Часть 2

      Декабрь нагрянул как всегда неожиданно. Приближающееся Рождество Гермиона заметила тогда, когда в местном магазине украсили витрину искусственным снегом. Мысли ее сразу заметались, пытаясь составить план: успеть до Рождества. Подумать о подарках, испечь съедобное печенье, разгрести то дело, по которому никак не могла найти документы, а еще с родителями ситуация так никуда и не сдвинулась, а еще хотелось украсить дом к Рождеству, написать Гарри, Рону, Джинни и Луне, а еще Невилл! Дел стало больше, а сил не прибавилось.       Еще и пушистики не давали продыху. Живоглот, кажется, перестал на них охотиться — после того как он съел первого, его вырвало яркой длинной шерстью, и больше он не пытался охотиться за пушистиками. По крайней мере, количество их не убавлялось. Пушистики чувствовали себя весьма вольготно, ей даже приходилось поднимать миски Живоглота повыше. Помимо сахара пушистики высоко оценили корм кота. В первую неделю жизни с пушистиками она закупалась сахаром дважды. Во вторую — ей пришлось сходить до продуктового магазина раза четыре. Этот сбой в бытовом распорядке ее бесил. Мало того что приходилось тратить время на покупку и готовку еды, так теперь еще и надо было чуть ли не ежедневно таскать домой сахар, чтобы кормить этих проглотов. В комоде они свили гнездо, и одна самочка опушистилась. Это было мило, но молодежь подрастала стремительно. Никаких книг о пушистиках в каталоге Флориш и Блотс не оказалось, а с тем, кто их собственноручно выводил — беседа не сложилась. Гермиона до сих пор чувствовала досаду от того разговора с Джорджем.       Еще, конечно, был Рон. Он не разбирался так досконально в ассортименте магазина, но именно он инициировал его восстановление. И кто-то же присматривал за популяцией пушистиков, пока Джордж был не в состоянии это делать.       Привет, Рон!       Декабрь выдался суетным, впрочем — как обычно. С работой справляюсь, а вот с бытом стало сложнее. Мне пришлось забрать пушистиков из дома. Нашла всех, но одного съел Глотик. У того магла оказывается есть жена и трое детей. Пушистики, конечно, милые, но все-таки я не думаю, что оставлять их в доме с малышами — удачная идея. Как мы и договаривались, я отнесла их Джорджу. И представляешь! Он не принял их! Сказал, что с крысиными хвостами не возьмет. Покупателям не понравятся такие. Я их решила подержать у себя, тем более они уже почти полностью вернули прежний цвет шерсти. Хвосты все еще при них, мне кажется, тебе стоит потренироваться в трансфигурации живого в живое. Подожду, пока они восстановятся, и пристрою их.       Как у тебя успехи на работе? Я теперь просматриваю Пророк по три раза — рассматриваю фотографии. Очень радуюсь, когда нахожу твои. Надеюсь, что в этом году все собираемся отмечать Рождество в доме на площади Гриммо? Или у тебя другие планы?       P.S. С пушистиками не все так хорошо. Ты уверен, что стоит кормить их сахаром? Они его едят очень много. Я скоро разорюсь.

Всего хорошего, Гермиона.

      Письма друзьям были написаны и отправлены. Она надеялась, что и это Рождество они смогут отметить вместе — на площади Гриммо.       Спустя несколько часов сова принесла ответ от Рона — он был обеспокоен ее ситуацией с пушистиками и обещался прийти на помощь в ближайшие выходные. В целом, у нее уже был план по пристройству животных: подождать, пока исчезнут последние крысиные признаки, а потом раздать желающим бесплатно. Однако с трансфигурацией у Рона всегда было так себе — ей все еще попадались пушистики с крысиными мордами и остатками толстых и гибких хвостов.       В субботу ее разбудил настойчивый стук в дверь. Гермиона нехотя вытянула руку с палочкой из-под подушки и наколдовала темпус. Семь утра. Почему Рон пришел в такую рань? Грейнджер по старой памяти не могла избавиться от привычки накладывать на любое свое пристанище уйму защитных чар. Она накинула поверх пижамы теплый халат и обновила на нем согревающие чары. Дома холодало, а камина в этой квартире не было. В дверь вновь постучали. Уже настойчивее. — Открывай, Грейнджер!       Гермиона нахмурилась. Это был не Рон, но голос был знаком. Она распахнула дверь — на пороге стоял Джордж Уизли и держал в руках две огромные проволочные клетки. Видимо, это и была обещанная помощь от Рона. — Привет, юная заводчица пушистиков! — Широко, но не очень искренне улыбнулся Джордж. — Это еще зачем?       