Глава 8

Хогвартс. Они с братом расположились в Выручай-комнате. Сегодня была суббота, потому студенты были предоставлены самим себе: кто-то пошёл в Хогсмид докупить последние штрихи к нарядам, кто-то занимался в библиотеке (под «кто-то» Ада имела в виду когтевранцев). Просто выходной. В понедельник уже будет Бал, а на следующий день всех отпускают домой на каникулы, потому мало кто волновался об учёбе. После случая в совятне Ада с Томом не разговаривала. Том просто наложил на них дезиллюминационное заклинание, и они тихо удалились подальше от той похабщины. Почему они не сделали этого раньше? Ада решила об этом не думать. Так же само, как о поцелуе… Для неё этот поцелуй мало что значил; она понимала, что это гребаное зелье повлияло, но ни о чем не жалела. Просто решила оставить себе это воспоминание как приятный бонус на память: вот будет она когда-то старой дряхлой дивой и будет вспоминать, с каким красавцем зажималась. Как только они вышли из совятни, взаимоотношения старосты и студентки вернулись в свои руги. Он не особо комментировал это, да и она не напоминала. Ада рассказала брату о письме. Он долго молчал, пока в конечном итоге не притянул её к себе и заплакал вместе с ней… Такую слабость он себе позволял редко, но ему тоже тяжело, как и ей. Он справляется с горем по-другому, но это не значит, что оставил все позади… — Может, все же прислушаемся к Олегу и дождёмся выпуска? — в голосе Феликса отчётливо слышалась неуверенность в плане. — Нет.— отрезала Ада, прикрывая глаза. — Когда ты успела спеться с Томом? — Девушка неоднозначно пожала плечами. — Он тоже говорит не откладывать, чтобы в будущем наши враги не помешали его планам. — Плевать мне на его планы. — Девушка улеглась на колени брату, тот принялся поглаживать её волосы. — Такая срочность в том, чтобы они первые нас не убрали: или мы, или нас. Понимаешь? Феликс откинулся на спинку дивана и прошёлся взглядом по комнате. Выручай-комната преобразилась в гостиную их родного дома.. в этой гостиной было все так же, как и до того гребаного дня. Они расположились на диване, как часто это делали дома: Ада ложилась ему на колени, а он перебирал её длинные волосы. Обсуждали все на свете, а потом подключались родители… Они садились на диван напротив, и так проходили их тихие вечера. Вот только сейчас диван напротив пустовал… Феликс тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Понимаю. Просто тяжело. Пока эти гады живы, мы помним о родителях, помним о мести. А вот когда мы отомстим.. что дальше? Начнем жить без этого осадка потери, разбежимся каждый по своему пути, воспоминания о родителях будут забываться и этого так боюсь.. забыть о них. — Последнее он добавил шёпотом. Сестра видела, как тяжело старшему, и вдруг протянула руку к его груди. — Вот тут всегда они будут жить, птенчик. Мы никогда их не забудем. — Хоть на похороны явимся с чистой совестью, что отомстили. За окном шёл снег, покрывая белым слоем всю поверхность. Любимая пора года Ады. Яркое чувство появлялось в душе, что вот-вот что-то изменится. В лучшую или худшую сторону пока было неясно. Но отчётливо чувствовалось, что грядут большие перемены. — Видела «Пророк»? — Видела, он совсем из ума выжил. «Пророк» верещал уже несколько дней о трагедии в магловском мире.

ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК

Специальный выпуск После трагедии в приюте: молчание Альбуса Дамблдора тревожит магическое сообщество продолжает обсуждать уничтожение магловской деревни и крупнейшего детского приюта региона. Министерство магии официально подтвердило: к произошедшему причастны силы, связанные с именем Геллерта Гриндельвальда. Лозунг «Ради общего блага» вновь прозвучал в речи его сторонников спустя несколько часов после инцидента. Однако впервые даже среди его последователей заметна тень сомнения. Особое внимание общественности приковано к реакции одного человека — Альбуса Дамблдора. Известно, что Дамблдор неоднократно выступал в защиту маглов и подчёркивал необходимость мирного сосуществования. По неподтверждённым данным, в частной беседе он ранее заявил, что «никогда не поддержит того, кто поднимет палочку на невинных детей». Сегодня же Дамблдор хранит молчание. В кулуарах Министерства ходят слухи, что между двумя волшебниками существовала давняя идеологическая и… личная связь. Если это правда, то произошедшее может стать точкой невозврата. Один из источников в Международной конфедерации магов сообщил: «Если Дамблдор выступит против Гриндельвальда открыто, это станет началом конца для одного из них». Молчание Дамблдора — знак раздумья или предвестник разрыва? Мир ждёт ответа.

