Глава 1.

«— У меня и правда есть к тебе чувства.

— Правда?

— Да, я чувствую, как ты действуешь мне на нервы.»

Губы размыкаются, и сквозь них раздаётся стон девушки. Она чувствует спиной грудь мужчины, когда тот прижимается сзади и кусает её за загривок, толкаясь вновь. Проводит носом к шее, выдыхая жар и покрывая мурашками чувствительную кожу, засасывает, чтобы оставить отметину, и заставляет Вики вновь простонать, так как собственное тело не слушается от смеси боли и удовольствия. Безумный коктейль. Разум одурманен алкоголем, только звёздочки перед глазами маячат от ощущения наполненности, влаги внизу и возбуждения. Вики не любит нарушать собственное правило — не спать с незнакомцами из клуба. Но больше всего она не любит ограничивать себя в удовольствии. Её придавливают, обхватывая горло крепкой жилистой ладонью с татуировками, а Вики держится, как за спасательную шлюпку, чтобы не утонуть в ощущениях, за другую руку мужчины, которая лежит на груди, между пальцами зажимая сосок. От этого всё стягивает внизу, каждый нерв накаляется, а толчки усиливаются. Голова кружится, словно она на карусели, только попросить остановиться невозможно. У них началось всё с вызова, такого открытого страстного флирта, что дать заднюю — признать поражение. Это не в её характере. — На колени встань, — хриплый голос, раздавшийся над ухом, заставляет выгнуться навстречу толчкам. Чёрт возьми. — Ещё чего, — фыркает она. Слышится смешок прямо в ухо перед тем, как её тянут на себя за горло, принудительно ставя на колени и прижимая к своей спине вновь. Внутри член проникает, по ощущениям, глубже, чем было до этого. Ноги подкашиваются, она не может держать себя, из-за чего чуть ли не заваливается вбок, но её ловят, фиксируя на месте. Симфония стонов заполняет комнату. Мужчина не сдерживается и прикладывает ладонь к её губам, чтобы впитать их в собственную кожу, пустить каждый по венам, потому что самому слишком хорошо. Можно правда сойти с ума от того, как властно её берут. Вики любит хороший секс, в особенности такой, где граничат страсть и желание подчинить. Она не стесняется этого. Кто вообще в здравом уме будет стесняться того, что ты получила бешеное удовольствие? Это глупость. — Хочешь кончить? — шепчет голос у уха, а чужие губы притрагиваются к мочке, захватывая её и оттягивая, пока Вики в отрицании машет головой, закатывая глаза от наслаждения прикосновениями. — Не верю. Чувствую же, как ты сжимаешь меня, — усмехается он. Мужчина убирает ладонь с её рта, давая возможность ответить, выходит медленнее из неё, вгоняя грубо обратно член, из-за чего Вики давится новыми стонами, впиваясь ногтями в его предплечье. — Может, у тебя чувствительность упала? — загнанно шепчет она. — Не слышу. И вновь такой же грубый толчок. Звук шлепков тел, сталкивающихся друг с другом, рикошетом по стенам комнаты ударяется о её затуманенный алкоголем разум. Наказывает за провокацию. Всё он слышит. — Кажись, не только чувствительность, но и слух. Мужчина резко останавливается, замирая в ней. Вики не понимает, в чём дело, ведь она и правда была на грани. Ещё бы немного, и она кончила, сотрясаясь в оргазме и не жалея ни капли, что повелась на него у барной стойки пару часов ранее. Хмурится, пытаясь обернуться, но ей не дают. Пробует насадиться сама, но чужая рука пробирается между телами и упирается в поясницу девушки, чтобы та не рыпалась. — Какого… — Попроси меня, — требует он. Ах вот оно что. — Доведу себя руками, можешь заканчивать, — хмыкает она, но тут же мычит в протесте, когда её руки заламывают назад. — Проси, — отрезает мужчина, двинувшись на мгновение вперёд. — Блядство… — Ну же. Вики рассыпается на частицы от его приказного тона. Проигрывает ему по собственной инициативе. — Дай мне кончить, — просит Вики, но мужчине недостаточно. Он обхватывает её щёки, поворачивая к себе, чтобы нагло и с упоением посмотреть ей в тёмно-голубые глаза. — Пожалуйста. Он усмехается, видя, как её взгляд размывается от возбуждения и чувства жара внизу. У Вики сводит колени от желания кончить и опустошить голову полностью. Эго мужчины питается тем, что он видит: девушка, которая в клубе отвечала ему сарказмом и провоцировала своим острым языком, прямо сейчас извивается на его члене, прося разрядку. — Умница, — поощряет он. Толчки возобновляются с новой силой, заставляя задыхаться Вики, чьи губы накрывают чужие, проникая языком меж них. Целуют с жадностью, словно хотят поглотить всю без остатка, пока она только поспевает за его темпом, терзая губы и прикусывая нижнюю. Мужчина спускается ладонью к низу живота, размазывает влагу, собирая её на пальцы, чтобы прикоснуться к чувствительному месту и подарить то, что у него попросили. Массирует, надавливая и круговыми движениями принося новые, сносящие голову ощущения. Он оставляет зацелованные губы в покое, перебираясь к шее, и лижет нежную кожу, прикусывая свои метки. Вики оставляет следы собственных ногтей на его предплечьях, бёдрах и плечах, пытается ухватиться за что-нибудь, потому что чувствует, как дрожь начинает пронизывать каждый атом тела. Выгибается ощущениям навстречу, чуть ли не забывая своё имя и вообще кто она такая, потому что такой хороший секс у неё впервые. Кажется, что этот мужчина повсюду: в голове, в ней, на каждом миллиметре тела. Она опускает взгляд и видит, как его рука, покрытая татуировками, с переплётом вен, касается самого чувствительного места, и не может сдержать громкий стон и накатывающий фейерверк оргазма, потому что он не даёт ни на секунду сбежать от самого себя, трахает так, как не трахал никто и никогда. Дышит ей в висок, опаляет жаром, чуть ли не зверем рычит от того, что и он тоже на грани. Внизу простреливает, Вики глухо стонет, сотрясаясь на его члене и сжимая внутри. Дыхание сбитое, ноги потряхивает, она не может контролировать в них дрожь. Мужчина скользит ладонями по ягодицам, поднимается к талии, оглаживает низ живота, делая финальные грубые толчки, и надавливает на лопатки Вики, прижимая её к постели, чтобы излиться ей на поясницу. Белёсые капли касаются кожи, а его хриплый стон раздаётся сквозь сжатые зубы. У девушки нет сил пошевелиться, она слышит его тяжёлое дыхание, когда он падает рядом, облизывая губы. Только прикрывает глаза, как чувствует его прикосновения к собственным волосам, которые он убирает с шеи, открывая доступ к виду цветущих отметин. Всё её тело — это один оголённый нерв. Чувствительное и горячее. — Десять минут перерыва, — твёрдо говорит он, зачёсывая собственные чёрные волосы назад. — В смысле? — сквозь ноты охрипшего голоса звучит удивление. — Мы ещё не закончили, — нагло улыбается он, а Вики изнывает от того, как сексуально он выглядит. — Не ты ли говорила, что я и пяти минут не продержусь? — напоминает, с удовольствием наблюдая за тем, как девушка жмурится, коря себя за длинный язык. — Время отвечать за свои слова. — Ты точно не какой-нибудь насильник, который выискивал жертв в том клубе? — шутливо уточняет она. — Ты после оргазма бредишь? — Больше удивлена тем, откуда у тебя столько сил. Он переворачивается на бок, подпирая голову ладонью, и медленно перебирает тёмные волосы девушки, дотрагиваясь пальцами до разнеженной кожи. Вики привстаёт на локтях, поддаваясь приятным ощущениям, чувствуя, как на смену послеоргазменной неге приходит новая волна возбуждения. Что он, чёрт возьми, с ней творит? Мужчина закручивает одну прядь за другой на пальцы, пока не наматывает практически всю копну волос на кулак, приближая её лицом к себе так близко, что их носы практически сталкиваются. — Этого мало, — хрипит он, глядя ей в глаза. Он касается губами скулы, переходит к щеке, спускается к сонной артерии, оставляя влажный след языка на пульсирующей венке. Чувствует, как её пульс забивается в новом ритме, а тихий стон стелется облаком между ними. Вики сглатывает: кажется, завтра утром она не рискнёт встать с кровати. Касается его плеч, уводя ладони назад и зарываясь пальцами в загривок. Наклоняет голову, давая больше места для грубых ласк. Она, если признаться, не против второго и третьего захода. У неё давно не было секса вообще, а из-за последних новостей она напилась в том клубе, поэтому сейчас действует назло отцу, который решил выдать дочь замуж за какого-то сына его близкого партнёра и друга. Нагуляться хочет сполна перед тем, как пойти на эшафот. Её подминают под себя, переворачивая на спину, и ведут крепкими ладонями по бёдрам, закидывая их на талию. — Время вышло. Она закусывает губу, чувствуя прикосновения головки к растянутому лону. Он не пытается в неё войти, лишь прижимается ближе, когда целует коленку и сжимает до красных отметин бёдра. Вики усмехается, выгибаясь навстречу, чтобы тоже подразнить. — Не слишком ли быстро? А у самой пальцы ног поджимаются от ощущения, что её настолько хотят, настолько желают и так сильно стремятся продолжить. Ею не насытились за это время. Мужчина нависает над ней, опираясь на руки по обе стороны от её головы. Уверенный в себе, наглый взгляд и витающее вокруг самодовольство. Это дико возбуждает. Он облизывает нижнюю губу, осматривая черты лица, и наклоняется ближе, застывая в миллиметре от опухших губ девушки. — Ножки раздвинь обратно, — требует он, толкаясь языком в щёку и игнорируя предыдущий вопрос. Она даже не заметила, как свела их, когда рассматривала его и задыхалась от чужой возбуждающей ауры. Губы сталкиваются в новом жадном поцелуе, и девушка не жалеет, что решила нарушить своё главное правило этой ночью. Правда, до поры до времени…

