Пролог

14 марта, 2023 год

Первые лучи коснулись горизонта, прогоняя ночную темноту, отбрасывая едва заметные блики на неспокойное море. Шум воды стоял в ушах, удары волн о прибережные камни почти заглушали звук бьющегося сердца. Пахло солью и водорослями. Весенний прохладный ветерок проникал под свитер, щекотал ребра и оставлял ледяные следы на коже. Девушка поежилась, не отрывая взгляда от воды. Голова была заполнена мыслями, они крутились, вихрились, превращаясь в болезненный ураган. Теплые руки скользнули под свитер, погладили талию. Она почувствовала, как к её телу прижимается твердая широкая грудь. — Почему убежала? — бархатный шепот коснулся уха, скользнул по шее в мягком поцелуе. Парень неторопливо гладил кожу на животе, прижимая тело к себе, оставлял влажные следы на шее, касался маленького шрамика чуть выше бедра. Девушка в его объятиях расплывалась, переставала хотя бы на пару мгновений думать о том, как неправильно она поступает по отношению к своей семье. О предательстве, совершенном однажды и повторяемом раз за разом. — Это все так сложно, Кирилл, — она развернулась, и парень смог увидеть мокрую дорожку на щеке. Он стер её шершавым пальцем, и прижался носом к щеке девушки. Они были так близко, что слышался неумолимый стук сердца. — Котёнок… — он шумно выдохнул, привлекая её в объятия. Тихий всхлип, казалось, прозвучал гораздо громче, чем удары волн о камни и шум воды. Врезался в слух, заставляя задрожать. — По-другому у нас ведь не бывает, Сонь. Он был прав, но от этого легче не становилось. Им оставалось только шарахаться слишком громких звуков за дверью номера в отеле, прятаться по углам, когда находятся на одной территории, скрываться в ночи, чтобы постоять вот так в открытую на пляже и полюбоваться бескрайним морем. Это здорово влияло на сон, но пропустить такую редкую встречу — значило излишне долгую разлуку. Никогда нельзя было предугадать, когда в одном отеле окажутся обе команды, когда снова в одном городе остановятся и София, и Кирилл. Тем более нельзя было прогнозировать, когда друзья в очередной раз откажутся расходиться спать и потащат тренироваться на улице или отдыхать с девочками на закрытой вечеринке. Кириллу все труднее было выдумывать отговорки для своего нежелания знакомиться с очередной красоткой, вальяжно развалившейся на общем диване. Софии тоже было нелегко. Приходилось отвергать навязчивых ухажеров, вдохновленных очередной речью родителей — друзей её отца — о том, как здорово иметь партнершу из круга, в котором они выросли. Самым надоедливым был Макар — сын папиного лучшего друга. Он был защитником «Ястребов» и слишком много о себе возомнил, когда команда стала выигрывать раз за разом в контрольных матчах и регулярных чемпионатах. Его ухаживания становились всё активнее, а отказы Сони — всё грубее, что в конце концов могло спровоцировать отца на личный разговор. Если бы мама была жива, София наверняка поделилась бы с ней своими проблемами и страхами, и та поняла бы. Под легкой футболкой парня перекатывались сильные мышцы. До межсезонья оставалось еще два месяца, и он был в прекрасной форме. — Пойдем, пока никто не увидел, — она отстранилась и рывком стерла еще одну предательскую слезу. София Виноградова снова была собой. Умеющей держать лицо и скрывать эмоции под надежной маской, непроницаемой «ледяной красавицей», как её прозвали СМИ. Надежный образ, состряпанный из бесконечных тренировок «лица» перед зеркалом и наставлений отца, Кирилл видел на ней только в моменты, когда Соня хотела избавиться от прорвавшейся наружу слабости. Она позволяла ему видеть себя нежной, заботливой и даже беззащитной, но была какая-то мысленная граница, после перехода которой она вновь натягивала маску. И вот, перед ним вновь была звездная дочка Анатолия Сергеевича Виноградова — тренера из взрослой хоккейной лиги. Под руководством которого уже ни один год играла небезызвестная команда «Ястребы», главным противником которой выступали на льду «Волки». Для именитых команд выдался сложный год. Сначала регулярный чемпионат, когда, как назло, они слишком часто играли друг против друга. Оставалась последняя игра, ради которой они и собрались в новом городе. Потом их ждал плей-офф, где предстояло