Глава 4

Ада всю неделю просидела в библиотеке Хогвартса, и поиски остались безрезультатны. Кроме той книги, упоминания ритуала в остальных книгах не встречалось. Была зацепка, а это уже что-то, но вряд ли она что-то найдёт. Надежда оставалась на семейную библиотеку Блэквудов — вот там точно должно что-то быть. — Мисс Блэквуд? — Ада слегка качнула головой, отгоняя лишние мысли. — Поставьте подпись здесь и рядом кровную печать. Поставив подпись и взяв специальный нож, Ада легко провела по пальцу и оставила на бумаге кровавый отпечаток. Гоблин Калдракс, следивший за каждым её действием, кивнул и достал из сундука перстень главы рода и пергамент, в котором официально подтверждалось, что право главы рода передано Феликсису Адемусу Блэквуду. Феликс медленно надел перстень главы рода. Магия древней крови откликнулась немедленно, признавая его единственным законным носителем имени. И пока её брат будет носить перстень главы рода, она оставалась официальной наследницей — тенью, которую род никогда не забывает. — Статус подтверждён, — сухо произнёс гоблин. — Запись будет внесена в Реестр родовых договоров Гринготтса в течение часа. Не забудьте взять портоключ к вашему дому. До свидания. Близнецы кивнули и вышли из кабинета Главы управления Финансами, направляясь к выходу из банка. Холл Гринготтса развернулся перед ними во всей своей странной строгости. Колонны тянулись вверх, теряясь в тёмном своде, а между ними бегали гоблины, склонившиеся над пергаментами и золотыми слитками. Огромные люстры отражали свет так, что золото будто плавилось в воздухе. Она едва успевала осмотреть пространство: то тут, то там металлический звон, гул голосов, шорох тележек. Всё казалось живым и чужим одновременно. — Впечатляет, — хмыкнул Феликс, беря сестру за руку. — Давай поспешим в поместье, нам дали только четыре дня отгула, и мне не терпится его осмотреть. Ада кивнула, и уже на оживлённой улице они перенеслись с помощью портоключа.

