вопросом инстинкт защиты, ощутила, как у неё ещё сильнее сжалось горло. «Я в порядке», — только и смогла она вымолвить, её голос был едва слышным шёпотом. Она уставилась в глаза Джихана; в тот момент она ждала, что он отбросит всё и обнимет её, скажет: «Не уходи, пожалуйста, останься». Её сердце ради той тонкой нити любви, что сплелась за эти две недели, отчаянно нуждалось в слове «стоп». Однако Джихан, словно не имея на это права, словно дистанция между ними не давала ему разрешения произнести эту фразу, отвёл взгляд. Хотя он видел ожидание в глазах Алии, он промолчал. Его губы приоткрылись, словно собираясь что-то сказать, но затем он сдался и направился к другой двери в комнате, ведущей в ванную. Для него бегство, казалось, было легче, чем принять её решение об отъезде. Свет, просачивавшийся из-под двери ванной, и звуки воды изнутри лишь усиливали тихую бурю в душе Алии. Когда она поняла, что Джихан принимает душ, она беспомощно опустила плечи. «Значит, это так просто, — подумала она. — Так просто отказаться от меня... Посмотрим». Спустя двадцать минут дверь открылась. В комнату мгновенно распространился знакомый запах геля для душа — смесь свежей мяты и древесных нот. Когда Джихан вошёл, обмотавшись белым полотенцем вокруг талии, Алья стояла перед зеркалом. Капли воды стекали с его мокрых волос на широкие плечи и грудь, и каждая из них лишь подчёркивала притягательность Джихана. Алья, глядя на его отражение в зеркале, не могла не сглотнуть; Джихан выглядел более соблазнительным и недоступным, чем когда-либо. Алья, в своём чёрном кружевном ночном белье, готовилась лечь в постель и уснуть. Взяв крем с туалетного столика, она медленно повернулась к Джихану. В тот миг, когда их взгляды встретились, воздух в комнате мгновенно стал тяжёлым. Алья, словно в ответ на обиженное молчание между ними, не отводя взгляда от Джихана, задрала чёрную ночнушку до самого низа груди. Её ослепительно белый, гладкий и слегка округлившийся живот предстал как на ладони. Алья начала наносить крем для ухода, взятый на пальцы, на свой живот, словно желая предотвратить растяжки от беременности. Кончиками пальцев она медленно, будто совершая ритуал, водила по коже круговыми движениями. Её прикосновение к собственной коже довело напряжение в комнате до предела. Джихан застыл на месте, словно пригвождённый. Следя за тем, как нежные руки Алии движутся по её животу, он почувствовал, как пересыхает в горле. Он даже забыл о каплях, падавших с его мокрых волос. Эта картина перед ним — как любимая женщина своими руками с такой нежностью, но в то же время так соблазнительно оберегает частичку его собственной жизни, — разрушила все защиты Джихана. Он сглотнул, печаль в его глазах уступила место глубокому желанию и страсти, а запах геля для душа смешивался с теплом кожи Алии. Джихан нарушил густую тишину, повисшую в комнате, своими шагами, направляясь к Алье. По мере того как расстояние между ними сокращалось, запах свежего геля для душа смешивался с ароматом крема, который нанесла Алья. Джихан, не произнося ни слова, медленно опустился на колени перед ней. Это падение на колени было не просто для того, чтобы оказаться с ней на одном уровне, а скорее словно дань уважения чуду и женщине перед ним. Не отрывая глаз от глаз Али, он мягким движением взял у неё из рук баночку с кремом. «Дай, я сделаю», — сказал он, набрав крем на пальцы, слегка согрев его в своих ладонях, а затем положив руки на напряжённый, гладкий живот Али. Его прикосновение было настолько мягким, настолько властным, что у Али перехватило дыхание. Джихан, не поднимая головы, продолжая ласкать её кожу руками, прошептал: «Ты думаешь, это так просто, Алья? Уйти, не оглядываясь, словно ты не оставляешь здесь ничего...» Ее руки упали вдоль тела, кончики пальцев жаждали прикоснуться к мокрым волосам Джихана. Джихан продолжил, его голос теперь звучал глубже, более дрожаще: «Ты уносишь с собой не только себя, но и мою душу. Как ты оторвёшь эту жизнь, что несёшь внутри, от меня?» Пока Джихан втирал крем в живот Алии, его прикосновения становились всё более страстными. Та лёгкая выпуклость, что он чувствовал ладонью, теперь была центром его вселенной. Он наклонился и прислонился лбом к обнажённому животу Али. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул запах её тёплой кожи. «У меня нет ни права отпускать тебя, ни сил вынести твой отъезд...» Джихан, не в силах больше сдерживаться, прижал губы к животу Алии. Он оставил там свой самый глубокий, самый нежный поцелуй своему ещё не рождённому ребёнку и женщине, что носит его. Каждый раз, когда горячие губы Джихана касались кожи Алии, мир молодой женщины сотрясался. Каждый след, оставленный этими губами, вызывал в теле Али дрожь, словно от удара током. Алья, пытаясь подавить переполнявшие её чувства, закусила нижнюю губу; слегка прикусила её. Их дыхание теперь стало неровным, тихий воздух в комнате уступил место их тяжёлому, смешанному дыханию. Джихан, чувствуя эту реакцию Алии, становился всё смелее. Его поцелуи теперь были не просто прощанием, а словно печатью принадлежности. Он отрывал губы от одной точки на животе своей жены, чтобы прикоснуться к другому участку, словно желая исследовать каждый миллиметр. Когда одна-две капли воды упали с его мокрых волос на кожу Алии, это столкновение холода и тепла заставило Алью откинуть голову назад. Джихан, не поднимая головы, водя губами по животу Алии, пробормотал глухим голосом: «Когда у меня даже нет смелости попросить тебя остаться, тепло твоей кожи уничтожает меня, Алья... Твой запах, твоё прикосновение... Я не хочу, чтобы завтра, когда я проснусь, в этой комнате остался только этот запах». Алья запустила пальцы в ещё влажные волосы Джихана. Пока её пальцы блуждали в его волосах, поцелуи Джихана становились более страстными, более глубокими.Для Алии время полностью остановилось; в тот миг не было ни визита в Мардин, ни завтрашней поездки, ни той бесконечной боли разлуки между ними. Были только губы Джихана, скользящие по её животу, и тепло, исцеляющее глубокие раны в её душе, нанесённые этими губами. Джихан, лаская живот Алии, перенёс свои поцелуи немного выше, к кружевному краю чёрной ночнушки. С каждым прикосновением он чувствовал, как пальцы Алии всё сильнее впиваются в его волосы, словно она теряла сознание, и эта покорность лишь сильнее разжигала подавленное в нём желание. Пока губы Джихана медленно скользили по её коже, пальцы Али в его волосах вдруг застыли. Джихан почувствовал, как она задерживает глубокий вдох и её тело напрягается, как тетива лука, и замер. Именно в тот миг из горла Алии вырвался тихий, полный боли стон. Её руки отпустили волосы Джихана и рефлекторно потянулись к собственному животу; её глаза зажмурились от боли, лицо на мгновение омрачилось гримасой. Джихан мгновенно отпрянул от этой внезапной перемены. Острые панические ноты сменили только что страстный взгляд. Его руки задрожали, когда он взял лицо Алии в ладони. «Алья? Что случилось? Тебе больно?» Его голос потерял прежнюю глубокую тональность, сорвавшись от страха. Его взгляд беспокойно метнулся к животу Алии, затем снова к её лицу. «Поехать в больницу? Что-то не так, скажи мне!» Алья сделала глубокий вдох, ожидая, когда боль утихнет. По мере того как напряжение на её лице медленно рассеивалось, вид чистой тревоги на лице Джихана вызывал у неё сердечную боль. Положив руку на щёку Джихана, она большим пальцем нежно погладила его бороду. «Тшшш, успокойся... Всё прошло», — прошептала она. На её лицо легла усталая, но безмятежная улыбка. «Это была просто внезапная боль, иногда такое бывает. Не о чем