***

— То есть ты серьёзно согласилась на этот брак? Мими, сидя в велюровом кресле в индивидуальной примерочной дорогого бутика, вскинула брови от удивления, понимая, что её подруга совсем сошла с ума, раз подписалась на такое. — Ага, — безразлично отвечает Вики, сконцентрировав внимание на примерке платья для сегодняшнего вечера. — Какая безвкусица. Цокает и уходит за ширму, надевая на себя следующий вариант. Мими же так и остаётся в шокированном состоянии, пытаясь хоть как-то переварить происходящее. — Ты с ума сошла? — То ты мне говоришь попробовать найти точки соприкосновения с отцом, то теперь возмущаешься. Определись, подруга, — звучит из-за ширмы. — Попробовать найти точки соприкосновения — это… Благодарю, — отвлекается на сотрудника, который принёс шампанское, принимая фужер в руки. — Это не значит, что надо выходить за того, кто выгоден твоему отцу! Мими права. Да, это совсем не равнозначные понятия, к тому же мы не в девятнадцатом веке, когда дочерей женили на каких-то выдающихся воинах и принцах с других земель. Она свободный человек, но, как бы там ни было, всё равно зависима от своего родителя, в том числе и в финансовом плане. И это напрягало. Она сначала злилась, была вне себя от ярости и желания наставить ножей в спину отцу, раскрыв все его манипуляции с акциями. Может, даже залетев от какого-нибудь донора спермы, чтобы сделка сорвалась. Но, пораскинув мозгами, она посчитала, что этот брак ей тоже будет выгоден. Зачастую все сыновья друзей и партнёров её отца были какими-то хлипкими мальчишками, которые жаловались её папочке на поведение его дочери. Ну ломала их игрушки в детстве, ну подставляла и выходила сухой из воды — зачем же жаловаться? Будто сами себя отмазать не могли, ей-богу. Поэтому и подогнуть их под себя труда не составляло, к тому же она ещё и выйдет из-под контроля отца. Больше плюсов, нежели минусов. Вики всего лишь двадцать три. Впереди вся жизнь, и она не хочет сидеть дома, рожая наследника, который в будущем займёт место за директорским столом. Ей не претит становиться домашней рабыней, которая должна слушаться во всём мужа, выглядеть каждый день идеально и выступать на благотворительных фондах. Ну и вишенка на торте — членствовать в женских клубах Манхэттена. Там одни заносчивые кобры, которые любят только улыбаться на камеру, а потом своими злыми языками портить чужие жизни. Её мать — как пример. — Послушай, — Вики выходит из-за ширмы, сталкиваясь взглядами с подругой, — я знаю, на что иду. Это всё равно фиктивный брак, верность хранить я не собираюсь. Мне важна свобода, ты же знаешь. — В том-то и дело, что знаю, поэтому и не могу тебя понять, — отвечает Мими, скептически осматривая новый наряд. — Оно тебя полнит в талии. Вики оглядывается в зеркало, недовольно оценивая посадку и соглашаясь с тем, что оно и правда её полнит. Ещё и в груди жмёт. — Не новая коллекция, а какое-то издевательство над женщинами, — морщится она, смотря на ассистента магазина, который поджимает губы и удаляется за новыми вариантами. Садится в кресло рядом с Мими, отпивая шампанское и перекатывая его терпкость по языку. Её мало кто поймёт: обменять одну клетку на другую всегда неразумно. Это похоже на мазохизм, но больше на то, что у неё с рождения были ограничены права на выбор. Хочешь рисовать? Нет, будешь ходить к репетитору по математике. Хочешь танцевать? Нет, пойдёшь в конный клуб. И так всё детство — даже с выбором университета её ограничили, как и со специальностью. Только удовлетворив все пожелания своего отца, подловив его в момент развода с матерью, она смогла открыть свой бизнес — салон. — Мими, уж лучше я поиграю пару месяцев в примерную жену и после начну подгибать под себя малохарактерного сынка, нежели потеряю свой бизнес и свою свободу полноценно, — устало выдыхает она, делая новый глоток. — Как там говорится? Муж — голова, жена — шея? Вот куда поверну, туда и пойдёт. Один из аргументов в пользу согласия — собственный бизнес. Отец угрожал отобрать его, ведь тот был построен на его деньги, как и раскручен в высшем обществе. Да, управляла и задавала планку там Вики, но это отца не волновало. Как и то, что он уже окупился и она ему ни цента не должна. — Это рискованно. Ты же виделась с ним? Уверена, что всё пройдёт гладко? Вики поджимает губы, потому что нет. Не виделась. Не знает ни имени, ни фамилии. Отец не даёт никакой информации уже четвёртый месяц, говоря, что всё она увидит своими глазами на встрече, которая должна пройти уже сегодня. В других обстоятельствах она через знакомых давно бы узнала, кто этот человек и с чем его едят, но реалии иные. Мими напрягается из-за молчания подруги, которая отводит взгляд и пьёт очень медленно шампанское вместо быстрого и простого ответа, чтобы успокоить волнение. Она вот серьёзно сейчас? — Только не говори, что ты не виделась и не знаешь его… Вики вздёргивает брови, отставляет пустой фужер на кофейный столик и ведёт плечами, стараясь не смотреть на подругу. — Уокер, вот что ты молчишь? А вот и по фамилии называть начала. Дело плохо. — Ну ты же сказала не говорить. Мими обречённо закатывает глаза, откидываясь на спинку кресла. Она прикрывает ладонью лицо, стараясь не растереть макияж, но очень хочется провести по нему, чтобы разбудить саму себя, ведь реальность не может быть такой абсурдной. Ассистент магазина приносит последний вариант, подобранный под пожелания Вики. Та сразу отвлекается, рассматривая чёрное короткое платье с одним длинным рукавом, красивым вырезом на боку, а также перевязанной вуалью на шее и бедре. Она довольно качает головой, отпуская ассистента восвояси. — Твой отец хоть минимальный срок брака озвучил? — Мими хватается за новую попытку успокоить саму себя за сохранность подруги. — Семь лет. Она ошарашенно смотрит на Вики. — Семь?! Столько даже некоторые любящие друг друга пары не живут в браке! Вики разводит руками, стоя уже в чёрном платье и решая взять его для сегодняшнего ужина с семьёй её будущего фиктивного мужа. — Я ему пыталась это объяснить, но слушать он меня не хотел. Уж лучше бы я за твоего брата замуж выходила, ей-богу. — Ему десять, — скептически отвечает Мими. — Ну вот видишь, — ухмыляется Вики и тычет в неё пальцем, — я была бы в безопасности. — Ага, в колонии за педофилию. Девушки смеются, из-за чего обстановка между ними разряжается. Нужно было вовремя сместить фокус к шутке, чтобы не зашло всё дальше. Вики и сама многое знает о рисках, о переживаниях, да и сейчас у неё, по правде говоря, коленки трясутся, потому что пугает неизвестность. Вдруг там кто-то, крайне отличающийся от её представлений о будущем муже? Наглый и страшный парень, который будет её бить и насиловать. От этой мысли по коже пробегает рой мурашек, из-за чего девушка передёргивает плечами. Она уходит в примерочную, чтобы переодеться в свои пиджак и ботфорты, ведь время на покупки заканчивалось, всё ближе перетекая к вечеру. Мими кидает взгляд на наручные часы, у неё у самой тоже есть планы, но она не могла не встретиться с подругой сегодня — слишком уж нужна была поддержка. Но ещё один вопрос её всё же мучает. — Как там с тем, кого ты назвала «лучший секс в моей жизни»? — Да пошёл он, — она выходит из примерочной, забирая платье и отдавая его кассиру. — Прошло четыре месяца. Если бы хотел найти, то нашёл бы уже давно. Ну или хотя бы попросил номер перед тем, как утром уходить. Вики расплачивается, а Мими согласно кивает, потому что и правда: если человеку что-то или кто-то нужен — он это сделает сразу. Да и рада этому, ведь у её подруги и правда крыша поехала после того секса. Она говорила лишь об этом мужчине около двух месяцев, желая его найти, высказать всё, что было в голове, а после — отдаться. Ещё и ходила в тот же клуб чуть ли не каждую субботу. Мими уже подыскивала психолога, рекомендовала метод со стулом, чтобы та всё высказала. На что Вики ответила: «А отдаваться я кому буду? Стулу?». На этом тема с закрытием гештальта и была похоронена. — А если ты его встретишь, когда замуж уже выйдешь? — Я же сказала: верность хранить не собираюсь. — Значит, не «пошёл он»? — уточняет Мими. — Я ещё подумаю. Мими качает головой, неуверенно глядя на подругу, на брендированный пакет с платьем, на то, как Вики закусывает губу, что выдаёт её волнение и внутренние противоречия. Всё происходящее похоже на какую-то непонятную кашу, которую невозможно расхлебать: слишком многое намешано, а послевкусие отвратительное. Вики со многим справилась в жизни и уверена, что справится ещё и с этим. Да, придётся потерпеть немало времени, но и до этого она тоже терпела. Терпела побои от матери, терпела ненужные дисциплины в университете, потому что хотела поступать вообще на архитектора, а не на менеджмент. Но многое же вывела в плюс. С матерью не общается, потому что добилась желанного развода родителей. Как и открыла свой бизнес, всё же применив на практике полученные теоретические знания. Было ещё множество моментов, которыми она также гордится. Да и примерный проект брачного договора она видела. Там нет ничего подозрительного, ничего, идущего вразрез с её принципами. Лишь неустойка сумасшедшая за развод раньше минимального срока, которая упадёт на инициатора. Не было каких-то штрафов за измены, всё имущество заранее делилось между супругами, а требование родить ребёнка — не так уж и страшно. Наймут суррогатную мать, и дело с концом. — Ты позвонишь мне, — прозвучало скорее как утверждение, нежели вопрос. — Позвоню. — Можешь даже ночью, как только увидишь этого «мужа». — Окей. — Нет, подожди. Ты позвонишь мне сразу из туалета ресторана. Договор? — О боже, Мими… — Вики закатывает глаза, приближаясь к подруге и чмокая её в щёку на прощание. — Позвоню, как