***

11 сентября 1943 года. Родовой особняк Блэквудов. Лондон. Родовой особняк Блэквудов возвышался на холме, его тёмные шпили прорезали серое небо, словно строгие пальцы старого колдуна. Каменные стены, частично обвивавшиеся плющом и мхом, хранили холод веков и тени прошлого: в каждом окне отражался тусклый свет свечей, а за высокими дверями прятались коридоры, шепчущие о семейных тайнах. Рядом тянулся родовой сад: аккуратно подстриженные аллеи, скульптуры предков и редкие растения, чьи листья слегка светились в сумерках, словно дом сам оберегал своих. Холл встречал массивной лестницей с резными перилами и гобеленами, на которых предки рода Блэквудов застыли в строгих позах. Их взгляды, казалось, следили за каждым шагом гостей и жителей дома. На одной из стен висели портреты родителей: Ремаро Блэквуд, высокий брюнет с холодным, рассудительным взглядом, и Натали Блэквуд, блондинка с мягкой улыбкой, чей взгляд словно оценивал всё происходящее с невидимой грацией. Родственники в портретах вежливо кивнули новому главе рода и прямой наследнице. А родители остались неподвижны: ещё прошло мало времени с их смерти, и потому сознание ещё не проявилось на портретах. Близнецы ещё момент с тоской оглядели портреты родителей и пошли осматривать особняк, в котором были в последний раз ещё детьми. Пошастав так час, они вышли на террасу, откуда был вид на сад. Вскоре появились домовики и ставили напитки на столик. Ада смотрела на одеяния домовика в немом шоке. Феликс, заметив реакцию сестры, усмехнулся, зная её брезгливость к такому отношению с существами. — Как тебя зовут? — Ада обратилась к домовику, который расставлял бокалы. — Дорс служит Блэквудам уже много лет, — с гордостью сказал домовик. — Имя Дорсу — Дорс. — Дорс… хорошее имя, — уши домовика немного порозовели от слов Феликса. — Дорс, с сегодняшнего дня ты носишь это. — спокойно добавила Ада и взмахнула рукой, и лохмотья домовика пропали, превратившись в новые одеяния. Дорс склонился в низком поклоне, облачённый в тёмный жилет с золотой вышивкой герба Блэквудов. Его маленький фрак с аккуратными пуговицами подчёркивал строгость особняка, а руки в белых перчатках бережно держали серебряный поднос. — Дорс безмерно признателен вам, хозяйка, — произнёс он с уважением. Поставив бутылку вина и бокалы, Дорс низко поклонился и исчез с подносом. Феликс начал разливать вино по бокалам, пока Ада, затянувшись сигаретой, задумчиво смотрела в сад. — Трансфигурация без палочки тебе легче даётся, чем с ней, — хмыкнув на замечание Феликса, та перевела взгляд на него. Он был напряжен, она это видела и догадывалась почему. — Ты справишься, — тихо прошептала Ада, беря его за руку. Тот в благодарность её сжал и, высвободив руку, ухватился за бокал, делая большой глоток. — Мы справимся, — тихо поправил её Феликс. — Слишком много навалилось, Пташка… месть, учёба и ещё теперь поддержание рода. Так ещё и совмещать это с собраниями Вальбургиных рыцарей. — Феликс тяжело вздохнул, откинувшись на спинку мягкого кресла. — Каких, каких рыцарей? — недоуменно переспросила Ада. — Я забыл тебе рассказать, извини, — виновато пробормотал тот. — Это тайная организация магов, — сказал брат, его тон был ровным. — Они действуют из тени, следят за чистотой крови и влияют на события, когда это нужно. Их цель не запугивать, а действовать умно. Каждый шаг продуман. Они пока заручиваются полезными знакомствами, и туда входят как ученики Слизерина, так и волшебники за пределами Хогвартса. Наследники могущественных чистокровных родов собрались за одним человеком и верят в одно дело. — Он сделал лёгкую паузу, словно выбирая слова. — Их главарь Том Реддл. Молод, но невероятно силён даже для своих лет. Он управляет организацией так, что никто не смеет сомневаться в его решениях. Его магия — не просто заклинания… это стратегия, расчёт и скорость, которые редко видишь вместе. Том обучает всех тёмной магии, даже о таких заклинаниях я не слышал… — Последние слова Феликс почти что прошептал с восхищением, а у Ады потихоньку начал складываться пазл. Том… она ещё в первую встречу почувствовала тёмную ауру, ритуал, которым он разорвал душу, и вправду делает его сильным волшебником без уязвимых мест. — Не так прост оказался староста Слизерина… — задумчиво пробормотала девушка. — Второй Гриндельвальд подрастает? — с непонимающим смешком Ада сделала большой глоток вина. Феликс уже серьёзно взглянул на сестру. — Взгляды Тома отличаются от его. — тихо произнёс тот. — Министерство магии стало отбирать важные посты у чистокровных волшебников в пользу грязнокровок. Волшебники в Хогвартсе до пятого курса обязаны ходить на предмет «Магловидение». Скажи, это нормально по-твоему? Им начали слишком много позволять из-за таких предателей крови, как Дамблдор. — Феликс осушил бокал. — Если грязнокровки продолжат проникать в Министерство. — начал он ровно, без тени эмоций. — Они будут принимать решения, о которых у чистокровного магического сообщества нет ни малейшего представления. Их взгляды на магические законы и традиции чужды нашей истории. Они не понимают, что сила магии не равна равенству, а опыт и наследие рода — это то, что обеспечивает стабильность. Позволить им дальше лезть — значит ослабить фундамент, на котором держится весь магический мир. И когда фундамент трещит, рушатся не только здания, но и власть, порядок и сама магическая безопасность. Ада поморщилась от того, как в Британии Министерство старается сделать грязнокровок равными чистокровным волшебникам. — Значит, нас в будущем ждут большие перемены, — Феликс непринуждённо кивнул, подливая им вино. — Но почему чистокровные наследники идут за этим мальчишкой? Его фамилия нигде не встречается, все так просто, как пошли за ним? — Явное непонимание было в голосе Ады, и Феликс от чего-то усмехнулся и заворожённо глядел на сестру. — Том очень давно идёт к своей цели. Чистокровных наследников привлекает сила, а не слова. Они видят в нём хорошее будущее для их отпрысков. — Феликс замялся, обдумывая, говорить или нет.— Но самое, что привлекает их, это его род. Ада, он единственный на белом свете наследник самого Салазара Слизерина. Лицо Ады вытянулось от неожиданности. Они вместе читали о создателе змеиного факультета — сильном тёмном волшебнике, который с помощью тёмной магии создал чудовище, спрятанное от всех где-то в Хогвартсе. По его заповедям, только его наследник мог пробудить чудовище, чтобы тот начал истреблять грязнокровок. И самое интересное: Салазар Слизерин владел парселтангом — языком змей, который он передал по крови своим наследникам. — Со всем своим наследием Том. очень опасный волшебник. — уже отделавшись от шока, Ада продолжила. — Но как ты попал к ним в организацию? Много ли студентов туда входят? — С помощью Долохова я туда попал, такая возможность не каждому дана. — с гордостью Феликс приподнял рукав на левой руке. — Когда я докажу свою преданность, тут будет красоваться метка, тогда я буду официальным членом организации. Остальную информацию о членах я не могу тебе рассказывать, Пташка, но, возможно, тебя пригласят. Я рассказывал Тому, что ты занимаешься ритуалами. — Посмотрим, соглашусь ли я на это предложение. — Ада подкурила ещё одну сигарету, на что Феликс закатил глаза. — Мне нужно за эти дни прочесать семейную библиотеку и найти ритуал, который мне очень нужен. Возможно, даже и проведу его здесь. Поэтому я должна тебя покинуть, птенчик. Осушив бокал и поставив его на стол, Ада наклонилась к брату и поцеловала его в лоб. Тот слабо улыбнулся.

