Часть 14

Сандор никогда не робел на Шёлковой улице, но сейчас всё было иначе. Пока портнихи подгоняли на Лоре платье, он крался по узкому переулку в бордель, где работала Тайра. Он застал её с каким-то щуплым бедолагой, который без портков полетел вон из комнаты, даже не успев закончить то, за чем пришёл. Но Сандору было плевать, у него были свои планы и цель. – Клиган, я говорила тебе, что если ты будешь распугивать посетителей... – Я женюсь, и мне нужен твой совет. Тайра так и не завязала пояс халата до конца, а лишь пялилась на его напряжённую и растерянную фигуру. Затем медленная, дразнящая улыбка растянулась на её пухлых губах. – Бедная рыжуля. Ты же смыслишь в ублажении женщин не больше, чем я в фехтовании. – Чего? Ты же стонала. – Милый, я шлюха, мне положено стонать. Сандор с шумом выдохнул через нос и провёл ладонью по лицу, точь-в-точь как делал всегда, когда мир отказывался подчиняться. – Ах ты дрянь... – Ты платил, я отрабатывала. – Тайра шагнула ближе, запахнула наконец халат и затянула пояс с видом безграничного терпения. – Это называется профессионализм. Но если ты думал, что твои тычки в меня под пьяную руку - это образец искусства, то твоя леди в первую брачную ночь будет весьма разочарована. Он помрачнел, дёрнул плечом и отвернулся к окну, глядя на грязный переулок. – Вот поэтому я, блять, и пришёл. Не хочу оплошать. Она не какая-то потаскуха и она… – Он запнулся, шея под шрамами медленно наливалась краской. – Я вообще не уверен, что она хоть раз спала с мужчиной. Тайра оперлась бедром о край стола, скрестила руки на груди и смотрела на него долго, изучающе. Улыбка её стала мягче, утратила ехидство. – Сядь, – сказала она негромко, кивнув на стул. – Раз ты умудрился влюбиться в девицу, будем делать из тебя мужчину, который способен думать ещё и той головой, что у него на плечах. И поверь, Клиган, женщина прощает многое тому, кто хотя бы попытался быть нежным. А ты, при всех твоих талантах, даже не знаешь, с чего начать, верно? Сандор тяжело опустился на стул, уперев локти в колени, и впервые за долгое время посмотрел на Тайру снизу вверх. – Верно, – буркнул он. – Так что рассказывай всё, что мне нужно знать. И без твоих шуточек, женщина. Дело серьёзное. Тайра рассмеялась, но в смехе этом не было издёвки, лишь почти материнская теплота к огромному, потерянному воину, который пришёл за советом, как вновь не разбить сердце женщине, которую он любил. Церемония была тихой и спешной. Никакого грандиозного празднества, турниров или списков гостей на все Семь Королевств. Их свадьба была печатью, которую следовало поставить прежде, чем успеет сгуститься политическая оппозиция. Они были теперь в малой септе внутри Красного Замка; статуи Семерых взирали на прибывших равнодушными раскрашенными глазами. Великий мейстер Пицель скрипел пером, Барристан Селми стоял каменнолицым свидетелем от Королевской Гвардии. Рядом с ним Тирион Ланнистер наблюдал за всем с полуулыбкой - единственный, кто, казалось, находил искреннее удовольствие в исторической нелепице всего происходящего. Сандор стоял перед септоном в белом плаще Королевской Гвардии. Лора рядом с ним, в платье из глубокого зелёного бархата; высокий ворот и длинные рукава расшиты тонкой вязью золотых листьев и крохотных медных цветов. Это был наряд, который леди Леонара заказала много лет назад, когда Лоре было двенадцать, храня надежду на будущее дочери. Это будущее настало, хоть и в форме, которую её мать никогда не осмеливалась вообразить. Голос септона плёл имена Отца, Матери, Воина, Старицы и прочих ликов, проглатывая часть имён и прося их благословения со скоростью, граничившей с непочтительностью. Древние слова единения были произнесены, лишённые обычной величественности, и звучали больше как договор, нежели священный обет. – Я - её, и она - моя. С этого дня и до моего последнего дня. – Я - его, и он - мой. С