смогу. Мими встрепенулась и нахмурилась. — Эй, нет. Из туалета! Вики снимает блокировку с машины, разворачивается и машет подруге. Сейчас самое время линять, пока не началась перепалка. Иногда Мими перебарщивала со своими переживаниями — Вики могла её понять, но ей самой сейчас было не лучше, а главная её защита — нападение, из-за чего между подругами и случались ссоры. — Вот коза, — говорит Мими вслед уезжающему белому Порше. Уже по приезде домой Вики неспеша начала собираться, чтобы отвлечь себя от нервозности. Она приняла ванну, привела себя в порядок, сделала макияж и высокий хвост, выпустив пару прядей вперёд. Отец сразу дал наставление одеться элегантно, чтобы не подвести его репутацию её вычурными платьями. Ну и, конечно, запретил опаздывать, зная склонность девушки к этому. Отцу не было плевать ни на одну деталь в её образе, когда это касалось публичных выходов. В подростковом возрасте он чуть ли не сам контролировал процесс сборов. Вики выходит из своего жилого комплекса, завидев машину отца, который приехал за ней со своим водителем. Она открывает дверцу, присаживаясь рядом с ним на заднее сиденье, и сразу встречается со строгим оценивающим взглядом. — Привет, пап, — осторожно говорит она, косясь на него. Тот молчит с минуту. — Привет. Сойдёт, — даже спрашивать «как тебе?» не пришлось. Сразу ответ в лоб. Сойдёт так сойдёт. Это лучше, чем грозное молчание. В этом и вся его особенность. Иногда он походил на бесчувственную машину, хотя чего можно было ожидать от человека, выросшего в семье военного и жившего по жёсткой дисциплине. Вики выдыхает от его, если можно так сказать, одобрения. Она коротко улыбается, пристёгиваясь. Машина двигается с места. За закрытым стеклом-разделителем сидит водитель — его не видно и не слышно. В салоне играет ненавязчивая музыка, а Вики постукивает ногтями по коленке, наблюдая за сменяющимися огнями Нью-Йорка за окном. — Говорю заранее: веди себя вежливо. Если хочется съязвить — засунь свой язык в задницу и даже не пытайся выставить меня в плохом свете, — он даже не поворачивается к ней, читая что-то в планшете. Вики дёргает бровью, не удивившись сказанному. — Язык в их задницу засовывать, чтобы сразу успеть подлизать? — Если тебе так удобнее, то да, — он закрывает чехлом экран планшета и откладывает его на выдвижной столик перед собой. — От тебя требуется сегодня зарекомендовать себя так, чтобы сделка состоялась точно. Будут мистер и миссис Денница и их сын. — Миссис Денница… — задумывается Вики, пытаясь вспомнить, где она слышала про эту женщину. Ах да, точно. — Это, случаем, не та, которую не переваривала на дух мать? Глава одного из женских клубов Манхэттена. — Неважно, кто и как её не переваривал. Она твоя будущая свекровь. Твоя задача — целовать землю, по которой она ходит, — отрезает он, поправляя пиджак. — А не слишком ли жирно? — морщится Вики, ощущая, как её просто мешают с грязью и заставляют быть чуть ли не служанкой. — В самый раз. Вики старается держать лёгкую улыбку после разговора с отцом до самого входа в ресторан, хотя чувствует, как после него у неё подкипело всё внутри. Он умел вывести её на раздражение парой фраз, если не одной, поэтому после того, как ей стукнуло восемнадцать, она съехала в отдельную квартиру. Так было спокойнее и ей, и ему, потому что, как только они оказывались на одной территории, настроение портилось у обоих. Сам ресторан выглядел шикарно. Приятный приглушённый свет, джазовая музыка, не мешающая разговорам за столиками, стильный интерьер, выполненный в бежево-песочных и тёмных оттенках. На входе их встречает хостес, которая вежливо улыбается и проверяет бронь, а когда видит фамилию, её лицо сразу озаряет улыбка, тембр голоса сменяется на более угодливый — Вики приходится кое-как сдерживать свою натренированную улыбку. Они идут за ней по лабиринту столиков, пока не останавливаются возле круглого стола, за которым восседают две фигуры: довольно взрослый мужчина с редкой сединой и ухоженная женщина с уложенными тёмно-рыжими волосами. Если она навевает ощущение тепла своей мягкой улыбкой и маленькими морщинками под глазами, то взгляд мужчины слишком схож со взглядом её отца. Неудивительно, что они подружились. Вот только где её будущий «муж» — непонятно. Вики вежливо улыбается им, когда те встают из-за столика, приветствуя гостей. — Я рада наконец-то с тобой познакомиться, Виктория. Помню тебя ещё маленькой, такой красавицей выросла, — голос у женщины по-матерински тёплый. — Благодарю, миссис Денница. Тоже рада с вами познакомиться, как и с мистером Денницей, — отвечает девушка в той же тёплой манере, удивляясь лёгким объятиям. — Просто Лилит, — мягко наставляет она и переводит взгляд на своего супруга. — Прошу прощения, моё воспитание не позволит такого. Вики перебрасывается короткими взглядами со своим отцом, замечая в них крошечную каплю одобрения её ответа. Она и правда не смогла бы обращаться к этой женщине на «ты» и по имени. Правда, щёки уже затекли столько улыбаться. Все усаживаются на свои места. Отец переходит на более дружелюбный тон, начиная обсуждать со своим давним партнёром какие-то дела по застройкам, в которые Вики никогда не полезет, потому что это тёмный мир, где она заблудится и упадёт. Миссис Денница тоже не решает лезть в эти дебри, поэтому рассказывает Виктории, какие закуски выбрала для ужина и как на последнем благотворительном вечере поругалась с одним из шеф-поваров, потому что тот наотрез отказался делать некоторые блюда вегетарианскими. Вики же поверхностно поддерживает разговор, потому что косится на пустующий между ней и Лилит стул, который даже спустя минут двадцать всё ещё остаётся незанятым. Нервозность поднялась выше, когда отец это тоже подметил. — Кстати, где Люцифер? — спрашивает он, накалывая на вилку кусочек лосося из салата, который им принесли, и отправляя его в рот. — Забыла предупредить, что он опоздает, — взяла на себя удар женщина, видя, как у её мужа тяжелеют черты лица от недовольства сыном. — К сожалению, работа задерживает его, но он написал минут пять назад, что уже подъезжает. — Мы такими же были в свои тридцать, только работа в голове, — усмехается отец Вики, чокаясь стаканом виски с мужчиной. Вики же не удерживается и дёргает бровями, вытирая салфеткой рот, скрывая надломленную улыбку от того, что она услышала. Её будущему мужу тридцать, он, кажись, никакой не хлюпкий паренёк, который живёт за счёт родителей. Как же набирает обороты этот вечер, она не успевает за ним. Ещё и отец во всей красе показывает свой артистизм, снисходительно отнесясь к опозданию. Он такое ненавидит. Она чокается бокалом красного полусладкого с миссис Денница, потому что в горле пересохло от волнения, что увеличивалось в геометрической прогрессии. Она даже не помнит, когда нервничала настолько в последний раз. За спиной раздаются мерные шаги, и её ошибкой было обернуться в тот момент, когда она делала глоток вина. Напиток застревает в горле, она сглатывает, но пару капель попадают не в то горло, из-за чего она старается прикрыть нарастающий кашель салфеткой. Она в заднице. — Добрый вечер, — холодно приветствует он, а у Вики мурашки по всему телу прошлись от воспоминаний, где мелькал этот голос. Прямо сейчас ей хотелось отлучиться в туалет, набрать номер Мими и в панике кричать в трубку, что её будущий муж — это тот самый, с которым у неё был лучший секс в её жизни и который чудным образом испарился четыре месяца назад, и которого она желает послать, высказать всё, что думает, а потом отдаться. Вечер стал фатальным. Люцифер жмёт руку отцу и мистеру Денница, целует мать в щёку, а затем обращает внимание на Вики, которая бросила на него беглый взгляд, увидев его еле заметную ухмылку. Кажется, он узнал её? Ритм пульса учащается, в ресторане резко становится слишком жарко, когда он вальяжно садится рядом с ней, кладя на свои колени салфетку, чтобы не запачкать брюки. Вики ёрзает на месте, закидывает ногу на ногу и ждёт, когда он с ней поздоровается, но тот лишь наливает себе виски. Ощущение такое, что её решают просто не замечать, и сам он опоздал специально, чтобы подорвать идеальность сегодняшнего вечера, который так старательно организовывали их родители. Вики старается держать лицо, хотя уже невмоготу, потому что не ожидала такого разворота событий. Как такое вообще можно было ожидать? — Люцифер, познакомься, это Виктория — твоя невеста, — решает сгладить углы его мать, потому что за столом возникло неловкое молчание. Мужчина откидывается на спинку стула с раздражённым вздохом, наконец-то обращая внимание на девушку, и та тоже оборачивается на него, ожидая его последующих действий, но встречается с таким взглядом, после которого хочется выйти из ресторана к чёртовой матери. Таким обычно смотрела её мать на неё. Он слишком ей знаком. — Как учтиво с вашей стороны. Невесту нашли… — Люцифер, — звучит строгий голос его отца, предупреждая. — Своё имя я помню, — отвечает таким же холодным взглядом отцу, выдерживая его. — ЭКО уже провели? Может, я не только женихом за этот вечер стану, но и папашей спиногрызов? — Люцифер, перестань, — подключается его мать. То, что Вики сидит в конкретном шоке, — это не сказать ничего. Единственное, что после этого ужина ей хочется, — это сказать отцу: «Я у тебя ангел ещё», и пойти помыться от взгляда и фразы про спиногрызов, будто она сама согласна на это всё и готова пожертвовать своим здоровьем ради незнакомца. Ну почти незнакомца. Мужчина поворачивается к Вики, даже не пытаясь натянуть на своё лицо вежливость или хотя бы какую-то улыбку. Походу, она ошиблась, что он её помнит. Та