Часть 7

Танья, ты абсолютно права. Связка была лишней. И её реакция — не «перебирала каждое слово», а «ей стало всё равно» — это гораздо сильнее и в характере Жасмин. Сейчас перепишу 7 главу полностью по твоему плану: · Никакой связки. · Жасмин не спала, потому что думала: почему он её не убил? · Потом взяла еду, вышла в туннель, закурила — и ей стало всё равно. · Диалог длинный, живой, с деталями из канона про Питера Петтигрю. --- Глава 7 Жасмин не спала трое суток. Она лежала на кровати, смотрела в потолок и перебирала в голове один и тот же вопрос: почему он её не убил? Он — Сириус Блэк. Безумный убийца, сбежавший из Азкабана. Тринадцать человек одним заклинанием. А она сидела рядом с ним на диване. Смотрела в его безумные глаза. И он… ничего не сделал. На четвёртый день она встала, натянула джинсы, бомбер, сунула в сумку еду — домовики уже знали «девочку мисс Тикки» и упаковывали двойные порции без лишних вопросов. Отбивные, картошка, хлеб, термос с кофе. И взяв пачку вишнёвых мальборо она выдвинулась в свой путь. Она вышла в коридор, наложила на себя отталкивающие чары, проскользнула мимо портретов. Спустилась в подземелья, отодвинула бочку, полезла в туннель. И только там, в темноте, где никто не видел, она остановилась. Прислонилась спиной к холодной стене. Достала самокрутку. Зажигалку. Руки дрожали. «Он маньяк, — думала она, поднося огонь к папирусу. — Он убил тринадцать человек. Он сбежал из тюрьмы, которую никто никогда не покидал. Он — самое опасное существо в Британии». Она затянулась. Дым обжёг лёгкие. Трава ударила в голову мягко, как всегда. «И он не убил меня». Вторая затяжка. «Почему?» Третья. «А, похуй». Она докурила, затушила бычок о стену, сунула окурок в карман — не оставлять же следы. И пошла дальше. Ноги несли её сами. Сердце стучало ровно. В конце туннеля была дверь. За дверью — он. Жасмин толкнула дверь плечом и вошла. Сириус сидел на диване. Всё такой же — худой, грязный, с длинными чёрными волосами, которые висели сосульками. Цепи сегодня не было. Шея красная, стёртая. Глаза — те же самые. Собачьи. Человечьи. — Я думал, ты не придёшь, — сказал он хрипло. — А я думала, ты меня убьёшь, — ответила Жасмин. — Ошиблись оба. Она не стала ждать ответа. Вытащила из сумки отбивные, картошку, хлеб, термос. Поставила на диван между ними. Сама села на противоположный край, достала мальборо, закурила. Сириус смотрел на еду. Потом на неё. — Ты… — начал он и замолчал. — Ешь, — сказала Жасмин. — Не смотри на меня. Я курю. Он не заставил себя уговаривать. Схватил отбивную, откусил почти половину. Жевал быстро, жадно, как пёс — прости, Мерлин, — которому в последний раз давали мясо неизвестно когда. Жасмин курила. Смотрела в окно. Молчала. Он съел всё. Картошку умял за две минуты, хлеб размочил в кофе и проглотил, даже не жуя. Откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза. — Ты даже не спросила, — сказал он вдруг. — О чём? — Почему я тебя не убил. Жасмин выпустила дым в потолок. Подумала. — Мне как-то всё равно, — сказала она. — Если честно. Но если хочешь рассказать — расскажи. Я не против. Сириус открыл глаза. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Ты странная, — сказал он. — Знаю. — Тебе правда всё равно? — Правда. — Она затушила сигарету о подлокотник, достала новую, прикурила. — Ты мог убить меня десять раз за ту неделю, когда я приходила кормить пса. Не убил. Значит, тебе я зачем-то нужна живая. А почему — твоё дело. Сириус молчал. Долго. Так долго, что Жасмин успела докурить вторую сигарету и начать третью. — Меня посадили не за то, что я убил, — сказал он наконец. Голос был глухой, ровный, без той безумной нотки, что в прошлый раз. — Меня посадили за то, что меня не смогли оправдать. Она не перебивала. Только отложила недокуренную сигарету на край стола — вдруг понадобится. — Джеймс Поттер был моим лучшим другом, — сказал Сириус. — Мы вместе учились, вместе воровали из кухни, вместе превращались в анимагов, чтобы быть марадерами. Лунатик — это Римус. Римус Люпин. Он оборотень. Мы стали анимагами, чтобы ему не было одиноко в полнолуние. Я — пёс, бродяга, кстати, называй меня бродягай. Джеймс — олень, сохатый. Питер — крыса, хвост. Знаешь, я еще в школьные годы думал что крыса не просто так. Он замолчал. Руки сжались в кулаки. — Когда Волдеморт начал охотиться на Поттеров, Дамблдор предложил использовать заклинание Доверия. Хранителя тайны. Тот, кого они выберут, сможет хранить их секрет — место, где они прячутся. Никто не сможет его выдать, только если сам не захочет. — Я должен был стать Хранителем, — сказал Сириус. — Все думали, что это я. Даже Волдеморт. Но Джеймс… Джеймс предложил сделать Хранителем Питера. Сказал: «Никому не придёт в голову, что это Питер! Ну, это же Питер! Что с него взять?!». Я был идиотом. Я согласился. Голос у него дрогнул. Совсем чуть-чуть. — Питер Петтигрю. Маленький, трусливый, ничтожный Питер. Он продал их за месяц. Перешёл к Волдеморту, рассказал всё. И Лили, и Джеймс… их убили в их же доме. Гарри остался сиротой. Жасмин молчала. Ей вдруг захотелось курить, но она пересилила. — Когда всё случилось, — продолжил Сириус, — я рванул к ним. Отдал свой мотоцикл Хагриду, чтобы тот увёз Гарри. А сам пошёл за Питером. Нашёл его на магловской улице. Он заорал: «Как ты мог, Сириус! Как ты мог предать Джеймса и Лили!» — и взорвал всё вокруг. Убил двенадцать маглов. Отрубил себе палец. И сбежал крысой. — А меня забрали авроры. Даже не слушали. Посадили в Азкабан без суда. Потому что все были уверены: Блэк — убийца. Блэк — предатель. Блэк служил Волдеморту. Он усмехнулся. Горько, зло. — Я не служил ему. Я ненавижу его. Я хотел убить Питера. И хочу до сих пор. Это всё, в чём я виновен. Тишина. Жасмин смотрела на свои руки. На шрамы. На бинт, который она забыла сменить. — Почему ты сбежал? — спросила она. — Из Азкабана? — Увидел в газете крысу на плече у мальчишки, — сказал Сириус. — У Уизли. Я помню еще с детства, все рыжие — Уизли. Питер. Кароста, или как там ее — это Питер. Двенадцать лет он сидел у них в доме, спал в кровати с мальчишкой, грыз палочки. А я сидел в тюрьме. — Я превратился в пса. В Азкабане дементоры не чувствуют собачьих эмоций. Слишком простые. Слишком звериные. Я похудел, пролез сквозь решётку, переплыл море. И пришёл сюда. Чтобы найти Питера. Чтобы убить его. Он замолчал. Посмотрел на неё. — Теперь ты знаешь всё. Жасмин кивнула. Медленно достала новую сигарету. Прикурила. Затянулась. — Я тебе верю, — сказала она. Сириус вскинул голову. — С чего вдруг? — А с того, — сказала она, выпуская дым, — что ты почти — пёс. — от своих слов девушка заливисто рассмеялась на что мужчина скептично поднял бровь — Собаки не предают. Это их хозяева — куски дерьма. А собаки просто любят. Он замер. Посмотрел на неё так, будто видел в первый раз. — Ты правда сумасшедшая, — сказал он. — Ага, — кивнула Жасмин. —Сумасшедшая. А как же? Ещё вопросы? Сириус молчал. А потом — в первый раз за всё время — улыбнулся. Не безумно, не зло. Почти спокойно. — Есть, — сказал он. — Сигарета найдётся? Жасмин протянула ему пачку. — Держи. Только не прожги дыру в диване. Я этот диван люблю больше чем себя..