Гермиона прижалась к стене, пропуская Джорджа внутрь квартиры. Джордж особо не церемонился: прошел в гостиную, с шумом опустил клетки на пол, бросил куртку в кресло рядом с Живоглотом и тут же выхватил одного пушистика из-под дивана. — Самец. — Разглядел Джордж. — Затем, Грейнджер, чтобы остановить неконтролируемый рост популяции карликовых пушистиков внутри твоего милого жилища. — А Рон где? — Не очень дружелюбно поинтересовалась Гермиона. — Ни малейшего понятия! Прислал мне сову, что тебе нужна помощь с пушистиками, и сказал, что за ним должок. — Мило. — Пробормотала Гермиона. — Я ожидала, что он сам разберется с тем, что натворил. — Ну, пушистики-то теперь твои. — Возразил Джордж. — Что ты тут забыла, кстати? Я думал, ты жила на Косой Аллее. — Переехала в район получше. — И даже не присоединилась к каминной сети. — Хмыкнул Джордж.       На метро Джордж поехал по одной лишь причине — аппарировать можно было лишь туда, где бывал раньше. Или можешь представить это место в деталях. Представить квартиру Гермионы Джордж не мог никак. А к каминной сети Гермиона еще не подключалась. Сказать по правде — она совсем забыла об этом.       Гермиона совсем не так планировала провести утро субботы. В планах был сон и завтрак ближе к обеду. А не поиски гнезд карликовых пушистиков. Те, как назло, любили прятаться по теплым замкнутым углам: Джордж то и дело находил их то в ее комоде, то в шкафу. Джордж умудрялся обнаруживать их и по писку, по излюбленным местам, а для скрытных особей, которыми становились пушистики на период спаривания, он расставлял сахарные ловушки. Сначала он был не особо разговорчив, но Гермиона никогда не отличалась тактичностью в моменты просыпания любопытства. Джордж разбирался в карликовых пушистиках как никто другой. Ей даже удалось выведать, как им удалось получить разрешение в Министерстве на выведение нового подвида пушистиков. — Мы тоже совершили такую ошибку — поселили их вместе, думали быстрее расплодятся. — И как? Расплодились? — Не то слово. — Джордж улыбнулся и погрузился в воспоминания.       Во времена владычества Амбридж особо разгуляться у них не получалось, поэтому пушистиков они выводили в кладовке возле астрономической башни — туда Амбридж почти не совалась и там было окно. Им все-таки надо было создать более-менее подходящие для размножения условия. Кормили остатками еды, которая оставалась с завтраков. Именно на завтрак чаще всего давали что-нибудь сладкое. В миски с тыквенным соком подливали зелье, меняющее цвет волос. Работало оно так себе — потому что предназначалось для людей. Шерсть то опадала совсем, то менялась в диапазоне нормальных расцветок. А им хотелось фиолетовых. Или хотя бы розовых. — Мне тогда пришлось повторить зельеварение за все курсы. — Так в чем секрет? — В нетерпении спросила Гермиона. — Оборотное зелье. — Улыбнулся Джордж. — Немного изменили, нашли перья попугаев, даже шкуру бумсланга достали!       Гермиона вздохнула. Кто еще мог опоить кучу карликовых пушистиков оборотным зельем с непроверенными изменениями? Конечно, близнецы. С другой стороны, недостатка в подопытных у них точно не было. — Э, нет, сюда тебе точно нельзя. — Гермиона успела захлопнуть перед носом Джорджа дверцу в шкафу. — Я сама здесь посмотрю.       Джордж недоуменно поднял одну бровь, а потом понимающе хмыкнул. У всех были свои секреты. Там тоже обнаружилось гнездо с пушистиками: самочка была в два раза больше обычного и, казалось, со дня на день должна была стать мамой. — Держи, — Гермиона подхватила гнездо из старой клетчатой рубашки. — Самка. — Определенно. Десять очков Гриффиндору.       Гермиона хотела было возразить, что это совсем не уместно, но вместо этого заурчал ее голодный живот. Уговорить Джорджа отведать магловской еды в забегаловке возле метро удалось на удивление легко.       Спустя четверть часа они уже шли в сторону метро. — Почему тут столько всего кошерного? Что это вообще значит? — Джордж с удивлением читал вывески. — Тут все или кошерное, или халяльное. — Хмыкнула Гермиона. — В хорошем районе даже пушистики станут халяльными, если пробудут здесь достаточно долго. — И что лучше? — Лучше кебаб, конечно!       Девушка потянула Джорджа к кебабной у станции — туда, где она брала ужин, когда сил на готовку не оставалось. — Юная леди сегодня не одна? — Улыбнулся повар, доставая второй лаваш. — Как обычно? — Здравствуй, Джамаль. Двойную порцию.       Джордж восхищенно смотрел, как повар быстро срезает мясо с вертела длинным ножом, как он накладывает овощи, как щедро кладет острый соус. — Тебе тоже острую? — Спросил Джамаль, глядя на него.       Джордж кивнул, явно удивлённый, но не отказавшийся. Гермиона расплатилась: — Ты мне помогаешь с пушистиками — я угощаю.       Вскоре они шли обратно, держа в руках кебабы и банки колы. — Вкушно. — С набитым ртом похвалил еду Джордж.       