ухмылка, возможно, была как издёвка над ней и над ситуацией, в которой они оказались. — Люцифер, — он протягивает ей руку, — твой будущий муж. Проживём с тобой несчастливо семь лет, нарожаем детей, будем изменять каждый день и разведёмся в ту же дату, — чеканит. Его мама ахнула от услышанного, взгляд обоих старших мужчин потяжелел от его наглости, а Вики захотелось посмеяться, но случилась та же ошибка, что и в машине. Она не успевает профильтровать сказанное вовремя. — А у тебя настолько сильный спермотоксикоз, что ты рассчитываешь изменять каждый день? Помогу найти тебе врача-уролога, будущий муж, — протягивает ладонь и пожимает её, решаясь принять ту же позицию, что и он. Защита — это нападение. У того на лбу чуть ли не красной ярко-неоновой надписью написана фраза: «Ты меня раздражаешь». Весь вид его неприветливый. Под чем она была тогда, что в тот вечер, четыре месяца назад, решила, что он сексуальный до невозможности, — непонятно. Кажись, что-то в последний коктейль подмешал. Теперь её отец грозно смотрит и на неё, стараясь осадить, да вот только огонь на огонь даст реакцию тотального воспламенения, особенно когда в него подливают керосин. — Виктория, — говорит он с нажимом. Она разрывает рукопожатие, убирая руку под стол и сжимая до слабой боли, чтобы удавить ощущение его тепла на своей ладони. — Я стараюсь, папа, — произносит она с вновь натянутой вежливостью, — просто не ожидала такого уровня откровенности на первом знакомстве. — Откровенность экономит время, — холодно отвечает он, — а у меня его немного. — Это заметно. Взгляд отца прожигает висок, когда она оборачивается к Люциферу, улыбаясь ему так, словно не хочет свернуть чужую шею прямо в этот момент. — Если тебя задевает моя манера разговора, то предлагаю к ней сразу привыкнуть. Меняться я не планирую. — Я и не рассчитываю. Люди с таким тоном обычно уверены, что мир им что-то должен. — Я уверен только в том, что мир не обязан быть комфортным. Особенно для тех, кто не умеет фильтровать слова. Вики фыркает, подавляя смешок. И это он говорит ей такое? — Забавно это слышать от человека, который только что предложил мне «прожить несчастливо семь лет» за одним столом с родителями. — Я обозначил перспективу, — пожимает плечом Люцифер. — Ты предпочла бы ложь? — Я предпочла бы элементарную вежливость, — отвечает Вики и тут же добавляет, сдерживаясь из последних сил: — Но, видимо, для тебя это слишком сложно. Миссис Денница нервно улыбается. — Виктория, милая, Люцифер просто… прямолинеен. — Я заметила, — кивает Вики. — Он, кажется, вообще не утруждает себя попытками произвести впечатление. — Зачем? — Люцифер смотрит на неё без эмоций. — Мы здесь не по взаимной симпатии. — Вот именно, — отвечает она, а затем осекается, вспомнив взгляд отца. — Простите. — Виктория, на секунду, — кивает он в сторону выхода из ресторана, а Вики только и рада, чересчур резко вставая со стула и скрипя ножками. Она сразу забирает свою сумочку, отстукивая ритм каблуками, следуя к выходу за отцом. В такой атмосфере она больше там не продержится. Уедет к Мими, поссорится с отцом, что обязательно в нынешней ситуации, а завтра откажется от этого брака. Пусть забирает бизнес — плевать уже. С этим хамом она даже за одним столом сидеть не может, что тут говорить о семи годах? Как только они выходят из помещения, свежий воздух обдаёт лицо, а Вики пытается отдышаться. Нервы искрятся, у неё пальцы подрагивают от адреналина, когда тянутся к сумочке и достают сигареты. Перед отцом она никогда не курила, он знает, но такт присутствовал. Сейчас его снесли бульдозером. — Убери. От тебя вонять потом будет, — чеканит он сквозь зубы, играя желваками. — Я туда не вернусь больше. — Вернёшься. — Нет, папа, — повышает голос, но убирает сигареты обратно в сумку. — Я отказываюсь терпеть его общество хоть ещё одну минуту. Извини, конечно, но я старалась себя вести примерно, ты сам видел. Первую дерзость позволил себе он и получил за это мой ответ. — А тебе десять лет, что ли, чтобы говорить, кто первый начал, а кто последний? — повышает голос следом, а в ней пробирается обида, что он не за неё в данной ситуации, а за образ, который она нарушила. — Помни, что на кону стоит моя репутация, мой бизнес и моё имя. — А про меня ты не забыл, случаем? — Не забыл. Если ты сейчас не вернёшься в ресторан и не извинишься перед семьёй Денница, то я отправлю тебя к матери. Пауза. Вики опешила от такого заявления, прикрывая глаза в разочаровании. У неё нет выбора, потому что отец начал играть по-грязному. Он прекрасно знает, что Вики не может даже видеть мать после последнего случая с вазой. И от этого тоже, блять, обидно. Настолько, что хочется расплакаться прямо на месте, пожалеть маленькую девочку внутри себя, которая боится и хочет обычного родительского тепла. На улице стало слишком холодно. — Дай мне пять минут, и я вернусь. Она поднимает белый флаг, потому что не в силах бороться за себя в данный момент. Она уязвима, признаёт и сдаётся. Отец лишь кивает и уходит обратно в ресторан, а Вики судорожно выдыхает, обнимая себя руками. Все её планы по тому, как схитрить и обыграть в свою сторону этот брак, — распались по крупицам. Она подставляет лицо прохладному воздуху, поджимает губы, потому что внутри её противные черви съедают что-то у солнечного сплетения. Хочется позвонить Мими, услышать хотя бы пару слов поддержки и что она сделала всё правильно, съесть черничный пирог её мамы, поиграть с Джереми, её младшим братом, и послушать старые истории её отца со студенчества, которые он так любил рассказывать, когда они маленькие с Мими сидели у камина. Это нормальная семья. А ей ни вырасти в такой, ни построить такую же. На душе гадко. Она разворачивается, чтобы вернуться, но чуть не врезается в мужскую крепкую грудь, объятую чёрной рубашкой, вовремя останавливаясь. Перед ней тот самый раздражитель — прямо вовремя. Решает обойти его, но её ловят за предплечье, возвращая обратно. Она хватается за его ладонь, пытаясь оторвать от себя, но он даже не реагирует. — Давай договоримся: ты не пытаешься меня задеть, я не реагирую на твои попытки. Что? — Самоуверенно, — скалится она, — то есть это я, по твоему мнению, пыталась тебя задеть? — Ну не я же про спермотоксикоз решил сказать при родителях. — Я уже сказала тебе насчёт этого, что непонятного? Люцифер выгибает бровь от чужого тона и смотрит так, будто он ослышался. — Послушай меня: мне плевать, как я задел твоё эго или насколько тебе было неприятно. Повторюсь, хотя советую иметь в виду, что я ненавижу это делать. Мы тут не по взаимной симпатии, у нас у каждого есть своя роль. Мне не претит её играть, но придётся ради выгоды, как и тебе. Поэтому просто будь послушной. — Вроде это ты начал высказывать своё «фи» прямо с порога. — У тебя проблемы с пониманием элементарных слов? — Помнится мне, что тебя как раз возбуждает непослушание, — слетает с языка. Ну да, конечно, умные мысли преследовали её, но она была быстрее. Втягивает щёки и старается сбежать в этот момент, потому что сказала, правда, лишнее. Лучше бы она не вспоминала вообще про это, ни на миллиметр не поднимала об этом тему и не встречалась с ним вновь, потому что вот и просыпается то самое «высказать всё». Но он вновь возвращает её на место, только притягивая ближе к себе и понижает голос, превращая сказанное в более личное. — Ошибаешься. Возбуждает приручение, а не импульсивное детское поведение. — Да пошёл ты. — Если вспомнила былое, то будь добра также его и забыть. — С удовольствием. Она дышит через раз. Вот и воспламенение, потому что и так отец нагадил в душу, теперь у этого поток дерьма через рот не закрывается. Всё хорошо, Вики, потерпи. Всё отлично. И он её помнит, теперь она уверена в этом. Только вот сейчас хотелось вообще забыть тот фрагмент и стереть из своей жизни. Секс отличный, человек хреновый, мягко говоря. — В пятницу заедешь ко мне на работу к одиннадцати утра. Тебя встретит мой помощник, предоставит ключ-карту от моей квартиры и офиса, даст краткий экскурс по нужному, после уже к двенадцати пройдёшь в мой кабинет, там мы с тобой обсудим план действий, — продолжает он, всё ещё оставаясь хмурым и холодным. Вики выпутывается, наконец-то, из его хватки, поглаживая собственное предплечье. — У меня тоже, держу тебя в курсе, есть работа. Как смогу, так приеду, — всё равно дерзит чисто из принципа, потому что в салоне она появляется раза два в неделю. — На досуге подумай, что тебе выгодно: слушаться или слепо стоять на своём. Разговор окончен. Ставит точку, возвращаясь ко входу в ресторан. Вики же пытается принять всё сказанное им за бесполезный шум. Испепеляет его спину, хмыкая под нос, и идёт следом, потому что и так задержалась из-за него на улице и замёрзла. Собирает все силы этого мира на то, чтобы не поставить ему подножку, шагая по залу заведения. С удовольствием посмотрела бы, как лицо этого самодовольного мудака встречается с полом до разбитого носа. — Прошу извинить за мой тон, — натягивает вежливую улыбку и пускает в ход всё своё обаяние, — мы не с того начали. Давайте изменим направление нашего вечера. Миссис Денница улыбается ей, первая поднося бокал, чтобы чокнуться, а отец удовлетворённо кивает, намекая, что она сделала правильный выбор. Звучит звон стекла, ударяющегося друг о друга. Почему-то извиняется лишь она, а не другой виновник торжества, но Вики не тяжело зарекомендовать себя более презентабельно и наступить на горло собственной гордости, в отличие от некоторых. Просто сообщение Мими с кодом «красный» уже отправлено, и этой ночью она напьётся вдребезги. Пошёл ты к чёрту, Люцифер Денница.

