Часть 1

История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса

      Девушка раздраженно отвела руку. Она опять поймала себя на том, что пялится на часы. Трудно было признаться самой себе — она ждала с нетерпением, когда ее рабочий день закончится. Когда она устраивалась в министерство два года назад, она и подумать не могла, что эта работа будет настолько ее тяготить. Однако иных вариантов она для себя все еще не видела. Работа занимала почти все ее силы: множество личных проектов, которые она держала в голове и в бесконечных папках почти не двигались. А дома что? Туда она спешила после работы, но там ее настигала усталость. Ей было тяжело справиться даже с тем, чтобы регулярно готовить для себя, не говоря уже о дополнительных исследованиях. Недавний переезд тоже добавлял головной боли.       Стрелка на часах медленно, но все-таки двигалась в нужную сторону. Гермиона навела порядок на столе и грустно посмотрела на папку с входящими: она только десять минут назад закончила ее разбирать, однако коллеги умудрились прислать еще парочку писем. Теперь они недовольно трещали бумажными носами в металлической клетке, однако она усилием воли все-таки не стала их рассматривать. Возьмешь хоть одно — другие следом потянутся. Эту ошибку она совершала весь свой первый месяц на этой должности. Въевшийся перфекционизм не позволял уйти домой прежде, чем все письма не будут рассмотрены. Она задерживалась и на час, и на два. Пока коллега все-таки не сжалилась над ней и не объяснила, что письма могут приходить буквально постоянно. В Министерстве были и другие трудоголики. Они тоже не отправляются по домам, а с удовольствием занимаются корреспонденцией, исследованиями, доносами, арестами, законами, уборкой и даже регистрацией сов и крыс в качестве домашних питомцев. И что бы не стать одной из них требовалось усилием воли выгонять себя из-за рабочего стола.       В атриуме было многолюдно. Все спешили к каминам, чтобы аппарировать по домам. Зеленое пламя привычно закрутило Гермиону и унесло в другую часть Лондона. Прочь из центра. Домой.       В конце весны закончился ее арендный договор, и она не стала его продлевать. Квартирка на Косой Аллее была вполне сносная, но тоска взяла свое и ей пришла в голову мысль вернуться в родные пенаты, раз с возвращением родительской памяти не ладилось. Дом был выставлен на продажу уже долгое время, мало кто желал связываться с продавцами на другом континенте. Гермиона обратилась к риелтору, чтобы та отправила предложение о покупке родителям, однако риелтор пришел к ней с плохими новостями — дом был продан, и новый жилец явно не собирался его покидать. Гермиона попыталась поднять цену и настоять на покупке, но магл отказывался. Он взял ипотеку и съезжать никуда не собирался: хороший район, отличная школа, транспортная доступность. Чего еще желать?              Гермиона злилась, но не могла же она просто наложить на него Обливейт?! Заставить его забыть о доме и заставить переехать в Шотландию?! Она много думала об этичности похищения памяти. Безусловно, она отлично чувствовала последствия того, что лишила родителей памяти: теперь она была одинока как никогда раньше. А они? Каково было им? Такое фрагментарное удаление огромного массива информации не могло пройти бесследно для их памяти. Она по-всякому пыталась нащупать ниточки и восстановить утраченное — но все, чего она добилась, это то, что родители вспомнили, что частенько видели ее в книжном магазине. Успех, но весьма сомнительный.              