снова столкнуться в последний раз и показать, кто достоин кубка. Первый год, когда Соня не будет ярой болельщицей команды «Ястребов» и будет сомневаться, на кого устремить свой взгляд. — Еще минутку, посмотрим рассвет, — он притянул её за руку обратно, прижимая снова спиной к своей груди. Ему нравилось проводить время с Соней. В разговорах, сплетнях и даже в публикациях клуба её представляли совсем другой. Наедине Соня становилась нежной и мягкой, и каким-то образом задевала в нём нечто светлое и беззащитное. И он позволял, представая перед ней совершенно безоружным и слабым. — А если Дима или Илья обнаружат, что тебя нет? Подумают, что ты на пробежке и выйдут за тобой? — тревога в её голосе была реальной, живой. Соня была права в своих страхах, но Кирилл все равно попытался успокоить девушку. — Дима и Илья вчера пошли повеселиться, хотя, строго говоря, я просил их этого не делать. Они не будут так рано вставать. Не переживай, Сонечка, я прошу тебя, — он едва ощутимо прикусил мочку её уха, продолжая вести разговор только шепотом. Соня расплылась в сильных руках, обмякла. Она доверяла Кириллу, готова была идти ради него на риск, но постоянные тревоги и страхи изматывали. Он тоже это чувствовал. Иной раз вместо очередной игры, в которой ему предстояло сыграть важную роль, Кирилл прокручивал воспоминания о последней встрече и пытался вспомнить, не засек ли их кто ненароком. Хоккеист знал наверняка — если бы это случилось, СМИ разнесли бы в мгновение ока. Но полностью заглушить переживания здравым смыслом он не мог. На кону стояла его карьера, его семья в лице самых близких приятелей Димки и Ильи и Сергея Николаевича Зуброва — тренера команды. И, конечно, стояла её жизнь. Отношения с отцом, карьера журналистки, нынешняя работа видеографа. Риски были высоки, но они почти привыкли. Они замолчали, устремив взгляды на оранжевый восход. Небо окрашивалось в яркие цвета постепенно, тьма будто отползала все дальше и дальше, уступая рыжему солнечному диску. Море будто стало спокойнее, утихомирилось, когда его коснулись теплые весенние лучи. Если бы теплая погода стояла постоянно, уже можно было бы попробовать искупаться или намочить ноги. Но всего пару дней назад прекратились бесконечные ливни и повысилась температура, поэтому вода еще была ледяной. Глядя на синеву, Соня вспомнила прошлую их встречу.

2 февраля, 2023 год

Снег падал крупными хлопьями. Забивался в рот, в нос, засыпался за шиворот, морозя спину. Очередная игра между «Ястребами» и «Волками» была запланирована на следующий вечер, и Соня уже приехала вместе с отцом в город команды-соперника. Так проходила вся «регулярка»: поездки туда-обратно по городам вместе с командой, проигрыш или выигрыш на чужом поле, иногда встреча гостей на своем собственном. К концу регулярного чемпионата Анатолий Сергеевич утомлялся, а сама Соня — переставала ездить по городам и ждала плей-офф, чтобы снова выехать и снять новый материал. Работа у «Ястребов» была неутомительной и интересной, и София Виноградова была уверена, что такой опыт поспособствует её будущему в сфере спортивной журналистики. Обучение в университете было дистанционным, поэтому возможность ездить по городам и снимать материалы для команды всегда оставалась. Девушка устроила свою жизнь идеальным образом, но с завидной периодичностью шла на неразумный риск, чтобы почувствовать себя любимой и живой. Кирилл Бойко занял её мысли совершенно случайно, и теперь отказывался их покидать. Если она смотрела игру его команды, то взгляд неизменно притягивал именно он — нападающий первого звена. Каждый случайный или намеренный удар соперника по мощному телу парня отзывался в ней глухой болью, спрятать реакцию на которую становилось все сложнее. Её выдавали глаза, и Соня благодарила бога, что отец редко в них заглядывал. Иначе он разгадал бы всё сразу, пресек бы на корню. «Чем занята?», — глянув на время, Соня с легкостью определила, что у Кирилла закончилась тренировка. Парень старался писать ей так часто, как мог, чтобы это не вызывало подозрений. В свою очередь она старалась не улыбаться каждому его сообщению, боясь, что кто-то еще станет свидетелем этой большой тайны. «Гуляла, еду в отель, ты как?», — признаваясь себе