этого дня и до моего последнего дня. Затем настало время плаща. Сандор отстегнул с плеч обет безбрачия и накинул его на Лору. Плащ окутал её, отмечая как стоящую под его защитой. И под защитой короля. Лора взяла собственный зелёный плащ и подняла; привстав на носки, она опустила цвета своего дома ему на широкие плечи. Притязание столь же дерзкое, сколь и его собственное. Септон неодобрительно выдохнул через нос, но произнёс последние слова. – Пред взором Семерых я сим скрепляю две эти души, связуя их воедино отныне и навеки. Да будет ведомо: Сандор из дома Клиган и Лоретта из дома Файрмонт - одна плоть, одно сердце и одна душа. После окончания церемонии король, верный своему слову, приказал устроить пир. Еда была обильна, на столах даже виднелись кувшины с арборским золотым. Сандор заплатил за пир сам. Этого не требовали, но он не мог допустить, чтобы его свадьба стала подачкой короны. Гости ели и пили с разной степенью искренности. Новобрачные, однако, отсутствовали. Их первые мгновения как мужа и жены прошли в личных покоях, которые щедрым жестом им выделила королева Серсея. Они представляли собой анфиладу комнат, изысканных и холодных, выходящих окнами на Черноводную. Огонь трещал в очаге, борясь с вездесущим холодом камня. Сандор закрыл за ними дверь и замер у порога, не зная, куда деть руки. Он чувствовал себя огромным и неловким, совершенно не похожим на того Пса, которого знал весь Красный Замок. Лора прошла к очагу и повернулась к нему лицом; огонь очертил её фигуру под бархатом, заиграл медью в волосах. Сандор шагнул к ней. Все уроки Тайры, все слова и наставления крутились в голове, но сейчас, глядя в эти светлые, полные доверия глаза, он не мог вспомнить ни единого. – Я… – начал он и осёкся, сглотнув. Его ладонь неуверенно поднялась и замерла в воздухе, не смея коснуться её лица. – Блядь. Я не хочу тебя напугать. И больно сделать не хочу. Лора протянула руку и взяла его ладонь, надеясь, что он не заметит, как дрожат её пальцы. Она прижала грубую ладонь к своей пылающей щеке и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла неуверенной, но искренней. – Я твоя жена, и я знаю, кого выбрала, – сказала она, и голос её прозвучал на удивление ровно. – Ты не причинишь мне зла. Я… совершенно готова. Он выдохнул, и в этом выдохе было столько облегчения, что Лора практически поверила в собственную храбрость. А потом он взялся за край туники и начал стягивать её через голову; привычное движение, которое она видела десятки раз, когда меняла ему повязки и втирала мази. Но тогда он был пациентом, картой мышц и рубцов под её пальцами, не более того. А теперь это тело было телом её мужа. Грудь, плечи, шрамы, которые она знала на ощупь, вдруг стали совершенно иными. – О боги, – вырвалось у неё прежде, чем она успела прикусить язык, и щёки её вспыхнули с такой скоростью, что она почувствовала жар где-то в районе бровей. Она резко отвела взгляд, уставившись в стену с сосредоточенным интересом, словно на ней была высечена вся история дома Файрмонтов от начала времён. – Разумеется, я прекрасно осознаю, что процесс, предшествующий консумации брака, предполагает отсутствие одежды на обеих сторонах, вовлечённых в означенный процесс, и я, безусловно, неоднократно наблюдала твоё тело без туники в контексте медицинского ухода, но в тот период вышеупомянутое тело было исключительно объектом терапевтического воздействия, тогда как сейчас оно является объектом совершенно иного рода взаимодействия, что в корне меняет моё восприятие, и я, кажется, совершенно к этому не готова, хотя только что утверждала обратное. Она замолчала и поняла, что за всё это время ни разу не вдохнула. Сандор застыл с туникой в руках. – Ты вообще дышала? – Нет, – призналась она, всё ещё глядя в стену. – И я была бы весьма признательна, если бы ты не акцентировал на этом внимание, потому что я нахожусь в