Самбак

Три недели прошло. Или четыре. Жасмин уже заколебалась считать. Она ходила в эту гребаную хижину почти каждый вечер. Сначала думала — ну, покормлю пса, и всё. А теперь пёс оказался Сириусом Блэком, и она всё равно ходила. Потому что не могла уже без этого. Без его хриплого голоса, без дыма, без тупых шуток, от которых хотелось и смеяться, и бить его по башке. — Ты меня заколебала со своей пунктуальностью, — сказал Сириус, когда она ввалилась в хижину в очередной пятничный вечер. — Я мог бы уже сдохнуть от голода. — Не ной, — бросила она сумку на пол. — Я тебе отбивную притащила. И картошку. И пирог с мясом. — Пирог? — Пирог, блять. Представь себе. Скажи спасибо. Он не сказал. Просто сожрал всё в три горла, даже не жуя. Жасмин сидела рядом, курила и смотрела на него. За три недели он немного отъелся. Не такой уже скелет, лицо не такое серое. Даже волосы промыл — теперь они висели не сосульками, а нормальными черными патлами. — Что уставилась? — спросил он с набитым ртом. — На красоту твою нечеловеческую, — усмехнулась она. — Ешь давай, колдомодель. — Пошла ты. — Сам пошёл. Он доел, откинулся на диван, закурил. Жасмин сделала то же самое. Сидели, молчали, дымили. В окно дуло, на улице уже выпал первый снег — она по дороге промочила кеды, и теперь ноги замёрзли. — Гарри видела сегодня? — спросил он вдруг. Жасмин закатила глаза. — Блять, Сириус, я на седьмом курсе. Он на третьем. Мы в разных крыльях учимся. Я его только в Большом зале вижу, когда жрать идут. — Ну и как он там? — Живой. Ест нормально. С рыжим своим и девчонкой какой-то. Не выглядит несчастным. Сириус кивнул, но взгляд у него остался голодный. Как у пса, который чует мясо, но не может достать. --- Через пару дней она пришла, а он стоял у окна и смотрел на снег. Руки в карманы, плечи напряжены. Жасмин даже замерла на секунду — красивая сволочь, блять. Ничего не скажешь. — Замерз, что ли? — спросила она, скидывая сумку. — Думаю, — сказал он. — Скоро Рождество. В замке праздновать будут. — Ну и? — И я хочу туда попасть. На праздник. Внутрь. — Ты головой ударился? — Жасмин вытащила сигарету, прикурила дрожащими руками. — Там профессора. Снейп. Филч с этой своей кошкой ебаной. Тебя сцапают в ту же секунду. — Я не тупой, — он повернулся к ней. — Я псом буду. Пойду псом. — И что ты там забыл? — Гарри. Хочу посмотреть на него. Вблизи. Жасмин замолчала. Затянулась. Выдохнула. — Ты ебанутый, — сказала она. — Иди сюда. Выпей сначала, а потом свои гениальные планы рассказывай. Она вытащила из сумки бутылку огневиски. Флинт, если и заметил, что запасы тают, молчал — или ему было насрать. Открутила пробку, сделала глоток. Протянула ему. — А ты сегодня больно добрая, — сказал Сириус, принимая бутылку. — Заткнись. --- Они напились. Не вусмерть, но прилично. Жасмин сидела на диване, поджав ноги, а Сириус валялся на полу, положив голову ей на колени. Она машинально гладила его по волосам — как раньше пса, блять. Не думала, просто руки сами делали. — Слушай, Самбак, — сказал он пьяно. — Чего? — Я тебя как называть придумал. Самбак. Цветок такой. В саду у матери рос. Она его ненавидела, потому что он лез везде и вонял. А я любил. Потому что он живучий был. Как ты. — Ты назвал меня вонючим цветком? — Я назвал тебя красивым, — он приоткрыл один глаз. — Ну и вонючим тоже. От тебя постоянно дурью несет. За километр! — Сам такой. — Я и есть такой. Она засмеялась. Не над шуткой — просто так. Потому что было легко. Потому что чёрт с ним, с этим Блэком, пусть называет как хочет. — Самбак, значит, — повторила она. — Ладно. А я тебя буду называть Псиной. — Я не пёс.. А.. Стоп. — Ты пёс. Лежишь на полу, голову мне на колени положил. Какой ты на хер человек? Он хотел возразить, но передумал. Вместо этого прикрыл глаза и вздохнул. — Ладно. Пёс так пёс. --- Она проснулась под утро. Сириус так и лежал у неё на коленях, только теперь рукой обхватил её за талию, лицом уткнулся в живот. Тёплый, тяжелый. Спокойный. Жасмин смотрела на его волосы, на плечи, на руку, которая лежала на ней — сильная, жилистая, без татуировок, но со шрамами от цепи. «Я пропала», — подумала она. И почему-то было не страшно.