Грейнджер не хотела сдаваться вот так сразу. Хоть успехи по возвращению памяти были весьма скудны, ей хотелось иметь хоть какую-то связь с родителями. Хотелось просыпаться в родных стенах, готовить завтрак там, где его готовила мама, работать в библиотеке, поставить в гостиной елку к Рождеству. Родные стены тянули обратно. Все места, где она жила после того, как покинула дом, — не становились новым домом. Раз купить не удалось, Гермиона решила подобрать аренду где-то неподалеку. Заодно ненавязчиво понаблюдать за маглом. Арендовать коттедж по соседству оказалось слишком расточительным — ее жалованье в министерстве не покрывало эти расходы, а тратить накопления на аренду казалось вовсе глупым решением. Пришлось искать что-то попроще. Сначала она посмотрела коттеджи поменьше, затем квартиры с двумя спальнями. В итоге остановилась на квартире с одной спальней, но возле метро. Каждый день ходить за продуктами через половину района ей точно не хотелось. А возле метро все было рядом — и забегаловки с кебабно-фалафельно-пиццевой едой, и продуктовые магазины, и даже книжный. Минусы тоже быстро обнаружились — поезд метро хоть и шел по виадуку, но все равно отчетливо шумел в ночи. Заглушающие заклятья она так и не смогла заставить себя поставить. Вдруг что снаружи, а она не слышит? Привычка быть настороже намертво въелась в ее голову.              План по выселению магла из ее дома был прост: сделать его существование невыносимым. Тогда и съехать согласится. На хорошесть района, рейтинг школ и расположение метро повлиять было сложно. Решено было понизить рейтинг района только в восприятии самого магла. Весь сентябрь, по вечерам после работы Грейнджер подкидывала зачарованные предметы на свой участок. Воздействовать напрямую на магла она не могла, все-таки нарушение Статута о секретности. Она зачаровывала маленькие камешки, накладывала чары чревовещания: то собаки выли у него под окнами, то хулиганы затевали драку.              Это не особо помогло. Дом на продажу он не выставил. Зато в октябре дом украсила сигнализация, а вокруг появился новенький забор, через который и смотрела Грейнджер на свои прежние владения. Дом менялся, а она даже поделать с этим ничего не могла. Даром что волшебница.       Переходить к активным действиям Грейнджер не рискнула, зато рискнул Рон. Они встретились отметить ее день рождения и новоселье. Друзей весьма взволновала история с ее домом. Она рассказала о новом жильце все, что удалось узнать. Не многое на самом-то деле: он врач, приехал из Сирии, работает в госпитале неподалеку. Рон и Гарри сочувствовали и были впечатлены ее «аферой века». Джинни хмурилась. — Лучше всего нарушает закон прокурор! — Улыбнулся Рон. — Не зря ты так хорошо разбираешься в законодательстве. — Я не прокурор. — Возразила Гермиона. — Пока что, — Парировала Джинни. — Кто знает, каких высот ты достигнешь. — Пока мои успехи — справляться с работой, справляться с бытом и спать хотя бы шесть часов в день. — Грустно призналась Гермиона. — Насчет высот... — Вспомнил о чем-то Рон. Парень широко улыбнулся и призвал с помощью «акцио» газету из своей сумки. Газета была открыта где-то по середине, но все равно было понятно — это «Ежедневный пророк». — Глядите! — Рон нетерпеливо ткнул пальцем в одну из фотографий. На ней был какой-то квиддичный болельщик. — Кто это, Рон? — Это с того матча, Пушки Пэдл против Сенненских соколов? — Гарри подсел ближе, тоже рассматривая газету. Рон радостно кивнул. — Именно! На снимке Рагмар Доркинс, — Пояснил Рон и протянул газету в руки Гермионы. — Рагмар Доркинс? — Переспросила Джинни. — Он их ловец что ли? Или капитан? — Менеджер. — Поправил сестру Рон.       Гермиона внимательно вчиталась в текст: «Долгожданная победа «Пушек Пэдл» вызвала экзальтический приступ и потерю сознания менеджера победившей команды — Рагмара Доркинса…». На фото мужчина еще не был в обмороке, но определенно был поражен увиденным. Под фото, очень мелким шрифтом была подпись — фотограф Рональд Уизли. — Тебя взяли в штат? — Радостно воскликнула девушка. — Именно! — Поздравляю! Ну наконец-то!       