честно, София всегда боялась, что на этот вопрос он скажет ей, что получил травму, что не сможет играть в очередном матче и о риске потерять место. «Все хорошо, котенок, до вечера», — девушка улыбнулась милому прозвищу, прежде чем убрать телефон в карман. От холода мерзли руки, и она собиралась обязательно сказать Кириллу, что город «Волков» слишком морозный и негостеприимный. Кирилл не мог просто так появиться в отеле, где остановилась команда соперников, поэтому ждал её в своей квартире. Полученная по стечению обстоятельств после смерти обоих родителей, она была небольшой и находилась почти на окраине. Он вложил много средств в отделку, покупку новой мебели и шумоизоляцию — парню нравилось слушать громко музыку и готовить завтраки под зажигательные мелодии. Звонок в дверь вывел его из размышлений, и Кирилл поспешил открыть. Глянул в глазок скорее для приличия, чем из реальной надобности: он прекрасно знал, кого обнаружит, и безумно ждал момента, когда сможет наконец коснуться её без стеснения и страха. — Привет, Соня, — он буквально втащил её за руку в квартиру и захлопнул дверь. Соседи по лестничной клетке уехали в отпуск, но все равно где-то внутри оставался липкий страх, что их могут «засечь». — Кирилл, — она прижалась к нему всем телом, укрываясь в теплых объятиях. Большие руки обхватили её спину, талию под расстегнутой курткой. В квартире было жарко и пахло домом, и у Сони защипало в носу. — Что сказала папе? — он наконец выпустил её из рук, отошел на шаг назад, давая возможность снять зимнее пальто и ботинки. Девушка закинула шарф на крючок, туда же водрузила верхнюю одежду. Закончив раздеваться, бросила на Кирилла почти печальный взгляд. — Когда мы здесь, ты превращаешься в Ольку, с которой мы ходим по караоке и остаемся на ночевку, — Соня старалась не задумываться, почему отец верит в эту байку. Она сочинила её, когда поняла, что не может не видеть Кирилла, оказываясь с ним в одном городе, и каждую поездку на «родину Волков» она отмазывалась, что проводит время с Ольгой. На деле же Ольга была высоким парнем-хоккеистом, обладающим очаровательной улыбкой и старыми шрамами, скрытыми под компрессионной футболкой. Кирилл Бойко обожал носить компрессионные футболки, в которых было видно, как перекатываются на груди мышцы. Иногда в новостных каналах его описывали как самого мощного игрока сборной. — Пойдем на кухню, я приготовил твое любимое, — он оставил мягкий поцелуй на макушке девушки, и потянул за руку в небольшую комнатку. Квартира Кирилла очень нравилась Соне. Стены кухни были отделаны плиткой. Небольшие коричневые плиточки, сделанные на манер каменной кладки, гармонично сочетались с кремовыми тумбами и навесными шкафами. В уголке стоял небольшой шоколадный стол и пара стульчиков такого же цвета. Над столом свисала стильная лампа — скорее декор, чем реальное освещение. На небольшом столе красовались две тарелки и два набора приборов. В центре стола — бутылка шампанского. — Послезавтра игра, тебе нельзя пить, — девушка придала голосу фальшивой строгости и бросила колкий взгляд на возлюбленного. — Это для тебя, разве вы с Оленькой не стали бы пить? — насмешливый тон заставил Соню улыбнуться. Кирилл поцеловал её в щеку, прежде чем мягко подтолкнуть к стульчику. Усадил, подвинул для удобства и сам уселся напротив. В домашней обстановке Кирилл был другим. Там, на льду, он был агрессивным и результативным. Для Кирилла Бойко игра становилась самым важным, единственно значимым в жизни, а все остальное отходило на второй план. О нем отзывались, как о лучшем игроке за последние пару лет. Тренировавшийся с самого детства, к двадцати одному году он был на пике своих возможностей и талантов, чем непременно пользовался его тренер и вся команда. Соне нравилось украдкой наблюдать за ним на льду. Он был быстр, точен, эффективен. Его движения были четко выверенными, отношение к соперникам — уважительным, а скорость была невероятной. СМИ не врали, и она гордилась им, когда не думала о долге и семье. Даже когда думала, все равно какая-то её часть оставалась преданной исключительно ему. — Спасибо за ужин, — когда с едой было покончено, они переместились на кровать Кирилла. После прошлой встречи в этой квартире он сменил