Глава, в которой плохое свидание превращается в большую проблему

      Пэнси отчаянно старалась не отвлекаться на слова незнакомого языка и не показывать своего желания танцевать. В этом заведении было так мало хороших вещей, что только льющаяся с небольшой сцены музыка держала её на плаву. Несколько пар вышли на паркет и даже пытались показать что-то похожее на танго, совершенно не слыша мелодии и так сильно размахивая ногами, что Паркинсон начала опасаться, что при очередном взмахе туфелька одной из партнёрш улетит прямо в её сторону.       «Неужели они вообще не понимают, что это о другом», — раздражённо подумала она при виде очередного излишне вызывающего ганчо. Столько боли и отчаяния в голосе певца, и тут такая безвкусица.       Шершавая, как наждак, рука прикоснулась к её обнажённому плечу. Больше от омерзения, чем от неожиданности, Пэнси вздрогнула. Наказание за то, что позволила себe на пару минут отвлечься.       — Дорогая моя, вы замёрзли? — участливо спросил ухажёр, протягивая вторую руку и проводя ею вверх-вниз по голой коже. — Мы можем пойти в мой особняк и продолжить беседу там.       — Что вы, эта музыка...       — Право, не стоит даже говорить. Отвратительно. Единственное, что спасает данное заведение — неплохая коллекция виски. И, конечно же, вы, — кожа натягивалась, как старый пергамент, когда он улыбнулся и прикоснулся сухими губами к её ладони. Опять.       Пэнси осторожно убрала руку и взяла бокал красного вина. Сегодня нельзя было использовать привычные, хорошо отработанные на одногодках, схемы.       «Чёртов Нотт мог бы и сказать, что дедуля ищет жену!», — в очередной раз прокляла своего, казалось бы, друга Паркинсон. Он ведь прекрасно знал, что устроила её мать, но, видимо, решил, что будет смешно посмотреть на всё это со стороны. Жаль, она считала его самым умным в своей компании. Мысли о том, что Пэнси с ним сделает, когда выпутается из этой ситуации, согревали сильнее самого лучшего виски.       — Мистер Нотт, ну что Вы....       Паркинсон не успела даже закончить свою мысль, когда старик  перебил её.       — Дорогая Пэнси, неужели вы забыли — мы же договорились, — в этот  раз его ладонь переместилась на колено. Волна озноба опять прошла целым телом.       «Мерлин, я никогда не была хорошей девочкой, но настолько плохой я тоже не была! Помоги, прошу!»       — Мистер Нотт, Ваше виски. Глендорах, двенадцать лет выдержки.       Кажется, великий маг её услышал и послал на спасение симпатичного бармена с дорогой бутылкой в руках. Никогда в жизни к ней не теряли интерес так быстро. Пока мужчины обменивались фразами, Пэнси старалась придумать, что же делать. Она уже совершила ошибку, решив, что мать успокоилась, хотя бы на время, и больше не могла позволить себе роскошь глупых просчётов. Паркинсон хватило года, чтобы избавиться от всех ухажёров своего возраста. И даже, как сказала мать, мужчин старше, но ещё социально приемлемых. Идея, что она перейдёт к неприемлемым, даже по меркам аристократического общества, вариантам, даже не возникла в её голове. А жаль.       За те пару лет спокойствия Пэнси могла бы создать идеальный план, как избавиться и от дряхлеющих стариков. Но не узнав о встрече за пару часов! Из плюсов, Нотт выбрал бар, а не ресторан. Здесь был шанс закончить всё раньше, а не ждать десерта, которым все, с кем она знакомилась, непременно хотели её угостить. Из минусов, мать притащила такое платье, что только примерив его, Паркинсон поняла, что этого шанса у неё не будет. «Трахни меня, я отчаялась» наряд игнорировал существование фантазии как факт. Из-за высоких каблуков существовало только одно положение, в котором она могла сидеть, не рискуя продемонстрировать своё бельё. Мать так отчаялась поскорее выдать её замуж хоть за кого-то более-менее подходящего, что с каждым отвергнутым ухажёром укорачивалась и длина платья.         «Хотя...», — в голове мелькнула мысль, что старая гвардия, как он, не рад бы видел рядом шлюху, но его это, видимо, вообще не смущало.       Бармен обновил вино в её бокале, пока Нотт рассматривал с неподдельным интересом бутылку.        — Могу порекомендовать что-то ещё?       «Себя».       Кажется, в этом баре было всё же две хорошие вещи. А если он продолжит свою беседу с дедулей Тео, то Паркинсон уверует в высшие силы.       Лёгкая улыбка появилась на лице молодого мужчины, словно он прочитал её мысли. Высокий с тёмными волосами и зелёными глаза, в целом, симпатичный, очень даже симпатичный. Чем-то даже знакомый. Пэнси вглядывалась в лицо бармена, но никак не могла ухватить ускользающий образ. Как будто на старом колдо или картине, она замечала лишь отдельные черты. Голова разболелась. Здесь никто не запрещал курить и тяжёлый аромат сигар лился с разных сторон. Или это из-за второго бокала вина — единственного, что сегодня попало в её тело.       — Дорогая Пэнси, Вам стоит взглянуть на это. Настоящая редкость, — с придыханием произнёс старик.       Только за то, что он держал бутылку двумя руками, Паркинсон была готова признать небывалую ценность виски. Он продолжал говорить что-то об истории напитка и условиях  его хранения, но она ещё перед школой научилась делать заинтересованный вид, абсолютно игнорируя сказанное.       Пэнси злилась на саму себя, ведь знала же, что мать сделает, что угодно, чтобы выдать её замуж до двадцати пяти, и таким образом оставить себе трастовый фонд бабушки. Абсолютно дурацкие условия, читая которые Паркинсон не могла даже представить, сколько надо было выпить, чтобы всё это придумать. Бабуля любила веселье и театр и, видимо, решила, что и после своей смерти заставит родных играть дурацкую комедию. Но стоило отдать ей должное — она оставила шанс внучке остаться с деньгами и стать свободной. По-настоящему, свободной. Магией и кровью закреплённые условия не позволили матери использовать Империо и зелья, а шантажировать дочь ей  было нечем.  Пэнси не тешила себя иллюзией, что именно эти пункты позволяли ей быть до сих пор свободной. Жаль, что и она сама не могла отказаться от свиданий и спокойно ждать срока. Бабушка хотела, чтобы в эту игру играли все — мужчины сами должны были бросить её.       Героине одного фильма (и да, Паркинсон даже посмотрела это кино в рамках обязательного курса магловедения, навязанного после войны Министерством) потребовалось 10 дней, чтобы отделаться от парня. Неделя — максимум Пэнси. Тому претенденту действительно нужны были деньги и контакты. Только вот она расслабилась и решила, что мать смирилась. Ну что ж, за ошибки придётся платить.       — Пэнси, дорогая, а что Вы думаете об этом? — опыт долгих лет за школьной скамьёй и на не менее нудных семейных встречах, не говоря уж о трёхчасовых операх никуда не делся, и Паркинсон мило улыбнулась, пытаясь уловить о чём же мог спрашивать старик.       — Мис...       — Но, но, Пэнси, если я услышу из Ваших прекрасных уст ещё раз это ужасное слово, мне придётся Вас наказать! — каркающий звук вышел из его горла. Скорее всего, смех, но  стопроцентной уверенности в этом не было. Как и стопроцентной уверенности, что она сможет произнести его чудовищное имя. Вполне подходящее и, как принято, с огромной историей за ним, но не ему же мучиться, пытаясь произнести вслух!       — Ни в коем случае, Кантанкерус.       «Твоя мать, видимо, ненавидела тебя уже с рождения».       — Ну видите, дорогая, не так уж и сложно. Выпьем за наше сближение!       «Он что, издевается что ли?», — её тщательно замаскированному возмущению не было предела.       Нотт опять прикоснулся к её ноге. Пэнси представить не могла, сколько же придётся вылить на себя геля, чтобы смыть его запах.              — И что же Вы думаете по этому поводу?       Зря Паркинсон надеялась, что тот уже забыл про свой вопрос. Самое отвратительное, она не могла грубить. Ей было всего 15, когда она подслушала его разговор с её отцом. Думая, что никого лишнего в кабинете нет, Нотт -  старший не стеснялся в рассказах, рассказывая омерзительные вещи о несчастных женщинах. Пэнс хорошо запомнила этот разговор: давать ему ту, что нужно ломать и учить, она не собиралась.         Чёрт.       — Я думаю, что никогда не слышала столько новых для меня вещей, — размыто проговорила Паркинсон, протягивая руку к появившейся перед ней тарелке и выбирая маленький кусочек сыра. Бармен действительно работал хорошо, словно почувствовал, что ей нужен отвлекающий манёвр и так вовремя принёс ассорти сыра и фруктов, идеально подходящих к их напиткам. Она осторожно сняла его с указательного пальца пухлыми губами и слегка облизала их. Даже музыка не смогла заглушить вздох Нотта. — Но главное, если Вам оно понравилось?       Ей было плевать, но импровизировать и лететь в ловушку головой, Пэнс не собиралась. То, что мать договорилась с  Кантанкерусом,  было очевидно. Лоуренс никак не могла позволить себе проиграть. Поэтому придётся придумать что-то более серьёзное и действенное. И главное, зачем всё это нужно Нотту, что же  мать пообещала за неё?       —   Мне нравится абсолютно всё. Замечательный вечер, — хрипло произнёс старик.       Паркинсон подняла бокал и  сделала несколько глотков. «Соберись, нужно договориться на встречу и уйти. Желательно, к себе домой», — промелькнуло в голове, когда она услышала ещё одну жалобу на громкую музыку с явным намёком продолжить знакомство у него.       —  Ну что Вы... Вы же были на моих крестинах, уже и так меня знаете, — не выдержав, сказала Пэнси и дала себе мысленно затрещину. Дурацкая идея, явно под влиянием терпкого, сухого вина. На её счастье, Нотт даже не заметил этих слов, продолжая говорить о своём особняке, словно описание дома могло её как-то завлечь, как будто целую свою жизнь она не провела в подобном месте. Хоть бармен оценил её лёгкий укол. Наливая напиток, он слегка дёрнул рукой и край его губ приподнялся.       «Не отвлекайся».       — Коллекция? — удалось уловить пару последних предложений и вкинуть в беседу одно слово. Его оказалось достаточно.              — Да, да. Я помню, как ваш отец рассказывал о вашей страсти к артефактам.       «О моей страсти к артефактам? Серёзно? В мои 15? И ты поверил? Неужели и басням Тео веришь?».       — Ооо, вы помните, какая приятная неожиданность!       «Видимо, старческая деменция ещё не так близка, как надеются твои родственники».  Паркинсон была в курсе, как мачеха Тео планировала перестроить особняк, когда, как она говорила, «поменяются обстоятельства». Интересно, она знает о планах свёкра на  женитьбу? Вот это может очень серьёзно «поменять обстоятельства».       — Вас сложно забыть, такая красота привлекала с самого детства.       Вино лишь чудом удержалось в желудке.  О том, что старики предпочитали девушек помоложе, Пэнси знала, но сама идея, что она привлекала его с детства была отвратительной. Улыбка с лица не исчезла, Паркинсон только сильнее сжимала бокал.         — У меня есть что-то, что Вам обязательно понравится, — он придвинулся ближе, и теперь их колени соприкасались.  — Буду рад Вам показать.        — В моей семье огромная коллекция артефактов, думаете, сможете меня удивить? — ей так и не удалось отодвинуться достаточно, чтобы избежать его прикосновений и запаха, который окутывал с ног до головы.       — Поверьте, мне привезли это из Перу, но молчу, молчу, Вы же понимаете, — таинственно, как он думал, улыбнулся Нотт.       Возможно, кому-то и были интересна контрабанда из Южной Америки, славящейся своей чёрной магией, но не ей.       — Право, я не могу позволить себе такое. Первое свидание и сразу к Вам домой? — Пэнси надоело искать изящные формулировки и делать вид, что она не замечает очевидных приглашений, и Паркинсон решила действовать напрямую. Сейчас главное — время. И посмотреть каталог семейных артефактов. Судя по его реакции, причина может быть в этом. Или в коллекции виски, хотя мысль, что её продали за пару бутылок претила.       — Вы правы! Я, конечно, ничего бы не позволил себе, но люди могут быть так жестоки. На своё несчастье Паркинсон пила и поперхнулась от подобного лицемерия, и красные капли оказались на белоснежной рубашке Нотта. Он недовольно поморщился.       — О Боже! Прошу прощения, я такая неаккуратная! — Пэнс схватила салфетку и старательно растирала пятна, делая их только больше. Было бы проще всё удалить палочкой, то магический этикет не рекомендовал использовать подобные заклинания в присутствии случайных свидетелей, да и в принципе в любых условиях. Показывать, что ты знаешь бытовое волшебство автоматически означало признаться в финансовом недостатке и отсутствии слуг - домовиков. Заученные ещё в детстве правила привели лишь к тому, что ей пришлось к нему прикоснуться. И это было отвратительно. Магия помогала замедлить старение, но не остановить. Не говоря уже о влиянии запрещённых ритуалов, о которых тихонько шептались  в укромных уголках при каждом появлении Нотта. И Лоуренс выбрала его.           — Ничего, дорогая, не ваша вина,  — довольно произнёс Кантанкерус, открывая себе более удобный обзор на высокую грудь.       — Вам послание, мистер Нотт, — так вовремя появившейся бармен в очередной раз помог Пэнси не оказаться в большей яме, чем она была. Ещё одна секунда похотливого взгляда закончилась бы весьма печально для старшего Нотта. Хотя, возможно, мачеха Тео её расцеловала бы. Искренне и любя. Скорее всего, в первый раз прожив эти эмоции. Он не скрыл своего раздражения, вырвав послание из рук бармена. Ещё больше недовольства отразилось на его лице при чтении.       — Чёртов полукровка! — сидевшие рядом гости удивлённо посмотрели на него. Не так, чтобы в кулуарах не звучали подобные оскорбления, но на то это и кулуары, чтобы  в приличных заведениях, слыша такое, поджимать губы и неодобрительно закатывать глаза. Несильно правда, всё таки приверженцы нового политического течения позволяли себе слишком много. Чего только стоил арест несчастной вдовы Забини после несчастного случая с её супругом. Восьмым по счёту.       — Дорогая моя, мне надо бежать. Я обязательно пошлю Вам сову насчёт  нашей следующей встречи, — этот мерзкий старикашка позволил прикоснуться к щеке своими сухими губами и неожиданно быстро пошёл в сторону комнаты для аппараций. Видимо, этот «полукровка» сумел ударить по больному, и проблему действительно надо решать. Как только он скрылся из вида, Паркинсон достала салфетку и начала тереть свою щёку. Она понимала, что там нет никаких следов, но всё таки не могла удержаться.       — Мисс...       — Вино, бутылку с собой. Знаете, лучше две.       Некоторые вечера необходимо забыть.       — К сожалению, это невозможно, — Пэнси ощутила, как какие-то чары опускаются на пространство рядом с ними, но не могла понять, что это было. — Вам придётся пройти со мной.       На стол перед ней опустился жетон, но она бросила только мимолётный взгляд на него, сосредоточив всё своё внимание на фигуре перед ней. Маскирующее заклинание не действует, когда ты точно знаешь, кто перед тобой.  Слухи об интересе Аврората уже успели просочиться, и был только один полукровка, способный бросить вызов семье из священных 28.       — Мисс Паркинсон, прошу проследовать за мной, — Поттер вышел из-за стойки бара и взял Пэнси за руку, помогая спуститься с высокого стула.       — Ну а вино то можно взять с собой?        Аврор не ответил, аккуратно ведя Паркинсон между столами, хотя сила наложенного отводящего глаза заклятья была такова, что ни у кого не было и шанса их заметить.       — Или хотя бы зачитать мои права? Иначе мои адвокаты разорвут Вас.       — Мисс Паркинсон, никто не говорит об аресте, в данном случае нет необходимости зачитывать права. Речь  пойдёт  всего лишь о помощи правосудию.       Он притянул её к себя, без предупреждения затягивая в вихрь парной трансгрессии. Пэнси зажмурила глаза, моля, чтобы вино осталось в желудке.       — Добро пожаловать в Аврорат, — она открыла глаза, но вместо залов для тренировок и кабинетов мракоборцев также лицезрела чёрную рубашку Поттера. Он прижимал её к себе и не думал отпускать руку. — Всё в порядке? Нужна помощь врача?       Паркинсон отпрянула и оглянулась. Опять же увиденная картина никак не соответствовала тому, как она рисовала Аврорат у себя в голове. Но вспыхнувшее любопытство быстро погасло, как только Пэнси услышала голос Поттера.       — Мисс Паркинсон, Аврорат надеется на ваше сотрудничество.       «Мерлин, правда, я не настолько плохая!»