Гермиона согласно кивнула. В последний раз она ела вчера часов в семь, а утренний забег по ее маленькой квартире в поисках карликовых пушистиков требовал много сил. Нашли они, кстати, не одиннадцать, а уже девятнадцать, и Джордж был уверен, что это не предел. — Зачем тебе вообще понадобилось столько пушистиков? Неужели ты такая жадная, что Ронни смог тебе продать двух по цене одного? — Нет, ты что, — Засмеялась Гермиона.       Она и подумать не могла, что бы заставило ее купить хотя бы одного карликового пушистика, не говоря уже о том, чтобы купить их шесть или двенадцать. Единственный питомец, за которого она несла ответственность и не собиралась это менять — Живоглот. Мысль о том, что она купила бы столько пушистиков только потому, что их продавали по акции, показалась ей забавной. Рон рассказывал, что в августе–сентябре на пушистиков всегда была скидка — многие покупали их в качестве первого питомца для первокурсников. Получалось значительно дешевле, чем крыса или жаба. А еще они были более живучие — не покормишь, он и сам справится с поиском еды. — Он принес их бесплатно. — А в крыс он их тоже бесплатно зачаровал? — Проворчал Джордж. — Были такие замечательные пушистики, и во что они превратились?! Хвосты стремные, морды крысиные.       Гермиона вздохнула. Кебаб был съеден лишь на половину, большинство пушистиков сидело в клетках, да и солнечный декабрьский день был редким гостем в этих краях. — Пойдем, проведу тебе экскурсию по моему району.       Девушка остановилась на перекрестке и повернулась в противоположную сторону от своей квартиры. Они неспеша шли в сторону дома родителей Гермионы, и она рассказывала о том, почему она пошла на такие меры — не заселение карликовыми пушистиками магловского дома. — Лишить памяти — это сильно, конечно. — Пробормотал Джордж. — Я верну их. — Твердо отчеканила Гермиона. — Не сомневайся в этом. — Хорошо, что Рон припер пушистиков, а не корнуэльских пикси. — Проворчал Джордж. — Погоди, а сколько особей вы выпустили на участок к маглам? — Рон говорил про дюжину.       Они как раз подошли к родительскому дому. Они не стали к нему приближаться, но все-таки остановились чуть поодаль. — А собрала ты сколько? — Двенадцать! — Гермиона начала раздражаться. — Я сожалею, но одного сожрал Живоглот, так что потом их стало одиннадцать… Ох. Они плодились не только в моей квартире. — Да. — Подтвердил Джордж. — Их стало гораздо больше, пока они осваивали магловский участок.       Чем ближе они подходили к дому Гермионы, тем отчётливее были слышны доносившиеся оттуда вопли. Молодая соседка, гуляющая с собакой, неодобряюще посматривала в сторону криков. — Может, полицию вызвать? — С тревогой предложила Гермиона. — Вчера приезжал полисмен. — Девушка поморщилась и подозвала к себе собаку. — Уже несколько дней черте что происходит.       Раздался женский визг, девушка с собакой как ни в чем не бывало поднялась по крыльцу и скрылась в своем доме. Странно, Гермиона не помнила ее. Видимо, тоже недавно переехала. Прежние соседи бы точно попытались помочь. Гермиона вытащила палочку и пробормотала заклятье, отводящее взгляд. Волшебники их, конечно, заметили бы, но маглы, маглы вообще ничего не видят. Особенно то, что происходит у них прямо под носом. Они с Джорджем подошли вплотную к двери, ведущей в сад. Гермиона пыталась вглядеться в щель между досок, Джордж же прекрасно видел все сверху — рост позволял. — Твой магл бегает по саду и размахивает какой-то штукой. — Он не мой магл! — А жена его орет, — Продолжил Джордж, — орет не на английском, но это ты и так слышишь. — Подними меня! — Внезапно предложила Грейнджер.       В саду явно происходило что-то неладное. Джордж развернул ее лицом к забору, обнял за талию и поднял вверх. Куртка неудобно задралась, но Гермиона все-таки смогла разглядеть родительский сад: магл действительно бегал по саду, а его жена стояла рядом и громко причитала на восточном наречии. И было отчего: в руках у мужчины была мышеловка, из которой торчал кусочек хвоста. В пожухлой траве ярко выделялись лиловые кусочки шерсти неудачливого пушистика. Этот магл был весьма неплох — его не стушевало перед опасностями и даже вступил с ними в противодействие. — Отпусти. — Гермиона отпустила забор и рукой потрепала Джорджа то ли по плечу, то ли по голове. — У моего магла только что была успешная охота на фантастическую тварь. — Он что, поймал пушистика? — Джордж снова прильнул к забору. — Это что кровь и шерсть?! Это что специальная машина для убийства крыс?! — Мышей, но в целом ты угадал.       Гермиона потянула Джорджа за рукав прочь. Родной дом превратился в непреступную крепость. Сад, который она так любила с детства, — стал прибежищем пушистых размножающихся зверьков, которые могли разрушить ее карьеру. — Вот дерьмо. — Разозлился Джордж. — Такой подставы от Ронни я не ожидал. Разгребать теперь за ним.       