состоянии лёгкого эмоционального потрясения. Сандор медленно опустил тунику на стул, подошёл к ней и, не говоря ни слова, взял её за плечи. Она наконец заставила себя поднять на него глаза. – Лоретта, я никуда не спешу. – Он лгал, внутри всё стояло на дыбах. Но она была перед ним, бледная и храбрящаяся, и он бы скорее сдох, чем поторопил её. Лора судорожно выдохнула, и сдавленность в её груди наконец отпустила. Она смотрела в нежность серых глаз, и чувствовала, как паника медленно отступает. – Если я скажу, что хочу ещё немного посидеть у огня, – прошептала она, – ты точно не решишь, что я тебя отвергаю? – Нет. Иди садись, я притащу вина. Лора робко улыбнулась, уже без дрожи в губах. – Спасибо... И, если ты не возражаешь, я бы предпочла, чтобы сначала разделась я. Мне кажется, так я буду чувствовать себя значительно увереннее и не стану вновь разражаться непрошеными лекциями. Он хмыкнул, уголок губ пополз вверх. – Как прикажете, леди Клиган. Сандор принёс два кубка и кувшин арборского золотого, который он умыкнул с их собственного свадебного пира. Лора сидела на пушистой меховой шкуре, подобрав под себя ноги. Он опустился рядом, не вплотную, но достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его плеча. Огонь плясал перед ними, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены, и в его свете шрамы Сандора казались мягче, словно пламя не хотело быть жестоким к нему хотя бы в эту ночь. Первый кубок Лора осушила почти залпом. Сандор приподнял бровь, но ничего не сказал, просто наполнил снова. К середине второго кубка её плечи наконец опустились, а пальцы перестали теребить край рукава. – Знаешь, – произнесла она, глядя в огонь с той особой задумчивостью, которую дарит только хмель, – я умудрилась сохранить… то есть… некоторые аспекты моего личного опыта остались… неизменными. Сандор нахмурился, пытаясь продраться сквозь частокол её витиеватых формулировок. – Ты о чём? Лора залпом допила второй кубок, поставила его на каменный пол и повернулась к нему. Лицо её пылало, но взгляд был решительным и отчаянно смущённым одновременно. – Я никогда… то есть, я хочу сказать, что у меня не было… в общем, я никогда не была с мужчиной, Сандор, в том смысле, в котором супруги бывают друг с другом в брачную ночь. И хотя мои теоретические познания в данной области весьма обширны, практический опыт отсутствует полностью и безоговорочно. Я понимаю, что, вероятно, должна была сообщить тебе об этом раньше, ещё до церемонии, но я боялась, что ты начнёшь волноваться, или передумаешь, или решишь, что это слишком большая ответственность, и… Повисла тишина, нарушаемая только треском поленьев. Лора зажмурилась, ожидая упрёка или разочарования. Вместо этого она услышала низкий смешок, не обидный, а почти ласковый. – Лоретта, – произнёс Сандор, и она почувствовала, как его большая рука накрыла её ладонь, – ты только что сказала мне, что я твой первый мужчина, и извиняешься за это. Знаешь, что я думаю по этому поводу? Она рискнула приоткрыть один глаз. – Что? Он наклонился ближе, и его взгляд был теплее, чем она когда-либо видела. – Что я самый везучий ублюдок в Семи Королевствах. – Ну скажешь тоже, – пробормотала Лора, уставившись в свой пустой кубок с видом, будто надеялась найти в нём спасение от собственного смущения. – Это совершенно неуместное преувеличение. Я самая обыкновенная женщина с чрезмерно развитым интеллектом и полным отсутствием практических навыков в интересующей нас области, и если кто здесь и является везучим, то это скорее я, потому что ты… ты… – она запнулась, поняв, что снова разразилась тирадой, и беспомощно взмахнула рукой. – О боги, я опять это делаю, да? – Делаешь, – подтвердил Сандор, и в его голосе слышалась улыбка. – И я ни разу не против. Лора издала сдавленный смешок, а затем повернулась к нему спиной и собрала волосы, перекинув их через одно плечо. Открылся