беспокоиться. Смотри, мне действительно хорошо». Джихан, казалось, не был убеждён; в его взгляде всё ещё читалось защитное, настороженное выражение. «Ты уверена? Похоже, тебе было очень больно». Хотя заверения Алии, что с ней всё в порядке, немного успокоили дыхание Джихана, интенсивные чувства внутри него приняли другое направление. В его глазах появилась глубина с новой идеей. Он взял руку Алии, поднёс её к своим губам, а затем медленно поднялся. Пройдя за стол, за которым сидела Алья, он взял её за руки и с невероятной нежностью, словно держа хрупкий редкий цветок, поднял её на ноги. Когда расстояние между ними сократилось, он прижался лбом ко лбу Алии. «Тогда давай немного сменим темп», — пробормотал Джихан. Его голос теперь звучал более полным и решительным. Глядя ей прямо в глаза, он прошептал: «Просто полностью отдайся мне». Когда Джихан соединил обе руки под животом Али и внезапно приподнял её, Алья расслабилась от ощущения, будто её маленькое чудо внутри внезапно взмыло в воздух, заставив её чувствовать себя лёгкой, как птица. «Мхммм...» Её шея сама собой опустилась на плечо Джихана, ноги задрожали. Этот метод релаксации, применённый Джиханом, действительно сработал. Впервые с начала беременности она чувствовала себя такой же лёгкой, как птица. Джихан понял, что его жена расслабилась, по её тихим стонам и волосам, упавшим на его плечо. Он надёжно зафиксировал её тело относительно своего и, воспользовавшись этой близостью, погрузил свои губы в тёплую шею Алии. Он начал обездвиживать её, покрывая её кожу влажными, долгими поцелуями, перенеся всю тяжесть её живота на одну руку, а другой начал проводить длинный, тонкий путь к внутренней стороне бёдер его жены. Не прекращая целовать её кожу, он довёл свои пальцы до чувствительной точки, и его единственной мыслью было облегчить состояние жены. «Джихан... ахх... так хорошо... ммм... продолжай...» Когда Джихан поставил босые ноги Алии на пол, воздух между ними стал настолько тяжёлым, что его почти невозможно было дышать. Предыдущий страх уступил место необузданному чувству собственничества. Руки Джихана так крепко обхватили талию Алии поверх чёрного кружевного белья, что, казалось, он хотел, чтобы отпечатки его пальцев запечатлелись на её коже. Когда его губы погрузились в самую чувствительную впадину на шее Алии, голова её сама собой откинулась назад. Джихан, чувствуя, как Алья с трудом стоит на ногах, как дрожат её колени, лишь ещё больше разгорался. Он просунул руку под тонкую ткань ночнушки; когда его пальцы коснулись тёплой и мягкой кожи Алии, они оба одновременно глубоко вздохнули. Джихан начал успокаивать её своими пальцами с таким мастерством, с таким глубоким ритмом, что прерывистые стоны, срывавшиеся с губ Али, эхом разносились по комнате. Алья запустила пальцы в плечи Джихана, вонзила ногти в его кожу. В тот переломный момент, когда Джихан понял, что она больше не может выдерживать свой собственный вес, он одним движением поднял её на руки. Тело Али в его объятиях было лёгким, как перо, но от её желания оно становилось таким же тяжёлым. Он медленно опустил её в центр кровати и, не теряя времени, наклонился над ней. Взгляд Джихана приковался к груди Алии, которая из-за беременности стала ещё более полной и чувствительной. Когда он медленно стянул чёрное кружево, его дыхание перехватило при виде белизны и гладкости её кожи. Он обхватил ладонями эту полноту; когда его кончики пальцев коснулись сосков, Алья выгнулась на кровати и застонала. Когда Джихан наклонился и взял эту полноту в свои губы, каждый его поцелуй был и священным, как молитва, и разрушительным, как буря. Кончик его языка скользил по её коже, а Алья, запустив руку в его волосы и прижимая его к себе ещё сильнее, сводила его с ума. Одна его рука лежала на лёгком, но заметном изгибе