Рон долго метался после окончания войны. Сначала помогал восстанавливать магазин, потом поддался на уговоры Гарри — прошел экзамен в Аврорат. Даже умудрился его неплохо сдать, но он снял свою кандидатуру. Он даже подумывал все-таки закончить обучение в Хогвартсе, но на прошлое день рождения Гермиона подарила ему одноразовый фотоаппарат. Долго не могла придумать подарок, дарить очередную книгу не хотелось. Магловская техника ни к чему не обязывала — отснял пленку и все. Но Рону неожиданно понравилось. Правда, приходилось постоянно посещать магловский Лондон для проявления пленки, но он справлялся. Рон втянулся очень быстро: обзавелся техникой получше, научился делать волшебные фото, соорудил фотолабораторию прямо в Норе. Денег это увлечение приносило немного, но он не унывал и пытался продавать свои услуги всем, кому мог придумать. И вот его взяли в штат.       День Рождения прошел странно. Не самой лучшей идеей было отмечать его в воскресенье — в понедельник всем надо было на службу. Ну кроме Рона — его работа не имела графика. Гарри дежурил в Аврорате. У Джинни была тренировка. Невилл не явился, зато отправил письмо и подарок с совой — он работал в Хогвартсе учителем Гербологии. Луна вовсе скиталась с отцом по лесам Амазонии. Оттуда письма, конечно, тоже приходили, но не так быстро, как внутри Англии. Ей до сих пор казалось странным, что все — вот так. Время как будто крутилось в два раза быстрее: работа, дом, работа, дом, слетать к родителям, снова работа, дом, работа. Внутри было ощущение, что она где-то накосячила в прошлом периоде — не-доучилась, не-довлюблялась, не-дожила. Как будто огромный кусок ее жизни был не прожит, а теперь она оказалась впихнута во взрослую жизнь со взрослыми проблемами. Да, с большей частью из них она вполне неплохо справлялась, но было странно. Вот и в день Рождения, когда она шла на новый годовой цикл — это ощущалось особенно ярко.       В начале октября на пороге снова появился Рон. Честно говоря, она не ожидала увидеть его до Рождества. Но вот он здесь. Стоит с клеткой, покрытой одеялом, а в ней кто-то пищит. Как позже выяснилось, он принес дюжину карликовых пушистиков. А потом в течение четверти часа младший сын Уизли старательно зачаровывал их так, чтобы они казались крысами, и рассказывал свой гениальный план. — Съедет как миленький! — Рон сотрясал кулаком воздух. — А если все-таки не согласится, можно и ему память стереть — пусть забудет, что купил дом с тьмой фиолетовых крыс! — Не буду я ничего опять стирать! — Испугано вскрикнула Грейнджер. — Вот чтобы до этого не дошло, используем пушистиков. — Аргументировал Рон. Он явно был в восторге от своей идеи. — Подселим их, спустя недели две он не выдержит и съедет! — Рон говорил очень заманчиво. — Останется только вернуть их в магазин к Джорджу!       Гермиона задумалась. Соблазн был велик. У нее уже иссякали идеи о том, как мягко выгнать магла прочь и заехать в собственный дом. — Они же не навредят ему? — Это же карликовые пушистики. — Усмехнулся Рон. — Максимум сожрут все запасы сладкого в доме.       Пойти против своих принципов впервые было гораздо сложнее, чем в последующие. «Никакой магии против маглов», — напомнила сама себе Гермиона, но она уже чувствовала, что сердцем согласна даже на пушистиков. И ради чего? Одно дело, когда нарушаешь правила, чтобы спасти магический мир, совсем другое — нарушать правила ради глупого желания завладеть своим собственным домом, пусть он уже не совсем ее. Карликовые пушистики с видом крыс тоже не помогли. Магл оказался очень морально устойчивым, Гермиона даже начала уважать своего соперника. В темных окнах подвала то и дело поблескивали глаза незваных соседей.       А за неделю до Хеллоуина к мужчине приехала его семья. Гермиона, как всегда, ненавязчиво проходила мимо — шла в библиотеку в соседнем районе, всего-то полторы мили от ее квартиры. Возле дома был припаркован небольшой грузовик, сверху донизу набитый коробками. Жена и целых трое мальчишек. Гермиона прошла мимо, а той же ночью деактивировала чревовещательные чары. Такую «Сладость или гадость» она не хотела устраивать этой семье.       