Гермиона хотела было сказать, что именно Рон разгребал для Джорджа магазин, и что он хотел как лучше, но передумала упоминать об этом. — Это моя вина. Глупая затея была. — А если магл поймает еще? Куда он его понесет? В магловское министерство, или куда там маглы носят фиолетовых круглых животных? — Скорее вызовет телевиденье. — Предположила Гермиона. — Или отправит фото в таблоид. — Сегодня ночью я вытащу их всех. — Джордж допил колу и одним движением сжал металлическую банку. — Пока этот кровожадный разрыватель пушистиков не перебил их всех. — Ты сам хотел отправить их в утиль! — Напомнила Гермиона. Джордж покосился на нее с прищуром. Запомнила. — Не буду я убивать столько животины. Жалко же. Гермиона улыбнулась. Этот Джордж походил на прежнего Джорджа чуть больше, чем тот, которого она встретила в магазине. — Я с тобой. Я отлично знаю свой дом. — Отлично. Я раздобуду еще клеток.       На том и разошлись. Джордж аппарировал сразу, как нашел подходящий закуток, спрятанный от глаз маглов. В квартиру Гермиона вернулась в одиночестве, где ее встретили недовольные пушистики, распределенные по двум клеткам по половому признаку. Сахар в мисках уже закончился.       Встретились снова они после полуночи. Гермиона как воришка пряталась в тени деревьев возле собственного дома. Ощущение было пренеприятнейшее: но она действительно собиралась обнести собственный дом. Пусть цель была в целом благая — лишить маглов вездесущих фиолетовых питомцев. Джордж появился вовремя, а вот клетки в его руках немного позвякивали. На этот раз их было четыре. — Надеюсь, хватит, если что — уплотним.       Они неспеша пробрались к дому и поднялись по небольшому крыльцу к двери. — Я займусь домом, — Предложила Гермиона. — Я тут выросла. А ты иди в сад. — Эээ, нет, — Помотал головой Джордж. — В доме гораздо больше мест, где они могут прятаться. Я пойду в дом, а ты в сад.       Гермиона с сомнением на него посмотрела, но всё же кивнула. Именно Джордж нашёл в её квартире большую часть попрятавшихся пушистиков. — Разложи им сахар в траве — сразу сбегутся, — Посоветовал Джордж.       Он направил палочку на свою грудь и пробормотал маглоотталкивающие чары. — Разве их можно накладывать на человека? — С сомнением спросила она. — На человека — нет. А на куртку — сколько угодно. Учебник молчит про одежду.       Джордж так же зачаровал клетку в руках у Гермионы, а заодно и её шапку. Клетка чуть задрожала, а шапка на пару секунд нагрелась. Маглоотталкивающие чары легли как надо. — Встретимся в саду через час, — Предложил Джордж. — Пообещай не заколдовывать маглов, — Попросила девушка. — А если они попытаются убить меня? — Предположил Джордж. — Просто потерпеть? Вдруг у них есть машины для убийства, но гигантских размеров?! — У них нет такой машины, не придумывай. Лучше наложи побольше маглоотталкивающих чар. — Ладно, — Проворчал Джордж и послушался её совета. — Не хочу проблем с министерством.       Джордж прошептал «Алохомора» и проскользнул в дом, а Гермиона зашла в сад.       Пробираться в собственный сад как воришке было странно. Новая семья ещё не успела всё переделать здесь на свой лад, однако чужое присутствие уже было очевидным. Они обжились здесь и явно считали это место своим. Во дворе стояли несколько тыкв, оставшиеся с Хеллоуина. Мамины цветы совсем потерялись в зарослях сорняка. Кусты, которые папа заботливо стриг, торчали во все стороны. Зима и осень — это не самое лучшее время изучать садоводство, но Гермионе всё равно было больно смотреть на свой — не свой, неухоженный сад. Она тут приведёт всё в порядок, как только снова вернётся домой. Девушка вздохнула и сосредоточилась на том, зачем пришла сюда. От грустных мыслей пушистики не прыгнут в клетку самостоятельно.       Девушка медленно прошлась вдоль забора и разложила рафинад прямо на землю. Они его обязательно учуют и не смогут устоять. Возле каждого кусочка она накладывала клеевое заклинание — оно слабое, хорошо, если до утра устоит. Пушистика поймать достаточно — и не надо будет решать проблемы с маглами.       Пока никакой пушистик не соблазнился сахаром, Грейнджер двинулась к старому сараю. Когда она была маленькой — она всегда боялась этого места. Они переехали сюда, когда ей было три или четыре года. Она тогда всего боялась. Даже просила родителей постоять за дверью, пока она будет в туалете. Конечно, её пугала тёмная постройка в глубине сада. Ей казалось, что там кто-то живёт. Кто? Она даже боялась подумать. Кто-то маленький и злой зарывается в тоннель, который ведёт в подземный мир. Или старая ведьма, прячущая там метлу. А вдруг там огромная дыра, в которую можно упасть и очутиться в зазеркалье?       