живота Алии. Его ладонь ощущала исходящее оттуда тепло. Он уставился в её затуманенные, потемневшие от желания глаза, и его шёпот распространился по комнате, словно клятва: «Это здесь... — сказал он, его голос был хриплым и глубоким. — Правда ли, что это я у тебя в животе, Алья? Частичка меня, наша душа, правда ли, что она здесь?» Он прижал губы к каждому сантиметру этого гладкого живота. Каждый его поцелуй был словно приветствием ребёнку и благодарностью Алье. Джихан уже достиг предела своих возможностей. Он быстро сел, прислонившись спиной к изголовью кровати, и, схватив Алью за бёдра, усадил её на свою твердость, прямо в самый центр. В тот первый миг, когда она приняла его внутрь себя, Алья зарылась лицом в шею Джихана и издала стон, похожий на рыдание. Джихан сжал её талию и бёдра, словно это была его единственная опора в мире. Когда они начали ритмично раскачиваться вместе, кровать с жалким скрипом сопровождала каждое их движение. Единственными звуками в комнате были влажный шум сталкивающихся тел, скрип кровати и бессвязные бормотания Алии, вырывающиеся из-под её контроля. Джихан взял лицо Алии в свои руки и прижался лбом к её лбу. Его глаза метали искры. «Молись, что ты беременна, Алья...» — прошептал он, его голос был заглушён желанием. «Иначе... я бы заставил тебя скучать по возможности ходить». Этих слов было достаточно, чтобы последний оплот внутри Алии рухнул. Их движения ускорились, их дыхание смешалось. В то время как скрип кровати достиг высшей точки, они оба одновременно оказались под этой огромной волной. Джихан, бормоча имя Алии, как молитву, прижимал её к своей груди, и они вместе, сотрясаясь, рухнули в пустоту, в то самое глубокое спокойствие. «Я так измучил тебя», — прошептал Джихан. Его голос очистился от прежней хрипоты и обрёл бархатную мягкость. У Алии не было сил ответить, она лишь слабо улыбнулась. Джихан нежно взял её на руки, словно боясь причинить боль. Алья рефлекторно обвила руками его шею и положила голову ему на плечо. Пока Джихан выносил её из беспорядка на кровати, с каждым шагом он впитывал в себя ту чистую теплоту, что возникала от соприкосновения обнажённой кожи Алии с его собственной. Когда они вошли в ванную, Джихан мягко усадил её на мраморную столешницу и начал регулировать температуру воды. Когда пар начал окутывать ванную, тело Алии под тусклым светом выглядело как произведение искусства. Настроив воду, Джихан снова взял Алью на руки и поднёс её под душ. Пока горячая вода струилась по ним сверху, Джихан одной рукой опёрся о стену, а другой начал водить мягкой мочалкой с пеной по плечам Алии и ниже. Под водой и пеной кожа Алии сияла, как бриллиант. «Тебе больно, солнышко? Скажи мне, жизнь моя», — спросил Джихан, когда его рука снова коснулась живота Алии. На этот раз его пальцы скользили по этому чудесному изгибу с очищающей нежностью. Алья покачала головой в знак «нет» и начала играть с мокрыми волосками на груди Джихана. «Мне хорошо, Джихан... Просто быть с тобой, чувствовать такую близость, дарит мне покой». Услышав эти слова, Джихан не выдержал, схватил Алью за мокрые волосы, притянул к себе и наложил на её губы долгий, глубокий, но на этот раз неторопливый поцелуй. Звук воды, влажность их тел и густой пар в ванной полностью отрезали их от остального мира. После душа Джихан тщательно и нежно вытер каждую часть тела Алии большим мягким полотенцем. Он снова отнёс её в постель, запах свежего белья уже наполнил комнату. Когда Алья легла на кровать, Джихан прижался к ней сзади и крепко обнял. Его рука снова оказалась на его любимом месте — на животе Алии. «Я буду защищать тебя и эту маленькую жизнь внутри нас больше, чем что-либо ещё на свете», — пробормотал он на грани сна. Алья положила свою руку поверх руки Джихана, сплетя их пальцы. В ту ночь скрип кровати