***

Честно говоря, Виктория ждала пятницу лишь для того, чтобы правда обсудить план действий с этим хамом, потому что на том ужине родители объявили о их сроке на «ужиться» — шесть месяцев. Это слишком мало. И нужно было как-то поскорее всё урегулировать, обсудить их будущую актёрскую игру, ибо был явный намёк на то, что измены в их браке непозволительны, а минимальный срок брака такой большой, чтобы правда создалась прочная семья. Бред сивой кобылы. Это не так работает, но на сказанное Вики лишь вяло улыбалась, а Люцифер безразлично пил виски. За прошедшие дни с понедельника она успела немного остыть. Конечно, оставалась неприязнь. Ещё предвзятость. Ещё отторжение на эмоциональном уровне. Ну и ещё до кучи всего. Но стало немного легче, хотя бы увидеть его согласилась, потому что сначала бараном упёртым стояла, что специально опоздает или вообще не приедет. Мими, конечно, поддержала подругу, разделила с ней на двоих четыре литра вина и увалилась спать на ковре рядом, потому что ни голова, ни ноги не могли работать. Но и подала важную мысль о том, что она уже проходила таких людей в своей жизни, поэтому справится и с этим. К тому же ему тоже не нужен этот брак, и правда выгоднее сотрудничать, нежели сопротивляться. Семь лет. Срок, как за убийство. Она выходит из своего Порше на парковке и двигается ко входу в высокое офисное здание. Адрес ей дал её отец, потому что этот важный умник даже не обменялся с ней номерами, чтобы прислать сообщением. Теперь понятно, чего он так пропал четыре месяца назад. Её приветствует на ресепшене администратор, затем подходит неизвестный мужчина, представляясь Александром, личным помощником господина Денницы. Просит сотрудницу внести её в базу тех, кто может посещать офис, и выдаёт пропуск. — С помощью него вы можете в любое время посетить наш офис, находящийся на двадцать четвёртом этаже, — выучено улыбается он, стоя по правую руку от неё в лифте. Вики вяло кивает, приложившись виском к металлической поверхности лифта. Раздаётся сигнал, который оповещает о прибытии, и двери раскрываются. Они выходят с помощником, девушка осматривается по сторонам, замечая чуть ли не идеальную тишину: лишь звук кондиционера работает и щёлкает клавиатура секретаря. Сотрудники тут все по струнке, что ли, ходят? — Люси, проинформируй господина Денницу, что Виктория Уокер прибыла. Люси — секретарь, девушка на вид такого же возраста, что и Виктория, даже, возможно, на пару лет старше. Она осматривает Вики с ног до головы, а после словно нехотя нажимает на какой-то приёмник и повторяет то, что ей сказал Александр. — Я могу предложить вам кофе? — они отходят от стойки секретаря, а помощник всё так же продолжает вежливо улыбаться. — Вы можете говорить со мной обычно, без этих… — прерывается, чтобы подобрать слово, — улыбочек. — Это моя рабочая этика. Так что насчёт моего вопроса? — Можете. Если возможно, то не отказалась бы от классического американо. — Тогда предлагаю вам пройти в переговорную, а я пока займусь приготовлением. Вики отвечает на его слова той же вежливой улыбкой и проходит в сторону нужной двери, на которую ей указал Александр. Она поправляет рукава своей рубашки поло и садится на стул, что стоял ближе к выходу. Чтоб сбежать было легче. Закидывает ногу на ногу и кладёт локти на стол, подпирая тыльной стороной ладони подбородок, осматривая помещение. Александр приносит им кофе и присаживается рядом. — Вот это, — протягивает конверт, — номер телефона и ключ-карта от квартиры господина Денницы. Её вы также можете посещать в свободном доступе в силу вашего статуса, но он просил предупреждать вас о своём посещении заранее. — Насколько заранее? — За пару дней. Вики аж поперхнулась напитком, не ожидая, что настолько заранее она должна предупреждать. Да и вообще, на кой ей ходить к нему домой? На нейтральной территории лучше, чем в личном пространстве. — Это называется свободным доступом? — уточняет она. — Да, потому что у вас имеется ключ-карта, — отвечает Александр и берёт в руки папку, которую подготовил заранее. — Помимо этого господин Денница подготовил для вас с ним личный договор, который полностью регулирует ваши взаимоотношения. — У нас с ним и так уже подготовлен проект брачного договора. — Это совсем иное. Он просил передать вам это на подпись. Тут урегулированы больше личные моменты, которые касаются физической близости и ваших взаимодействий. — Что? — Вики хмурится, держа в руках договор. Она смотрит то на него, то на помощника, который держит эту пугающую улыбку. Какая-то ересь, потому что этот хам решил регулировать что? Он совсем больной? — Так, ладно, — Вики переворачивает этот договор чистой страницей вверх и кладёт на стол, потому что не готова читать написанный там бред. — У меня есть вопросы касательно его личности в целом. — Постараюсь ответить на все ваши вопросы. — Отлично. У него есть какое-то заключение о том, что он психически нездоровый человек? — ей вот сейчас не смешно нисколько, это правда вопрос, который её тревожит. — Нет, господин Денница психически здоровый человек. Просто очень специфичный, — мягко улыбается, а Вики криво отражает её на последнем слове. — У него всегда такое отвратительное и хамское настроение? Александр тихо вздыхает, потому что вопрос ставит его в тупик и подрывает рабочую этику. — К сожалению, я затрудняюсь ответить на этот вопрос, но могу сказать уверенно, что вы поймёте, когда он в нелучшем расположении духа. Вики вздёргивает бровь, осматривая Александра с головы до ног. Он как робот со своими выученными улыбочками и ответами, как её смарт-колонка дома. — Зачем мне и сюда выдали свободный доступ? Александр моргает, не до конца понимая сути. — Вы его будущая супруга, вам в том числе выделен отдельный кабинет, если захотите тут поработать. Но господина Денницу желательно не отвлекать от работы и предупреждать заранее, когда вы хотите его посетить. — Заранее — это за пару дней? — За неделю. Вики не сдерживается, прикрывая рот, чтобы заглушить смешки, но плечи подрагивают слишком явно, чтобы не догадаться, что ей правда стало смешно. Извиняться и говорить, что это нервное, стоит? — Какой абсурд, — она качает головой, пытаясь успокоиться. — Попробуйте с ним лично обсудить срок предупреждения о посещении. Вы ведь его будущая супруга, я озвучиваю правила общие для всех, для вас же они могут поменяться. — Благодарю. — Мисс Уокер… — Давайте по имени. Александр кивает, молчит с минуту, но продолжает. — Виктория, я доступен для вас как личный помощник господина Денницы в любой день с семи утра до девяти вечера. Мой номер также указан рядом на визитке в конверте. Вы всегда можете ко мне обратиться за какой-то помощью или уточнить ответ на ваш вопрос. Прошу, не стесняйтесь даже самых глупых, по вашему мнению, вопросов или просьб. Могу вас уверить, что я знаю своего начальника лучше, чем кто-либо. — Хорошо, Александр, спасибо. Тогда можете мне дать пару советов в общении с ним? Наверное, странно такое просить будущей супруге, но всё же, — чуть морщится, будто извиняется, и поджимает губы. — Я в курсе вашей ситуации, поэтому данная просьба естественна. Постарайтесь идти к нему навстречу во многом: он не любит своеволие, а также отказ от его просьб и непослушание. Помощник подбадривает её всем своим видом, да только Вики выглядит так, как будто съела кислый лимон и продолжает его жевать до сих пор. Они попивают кофе оставшееся время до запланированной встречи в кабинете самого мужчины. Александр, пусть и отвечает как робот, но оказался интересным собеседником. Она узнала немного о жизни офиса, о том, какая именно перед ними задача стоит, также он поделился тем, что его супруга является постоянным клиентом её салона. Когда на наручных смарт-часах Александра прозвенел будильник, Вики даже как-то не ожидала, что всё настолько тут строго со временем. Как она и думала — Люцифер специально опоздал на ужин. И ей ещё что-то предъявлял, пусть за собой и своими поступками последит. Её провожают в кабинет Люцифера. Александр улыбается с поддержкой, а Люси прожигает её профиль, когда дверь открывается и она скрывается за ней. Мужчина сидит за большим столом с кипой бумаг, которые откладывает в папку на краю. Пиджак висит на стуле, а рукава тёмно-синей рубашки закатаны по локоть, открывая вид на множественные татуировки. Он равнодушно посмотрел на неё, а та, осмотрев интерьер кабинета, присела в стоящее напротив кресло. — Александр ввёл тебя в курс дела? — спрашивает он, подписывая последнюю бумагу. Даже не здоровается. — Да, но у меня есть один огромный вопрос, — кладёт тот самый абсурдный договор на стол. — Это что? — У тебя развились проблемы со зрением? — выгибает бровь, даже не притрагиваясь к документу. — Какой к чёрту договор, который регулирует физическую близость и взаимодействия? Ты серьёзно сейчас? — продолжает она, пропуская мимо ушей его колкость. Люцифер прикрывает глаза, качая головой и откидываясь на спинку кресла, раздражённо выдыхая. — Ты его вообще читала? — девушка вертит головой в отрицании. — Сначала прочитай, а потом спрашивай. — Лучше ты мне объясни, вдруг я не так что-то пойму. И наигранно улыбается, говоря тоном дурочки, которая спрашивает своего парня, почему тучка плачет. Улыбка становится более искренней, когда видит реакцию Люцифера в виде закатанных глаз и недовольного выражения лица. — Там отмечены, какими должны быть наши взаимодействия на людях, в том числе перед родителями. Физическая близость — это не секс, спешу тебя расстроить или обрадовать. Прикосновения, объятия, поцелуи и так далее. — Только не говори, что там прописано ещё и ограниченное количество тех же прикосновений, — с неверием усмехается она. — Максимальное количество — десять раз, — на полном серьёзе отвечает он. Вики аж приоткрывает рот, и снова прорывается нервный смех. Да он псих какой-то, который контролирует абсолютно всё договором, даже его помощник как ходячий робот, что отвечает по заранее написанному скрипту. — Знаешь что, иди-ка ты с этим всем далеко и надолго. Я не буду эту чушь подписывать, потому что это уже слишком. Ты борщишь. У нас уже есть брачный договор, на какой максимум я согласна — это соблюдать какую-то заранее выдуманную историю нашего знакомства и «любви» для тех же СМИ и высшего общества Манхэттена, а также играть в поладившую пару перед родителями, которая смирилась со своей участью и пытается найти общий язык. В-с-ё. Мужчина вновь смотрит на неё, берёт договор и переворачивает листы, открывая нужную страницу. — Это тут есть. Подписывай. — Нет, — стоит на своём. — Договор, к слову, заключается только при достижении соглашения обеих сторон, иначе он недействителен. Я озвучила свои требования. — Не еби мне мозг, — не сдерживается, соколом смотря на девушку. Не хочет — будет. Вики встаёт с кресла и берёт на вид какую-то эксклюзивную и дорогую ручку прямо из футляра, стоящего рядом. Внаглую также берёт стикер, проверяя чернила, и открывает договор, показушно перечёркивая всё, что говорилось об их взаимодействиях. Листает дальше, перечёркивая и какие-то требования к её внешнему виду. Губу раскатал. Доходит до пункта о том, что ребёнок будет зачат естественным путём, фыркает, смотрит прямо в его глаза, которыми он испепеляет её, и зачёркивает тоже. Пробегается глазами по их фальшивой истории, ставит там галочки и кладёт ручку обратно. — Остальные пункты можешь сжечь, — садится обратно в кресло. Мужчина надавливает пальцами на глаза и вздыхает, пытаясь себя привести в чувство. — Чем тебе не угодил пункт о зачатии ребёнка? — Я не лягу под тебя. Девушка стучит пальцами по кожаному подлокотнику, показывая свою нервозность и то, что сама раздражена не меньше. — Как скажешь, — он встаёт с кресла и обходит стол, становясь напротив Вики, опираясь бёдрами о столешницу. — Ты последнюю страницу не просмотрела. Есть ли там «замечания»? — говорит сквозь сжатые зубы. Ого, сарказм. Когда они успели выйти на новый уровень? Она наклоняется вперёд, беря последний листок в руки, который и правда пропустила, замечая там пункты о любовниках. Перечёркивает так же, как и те пункты о взаимодействиях. — Ты всё слишком контролируешь и усложняешь. Появится у тебя кто-то — да трахайся сколько хочешь. Захочешь познакомить её со мной — поддержу сразу эту отчаянную, может, даже подругами станем, — с безразличием кидает она, не считая даже это за важный пункт. Он уже выбыл из её топа сексуальных мужчин после того, как открыл свой рот. Принимать она его туда обратно вряд ли соберётся, если он не будет маячить перед ней в костюмах и рубашках с закатанными рукавами. Но шансы малы: характер перекрывает все прелести. — Мои условия кардинально отличаются. Я не желаю ни знать, ни видеть его, ни даже слышать о нём как-либо. Всё — за закрытыми дверьми. Ко мне такие же требования, как и к тебе, и я настаиваю на них так же, как ты — на исключении пунктов о взаимодействиях, — смотрит на неё так, словно уже выжат до последней крупицы энергии. — Ладно, тут пойду навстречу, договорились. Он убирает подальше этот договор и засовывает руки в карманы, переводя взгляд на панорамное окно. — На следующей неделе будет проходить воскресный благотворительный вечер в музее современного искусства. Там проводится выставка, посвящённая молодым художникам. Наше присутствие обязательно, к тому же мы должны заявить о помолвке. Вики делает медленные глубокие вдохи, прекрасно понимая, к чему это ведёт. — Мне даётся время, чтобы выучить сказку. Верно понимаю намёк? — склоняет голову вбок. — Умнеешь на глазах. Она закатывает глаза и чувствует, как вибрирует телефон от входящего звонка. Люцифер обращает на это внимание тоже, оборачиваясь в сторону девушки. Она снимает блокировку и прижимает к уху телефон. Звонит администратор салона, которая что-то впопыхах пытается объяснить начальнице, а Вики не понимает ни слова из этого истеричного монолога. — Ванесса, остановись. Я сейчас приеду, и ты мне всё нормально объяснишь, что там произошло с поставкой новых красок, — Вики поднимается с кресла и кидает взгляд на часы, примерно прикидывая время, за которое она доберётся. — Дай мне двадцать минут, пока успокойся и сформулируй все свои мысли воедино. Всё, скоро буду. Она сбрасывает звонок, поворачиваясь к вновь недовольному Люциферу. Плевать, что у него с переменой настроения, ей сейчас не до этого. — Мы, вообще-то, не закончили, — и вновь мороз по коже от его тона. — А у меня, вообще-то, срочная ситуация в салоне, поэтому перенесём, что-то скорректируем по мере ситуаций и просто, блять, попытаемся играть счастливую пару, — она подходит к двери и зажимает ручку. — Новый договор составишь согласно правкам, легенду о нашей невероятной любви я выучу, к следующему воскресенью буду готова. — Если на нашу с тобой встречу даётся час, значит, будь добра, отключать телефон на это время и предупреждать всех об этом, — равнодушно кидает он, возвращаясь за свой стол. Вики замирает на месте, оборачиваясь на него и промаргиваясь, будто пытаясь убедить себя, что ей послышалось. — Тебе кто такую корону на голову надел, что я ради тебя должна вне зоны доступа быть? — Жизнь, — на полном серьёзе отвечает тот, и Вики всеми силами сдерживается, чтобы не хлопнуть дверью. Да, их «брак» будет самым увлекательным периодом её жизни. То ли плакать, то ли сразу направление к психиатру брать. Третьего не дано.