Папа несколько раз водил её туда днём и ночью. Показывал, что там нет ничего, кроме старой лопаты и граблей. Ночью они даже караулили ведьму — но она не пришла в тот день, наверное, заметила слежку. Сарай и сейчас её немного пугал. Гермиона сжала в руках палочку и двинулась прямо к своему детскому страху.       Сарай оказался запертым, и пришлось отпирать его магией. Девушка задышала быстрее и резко дёрнула на себя дверцу. Раздался грохот, и на неё повалились черенки от лопат и что-то длинное. Змея! Гермиона вскрикнула, отшатнулась назад и упала, запнувшись о ветку куста. Девушка с ужасом вглядывалась в темноту и пыталась нащупать палочку, которую она уронила в траву. Но змея не шевелилась.       Палочка нашлась быстро, и тут же в саду зажёгся дрожащий «Люмос». Никакой змеи не было. Пустой сарай не был пустым — новые жильцы отнесли сюда всё, что нашли в саду, на хранение. Сарай небольшой, вещей много. Забили они его под завязку. Видимо, поэтому и заперли, чтобы вещи не вываливались. Змея оказалась старым шлангом для полива.       Гермиона выдохнула и погасила свет, зато в доме зажглось окно в родительской спальне.       Так быстро Гермиона не ворожила с тех пор… с тех пор, как билась в коридорах Хогвартса. Ещё одно дезиллюминационное заклинание — теперь площадью побольше. Ещё парочка маглоотталкивающих — на сарай, на куртку, на клетку, на шланг.       Гермиона вгляделась в освещённое окно — кто-то встал и смотрел прямо туда, где она только что лежала в кустах. Кричать точно не стоило.       В траве возле забора что-то закопошилось. Девушка перевела взгляд туда — сразу десяток пушистиков окружили кусочек сахара и приклеились вокруг него к траве. Удачно, но так не вовремя. Фигура в окне исчезла.       Гермиона отлевитировала выпавшие предметы на место, заперла кладовку и поспешила к пушистикам. Она не слышала шума, но чувствовала — домочадцы просыпались. Дом словно задышал.       Она быстро запихнула пойманных зверей в клетку и встала в тени деревьев. Она волновалась, хотя была уверена в своей магии. Помогло от егерей — поможет и от маглов. Пушистики недовольно копошились. Сколько же их тут?!       Задняя дверь отворилась, и на участок вышел мужчина с фонариком. Он тщательно посветил в каждый угол участка, ища того, кто нарушил его спокойствие. Сзади него маячила женщина. Они тихо переговаривались на незнакомом Гермионе языке и вскоре вернулись в дом. Видимо, решили, что кричал кто-то на улице.       Вскоре в спальне снова зажёгся свет и погас спустя несколько минут. — Улеглись, наконец-то, — Выдохнула Гермиона.       Девушка вернулась к поискам в саду. Ей требовалось проверить всё: и дупла, и трубы, все тайные местечки, куда могли заползти эти существа в поисках еды. Однако её снова отвлек слабый свет в окне спальни — кто-то снова проснулся.       Гермиона прервалась. Метро было далеко, поэтому она отлично слышала, как по старой скрипучей лестнице кто-то спускается. Вдруг снова всё замерло, а затем снова — скрип, скрип. В комнате погас свет.       Она только склонилась, чтобы заглянуть под раскидистый можжевельник, как в спальне родителей кто-то снова проснулся и пошёл вниз. В доме что-то происходило, но узнать, что именно снаружи, было весьма трудно.       Гермиона оглядела свою добычу и вынесла её к выходу. Возле дальней стены, возле старого сарая, туда, куда редко заходят, особенно зимой, она высыпала весь свой припасённый сахар. Соорудила ловушку из нехитрых заклинаний.       Использовать «Акцио» было опрометчиво — пушистик, конечно, прилетел бы ей прямо в руки, но вот какой именно? Вдруг полетит тот, что соорудил гнездо где-то внутри дома. Этих они заберут потом, а сейчас требовалось выручать Джорджа.       Домочадцы продолжали вести себя странно: свет то гас, то снова включался. Теперь к этому присоединилось и окно в мансарде — там была детская. Два окна бессистемно перемигивались в тёмной лондонской ночи.       Гермиона подошла к задней двери, что вела на кухню, и прислушалась. Было тихо. Затем снова скрип-скрип, кто-то шёл вниз. Девушка присела и вгляделась в замочную скважину. Было трудно разглядеть обстановку, но тёмную фигуру в коридоре она увидела.       Мужчина спустился с лестницы и развернулся в сторону гостиной. Он сделал два неуверенных шага, покачался на пятках, остановился, почесал голову и ушёл обратно наверх.       