матрас. Теперь лежать на постели казалось райским удовольствием. — Спасибо, что пришла, — с ней он был мягким, покорным. Она разглядывала его шрамы, смотрела, как он выворачивает душу наизнанку, и делала это в ответ. Соня перевернулась на живот и заглянула ему в глаза. Рукой коснулась голой груди, девушка принялась выводить на коже узоры, то и дело задевая пальцем небольшой шрам на плече. Он рассказывал, что эта отметина со времен, когда он был более ожесточённым и диким на льду, за что поплатился серьезным ударом о бортик и нагоняем от тренера. Другой шрам, которого она касалась нежно-нежно, был внизу живота. Кирилл старался не вспоминать, как получил его. Отец, оказавшись в очередном запое, проигнорировал боли сына, и аппендицит чуть не убил парня. От всех историй про его родного отца у Сони кровь стыла в жилах. Она знала, что Адам Бойко был жестоким человеком, несмотря на «божественное» имя, и видела подтверждения этому на теле любимого. Если бы она могла, то забрала бы всю его боль себе, или хотя бы разделила между ними. — Волнуешься перед игрой? — она видела, что да. Для Кирилла было важно выиграть, но он никогда не задавал ей провокационных вопросов о команде или стиле игры. Всем было известно, что дочка тренера «Ястребов» будет знать подробности, ведь присутствует на многих тренировочных матчах, а в доме именитого Анатолия никогда не стихает разговор о хоккее. Тем не менее, Кирилл этим не пользовался. У него даже мысли не возникало о том, чтобы предать доверие Сони. И те малые крупицы информации, полученные по случайности, когда девушка «проговаривалась», он научился забывать и игнорировать. Соня была ему очень дорога, а принципами и честностью Кирилл зарекся никогда в жизни не поступаться. — Очень. Прошлую я плоховато отыграл, и теперь не должен облажаться, — она потерлась щекой о его гладковыбритую скулу. Словно котенок, просящий ласки. Кирилл, вырывавшись из задумчивости, мягко коснулся пальцами её подбородка и притянул для поцелуя. Сладковатый, с привкусом томатной пасты и выпитого вина, он был опьяняющим и нежным-нежным. Девушка подтянулась чуть выше, коснулась другой рукой его шеи, зарываясь в короткие темные волосы на затылке. Углубила поцелуй, укусив парня за губу. Прижалась грудью к его разгоряченной коже, запустила свободную руку под резинку спортивных штанов. Соня очень скучала не только по мягким касаниям, но и по настойчивым сжатиям бедер, по рывкам и толчкам. За окном кружились снежинки, выл ветер, бушевала метель. Но в уютной мягкой постели, на которой оставались капельки пота — признаки страсти и напористости, их уже не страшил никакой холод.

14 марта, 2023 год

Прибой тихо-тихо пел свою утреннюю песню. Оранжевый диск катился по небосводу, поднимаясь все выше. Они пережили золотую осень, заливавшую оба города нескончаемыми ливнями, перетерпели морозную зиму, покалывавшую кончики пальцев и кусающую щеки, вместе пришли в прохладную весну. В такие моменты, когда мир замирал, давая им пару мгновений тишины, спокойствия и друг друга, казалось, будто любая проблема — нипочем. К огромному сожалению, всё было гораздо сложнее. — Я тебя очень люблю, Сонь, — шепот у самого уха. Его голос обволакивал, уносил куда-то далеко, где нет всего этого. Этой войны «Ястребов» и «Волков», сурового взора отца, постоянного риска попасть в объективы камер. — И я тебя, — София откинула голову назад, укладывая на его плечо. В объятиях любимого было тепло, уютно. Он был для нее вторым домом и слишком хорошо это знал. Девушка вложила ему в руки свое сердце добровольно, позволив сделать с ним все, что вздумается. Взамен он отдал свое. Рассвет закончился, и на пляже остались только немногочисленные следы. Отпечатки, указывающие на Софию Виноградову и Кирилла Бойко — выдающегося хоккеиста, защищающего честь команды «Волки». Он проводил её взглядом, прежде чем направиться к отелю своей команды. Предстояла поддерживающая тренировка, а потом — роскошный обед, призванный компенсировать все затраты энергии за последние дни и настроить на нужный лад. Вечером должна была состояться небольшая вечеринка «для своих», о которой тренер команды «Волков» понятия не имел. Этакое секретное мероприятие для разгрузки перед важным матчем.