умолк, уступив место безмолвным клятвам, которые две души дали друг другу. Когда первые лучи солнца просочились в комнату, от жгучей, страстной атмосферы прошлой ночи не осталось и следа, её место заняла печальная тишина разлуки. Алья проснулась рано и собрала свои вещи. Хотя пустое пространство на другой стороне кровати, где лежал Джихан, оставило в её сердце неописуемую боль, она была решительна: пришло время уезжать. В саду дверь чёрного внедорожника была открыта. Алья осторожно усадила своего ещё сонного сына Дениза на детское сиденье на заднем сиденье, пристегнула его ремень и, улыбаясь, сказала ему: «Ну что, солнышко, путешествие начинается». Затем она повернулась к членам семьи, ожидавшим её у двери дома. Сыдыкат-ханым, с влажными глазами, взяла Алью за руки. «Дочка, мы снова так к тебе привыкли. Этот дом будет очень пустым без тебя. Хотела бы я, чтобы ты осталась ещё на несколько дней», — сказала она со вздохом. Наре обняла Алью за шею. «Алья, мне уже не хватает наших игр с Денизом. Пожалуйста, не делай слишком больших перерывов (между встречами)». Кайя же, с присущим ему достоинством, но с горьковатым выражением лица, вступил в разговор: «Счастливого пути, Алья. А где мой брат Джихан? Говорили, он рано утром уехал в офис. Вы что, не попрощались?» Алья через силу улыбнулась и перекинула сумку через плечо. «Я знаю, он в курсе. Можно сказать, мы попрощались... У него много работы, он не мог ждать», — сказала она. Её голос слегка дрожал, но она старалась держаться. На самом деле отсутствие Джихана в то утро сделало прощание ещё более трудным. Попрощавшись и обнявшись со всеми по очереди, она села за руль, в последний раз посмотрела в зеркало заднего вида на машущую ей семью и нажала на газ. Холодная, металлическая толпа в аэропорту лишь усиливала пустоту внутри Альи. Она сдала багаж, взяла Дениза за руку и направилась к паспортному контролю. Внутренний голос кричал: «Обернись, не уезжай!», но она опустила голову и продолжала идти. И вот, когда она уже собиралась встать в очередь на паспортный контроль, знакомый, до дрожи пробирающий голос прозвучал сквозь толпу: «Алья!» Алья замерла на месте. Её сердце забилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Медленно обернувшись, она увидела Джихана, пробивающегося сквозь толпу к ней. Джихан, в спортивной куртке, с той самой улыбкой, что меняет всё, остановился перед ней. «Вы... Вы что, уезжаете без меня?» — спросил Джихан, он запыхался, но глаза его сияли. Дениз, увидев отца, вырвал руку у Альи и радостно закричал: «Папа! Ты тоже летишь с нами?» Он подбежал и обнял ноги отца. Алья онемела от изумления. Когда она заметила чёрный чемодан в руке Джихана, её глаза наполнились слезами. Джихан взял Дениза на руки и встал прямо перед Альей. Его взгляд хранил следы той глубокой страсти и защитной любви, что были прошлой ночью. «Ты что, думала, я снова отпущу тебя, вас, одних в тот самолёт?» — сказал Джихан, свободной рукой поглаживая лицо Альи. «С этого момента — где вы, там и я. Как и должно было быть с самого начала». Алья не выдержала больше; она закрыла оставшееся между ними расстояние и бросилась на шею Джихану. Она поцеловала его с такой страстью, что вся толпа вокруг, объявления, самолёты... всё исчезло. Джихан обхватил её за талию и поднял в воздух; когда их губы слились в поцелуе, истинный смысл его слов «отдайся мне» прошлой ночью нашёл своё воплощение сейчас. «Я люблю тебя», — прошептала Алья между поцелуями. «И я вас... больше всего на свете», — ответил Джихан. Вместе, держась за руки, они прошли паспортный контроль. Когда они сели в самолёт, Джихан не отпускал руку Альи ни на секунду. Алья положила голову на плечо Джихана, а он снова положил руку на её живот, на то чудесное тепло.Они в четвером оставили все позади и вместе начинали новую жизнь.