***

Библиотека Блэквудов занимала целое крыло особняка, с высокими полками, уходящими в полумрак потолка. Запах старого воска и пыльных пергаментов смешивался с едва уловимой ноткой редких зелий. На деревянных столах лежали книги по магии, древние рукописи и папки с договорами, а в уголках мерцали маленькие магические светильники, освещая таинственные надписи. Среди томов скрывались секретные ритуалы, родовые хроники и заклинания, давно забытые магами, и каждый шаг по паркету отдавался тихим эхом, словно напоминая, что знания здесь — святое наследие рода. Она сидела среди книг уже непонятно какой час. За окном была тёмная ночь. Дорс каждые полчаса подавал горький кофе и менял пепельницу. Ада потёрла уставшие веки и открыла последнюю книгу из всей стопки, и у неё чуть сигарета не выпала из рук от осознания. — Нашла! — прошептала Ада заворожённо, глядя на нужный ей ритуал на старых страницах 217–223, часть текста выжжена. Книга трепетала в руках, словно живая. И все же, какая могущественная темная магия ощущалась в руках! Глаза девушки округлились от увиденного. На выжженной странице появилось имя: Morvaen-Thael. Это её имя. У каждого ритуалиста есть второе имя, которое известно мёртвым, и только на него они откликаются. Ада ещё не проводила ритуал, ещё не была вождём… и всё же мёртвые уже знали её, уже видели. Для магии не существует времени.. Имя было не дано людьми, оно шепталось из того мира, где страх и власть сливаются в одно.

«Чёрная Книга Безымянных»

О ритуале, ложно именуемом «Восстанием мёртвых»

Истинное наименование: «Клятва под Пепельным Кругом»

Да не введёт тебя имя в заблуждение.

Мёртвые не восстают.

Они вспоминают.

I. О допуске к ритуалу Да не приступит к Клятве тот, кто боится быть узнанным по ту сторону смерти. Ритуал не признаёт хозяев. Он признаёт вождей и пожирает всех прочих. Тот, кто войдёт в Круг без призыва, выйдет из него пустым телом, в котором будут говорить иные голоса. II. О Круге Круг чертится кровью ритуалиста, смешанной с пеплом костей тех, кто умер с клятвой на губах и не был услышан. Круг не защищает. Он обозначает мясо, которое мёртвые будут взвешивать взглядом. Если линия дрогнет — они сочтут это знаком слабости. III. О Жертве Жертва должна быть живой и знать, что станет пищей. Страх — ключ. Боль — язык. Смерть — подпись. Если сердце остановится раньше, души не ответят. Если позже — ответят все. IV. О Зове Зов произносится не голосом, а дыханием между словами. Язык мёртвых не терпит акцента. Ошибочное ударение превращает зов в приглашение внутрь плоти. При первом ответе земля холодеет, а тени теряют хозяев. V. О Клятве и Имени Когда кровь коснётся Круга, ритуалист должен назвать Имя, которым его нарекли мёртвые. Не данное при рождении. Не произнесённое живыми. А то, которым его узнали по ту сторону. MORVAEN-THAEL Та, что стоит, пока гниёт мир. Та, чьё дыхание не согревает. Та, кого мёртвые называют вождём. Если имя названо верно — души склоняются. Если нет — они поднимают головы и выбирают нового вождя из плоти ритуалиста. VI. О Последствиях С этого мига ритуалист не принадлежит живым. Мёртвые следуют за ним не телом, а голодом. Они защищают, пока воля крепка. Стоит усомниться — и защита станет испытанием. VII. Предостережение (выжжено частично) …вождь, утративший право, становится… …круг замыкается изнутри… …мёртвые не уходят. Они ждут, пока он станет одним из них… Ада вернулась к пятому пункту и перечитала ещё несколько раз. Девушко тяжело выдохнула, осознавая всю серьёзность этого ритуала. Сделав глоток кофе и затянувшись уже непонятно какой по счёту сигаретой, она смотрела на медленный рассвет. Мысли кружились, как в бешеном танце. Насчёт жертвы Ада задумалась раньше. Она думала, что это может быть любое животное, но сейчас она в этом ох как не уверена. Взрослого человека она вряд ли сумеет сдержать, ритуал очень требователен в тонкости, и нельзя его срывать. А может...? Ритуал очень важен для её будущего, и для мести одна жизнь была самым малым, что её волновало. Нахмурив брови, она взглянула на поля страницы, где была ещё одна пометка, написанная чужим почерком, неровным, будто писали в темноте. Брови взлетели, и Ада тяжело рассмеялась. НЕ ВЕРЬ КНИГЕ ЦЕЛИКОМ. Она лжёт молчанием. Мёртвые не дают клятву навсегда. Они дают её, пока ты им интересен. Я был вождём. Меня называли сильным. Пока я не дрогнул. Они не напали. Они просто перестали защищать. Если читаешь это и твоё имя уже записано — не ищи способ разорвать связь. Его нет. Единственный выход — быть страшнее, чем они помнят смерть. Если же ты Morvaen-Thael… я слышал от них о тебе.. И мне жаль тех, кто стоит за твоей спиной.