Канто IV: Сломанный момент

Влажность Ли Юэ обволакивала, как тёплый мокрый шёлк. Портовый гомон был густым и деловым. Даимон ступил на причал, его чёрный плащ мягко колыхнулся. Он уже накладывал карту города на реальность. Синьора вышла следом, её пламя приглушено элегантным костюмом. Она встала рядом, чуть ближе, чем того требовала субординация. — Здесь душно. — Выше нормы на восемнадцать процентов, — ответил он, не отрывая взгляда от грузчиков. — Придётся привыкать. В экипаже, когда дверца захлопнулась, пространство сжалось. Она сняла перчатки медленно, нарочито. — Легенда простая, — начал он, вытаскивая бумаги. — Мы партнёры. Ты — инвестор из Снежной. Я — твой управляющий. — Партнёры, — повторила она. Её пальцы слегка коснулись его рукава. — Значит, мы должны выглядеть близко. — Достаточно близко, чтобы не вызывать вопросов. И достаточно далеко, чтобы не мешать работе. Он не отстранился. Она сдвинулась ближе на сиденье. Он не отодвинулся. Их дом был двухэтажным, в квартале для состоятельных иностранцев. На второй вечер их нашёл Тарталья. — Привет, соседи! — он вошёл без стука, бросил на диван свёрток с засахаренными фруктами. — Гостинец. — Поздравления обычно стучат, Чайльд, — сказала Синьора. — А я думал, мы уже прошли этап формальностей. — Он уселся в кресло. — Итак, Десятый. «Мафиозо» в сердце империи контрактов. Царица хочет играть в долгую? — Царица хочет результатов. А ты? Ритуал Адекватности ещё не начался. Скучаешь? — Всегда скучаю без достойного движения. — Чайльд широко улыбнулся. — Ладно, не буду мешать твоим подсчётам. Но если понадобится грубая сила — я рядом. Между ними не было напряжения. Было взаимное признание методов. — Запомню, — кивнул Даимон. — А теперь — прощай. На пороге Чайльд обернулся, глядя на Синьору. — А ты, красавица, выглядишь как дома. Неужто наш ледяной Десятый растопил хоть краешек своего сердца? — Восьмая здесь, потому что она эффективна, — спокойно сказал Даимон. — И потому что я так решил. Когда Чайльд ушёл, Синьора подошла к камину. — Он не так ужасен, как кажется. — Он — инструмент. Опасный, но полезный. — Даимон снова взял бумаги. — И он прав в одном. — В чём? — Ты выглядишь как дома. Это хорошо для легенды. И для работы. Он не сказал «и для меня». Но и не оттолкнул. Она присела на край соседнего кресла, поджав ноги. Он позволил ей просто быть рядом. --- Вечером она стояла у окна в тонком шёлковом халате. Он сидел у камина с бумагами. — Ты не устаёшь? — спросила она. — Усталость — переменная. Её учитываешь и компенсируешь. — Это не ответ. Я спрашиваю как человек. Он отложил перо. — А зачем человеку знать это? Солдат — полезнее. Она подошла вплотную. — А если я не хочу быть только солдатом? Сейчас. Здесь. Его взгляд скользнул по её фигуре. В его глазах что-то дрогнуло. — Розалина… Этого было достаточно. Она опустилась перед ним на колени. — Я устала думать, Даимон. Позволь не думать. Хотя бы на час. Он медленно коснулся её щеки. Пальцы в перчатке были прохладными на её пылающей коже. — Ты уверена? За этим… нет возврата. — Я готова на все риски. Он обхватил её за талию, поднял, усадил к себе на колени. Их лица оказались на одном уровне. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде не было ни льда, ни расчёта. Была только тёмная интенсивность. Его губы были в сантиметре от её. Он уже наклонялся… Дверь в гостиную с грохотом распахнулась. — Братва, у меня для вас потрясающие новости! — в комнату ворвался Тарталья. Они отпрянули друг от друга. Даимон встал так резко, что Синьора едва удержала равновесие. — Тарталья, — голос Даимона разрезал воздух. — Ты мгновенно забываешь то, что видел. И рассказываешь, зачем пришёл. — Новость вот в чём, — сказал Чайльд, делая почтительный жест. — Я только что из чайного домика. Там сидит сам господин Чжун Ли. И он очень интересуется новыми иностранными коммерсантами в городе. Особенно теми, кто интересуется долгами гильдии стеклодувов. Всё личное моментально испарилось. Даимон кивнул. — Хорошо. Это меняет график. Одиннадцатый, твоя задача — отвлечь