***

Вики, чего она правда не ожидала от себя, хотела ускорить время до воскресенья. Она ждала их совместный выход из любопытства, потому что хотела увидеть актёрскую игру Люцифера, который в их легенде любви — неслыханный романтик и щедрый жених. Познакомились они из-за отцов, которые решили сыграть вместе в гольф и привели на дружескую встречу своих детей, встречались практически полгода и собрались сыграть свадьбу из-за сильных чувств и уверенности в совместном будущем. Когда Вики читала эту историю, то смеялась в голос, попивая просекко на веранде своей квартиры. Какой же фантазёр. В легенде — принц на белом коне, в реалии — восставший из могилы деспот. С ним правда сложно, было и есть. Проверила это за прошедшую неделю, потому что они виделись около пяти раз, а это, на минуточку, практически каждый день. То им приходилось ужинать вновь с родителями, то они утверждали тот личный договор, который она всё же подписала, оставшись довольной пунктами, то чуть ли не экзамен сдавали по знанию истории их знакомства. Она знала, что существует такой тип людей, но никогда не думала, что столкнётся с ним нос к носу. С ними энергозатратно вести диалог: ты устаёшь морально от чужой ауры и тона, с которым такие люди общаются. Но Вики, кажись, играла в покер с дьяволом, собрав фулл-хаус для разнообразия спокойной жизни. Общаться невозможно без взаимных попыток задеть, потому что его тон задевает. Задевает его безразличие и взгляд свысока. Задевает его даже внешний вид. А из-за этого и бурлит внутри, как в жерле вулкана, и вся цензура со рта слетает в мгновение. Хотя заткнуть рот дико хотелось именно ему. Кляп в рот запихнуть или половую тряпку, чтобы даже вытащить сам не мог. Но, чтобы не поддаваться его провокациям, она решает сегодня уместно помалкивать, когда у него снова просыпается мудаческое поведение, потому что старалась выработать это в себе за несколько встреч. Сегодня время проверить результат. Когда машина останавливается на подъездной дороге к музею, Вики поправляет помолвочное кольцо на пальце, разглаживает складки на длинной юбке-карандаш и подкрашивает карандашом губы под чужой хмурый взгляд. Ощущение, что он сейчас в ней дыру прожжёт. — Ограничься одним бокалом шампанского. От меня не отходить, с репортёрами ведёшь диалог вместе со мной, — даёт «инструкцию» Денница. — И старайся соблюдать весь план. Вики усмехается, когда он выходит из машины и подаёт ей руку. — Какой джентльмен для такой идеальной невесты. Не слишком ли вылизано? Люцифер кидает строгий взгляд, а Вики медленно поджимает губы. — Молчу. — Всегда бы так, — подаёт локоть, чтобы она вложила в него свою руку, и идёт вперёд. — И без цирка. Девушка закатывает глаза, останавливаясь перед входом в музей. — Я не цирковая обезьянка, всё пройдёт по плану, — ломано улыбается ему, хотя безумно хочется сказать пару ласковых. — Могу поспорить. Он открывает дверь, пропуская её вперёд, придерживая за талию. Девушка успевает шлёпнуть его по предплечью за сказанное перед тем, как натянуть сияющую улыбку. Ей не убудет, если она поиграет сегодня счастливую и обаятельную невесту, поворкует на людях с этой вечно недовольной мордой и парочку раз обнимется. В музее и правда развешаны чудесные картины молодых художников, большинство из них — талантливые подростки, и Вики в момент теряется из-за собственной упущенной мечты. Её глаза тускнеют на секунду, главное — её «жених» этого не замечает, как она думает, и, промаргиваясь, она возвращается в былое состояние. Ей тоже хотелось когда-то участвовать в выставках и представлять свои произведения искусства. К сожалению, не все мечты имеют свойство сбываться. Зачастую они даже разбиваются. Она идёт рядом с Люцифером по общему залу, фотограф ловит их и просит сделать пару фото для отчёта о гостях на этой выставке. И когда они встают рядом, Вики совсем не понимает, почему именно ей делали наставления об идеальной игре, когда сам мужчина улыбаться толком-то и не умеет. Это ведь его проблемы, а не её, правда? Но она не выдерживает и поворачивает голову к нему, приподнимая подбородок, через улыбку шепча: — Хотя бы улыбнись. Люцифер нехотя и через тяжкий вздох натягивает еле заметно уголки губ, и их фотографируют. Девушка просит ещё разок, чтобы показать помолвочное кольцо, фотограф с удовольствием ловит этот кадр. Вики впихивает свою сумочку Деннице, чтобы глянуть результат их позирования. Тот с суровым лицом смотрит ей вслед. — Могу посмотреть? — с обаятельной улыбкой говорит она, а фотограф теряется, но показывает получившиеся кадры. Вики смотрит на себя и на рядом стоящую грозовую тучу. Неплохо вышло. — У вас явно талант, отличные фотографии. В высшем обществе, в котором она родилась, главная задача — это уметь играть вежливость и притягательность. Фотограф готов на седьмое небо по выражению лица улететь, но его приземляют, когда кидают строгий взгляд и уводят девушку за талию к столу с шампанским. — Ты довольно неплохо там вышел. Громкое молчание в ответ. Вики не сдерживается и внутренне раз десять закатывает глаза от чужой заносчивости, а в реальности даже виду не подаёт, что хочет снова шлёпнуть его по предплечью, чтобы перестал себя вести как каменная глыба. Весь её интерес медленно катится в лету, потому что Люцифер в легенде и Люцифер в реальности ничем не отличаются. К ним подходят разные партнёры их отцов, подруги матерей и, что было для неё сюрпризом, даже родственники Люцифера, которые ни сном ни духом о том, что их помолвка — ходячий спектакль для дураков. Хотя, думает Вики, дураки как раз они сами. Она знакомится с его тётей — Мириам — и его двоюродным братом — Лиамом. Оказывается, что это довольно приятные в общении люди, когда нехотя мужчина знакомит их со своей «невестой». Мириам так вообще душка по первому впечатлению, потому что сразу рассматривает кольцо, делает ей комплименты. Её сын ровесник Вики, как оказалось, и довольно лёгок в общении, к тому же вежлив, в отличие от некоторых. — А вы приходите к нам как-нибудь на ужин, — говорит Мириам, смотря на них двоих. — Хотя бы расскажете, как познакомились, а то моя сестрица даже не поделилась таким событием. Девушка бросает взгляд на Люцифера, который угрюмо стоит рядом и не участвует в диалоге. — Мы бы с удовольствием, но у нас сейчас активная подготовка к свадьбе, — отвечает учтиво Вики, потому что не знает, соглашаться или нет. Племянник Мириам молчит, оставляя на растерзание девушку. — Но знаете, — она поворачивается к Люциферу, кладя ладонь на его грудь, поглаживая. Тот сразу обращает внимание и кидает предупреждающий взгляд. — Если у нас всё же будет свободное время, то Люцифер вам обязательно позвонит. Лицо мужчины ожесточается, а Вики нежно смеётся, прощаясь с его тётей, которая ловит их на слове. Секунда, и он понижает голос, приближаясь к её уху. — Какого чёрта? — Ты сам решил мне не помогать, вот и пожинай плоды, — встаёт напротив него, поправляя ворот его рубашки и разглаживая складки. — Решил, что додумаешься отказаться, — отрезает. — Всем свойственно ошибаться, милый, — и улыбается так гадко, что скулы сводит. Мужчина открывает рот, чтобы ответить, но его перебивает подошедшая девушка, которая с шоком осматривала их двоих. — Вики… Девушка узнаёт моментально голос своей подруги и с облегчением выдыхает, заметив Мими. Она тянется обнять подругу, а та глупо хлопает ресницами, пытаясь совладать со своим удивлением от того, с каким человеком стоит Уокер. — Привет, родная, — обнимает, но чувствует неуверенные объятия подруги и отстраняется. — Что такое? Ты будто привидение увидела. Люцифер кивает в приветствии девушке, Мими слабо повторяет за ним и морщится. Вики выгибает бровь, не понимая их взаимной реакции. — Только не говори, что ты за этого мудака замуж выходишь, — хмуро заявляет Мими, обращаясь к своей подруге, и та в ответ виновато улыбается, потому что за прошедшие дни даже не показала его фотографию. Мими прикрывает глаза, качая головой, и ставит свой бокал на ближайший столик. — Можно было и повежливее, — непоколебимо заявляет мужчина. — Вежливость и ты — две несопоставимые вещи. Вики едва удаётся сдержать смех, потому что в тот вечер знакомства сказала практически похожую фразу. — А вы, кажется, знакомы? — решает между делом спросить Вики, потому что, как бы ей ни было смешно, всё равно удивление присутствует. — Помнишь, я тебе рассказывала про того мальчика, который в детстве сломал всех моих кукол, мой велосипед и постоянно называл недалёкой? — Вики кивает в согласии. — Рука этого мальчика прямо на твоём бедре. Вики моментально опускает взгляд на то, что рука с талии перелегла на бедро, чего она даже не заметила, а после до неё и доходит смысл сказанных слов. Так как Мими знает всю подноготную их ситуации, то Уокер даже не пытается себя сдержать от сказанного: — Ты даже в детстве беспардонным хамом был, — но забывает, что этого не знает Люцифер. Тот даже не ведёт бровью, будто это описание он несёт на своих плечах всю свою жизнь. Человек привык, и ему откровенно плевать на мнение других о нём. Но всё равно сжимает бедро сильнее, потому что кто-то не умеет следить за языком в присутствии других. — На минуту, — отрезает, подталкивая Вики в другую сторону. Та не ожидает такой реакции, желая на рефлексе противостоять, но её ловит Мими. Люцифер уже начинает открыто раздражаться, смотря на знакомую. — Что ещё? — Вики, — обращается она к подруге, игнорируя мужчину, — твоя мать здесь. Ком в горле проявляется