15 марта, 2023 год

Игра была напряженной. Соня без удовольствия наблюдала, как агрессивно играет команда отца. «Ястребы» были на взводе, и эта энергия передалась фанатам. Трибуны неистовствовали: свистели, махали шарфами с логотипами, кричали и поддерживали любимых игроков. Фанатки Макара Польева — одного из лучших игроков команды, собрались стайкой и держали плакат с его именем. Соня держалась поодаль, боясь даже мысленно примкнуть к кому-то, вроде таких фанаток. Она не имела ничего против, но не могла позволить себе такой репутационный риск. В хоккейной среде таких девочек не очень любили, а стать частью их «стайки» для неё обернулось бы унизительным комментарием в новостных пабликах. Борцы за сенсацию во время плей-оффа искали любую зацепку, сплетню, чтобы уцепиться и написать хотя бы пару строк. Фанаты были напряжены, команды — на взводе, а отец становился почти безумным. Команда и хоккей имели для него колоссальное значение. И одной из главных задач Софии на плей-оффе было не допустить «позора». Девушка с горечью подметила, что её главный позор был бы явно не в том, что она примкнула к фанаткам напыщенного индюка Макара, а в том, в кого она влюбилась осенью. Кирилл был слишком напряжен. Она видела по его игре: что-то случилось. Вмешаться и узнать, конечно, Соня не могла, поэтому была вынуждена натянуто улыбаться заговаривающим с ней друзьям отца в вип-зоне и смотреть на развернувшуюся на льду жаркую битву между командами. Услышав очередное улюлюканье со стороны фанатов, она бросила взгляд на экран в углу. На льду атмосфера значительно отличалась от вип-зоны или даже трибун. Кирилл, стиснув зубы, катался на всей скорости. Буквально резал лед коньком, разминаясь. Он позволил себе один короткий взгляд в сторону трибун, надеясь, что Соня именно в этот момент смотрит на него в ответ. Еще в раздевалке, вдыхая запах пота и разогревающей мази, ощущая забурливший в крови адреналин, он с горечью осознал, что голова забита совсем иным. Накануне Дима и Илья испортили ему настроение, изрядно достав глупыми расспросами про «его даму». Они смекнули, что отказывающийся от очередной девушки на вечеринке приятель что-то скрывает от своих братьев. Надавили, апеллируя их долгой дружбой и невероятной преданностью. Кирилл Бойко знал, что может положиться на них. Но не в вопросе Сони Виноградовой, когда над ними извечной грозовой тучей висит её отец, когда вся команда желает растоптать «Ястребов» любыми способами. И поэтому ему приходилось врать, изворачиваться и отмалчиваться, что плохо сказывалось на отношении с приятелями и общей атмосфере. Потому в раздевалке Димка ни слова ему не сказал, а Илья лишь бросил пару дежурных фраз. Сергей Николаевич, подметив странный раздор, будто почувствовав своих парней, наспех поменял первую тройку, обеспечив Кириллу исключительную возможность показать себя во всей красе. Парень несколько раз хлопнул себя по щекам, возвращая здравомыслие и уверенность, прежде чем нацепил шлем, захватил зубами капу и выскочил на лед. Холод покрытия не помогал унять внутренний жар. Адреналин струился по телу, заставляя сердце биться быстрее. Всего один взгляд туда, где сидела Соня, один мысленный кивок, когда вспомнились её слова: «Удачи, Кирилл, ты самый лучший игрок, которого я видела за последнее время», и он снова в строю, снова выбрасывает из головы все, пусть и любимое, но лишнее. Кирилл Бойко, номер 37, мелькал на экране телевизора в вип-зоне чаще, чем другие. Выдающийся игрок противоположной команды привлекал внимание фанатов и антифанатов, цеплял взгляд простого зрителя и заставлял светскую беседу затихнуть на пару мгновений. София спустилась в зону, отведенную специально для её непосредственной работы. Включила камеру, подыскав правильный ракурс. Самая интересная часть игры началась, и она не намеревалась упустить ценные кадры, увлекшись слишком сильно