С карликовыми пушистиками оказалось немного сложнее: пушистики не гуляли толпами по участку, а как выманить этих существ Гермиона не знала. Чары со временем должны были сползать, времени-то уже достаточно прошло! Хорошо хоть солнечных дней становилось все меньше и меньше, а то бы у маглов определенно возникли вопросы — почему их подвальные крысы нежатся на солнышке и переливаются розовым и лиловым. Пушистиков определённо требовалось достать до тех пор, пока они окончательно не примут свою истинную форму. А то и министерство могло заинтересоваться происходящим. План Рона оказался не особо удачным.       Гермиона и рада была забрать пушистиков сразу, как стало понятно, что маглы съезжать не собираются, но взрослая жизнь давала о себе знать. То в министерстве разгребала письма, то день рождения у коллеги. А в выходные она уставала так, что часто не могла себя заставить встать с кровати. В прошлом году она то и дело прибегала к аптечным зельям, но в итоге угодила в Мунго с интоксикацией. Все обошлось промыванием желудка с помощью магии — не особо приятно, но быстро и действенно. Настолько действенно, что теперь она трижды думала, прежде чем выпить зелье бодрости или любое другое.       Когда возле дома родителей Гермиона увидела машину дезинсектора, она все-таки взяла себя в руки и спланировала похищение: дезиллюминационное заклинание, старая обувная коробка для пушистых бестий и рафинад. Уизли, кажется, упоминал, что они любители сладкого. Все прошло на удивление гладко, но времени она потратила в три раза больше, чем планировала. Пришлось даже накладывать чары на себя по новой. Она вытаскивала существ из самых неожиданных мест участка: водосточная труба, пустой скворечник, парочка даже пробралась к соседям и свила уютное гнездышко у них под крыльцом. Еще был старый сарай с садовыми инструментами — но тут Гермиона не собиралась соваться. Маловероятно, что пушистики захотят жить ТАМ. Она не долго сомневалась — она уже нашла почти всех пушистиков, и лезть проверять в сарай она бы пошла только в самую последнюю очередь. Из подвала тоже выбежало несколько особей — Гермиона разложила вокруг дома кусочки сахара, и те очень быстро прибежали полакомиться. Насобирав дюжину, Гермиона, наконец-то отправилась домой. Вокруг все еще было темно, хотя часы показывали, что уже четыре утра. О том, что вставать ей через три часа, она старалась не думать.       В офис она успела, но чувствовала себя весьма паршиво. О карликовых пушистиках она и не вспомнила, когда стремительно собиралась с утра. О завтраке и речи не было — оделась и вперед. О свежесобранных питомцах она вспомнила только тогда, когда зашла домой и устало уселась на банкетку возле двери. Обувная коробка укоризненно пищала и сотрясалась. Гермиона хотела было приоткрыть ее, но к ней подскочил Живоглот, требуя ласки и внимания. — Здравствуй, мой хороший! — Гермиона подхватила рыжего любимца на руки и прижала к себе. Мантию она потом почистит от рыжей шерсти. В когтях у кота девушка заметила длинные лиловые шерстинки. — Ты что съел их?! — Гермиона открыла коробку и начала пересчитывать пушистиков.       Одного не хватало. Только крысиный хвост валялся, да и тот уже был полупрозрачным и был готов вот-вот исчезнуть, как и любая трансфигурация, основной объект которой был утрачен.       Делать было нечего — надо было возвращать питомцев обратно Уизли. Она даже не знала, как ухаживать за ними. Ей совсем не хотелось чувствовать себя виновной в голодной смерти дюжины пушистиков, которые были так вовремя спасены с магловского участка. Многие пушистики уже были в своей оригинальной цветовой форме, но большинство гордо размахивали крысиными хвостами, делая это на свой лад. — Ну ничего, попозже отпадут. — Устало проговорила Гермиона.       Девушка собралась с силами, встала, подхватила коробку. Аппарировать с пушистиками было не безопасно, а к камину ее пристанище не было подключено. Она все еще думала, что здесь ненадолго. Возиться с регистрацией камина не хотелось: столько бумажек требовалось собрать. Даже магловское согласие, если арендуешь у магла. Поэтому пришлось доставать из шкафа куртку вместо мантии и идти к метро. Путь на Косую Аллею был не близким.       