сразу же: ток от сказанных слов проходит по всему телу к сердцу, заставляя его забиться чаще в страхе, нежели в желанной встрече. Была бы возможность — она бы не виделась с ней до конца своих дней, потому что при каждом мимолётном виде этой женщины у Вики внутри расползался удушливый страх. Она пыталась это проработать с психологом, но не вышло, поэтому лучший выход для неё — это не пересекаться вообще. Люцифер уводит её в сторону балкона на втором этаже, абсолютно не считая сказанные слова важными, потому что эта девчонка ведёт себя так, как ей вздумается, и это раздражает до зуда в горле. Вики же идёт на ватных ногах, постоянно оглядываясь по сторонам, чтобы не наткнуться на собственную мать. Проблема в том, что отец, когда только поставил её в курс дела о браке, сказал, что данная сделка планировалась ещё с её подросткового возраста, а то есть — мать была в курсе всей этой фиктивности ради слияния бизнеса. И если они сейчас будут играть в счастливую пару на её глазах, то это будет красной тряпкой для неё, чтобы отомстить собственной дочери и бывшему мужу, которые опустили её практически на самый низ, разрушив репутацию. Отец пообещал, что всё уладит и заткнёт ей рот, если та решит их подставить, но сейчас его тут нет. Есть только Люцифер, который строго смотрит на неё своими обсидиановыми глазами и не в курсе масштаба их возможной проблемы. — Я предупреждал тебя: без цирка. Не было печали… Её ещё и отчитывать собираются прямо здесь, как нашкодившего ребёнка. — Мими в курсе наших с тобой настоящих взаимоотношений, перед ней играть во влюблённую дурочку я не собираюсь. — Какого чёрта она вообще в курсе этого? У твоего рта нет функции быть закрытым? — недовольно чеканит. Вики закатывает глаза, недовольно хмыкая. — По-твоему, я не могу поделиться со своей подругой происходящим в своей жизни? А, извини, что у меня есть друзья! — всплёскивает руками, не удержавшись. — В нашем договоре есть пункт о неразглашении. — И что теперь? — смотрит на него с вызовом. — В суд на меня подашь? Люцифер зажимает переносицу, жмурясь, и тяжело дышит. Вики же отворачивается от него, постукивая носком лодочек, выдавая свою нервозность. Она пытается свести фокус на огни города, на обычных прохожих, которые снуют по пешеходным дорожкам, но получается откровенно дерьмово. Прямо сейчас ей хочется скинуть этого мудака с балкона: отсидит в тюрьме столько же, сколько и в браке с ним. Это надо же иметь такой талант, чтобы лишь несколькими фразами доводить человека до белого каления. Какая-то фантастика. Вики пыталась идти по выбранной позиции, но не может она молча терпеть такое отношение к себе. Да, возможно, Люцифер прав. Вики не должна была говорить это подруге, этого не должен знать никто, кроме родителей и их самих, но ведь тот же помощник в курсе, а она не может сказать Мими? Может. Это некий обмен, чтобы был равный счёт. — Если Мими проболтается, то это будет на твоей совести, и всё дерьмо расхлёбывать будешь ты. Вики возмущённо оборачивается на него. — Мими — это единственный человек, которому я могу доверить всё и быть уверена, что она не проболтается. Твой же помощник знает тоже всю правду, так что у нас ровный счёт. — Ты, кажется, не до конца понимаешь ситуацию и статусы доверенных лиц, раз приплетаешь сюда какой-то счёт. — Просто доверяй мне касательно Мими. — Ты много на себя берёшь, — недовольно говорит он. — Я не собираюсь рисковать, пока тебе хочется рассказать всё подружке. — Слушай, может, тебе в клуб сходить, проститутку найти себе и расслабиться. М? — предлагает Вики, скалясь. О, она прекрасно знает, что это ему не понравится. Люцифер хватает её за предплечье так, что они чуть ли не сталкиваются носами. Она чувствует на своих губах его тяжёлое дыхание, которое полыхает от ярости, вызванной чужими словами. Вот-вот взорвётся вулкан. — Не давай мне поводов мешать тебя с грязью, — угрожающе произносит он. — А то что, проституткой меня назовёшь? — мило улыбается она. — Ой, извини, что озвучила то, что ты хотел сказать. — Ну в ту ночь ты точно на неё была похожа. На балконе музея раздаётся звук звонкой пощёчины. Мужчина даже не реагирует на удар, продолжая испепелять взглядом девушку, а ту всю трясёт от выброса адреналина. У неё грудь через раз вздымается, сталкиваясь с чужой, объятой рубашкой. — Что ж ты на ней женишься тогда? Любишь же идеальный контроль и когда всё идёт по-твоему, — шипит, как вставшая на дыбы кошка. — Или это твоя иллюзия, хотя пляшешь под отцовскую дудку? — Ты сейчас говоришь это, чтобы меня задеть, или потому что больше нечего сказать? — А ты отвечаешь, потому что задело, — мгновенно парирует Вики. — Нет, потому что ты переходишь границу. — Забыла спросить, где у тебя тут границы. Люцифер недовольно бормочет себе под нос, отстраняясь от девушки, хмурится и отворачивается к перилам, и Вики, насупившись, закусывает губу, наблюдая исподлобья за ним. Между ними висит тишина: они вылили весь яд, который копился и всё равно растёт внутри. Их союз — это уже фатальная ошибка, потому что слишком разные. Да и как такого человека вообще можно полюбить? Это нужно быть ненормальной. Она видит, как он сжимает кулаки, чтобы сохранить самообладание, поэтому отворачивается, решая осмотреть второй этаж через стеклянные двери, ведущие на балкон. Помпезная люстра посреди зала, много выставочных стендов, на которых красуются картины, идеально подобранное освещение индивидуально под каждое полотно, и… её мать, идущая в сторону балкона под руку с каким-то мужчиной. — Чёрт… Она отворачивается мгновенно, встречаясь с Люцифером, который выгнул бровь, смотря на её растерянный вид. — Что? В панике зачастую люди не ведают, что творят и говорят. Это их главное оправдание, верно? — Поцелуй меня. Люцифер вытягивает лицо, думая, что ослышался. — Повтори. — Поцелуй меня. Срочно. Вики в панике оглядывается назад, видя, что её мать уже практически приблизилась к дверям, поэтому хватает Люцифера за руку и ставит его спиной к дверям, прячась за ним. — Что ты творишь? — спрашивает он. Пытается обернуться, чтобы узнать, кого так испугалась девушка, но она прикладывает ладони к его щекам и тянется к нему, впиваясь в губы поцелуем. Люцифер хмурится, кладёт руки на талию, чтобы оттолкнуть её от себя, но слышит, как двери открываются. Вики проскальзывает языком в его рот в этот момент, чувствуя, как её всё же притягивают ближе к себе и берут инициативу, меняя угол. — И все сборы с этих картин отправятся… Ой, извините, молодые люди, — слышится до скрежета знакомый голос, и Вики жмурится, концентрируясь на чужих губах, которые с жадностью терзают её. Она не позволяет разорвать поцелуй, перекладывая руки за шею, чтобы Люцифер не повернулся и не показал их лица. Пусть её мать лучше не знает, кто так вульгарно целуется на важном культурном мероприятии. — Ребекка, давай обсудим это в другом, кхм, месте, — прокашливается неизвестный мужчина, выводя женщину обратно в зал. Вики не слышит, как закрываются балконные двери, потому что в ушах шумит кровь. Люцифер горячо её целует, прикусывая губу и оттягивая её, чтобы вновь ворваться языком. Ощущение, что он наказывает её, мстит за то, что именно она позволяет себе говорить, и Уокер не отстаёт от него, выливая в поцелуй всю злость на него и раздражение. От духоты кружится голова. Пальцы путаются в его волосах на загривке, а собственная кожа горит через ткань одежды в местах, где он дотрагивается. Люцифер отстраняет первым, когда понимает, что кровь начинает закипать не от раздражения к ней, а от чего-то, что поднимается буйной лавиной изнутри и приливает к паху. Вики дезориентирована, она глотает воздух, отходя на пару шагов, и старается не смотреть ему в глаза. У неё щёки расцвели алым заревом, что даже притрагиваться страшно — обожжётся. «Он всё так же властно целуется», — звучит в мыслях у Вики, и она осекается. Нашла время думать об этом. — Эти люди представляли для нас проблему? — хрипит он, но по всему внешнему виду можно сказать, что мужчина остыл и готов вести адекватный разговор. Ну, адекватный в его понимании — холодный и чёткий. Вики облизывает губы, всё ещё чувствуя на них чужое тепло и прикосновение. — Представляла лишь одна из них — моя мать. Второго не знаю. — Конкретнее. — Она знает о сделке между нашими семьями. У неё со мной свои счёты, поэтому нам лучше не пересекаться, — понижает голос, практически шепча, чтобы слова долетели только до Денницы. — Почему? — Потому что… личное, — не доверяет и не хочет вообще об этом вести диалог. — Нам лучше не пересекаться с ней на публике, захочет подставить. Достаточно? — Да. Вики смотрит на него и вздыхает. Она чувствует, как устала, потому что голова кружится и в ней неприятные импульсы бьются о виски. С них на сегодня хватит, они затратили оба много энергии. Можно благословить Вселенную за то, что ещё до них репортёры не добрались, когда они покидали выставку. Улыбка стала более натянутой, а когда они оказались в салоне машины, то и вовсе пропала. Когда они выехали с территории музея и проехали пару улиц, Вики думала, что Люцифер остановится где-нибудь и скажет добираться домой самой, но он на планшете, встроенном в приборную панель, открывает карты и убирает руку на подлокотник. — Введи свой адрес, — спокойно просит. Хотя нет, он не умеет просить. Вики промаргивается, не ожидая такого жеста от него, и вводит свой домашний адрес, постоянно косясь на мужчину, который сконцентрирован на дороге. Его поцелуй