его. Завтра утром. Восьмая, с тобой. — Будет сделано, шеф! — Чайльд выскользнул за дверь. Даимон подошёл к Синьоре сзади. — Это… было ошибкой. Слабость. Тарталья это увидел. Больше нельзя допускать. — Поняла. — Завтра в шесть утра. Будь готова. Ты — моё пламя. Только пламя. Он ушёл в свою спальню. Розалина осталась стоять у окна. Она помнила тяжесть его тела. Внимание в его глазах. Этот миг она спрятала глубоко внутри. Она погасила свет и ушла в свою комнату. --- Она не могла уснуть. Встала и вышла в гостиную. Он тоже не спал. Сидел в том же кресле, смотрел в потухший камин. Она остановилась за его креслом. — Я не могу это забыть. И я не хочу. Он медленно повернул голову. — Ты знаешь, к чему это приведёт. — К чему угодно. Только не к этому ничто. Он встал. Развернулся к ней. Поднял руку, коснулся её щеки. На этот раз без перчатки. — Это уничтожит всё, что мы строим. — Тогда пусть разрушится. И построится заново. На чём-то другом. Он смотрел на неё, и в его глазах шла последняя битва. И она закончилась. Он не поцеловал её. Он взял. Обхватил её за затылок и притянул к себе. Его поцелуй был захватом. Она ответила с той же яростью. — Последний шанс отказаться, Розалина. — Никогда. Он подхватил её на руки и понёс в свою спальню. --- Кровать скрипела в такт их движению. Он держал её за бедра, каждый толчок вгоняя глубже в матрас. Она не могла дышать, её руки вцепились в простыни. Он наклонился, его губы нашли её сосок, зубы сжали. Она выгнулась. Её ноги обвили его поясницу, подгоняя, требуя больше. Он поднял глаза. В его обычно пустом взгляде бушевало что-то первобытное. Его ритм сбился. Он был близок. — Роз… а… — его голос сорвался. Его рука нашла её клитор. Внутри всё сжалось в тугой раскалённый узел. Она замерла на грани. Ещё секунда… БАМ-БАМ-БАМ-БАМ-БАМ! — ДЕСЯТЫЙ! ОТКРЫВАЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ЭТО ВАЖНЕЕ ТВОЕГО ГРЁБАНОГО СНА! Даимон застыл. Всё его тело кричало, требуя завершить движение. Он вздрогнул, пытаясь продолжить. — Нет… — вырвалось у неё. — Не останавливайся… пожалуйста, кончи, кончи сейчас… Он смотрел на неё. В его глазах бушевала буря. Его челюсть свело. Он сделал крошечное движение бёдрами вперёд. БАМ-БАМ-БАМ! — «Я ДВЕРЬ ВЫШИБУ!» С хриплым рыком он вырвался из её объятий. Разъединение было резким и болезненным. Он встал, его кулаки были сжаты. — Одевайся. Вниз. Сию секунду. Он вышел, хлопнув дверью. Она лежала, глядя в потолок, чувствуя, как слезы ярости текут по вискам. Через две минуты она спустилась. Даимон стоял перед дверью, впуская Тарталью. Чайльд оглядел её с ног до головы. — Ох, блядь. Кажется, я прервал важный процесс закалки стали? Даимон повернулся к нему. Взгляд его был смертоносным. — Говори. Чайльд выпрямился. С его лица сошла вся игривость. — Агенты в гавани засекли следы «Певца». Он здесь. И вышел на контакт с Дилюком Рагнвиндром. Код «Ледяной Шип» активирован. Приоритет — полная нейтрализация. Даимон кивнул. — Восьмая. Ты знаешь Рагнвиндра. Ты — на острие. Найди их. «Певца» берём живым. Остальное — пепел. Вопросы? — Никаких, — её голос был твёрдым. — Одиннадцатый, ты — поддержка и чистильщик. — Сделаю красиво. Даимон взял плащ и вышел в ночь. Синьора посмотрела ему вслед. — За это я тебе когда-нибудь отрежу что-нибудь ценное, — тихо сказала она Чайльду. Он только усмехнулся. — Мечтай. Но сначала — работа. Она вышла за Даимоном в сырую тёмную ночь. Улицы были пустынны. Он шёл впереди, не оглядываясь. Она шла следом, её каблуки отстукивали чёткий ритм. Она думала о стакане вина. О бесцветном порошке в потайном кармане. О том, как его глаза могут помутнеть от чисто животной нужды. Нужды в ней. Он был прав. Они были солдатами. Но даже у солдата есть слабости. И она нашла его. Не в сердце, не в душе — в плоти. И она собиралась этой слабостью воспользоваться. Но не сейчас. Сейчас был приказ. Сейчас был долг. Туман сгущался, поглощая их. Двое Предвестников растворились в ночном Ли Юэ, неся с собой тишину перед бурей и семя новой, гораздо более личной войны. Конец Главы 4.