беседой с очередным спонсором или тренером другой команды. Отец был там, внизу, подбадривая команду и следя за игрой. Напряженный, агрессивный, Анатолий Сергеевич был в своей среде, а София Анатольевна усилием воли вернула себя в свою. Свисток — шайба снова на льду. Кирилл и еще четыре нападающих рассекают лед коньками, устремляются вперед. София задерживает дыхание, глядя через камеру на происходящее. Дрожь в теле заставляла картинку трястись, и девушка опустила глаза на пару мгновений, устанавливая её на штатив. Когда подняла, не смогла двинуться. Защитник «Ястребов» летел на полной скорости на ведущего шайбу Кирилла. Столкновение было жестким, агрессивным. Оба игрока ударились о бортик, и время будто замерло. Соне было страшно за любимого, раз за разом получавшего травмы в агрессивной игре, было боязно и за номер 17, кажется, Виталия, который влетел в 37го. Внутри все разрывалось от противоречий, от двойственности. Первый плей-офф, когда Соня — настоящая предательница, болеющая сразу за две команды. Кирилл откатился от бортика первый, и девушка расслабилась, выдохнула наконец, сосредоточившись снова на съемке. И так слишком долго пялилась на нападающего команды соперников. Она заметила, как её отец вскочил, начал что-то агрессивно жестикулируя доказывать судье. В игре он был неистов, но её задачей было снимать ролик, а не успокаивать тренера, поэтому она вернулась к делу, отчаянно надеясь, что крики отца никак не связаны с Кириллом. Матч продолжился, и на стадионе будто стало жарче. Необъяснимый контраст: ледяного пола, на котором катались игроки, и раскаленного воздуха, который вдыхали перед атакой или защитой. Удары о бортик стали таким частым явлением, что в суматохе Соня только и успевала, что выдыхать, когда очередным схватившимся за плечо игроком становился не Кирилл. Было больно признавать, но она даже желала тому «Ястребу», который посягнет на Кирилла, оказаться в менее выгодной позиции и получить ранение. Грешная предательская мысль, отравлявшая и так испещренную шрамами душу. Счет наконец открыли «Волки», и трибуна загудела. До Сони долетали восторженные возгласы в адрес извечно мелькающего на лидирующих позициях Кирилла Бойко и его сокомандника Дмитрия Лазуро. Она хорошо знала Димку по рассказам, и в тайне даже им восхищалась и гордилась. «Ястребы» сравняли счет с оглушительным визгом фанатов. Грубая ошибка защиты — и вот, первая шайба её команды забита. Соня искренне порадовалась, прежде чем снова вернуться к окошку камеры. Второй период заставил Соню Виноградову отвлечься дольше, чем на пару мгновений. Отец отправил на лед, как и обещал на ужине перед матчем, свое «сокровище» — Макара Польева. Высокого, самоуверенного и слишком много о себе думающего нахала. Накануне Макар здорово вывел её из себя, когда в очередной раз попытался сослаться на слова своего и её отца о том, каким «гладким» вышел бы их союз. Она относилась к Макару нейтрально, но пары никогда в нем н видела. Еще год назад София сказала бы, что не видит пары ни в ком, чья профессия начинается на букву «х» и заканчивается на «оккей». Ситуация обернулась самым смешным образом, столкнув губами её и Кирилла Бойко. Макар играл грязно, но Анатолий Виноградов именно этого от него и ждал. Он обещал не использовать этот прием, если его не вынудят. И по игре Кирилла дочь звездного тренера быстро поняла, что отец уже планирует ответный удар. Он был хорошим тренером именно из-за этого: исключительной способности выбрать момент, в который каждый игрок сможет раскрыть свой особый потенциал лучшим образом. Соня наблюдала за игрой как зачарованная, боясь, что если отведет глаз, то Кирилл или кто-нибудь еще пострадают. Яростный и быстрый, Макар рассекал коньками лед, выныривая из самых разных углов и иной раз выводя защитников крепким ударом в плечо. Кирилл катался поодаль, то и дело вырывая шайбу у нападающих «Ястребов». Очередной мощный удар о стенку — и Соне показалось, будто она слышит скрежет металла по пластику. Кирилл и Макар столкнулись в ожесточенной схватке, и девушка затаила дыхание, смотря за ними. Шайбу выбил Макар, и теперь дело было снова за защитниками команды «Волков». Очередной гол вызывал неистовый восторг у трибуны. Софии захотелось закрыть уши, чтобы приглушить слишком громкий звук. Игра становилась ожесточеннее из-за Макара. Будто своим появлением он привнес на поле некий раздор, какого еще не было. «Волки» встретили его появление и тяжелую ауру еще большим напором. Кирилл Бойко вместе с сокомандниками доминировали на льду. Команда вырывалась вперед, и это начинало злить отца Софии: она видела, как тот все чаще машет руками и даже хватает за грудки одного из игроков. Напряжение росло, оно чувствовалось кожей, вызывало мурашки и пахло чем-то особенным. От волнения подрагивали пальцы и становилось жарко. Очередной раз Кирилл Бойко на скорости вел шайбу, когда так же быстро, источая взрывную энергию, к нему летел Макар Польев. Все произошло быстро: уместный в рамках игры удар в плечо, движение к бортику по инерции. Соня сжала крепче штатив, будто боясь, что не сможет устоять на ногах. Ей показалось, она слышала скрежет конька, когда смотрела, как Макар, падая, чиркнул сначала по пластмассовому налокотнику, а потом — по открывшейся из-за неудачного поворота коже руки. Её вскрик заглушила толпа. Соня больше не смотрела в окошко камеры, устремив взор на едва заметное с дальнего расстояние пятнышко крови на голубом льду, и на упавшего в неестественной позе Макара. Парень схватился за коленку, больше не двигаясь. Кирилл замер рядом, смотря на соперника с какой-то дикой, ледяной отстраненностью. На пару мгновений воцарилась звенящая тишина, пробирающая до костей. А потом трибуны взорвались криком. Нет, неистовым ревом. Они скандировали что-то в адрес Кирилла, нанесшего их лучшему игроку травму, но Соня Виноградова могла смотреть только на кровь любимого, брызнувшую из рассеченного предплечья. На склонившегося около Макара хоккеиста, получившего новый шрам в свою коллекцию. Она увидела, как вихрем взметнулся отец. Как он кричал что-то тренеру, показывая пальцем в сторону Кирилла Бойко. И ледяные пальцы ужаса сковали девушку. Кирилл стал не гипотетическим врагом, соперником, с которым сражалась команда «Ястребов». Он стал личным врагом её отца, когда нанес травму Макару. Соне захотелось провалиться сквозь землю. Кирилл поднял голову лишь на мгновение. Он сбросил на лед перчатку и зажимал кровоточащее предплечье головой рукой. Взгляд одного из лучших игроков скользнул сначала к его тренеру, качающему головой, потом к разъяренному тренеру команды соперников и в конце концов на пару секунд остановился на ней. Соня видела, как он борется с собой. Казалось, она даже услышала стук его сердца и отчаянное: «Прости», так и не произнесенное вслух. Он был не виноват, Макар играл грязно и поплатился за отчаянное желание вывести из игры Кирилла, но легче никому от этого не становилось. Игру остановили. Марка унесли врачи, Кирилл ушел сам в сопровождении медика. Соня так и осталась стоять на трибуне, держась за камеру, как за последнюю соломинку. Только спустя пару звенящих минут, во время которых не стихал фоновый гул толпы, она наконец прекратила съемку и спустилась ниже. Виноградова подавила отчаянное желание забежать в чужую раздевалку, найти Кирилла и отругать его за беспечность. Матч возобновился, и потерявшие одного из лучших нападающих «Ястребы» играли ожесточенно. Но именно потеря Макара сделала с командой нечто дикое. Весь профессионализм игроков будто улетучился, вызывая в Анатолии Виноградовом неистовую злость. «Ястребы» должны были выиграть этот матч, победа была написана на лицах всех смотрящих фанатов, была в энергетике, шедшей от команды. Но вот кончилось время