перезагрузил или что? Он точно робот бездушный, если у него система перезагружается от чего-то неожиданного и иррационального. Но Вики отворачивается к окну, даже не решаясь подавать звуков. Когда они подъезжают к жилому комплексу, Люцифер паркуется рядом с входом и откидывается на сиденье полностью. — Неплохой выбор, — смотрит в окно, поднимая взгляд вверх по этажам. — Тоже так считаю, — самое ужасное, что сейчас происходит, — она чувствует неловкость рядом с ним. — Ну, спасибо, что подбросил. — Не обольщайся. Вики закатывает глаза, по-доброму усмехаясь. Люцифер оборачивается к ней и выгибает бровь, мол: «Что я сказал смешного?». — Даже не собиралась, — кидает она. Двери снимают блокировку. — Иди. — Ухожу, волосы назад. — Ты ведь не со всеми себя так ведёшь. Умеешь же быть нормальной, — холодно говорит он. — Умею, но с тобой не желаю. — Ты переходишь границы, не перегибай с этим. Вики знает: уже перегнула палку сегодня во время ссоры. У неё словно пелена белая на глазах возникает, когда он открывает рот. Из-за чего это? Она сама прекрасно знает — это её гложет изнутри, поэтому и вскипает. В ней есть черта — это обидчивость. И обида может съедать до такой степени, что доходит до ненависти в самые неожиданные моменты. Такое уже было, и важно озвучить обиду, но ей становится стыдно за себя. — Я не могу это контролировать, — признаётся. — Не лучшее качество. Ты даже не стараешься попытаться, — буднично сообщает, будто говорит самую очевидную вещь. — Нет, я стараюсь. — Максимум, что ты стараешься, — это устроить скандал, выплеснуть яд и повесить на себя ярлык истерички. Вики стискивает челюсти, отворачиваясь от него и постукивая пальцами по собственному колену. Если уйдёт сейчас и хлопнет дверью — подтвердит его слова. Она прикусывает язык, чтобы не сказать чего-то лишнего, дышит медленно, чтобы привести себя в чувство. — Мать говорила, что ты довольно воспитанная и уравновешенная девушка. Зря её послушал, — скептически бросает он. Вдох. Выдох. Вдо… — Жаль, что меня заранее не предупредили, что наследник семьи Денницы такой ублюдок. Она прикрывает рот ладонью. Ну он же сам её спровоцировал, а она ведётся, как ребёнок, которому только дай возможность вылить несогласие. Только вот в этот раз Люцифер не реагирует так, как обычно. Он… смеётся? Вики в шоке поворачивает голову на то, как он и правда посмеивается над её словами, качая головой, держась одной рукой за руль. И оторвать взгляд она не может, потому что у него слишком… Чёрт, нет… Чёрт, да, у него слишком красивая улыбка. И хриплый смех. И вообще он сейчас выглядит очень расслабленно. Девушка выпила лишь один бокал шампанского, а кроет её так, будто выпила всю бутылку. О чём она думает? Она осекается, отворачиваясь, стараясь не смотреть, но всё равно слышит. От его смеха мурашки. От воспоминаний четырёхмесячной давности тоже мурашки. И от поцелуя на балконе. Она греха таить не будет — ей он нравится, и бесит тем, что тогда не взял ни номера, ни узнал имени, а когда увидел — отторгает и указывает на место. Её эго страдает, поэтому и бушует всё, потому что тогда ему было её недостаточно за один раз, а теперь был готов чуть ли не максимум прикосновений написать в договоре. Им приходилось видеться за эту неделю много раз, столько же разговаривать. Можно было уже узнать друг друга нормально, выстроить конструктивный диалог, который раскроет их хотя бы немного, но все их разговоры — это ходьба по кругу перед нападением. Словесная бойня происходит, и после разбегаются, как тараканы при включении света. Да и, конечно, как и большинству девушек, ей важно внимание. Им жить вместе семь лет, видеться столько же, ну хотя бы какие-то поползновения с его стороны должны быть, а он — как непробиваемая стена. Краткие фразы, холод и равнодушие. Вики знает себе цену, знает, что выглядит ухоженно и желанно, потому что часто получала комплименты и презенты. И ей хочется тоже от него что-то слышать. А получается то, что получается. — У тебя правда такое мнение обо мне? — смотрит в её сторону, а она поджимает губы. — Ты сам его подпитываешь. — Точно ли в этом дело? — щурится, чуть ли не сканируя. Она обнимает себя за плечи, потому что ощущения схожи с тем, будто её поймали с поличным. Он догадывается либо знает. Либо относился так специально, чтобы проверить свою теорию. Ладно, гори сарай, гори и хата. — Почему ты тогда ушёл и даже не взял моего номера? — отвечает на его взгляд. — Когда мы впервые встретились после той ночи на ужине, ты повёл себя нагло и отвратительно, будто бы я сама желала этого брака и соглашалась со всеми условиями, которые передо мной поставили. Ты не поздоровался со мной, хотя узнал. И общаешься со мной так, будто я не достойна даже адекватного отношения. — Наконец-то ты это высказала, — ухмыляется он. Вики вытягивается на сиденье, не понимая его слов. — Может, ответишь, нет? — Я не взял твой номер, потому что не был заинтересован в повторении, — очевидная причина, а Вики себе тогда что-то надумала до букетов. — Понятно, — она тянется к ручке двери, но она резко блокируется. Мужчина смотрит на неё с прищуром, ухмыляясь. — Точно понятно? Или пояснить конкретно, что я имею в виду? — Ну, поясни, — она скрещивает руки на груди. — Хороший секс всегда ведёт к желанию повторить, а когда это переходит в стабильность, то появляется желание обладать полностью. Не только телом, но и душой, сердцем, головой. — То есть появляются чувства, — поправляет она его. Он кивает. — Именно. Но чувства зачастую мешают бизнесу, потому что отношениям нужно выделить время: на внимание, свидания, совместное времяпрепровождение, а я вот-вот должен занять место отца. Вики задумывается над его словами. Да ну… Её взгляд сменяется на хитрый, как по щелчку. — То есть ты бы хотел тогда повторить вновь и попробовать то, что станет результатом этого, но не стал, потому что выбрал работу? Мужчина вновь кивает. У Вики перехватывает дыхание. Ей ужасаться, что он настолько больной трудоголик, или унимать своё сердцебиение от его слов? — Подожди. Но почему тогда ты так повёл себя в ресторане? Он облизывает губы, молчит, толкаясь языком в щёку, и кидает взгляд исподлобья на неё. Манит пальцем, чтобы поближе наклонилась, будто хочет рассказать секрет. Вики не надо предлагать дважды — она с первой просьбы уже опирается на подлокотник. — Я согласился на этот брак только из цели, что он не будет мешать моему карьерному росту. Будет жена для вида, ребёнок, который родится через суррогатную мать или ЭКО, но бизнес — это личный азарт. Никаких чувств в таком браке, никакой ответственности перед друг другом. — И ты взбесился, что твоей фиктивной невестой стану я? — догадывается она. — Да. — Почему? Между строк читается: «Озвучь это сам». — Доброй ночи. У Вики меняется выражение лица, становясь загробным. Двери снова разблокировались, давая жирный намёк на то, что ей пора идти. Какой же он невыносимый. На неё смотрят пристально и изучают каждую черту, но она отстёгивает ремень с натянутой улыбкой и молча выходит из машины, сразу стирая её с лица. Не говорит «доброй ночи» или «пошёл ты». Игнор — лучшее орудие против этого самодовольного мудака, как она считает. Правда, под конец всё равно громко хлопает дверью, идя ко входу в жилой комплекс. Она не слышит, как следом открывается водительская дверь машины, потому что все мысли заполнены проклятьями и ругательствами в отношении этого мужчины. И только подносит палец, чтобы домофон счёл её отпечаток, как её разворачивают за предплечье и впиваются в губы горячим поцелуем, припечатывая к кирпичной кладке. Она глухо стонет от боли, когда лопатки ударяются о стену, в губы мужчине, который кладёт ладони на её щёки и пальцами зарывается в волосы, приподнимая её голову так, чтобы скользнуть языком в рот, углубляя. Вики сегодня сделала то, в чём он пытался себя сдерживать. Буквально подала ему сигнал о том, что поцелуи между ними дозволены, вот только это плохо для Люцифера, потому что он знает, что станет зависимым от них. Он специально пытался ограничить их взаимодействия договором, потому что знает себя. Он уверен в девушке, ибо отталкивал её, из-за чего ей бы не захотелось априори с ним иметь дела, но в себе — нет. Это как наркотик. Он чуть ли не подсел тогда и вовремя себя сдержал. Сейчас же, когда она через полгода станет его официальной супругой, Денница понимает, что сдержать не получится, как бы он ни пытался. — Сумочку забыла, — разрывает поцелуй, смотря в её помутнённые глаза, передавая её в руки девушке. Вики нервно усмехается, уже понадеявшись, что он всё же ответит на её вопрос, но мужчина, как обычно, в своём стиле. Он целует её на прощание и уходит к машине, заводя мотор и выезжая с парковки. Уокер закусывает губу, смотря вслед уезжающему Мерседесу, и заходит внутрь. — Да пошёл ты, — всё же вырывается у неё, когда она ударяется головой о металлическую поверхность лифта. Потому что у неё в голове, как в калейдоскопе, повторяются моменты из машины. Его расслабленной позы, улыбки, смеха. Это было слишком интимно, как и темы. Сердце бешено бьётся, его не остановить, а губы горят. Хорошо, она подыграет ему в эти кошки-мышки, проверит его выдержку, если она уже заметно начала хромать, раз он вновь её поцеловал за этот день. Пусть первый делает шаги, если того хочет, она уже сделала главный — высказала свою обиду. Кажется, их будущий брак начинает терять оттенок фиктивности. Потому что фиктивность — не про желание друг друга.