изящный изгиб шеи и шнуровка платья, змеящаяся вдоль позвоночника. – Я была бы чрезвычайно признательна, – произнесла она, и голос её чуть дрогнул, – если бы ты помог мне с платьем. Сандор поднялся на колени позади неё. Пальцы, которые могли сломать кость, двигались от петли к петле, и с каждым освобождённым шнурком корсет платья становился чуть свободнее. Один из узлов не поддавался, он выругался сквозь зубы, дёрнул сильнее, чем хотел, и Лора качнулась назад. – Прости. – Голос вышел хриплым. – Руки не для этого. Наконец платье начало расходиться. Когда последний шнурок поддался, он медленно спустил тяжёлый бархат с её плеч. Ткань скользнула вниз, открывая молочно-белую кожу, усыпанную веснушками, которые в свете камина казались крошечными медными монетками. Воздух коснулся её обнажённых плеч, и Лора слегка вздрогнула. А потом он наклонился и поцеловал её плечо. Его губы, тёплые и чуть сухие, скользнули выше, к изгибу шеи, и оставили там поцелуй. Затем ещё один, чуть выше. Он прокладывал дорожку из медленных, осторожных поцелуев, двигаясь от плеча к основанию шеи, и каждый был вопросом, на который её тело отвечало без слов. Лора прикрыла глаза, её пальцы медленно разжались. Она почувствовала, как его дыхание согревает кожу, а шрамы едва ощутимо касаются её плеча; он не прятал обожжённую сторону, не отворачивался, и от этого доверия у неё защипало в глазах. – Сандор… – прошептала она, откидываясь спиной ему на грудь. – М-м? – Его голос прозвучал низко, вибрируя под её ухом. – Я, кажется, уже не боюсь... – Совсем не боишься? А зря. Я всё-таки Пёс. – Не-а, ты мой муж. Он развернул Лору к себе и уложил спиной на шкуру, накрыв собой, опираясь на локоть, чтобы не придавить всем весом. Сандор смотрел на неё сверху вниз, и это был взгляд зверя, который знает свою силу и сдерживает её. – Тогда не дёргайся, – буркнул он. – И скажи, если я сделаю что-то не так. Сразу. Просто "нет", поняла? – Поняла. Его рот прошёлся по ключице, спустился ниже, к вырезу сорочки, а пальцы в это время сжали её грудь. От этого прикосновения у Лоры вырвался тихий, удивлённый вздох. Она не ожидала, что ей это понравится. Она вообще не ожидала, что грубая мужская ладонь, сжимающая её сквозь сорочку, заставит её выгнуться навстречу. Сандор задрал подол сорочки и коснулся её там, где она ещё никогда не чувствовала мужского прикосновения. Лора ахнула и вцепилась в шкуру обеими руками. Он двигался медленно, но не робко. Его пальцы знали, что делают, и Тайра могла бы гордиться учеником, если бы видела его сейчас. Но дело было не в уроках. Дело было в том, что это была Лора, и он собирался сделать всё правильно. – Сандор… – её голос сорвался, когда его рот снова нашёл её шею, а пальцы скользнули глубже, готовя её, растягивая, заставляя дрожать. – Я… я не… – Тсс, – выдохнул он ей в кожу. – Доверься мне. Он чувствовал, как её дыхание становится рваным, бёдра начинают двигаться в такт его руке. Лора уже не понимала, где заканчивается она и начинается он. Она выгнулась ему навстречу, с губ сорвался протяжный стон. Он вдруг отстранился, Лора открыла рот, чтобы возмутиться, но слова застряли в горле: Сандор сместился ниже, его плечи раздвинули её бёдра, и она поняла, что именно он задумал, за секунду до того, как его рот коснулся её там. Мир сузился до одной точки. Его язык провёл по влажным лепесткам, и Лора всхлипнула. Сандор рыкнул что-то неразборчивое ей в кожу и продолжил. Так он делал всё, за что брался: грубовато и на совесть. Его пальцы по-прежнему двигались внутри неё, а язык выписывал круги, от которых перед её глазами плыли искры ярче пламени в камине. Лора забыла, как дышать. Она забыла, как думать, свои бесконечные витиеватые фразы. Её бёдра дрожали, спина выгибалась над шкурой, пальцы запутались в его волосах, и мир распадался на куски, собираясь заново вокруг единственного ощущения. – Я… я сейчас… я не