Вскоре в коридоре появилась женщина в длинной ночной рубашке. Она держалась за живот и шла как-то странно, чуть приседала и даже немного постанывала. Но в коридоре она проделала всё то же самое, что и её супруг: покачалась на месте и ушла обратно.       Такое поведение было необычайно знакомым. Так же вели себя маглы, когда натыкались на их лагерь в лесу. Так же вели себя маглы, живущие неподалёку от волшебников: когда она гостила в доме Уизли, подмечала, что некоторые любопытствующие пытаются подняться на холм, где стоял дом Уизли, но им это не удавалось — они разворачивались и возвращались в деревню.       В доме был только один источник маглоотталкивающих чар — Джордж. Магия отталкивала маглов от него, но природа брала своё — жители дома раз за разом рвались в туалет.       Как некстати вспомнилось, как мистер и миссис Грейнджер спорили о том, стоит ли затевать ремонт в ванной на втором этаже — установить унитаз или нет. Миссис Грейнджер уверяла, что это будет гораздо удобнее, а мистер Грейнджер настаивал на том, что работающая система не нуждается в улучшении и даже приводил аргумент о том, что туалет внизу — это традиционное расположение внутри английского дома. Интересно, о чём они спорят в Австралии? Смогли ужиться с местными порядками?       Джорджа определённо надо было вытаскивать. Гермиона хотела было выманить маглов к входной двери, однако коридор, где был туалет, отлично просматривался от главного входа. Выманить к машине? Но как раз там они и припрятали клетки с пушистиками. Запнуться ещё о спрятанные клетки. Кто знает, как поведёт себя дезиллюминационное заклинание при столкновении с маглом. Оставалось одно — заманить их наверх, к детям.       Гермиона вызвала своего патронуса и прошептала святящейся выдре, которая приветливо вилась возле её ног: — Беги в спальню и ласково разбуди малыша, но так, чтобы никто тебя не видел!       Выдра внимательно посмотрела на неё, крутанулась вокруг себя и исчезла в ночи. Минуты ожидания тянулись долго. Вот снова послышались шаги на лестнице. Снова магл? Или его жена?       Раздался детский настойчивый вопль: — Мама, туалет! Хочу в туалет!       Шаги замерли и вернулись наверх. Гермиона же рванула внутрь. Она подергала дверь в туалет — заперто. — Джордж! — Зашептала Гермиона. — Открывай! Они наверху, но скоро вернутся!       Дверь распахнулась, и выглянул удивлённый Уизли. — Кто они? Ты уже закончила в саду?!       Джордж явно не был напуган. Он наполовину залез в люк в стене позади унитаза и шарил там рукой. Гермиона отчаянно огляделась, шмыгнула внутрь и заперла дверь. Заходя, она почувствовала, как защитные заклинания нехотя запускают её, а на лестнице снова послышались шаги. — Тут ещё один засел, сейчас я его… — Пропыхтел Джордж. — Ага! Вот и он!       В туалете было тесно. «Люмос» на палочке Джорджа то и дело мелькал в тесном помещении, отражаясь то на фаянсе, то на плитке, то на стекле фоторамки. Кто вообще смотрит на фото, сидя в туалете?!       На полу стояло две клетки: одна почти под завязку заполненная недовольными карликовыми пушистиками, другая — пустая. Уизли открыл полную клетку и впихнул туда последнего. — Твои маглоотталкивающие чары заперли тебя здесь! — Произнесла Гермиона. — Пойдём скорее! — Что? — Не понял Джордж. — Маглы рвутся в туалет, но не могут сюда попасть, — Пояснила Гермиона. — Уйдём, когда всё доделаем, — Невозмутимо ответил Джордж. — Я многих поймал, но чувствую — кто-то точно остался.       Он рассказал, что поставил ловушки для пушистиков в нескольких местах. Он планировал наведаться сюда ещё пару раз. Уизли подхватил пустую клетку и снова полез в люк. В тесном туалете стало посвободнее. — Они не устоят, — Уверенно сказал Джордж. — Тут больше фунта сахара.       Возле туалета опять кто-то прошёлся. Гермиона нервничала. Она чувствовала, как на неё движется лавина воспоминаний, связанных с родителями. Мама выбирала эту плитку. Папа частенько ругался, что дверь скрипит, и постоянно забывал смазать петли.       Джордж с шумом закрыл люк. Гермиона вздрогнула и навалившиеся воспоминания развеялись. В чёрных волосах Джорджа запуталась паутина. Гермиона потянулась вверх, чтобы убрать её, но Джордж неожиданно отшатнулся. Словно ему не хотелось, чтобы кто-то касался его. — Ээм, ты же волшебница, Грейнджер, — Нашёлся Джордж. — Используй свою магию и пойдём.       Гермиона подняла палочку вверх и пробормотала: «Торгео». Паутины как не бывало. Девушка прислушалась — было тихо — и приоткрыла дверь. Джордж подхватил клетку с добычей, и они выбрались в коридор.       Они быстро прошли сквозь кухню и подошли к двери в сад. Как вдруг Джордж остановился как вкопанный. Он смотрел куда-то в стену и не шевелился. — Ну же, идём, Джордж! — Поторапливала его Гермиона. — Они скоро снова спустятся, и никакие маглоотталкивающие чары их не удержат!       