последнего периода, и для команды отца Софии все кончилось на ближайшие полгода. Она с замиранием сердца смотрела, как игроки пожимают друг другу руки, пожирая при этом ненавистными голодными взглядами. Вражда стала сильнее, ощущалась кожей, пахла особым терпким запахом. Спустившись к отцу, девушка попыталась сказать нечто ободряющее. Но Анатолий был вне себя от ярости. — Я переломаю ноги этому Кириллу, — он плевался ядом в того, кто крепко засел в сердце его дочери, и Соне стало не по себе. Она не могла вступиться, не могла и поддержать. — Как Макар? — она попыталась перевести тему, но отец не унимался. Бросался проклятиями, намеревался переговорить с тренером соперников, чтобы «усмирить волчонка». Становилось все труднее сдерживать желание заткнуть его, но София не имела права. Не сейчас, когда они проиграли. Она позволила на миг задуматься об этом. Кирилл выиграл, значит поборется еще за кубок. Им это уже не светило, и в былые времена она бы расстроилась почти до слез, что родные мальчишки не получат награды. Сейчас же она разрывалась от двух противоречивых чувств: радости из-за победы любимого и горечи из-за проигрыша отца. Пока были регулярные игры, она не думала о том, как будет реагировать на плей-офф. Не предполагала, что это будет такое тяжелое, гнетущее чувство. — Иди прогуляйся, — Анатолий сослал её, как непутевого ребенка, и Соня подчинилась, страшась отца в гневе. Вечером предстояло вытерпеть еще один раунд проклятий в адрес Кирилла, и от этой мысли ей срочно нужно было на воздух. Девушка укуталась в шарф, подаренный Кириллом в прошлую встречу, и достала из кармана легкой весенней курточки телефон. Под вечер похолодало. Она пристроилась на лавочке около арены, избегая возвращения внутрь. Переживания скрутили желудок и сковали сердце. Кирилл до сих пор не ответил на её сообщение с вопросом о самочувствии. Отправлять его, пока парень с командой или медиками, было опасно, но от беспокойства Соня начинала сходить с ума. На экране наконец всплыло уведомление, и девушка поспешила открыть его, чуть побаиваясь в глубине души. Она несколько раз посмотрела по сторонам, будто делала что-то запрещенное. «Все хорошо, но шрам останется», — он приложил фотографию, и Соня смогла разглядеть уродливый шов на руке. Так сильно порезал, что пришлось зашивать. А Кирилл снова называет пустяком. «Завтра мы улетаем. Папа очень зол, особенно на тебя. Прости Макара, он иногда перегибает. И прости меня, что не могу порадоваться на все сто», — она старалась всегда быть с ним честной. Кирилл прекрасно знал, почему Соня не может порадоваться без задней мысли, а потому совершенно не злился. «На берегу или прошмыгну к тебе в номер?», — сообщение сопровождалось веселым смайликом, но Софии было невесело. Горечь заполнила рот от мысли, что через двенадцать часов она покинет Кирилла на долгий и неопределенный срок. Они не говорили об этом, и теперь это казалось ошибкой. «На причале, часов в пять», — она не знала, как долго отец будет пить и ругаться этой ночью. Но отчаянно надеялась, что они с Кириллом смогут встретиться перед отлетом, что теплые руки снова унесут её на пару мгновений туда, где нет проблем и забот. На выходе из арены появился отец в компании приятелей, и Соня заставила себя встать. Оборудование она собрала и сложила заранее, и сейчас видела его в руках одного из сопровождающих Анатолия. По лицу отца стало ясно: он всё еще злится. Тоска волной накатила, перекрыла воздух и заставила пальцы дрожать. Самым трудным оказалось знать, что её мир теперь такой: разделенный, расколотый. Она больше не честная дочь своего отца, не задорная фанатка команды «Ястребов», болеющая за них много лет. София Виноградова, дочка звездного Анатолия Виноградова, теперь была предательницей своего имени, возлюбленной Кирилла Бойко — лучшего игрока «Волков», покалечившего одного из членов её родной команды.