могу… Оргазм накрыл её слепящей волной. Лора вскрикнула, и мир на несколько бесконечных секунд перестал существовать. Она дрожала в его руках, пока он не спеша доводил её до самого конца. Последняя судорога пробежала по её телу, и она обмякла на шкуре, тяжело дыша. Сандор поднялся, навис над ней и вытер рот тыльной стороной ладони. – Ну вот, – сказал он, голос его звучал хрипло, но довольно. – А ты боялась. Лора моргнула. Попыталась что-то сказать, не вышло. Она всё ещё не чувствовала ног. – Это… – прошептала она наконец, – это было совершенно не так, как описывают в медицинских трактатах. Сандор фыркнул. – Мейстеры нихрена не знают о женщинах. Она слабо рассмеялась, и потянула его за плечи вниз, к себе. – Иди сюда, – прошептала она. – Я хочу, чтобы ты был во мне. Сандор никогда в жизни не слышал от женщины этих слов так искренне. Он поднялся и стащил с себя всё, что оставалось ниже пояса. Внезапно Лора забыла, как работают лёгкие. Потому что одно дело знать анатомию в теории, и совсем другое - увидеть своего мужа во всей его каменно-твёрдой готовности. – Семь преисподних, – выдохнула она прежде, чем успела себя остановить. Он хмыкнул, наклонился, подхватил её с пола под ягодицы и в два шага донёс до постели. Сам сел, упираясь спиной в изножье кровати, и устроил Лору у себя на коленях; она оказалась выше, глядя на него сверху вниз, её бёдра разведены, а его ладони держат её под задом крепко, не давая отстраниться. – Готова? – Голос Сандора срывался от напряжения. Лора судорожно кивнула, но когда он направил себя и она почувствовала прикосновение горячей, твёрдой плоти к своему входу, её глаза снова расширились. – Я не вполне понимаю, как это… должно… – Просто садись потихоньку. Я помогу. Она закусила губу и начала опускаться. Он вошёл в неё всего на самую малость; Лора успела почувствовать острое растяжение. А потом Сандор застонал, его пальцы впились в её ягодицы, оставляя синяки. Она ощутила, как его тело содрогнулось под ней, как горячая влага разлилась по внутренней стороне её бедра, и замерла в полном недоумении. Повисла тишина. Было слышно только его тяжёлое дыхание и её, всё ещё не вернувшееся в норму. Сандор откинул голову назад, прикрыл глаза и шумно выдохнул в потолок. – Блядь. Лора сидела у него на коленях, пытаясь осознать произошедшее. – Ты… – начала она осторожно. – Да, – оборвал он, не открывая глаз. – Я. – Но мы же даже не… – Я оплошал, – простонал он, и в голосе его было столько искреннего, бессильного стыда, что у неё сжалось сердце. – Сандор, – позвала она тихо. Он неохотно разлепил веки. В серых глазах плескалась смесь унижения и досады, столь неожиданных для мужчины его репутации, что Лора невольно улыбнулась. – Ты не оплошал, – сказала она мягко. – Мне было очень приятно, а потом, ну... ты, видимо, очень хотел меня. Это даже лестно. – Лестно? – Он скривился. – Я продержался меньше, чем щегол в борделе. Позор. Лора наклонилась и поцеловала его в лоб, прямо над краем шрама. – У нас впереди целая ночь и вся жизнь. Сандор что-то неразборчиво буркнул, но уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки. Лора слезла с его коленей, потянулась за кувшином воды и тканью, заботливо оставленными у постели. Он наблюдал за ней из-под полуопущенных век: его жена, всё ещё раскрасневшаяся после близости, с растрёпанными волосами и следами его рук на нежной коже, хлопочет над ним, как над раненым. – Знаешь, – произнесла Лора, вытирая его живот, – учитывая скорость твоего финала, можно предположить, что ты будешь готов ко второму заходу значительно быстрее среднестатистического мужчины. Справочники утверждают, что… – Заткнись. Она широко улыбнулась и устроилась у него на груди, слушая, как его сердце постепенно замедляет бешеный ритм. – Ничего, – прошептала она, утыкаясь носом в его плечо. – В следующий раз ты будешь сверху. Сандор фыркнул и обнял её крепче.