Но Джордж продолжал стоять и смотреть. На стене возле обеденного стола висело небольшое зеркало — оно и завладело всем вниманием молодого человека. Гермиона с удивлением заметила, как с его волос уже почти полностью сползла чёрная краска. Видимо, последствие применения очищающих чар. Они снова были рыжие. Джордж же был поглощён отражением. — Это ты? — Прошептал он. — Ты? — Пойдем, Джордж!       Снова послышались шаги на лестнице. Гермиона глядела по сторонам, надеясь придумать хоть что-нибудь. Ночной дом навеял множество воспоминаний, но взгляд то и дело натыкался на чужие предметы. Вот голубые обои, которые они выбирали вместе с мамой. Вот каминная полка — там должны быть фотографии, а их нет! Теперь там стоит ваза с сухоцветами. Диван похож, но цвет совсем не тот, что прежде. В раковине стоят тарелки от ужина. Мама никогда так не оставляла! И эти детские игрушки…       Новое нутро дома как будто обновляло её воспоминания. Теперь этот дом уже не будет её. Он уже не её. В него проникли. Заполнили собой. Тем временем её напарник продолжал чудить. — ТЫ?! — Громче повторил Джордж.       Гермиона тревожно глядела в сторону лестницы. Применять магию к маглам не хотелось совершенно. Это могло повлечь разбирательство в министерстве. Объясняться, сидеть на заседании, опять пересуды в прессе и за спиной. Но если выбора не останется, то она, конечно…       Джордж ещё так не вовремя начал чудить. Рон что-то рассказывал об этом два года назад, но её в тот момент волновали только родители и как их вернуть. Ну ещё выпускные экзамены. — Пойдём, Джордж!       Гермиона потянула Джорджа за рукав, но он не шелохнулся. Он стоял вплотную к зеркалу и то с одного края, то с другого пытался заглянуть внутрь. Словно это было окно. Наверху послышались шаги. Операция по отлову пушистиков была на грани провала.       Гермиона попыталась оттащить Джорджа прочь от зеркала, а он всё шептал: — Он там. Там? — Кто здесь?! — На лестнице стояла магла и с ужасом смотрела на них.       Гермиона вскинула палочку, но рука её тряслась как будто на первом курсе. Мозг уже отправил сигнал в руку о том, какое заклинание она сейчас произнесёт, но решимости на это ещё не нашлось. Гермиона оглянулась на Джорджа, который как ни в чём не бывало пялился в зеркало, и прошептала с дрожью: — Обливейт!       Тащить три полные клетки пушистиков в центр Лондона — то ещё удовольствие. Джордж настоял на том, что аппарировать с ними было жестоко — маленькие создания могли не выдержать эту экзекуцию. Джордж ещё раз посетовал, что нет камина, но, увидев отстранённое лицо Гермионы, отстал от неё.       От дома, где когда-то жили родители Гермионы, до метро путь был не близкий, но радовало, что ночью им никто не встретился по пути. На клетку с пушистиками Гермиона наложила согревающие чары и периодически подкидывала внутрь кубики сахара.       Сначала шли в некомфортном молчании, а затем Джордж не выдержал и, прибавив шагу, оказался впереди. — Удобнее так, — Тихо сказал он. — Клетки не бьются друг об друга. — Ага, — Согласилась Гермиона.       Девушка поудобнее перехватила свою ношу и пошла следом. Ей хотелось бросить эту чёртову клетку с этими пушистыми тварями и бежать вперёд. Бежать быстро-быстро. Сердце как будто заранее пустилось в эту гонку и ощутимо трепыхалось, хотя никакого побега не случилось. Клетка всё так же была в дрожащих руках, а в горле как будто застрял кебаб, который она ела ещё в обед. Она всё так же шла вслед за Джорджем по свежевыпавшему снегу. След в след. На снова почерневших волосах юноши отчётливо виднелись крупные хлопья снега.       Джордж пришёл в себя только после того, как она трансфигурировала его причёску в пучок, как у Макгонагалл: «Crinus Muto» — они изучали ещё на шестом курсе. Рон тогда умудрился зачаровать свои волосы в красный. Да так удачно, что мало кто заметил, что с ним что-то не так. Очень органично смотрелось.       Увидев в отражении совсем не то, что ожидал, Джордж сначала замер, а потом как будто сбросил наваждение. Подхватил клетку и вышел. Пока они подсчитывали пушистиков и распределяли их равномерно по клеткам, Джордж вернул себе прежний облик. Волосы выбились из пучка, почернели, а затем скрыли исковерканное ухо.       Думать о причинах сил не было. Хорошо, хоть выбраться оттуда смогли.       В голове вертелись слова заклинания: «Обливейт! Обливейт! Обливейт!» Она снова сделала это. Она сделала это в том же месте.

Снова ей удалось увидеть, как из-за её слова пустеют глаза. Как мысль гаснет. Как понимание происходящего утрачивается.

Снова она стала причиной этого.