Косой переулок восстановился быстрее всех после войны. Многие магазины потрепало, но какие-то уцелели. Гоблины выдавали ссуды под сниженный процент: чувствовали, что за экономическим спадом грядет рост. Так и случилось. Пустые места быстро заполнялись новыми желающими построить собственный бизнес в торговле. Рон рассказывал, что даже Джорджу предлагали продать магазин: надеялись, что он все бросит после смерти брата. Сказать по правде, и сама Гермиона думала, что Джордж все бросит и засядет в Норе с бутылкой Огневиски. Лето после войны было ужасным. Война закончилась снаружи, но в сердцах и головах продолжался бой. Все лето они провели, восстанавливая замок. В Лондон она попала лишь перед самой учебой. Свитки пергамента, учебники и перья сами себя не купят.       Всевозможные Волшебные Вредилки в тот день выглядели ужасающе. Кто-то из пожирателей явился сюда и все разнес, после того как им удалось сбежать из поместья Малфоев, прихватив пленников с собой. Витрины ощерились выбитыми кусками стекол, дверь обуглилась и покосилась — охранные чары были грубо нарушены. Внутри виднелись обугленные пустые стеллажи. Самой пугающей была механическая кукла — рука с шляпой неестественно выгнута, но все равно тянется шляпой куда-то в сторону шеи. А самой головы и вовсе не было. — Обезглавили, — Грустно заметил букинист, у которого Гермиона всегда находила что-нибудь интересное.       В этот день она и решила, что Джордж пропал. Она уехала в Хогвартс, а Рон остался. Он чувствовал, что нужен семье так, как никогда прежде. Какая тут учеба?! Хотя Миссис Уизли и пыталась уговорить его все-таки окончить школу.       Теперь магазин выглядел почти как до Войны, и это вызывало грустную улыбку. Рон потрудился на славу. Возле кассы столпилось несколько посетителей с товарами. Гермиона вгляделась, однако знакомой рыжей макушки не увидела. — Два галеона, и помните про инструкцию! — Голос был совсем не как у Рона. Следующий! Гермиона перехватила коробку поудобнее и двинулась к кассе.       За фиолетовой конторкой с золотыми звездами стоял Джордж. Она знала, что это он, пусть он и не особо походил на себя прежнего. Если бы… Если бы Фред был жив — их было бы очень легко отличить. Джордж похудел, выкрасил волосы какой-то дрянной краской, отчего становился похожим на профессора Зельеварения в его лучшие годы. По рассказам Джинни, еще он обзавелся пирсингом, однако Гермиона углядела лишь сережку в оставшемся ухе. Сам на себя не похож. Гермиона поежилась. Она никак не могла привыкнуть к тому, как он выглядит. Не то чтобы ей доводилось его часто видеть, чтобы успеть привыкнуть. Последний раз они виделись в августе, на дне рождении Джинни. — Привет, Джордж. — Выпалила Гермиона и добавила. — А где Рон? — Грейнджер. — Деланно улыбнулся Джордж и с интересом посмотрел на коробку в ее руках. — Какими судьбами? Ходила на шоппинг и решила заскочить? Из коробки от сапог донесся недовольный писк. — Хотела вернуть карликовых пушистиков. Джордж спустился из-за конторки и приоткрыл крышку. Он со скукой в глазах потрогал крысиный хвост и пригляделся. Гермиона охнула: не все из пушистиков приобрели прежние плоские мордашки. — Товарный вид ты им попортила знатно. Кто же купит этих уродцев? Гермиона поежилась от его колючего взгляда. А Джордж продолжал. — Их только в утиль. — Что?! — Возмутилась Гермиона. — При должном уходе они станут совсем как прежде! — Ну и оставь их себе. — Джордж захлопнул крышку и подвинул коробку обратно Гермионе. — Я точно не собираюсь впаривать покупателям эту некондицию. Гермиона поджала губы. Не такого она ожидала. Оставлять пушистиков с озлобленным Джорджем расхотелось. — Скажи хотя бы, чем кормить их. Так в ее доме поселились одиннадцать карликовых крысопушистиков.