      Пустые глаза маглы, пустые глаза её матери, которыми она смотрела на собственную дочь, были почти неотличимы. Разве можно так распоряжаться чужой памятью? А что, если бы с ней так? Стерли бы её друзей, стерли бы её родителей, стерли бы её любовь, стерли бы волшебный мир.       Декабрьский ветер и снег быстро привели её в чувство. Они не дали ей погрузиться в дебри собственного сознания, где уже снова поселились страх и вина. Сделанного не вернуть. Обливейт был наложен. Воспоминания частично утрачены.       По субботам поезда ходили и ночью, но им всё равно пришлось подождать. Дежурный по станции с подозрением поглядывал на их клетки, но всё же вернулся к чтению газеты. — Я поставил ловушки. Вернусь сюда через неделю, — Прервал молчание Джордж, когда они наконец-то сели в поезд. — Тогда и мои проверь. В дальней части сада, у сарая.       От клеток отчётливо пахло мокрой шерстью и мочой. Гермиона во второй раз за вечер произнесла: «Торгео». Запах пропал. — Что, даже не будешь донимать меня вопросами? — Не выдержал Джордж.       Гермиона уставилась на него с непониманием. — Я снова применила заклятье забвения. Какие тут вопросы? — Действительно, — Отозвался Джордж и повторил: — Какие тут вопросы?       Он замолк, а через минуту всё-таки договорил: — Хватит виноватить себя. Ни родителям, ни той магле — лучше не станет. Воспоминание о краже пушистиков не имеет ценности. С ним было бы гораздо хуже.       Утром в воскресенье людей было не много. В основном люди ехали из центра домой, а не наоборот. — Я думаю, мы почти всех поймали, — Вернулся к пушистикам Джордж. — Я посчитал — скорее всего, их там не больше семидесяти. Мы поймали почти шестьдесят.       Гермиона кивнула. Кажется, проблема с пушистиками всё-таки нашла своё решение. Видимо, зря она перестала посещать «Уход за магическими существами» — может, и не случилось бы такого, если бы она сразу переловила их всех. — А дальше — что с ними?       Гермиона сунула палец между прутьев и погладила одно из существ. После жизни на улице пушистики уже не выглядели такими милыми, как в магазине. Шерстка не блестела, да и ронова трансфигурация всё ещё виднелась на них: носы вытянутые, хвосты жёсткие. — Подлечу, откормлю и продам как лимитированную серию. Тех, что без явных признаков крысиного прошлого.       Гермиона радостно улыбнулась. Ну хоть не в утиль, как раньше грозился. — Ты в самом деле думала, что я смогу избавиться от кучи пушистиков? — Уточнил Джордж. — Ты был весьма убедителен и явно не в духе.       Джордж вздохнул и сверился с картой. Скоро им надо было пересаживаться. — Это со мной частенько.       Бармен Том в «Дырявом котле» весьма удивился ранним посетителям, да ещё и с клетками. Однако вопросов не задал — пропустил на задний двор, где был выход на Косую аллею. Некоторые магазины и лавочки уже начинали работать. Конечно, «Флориш и Блоттс» откроются только ближе к десяти, но аптека и магазин с товарами для мётел уже начали работать. Кому могло понадобиться зелье с утра, Гермиона могла представить, а вот кому нужна в такую рань метла — было загадкой.       Страх и вина притупились. Гермиона поглядывала на просыпающуюся улицу — вот её мир. Не там. Там прошло её детство, но сейчас она здесь. Здесь — её. Прежде её невидимой нитью тянуло туда, где оборвалась её связь с родителями. Но дом показал ей, что она теперь пришлая. — Я помогу тебе с ними, — Предложила Гермиона. — Попробую снять остаточное волшебство от трансфигурации. — Что, опять вина? — Скорее ответственность, — Парировала Гермиона. — После такой осени они заслуживают обрести хороших хозяев.       Декабрь был странным и совсем не таким, каким она ожидала. Ей удалось снять с пушистиков остаточную магию от роновой трансфигурации: никаких крысиных хвостов. Джордж наладил их питание. Они выживали и на подножном корме, однако сбалансированный корм на основе глюкозного сиропа, кукурузных хлопьев и жидкого белка пошёл им явно на пользу. Шерстка становилась всё более пушистой и блестящей. — Кстати, — Спросила Гермиона, — ты идёшь на Рождество к Гарри?       Джордж с недоумением посмотрел на неё. Он явно не собирался предаваться рождественскому веселью. — Нет. — Почему? Гарри такую ёлку купил— огромную! Джинни будет, даже Невилл обещал приехать… — Слишком весело для меня, — Поморщился Джордж.       Гермиона с сомнением окинула его взглядом. Он был весьма далёк от себя прежнего, но это всё-таки был он. Джордж смутился, но все же нашелся с ответом: — Если ты пообещаешь, что не заполнишь весь дом Блэков карликовыми пушистиками, я, может, и заскочу.       Гермиона фыркнула. — Обещаю. Максимум — гостиную. — Вот и договорились.       В дом, где она когда-то жила с родителями, Гермиона больше не возвращалась. Оставшихся пушистиков собрал Джордж. Лишь однажды, шла в библиотеку и по инерции зашла на знакомую улицу. Сначала сердце затрепетало, а потом перестало. Отлегло. Это теперь не её игрушки валялись в гостиной. Не её папа читал книжку. Не её мама пекла пирог. Дом изменился под стать новым хозяевам.       Джордж всё-таки наведался на Рождественскую вечеринку к Поттеру, чем весьма удивил и обрадовал собравшихся. Даже вёл себя в целом не столь озлобленно, как многие привыкли. До гуру этикета было далеко, но Гермиона была рада, что уговорила его прийти.       Карликовых пушистиков она больше не разводила.