Ада рассказала о случае с Дамблдором в совятне, не упоминая Тома. Та ярость, то отчаяние были теперь ясны как белый день. Дамблдор покинул Хогвартс, никому не сказав и слова. — Значит, слухи были правдивы? — слегка удивленно спросил Феликс. — Правдивы. Вот только интересно, что из этого выйдет, нам остаётся лишь наблюдать. — безразличным тоном Ада сделала заключение. — У нас сейчас своих проблем по горло, но самую главную мы вот-вот решим. — Думаешь, у нас получится? Все же не забывай, что у них опыта побольше в боевой магии. — Феликс был обучен отцом и не переживал так за себя, как за сестру. — Поэтому мы не будем мстить всем одновременно… У нас срок в одну ночь, чтобы правосудие восторжествовало. — Думаешь, у нас есть право творить правосудие? — Феликс задал этот вопрос скорее им обоим. Он знал, что они должны, но более проверял реакцию своей сестры: готова ли она. — Раз не мы, то кто? Морозова давно надо было убрать. Он крыса, которая готова собственную мать продать за выгодное место в рядах. Он без зазрения совести уберёт нас, если будем сидеть и ждать. — Голос девушки сочился презрением. — Геллерт? Он и без нас справится, вот увидишь, эмоциональность погубит его. Дамблдор далеко не светлый человек, но и у него есть принципы, и только вопрос в том, за чем он пойдёт: на поводу у любви или принципов. Девушка раздражённо дернула плечом. Феликс усмехнулся от такого жеста сестры. — Давай сменим тему и забудем об этом всем хоть на день. — Дорс! Хлопок трансгрессии, и появился домовик, который сразу же поклонился. — Дорс приветствует молодых хозяев. — И мы тебя приветствуем, Дорс. Будь добр, сделай нам бергамотового чаю. — Ада улыбнулась домовику, тот, покраснев, исчез и вернулся через пару минут с подносом. Тихо расставил чашки на кофейный столик, поклонился и исчез. Ада поднялась и взяла чашку, вдыхая запах бергамота… Феликс пересел на диван напротив, вглядываясь в лицо сестры. Та вздернула бровь, не понимая что он хочет? — Как там твои мертвецы? — Не называй их прямо мертвецами, им это не нравится. — Метка одобряюще засветилась сквозь рубашку. — Я их называю Тенями. — Хорошо, как там твои Тени? — закатив глаза, Феликс взял чашку. — Отлично. Я их кормлю, и они довольны. Когда сыты, такие разговорчивые, чем-то тебя напоминают. Феликс чуть не подавился от такого сравнения Теней с собой. Ада лишь мягко рассмеялась от такой реакции. А ведь правда, очень разговорчивые они. Ада постепенно начала углубляться в контакт с ними, ходила в Хогсмид на кладбище, и там они свободно могли передвигаться. Когда останавливались возле надгробия какого-то незнакомца, могли рассказать интересную историю его жизни. Дорн рассказывал, что Теням много тысяч лет, они провожают молодые души в загробный мир, но сами туда попасть не могут. Вот так следуют за Вождём, пока тот не умрёт. А потом скитаются в небытии в ожидании нового Вождя. Не все Тени помнят свою жизнь, могут помнить лишь малые обрывки своей земной жизни, но чаще отрекаются от них, чтобы не тянуло их обратно. Сама история создания Теней показалась Аде трагичной… Много столетий назад был маг. Он существовал в то время, когда магия наказывалась смертью. Он путешествовал по миру и продвигал свои силы. Когда на пути встречались тяжело больные дети или женщины, он их исцелял и двигался дальше. И вот однажды он остановился в одном месте — маленькая деревушка в тёмных лесах. Маг жил там и особо не контактировал с маглами: построил дом и завёл скот. И так его года проходили, пока в одно утро он не заметил, как какая-то магловская девушка роется возле забора с сеном. Маг было вышел разбираться, как та девушка вскочила и давай читать ему гневные тирады за то, что сделал такой глупый забор, и сейчас щенок мучается, застряв в нём. Маг в миг влюбился в девицу. Её волосы напоминали цветом урожай пшеницы, а глаза были такие зелёные, как самые густые леса, которые он миновал. Щенка освободили, и он остался жить у мага. Та девица начала приходить к нему каждый день, чтобы проверить, не вышвырнул ли он щенка, ведь сама она его оставить себе не могла — попросту не прокормила бы. И так с каждым днем взгляд её лесных очей все чаще теплел при виде мага. Любовь их была крепка, и девушка со временем стала его женой. Жили спокойно, душа в душу, пока не случилось горе. Маг, вернувшись из леса с травами, не нашёл жену в их доме. Бегал и искал её повсюду, даже у селян спрашивал — не видели ли те, но те лишь отрицательно махали головами. И вот, идя по лесу в отчаянии, ноги сами завели его к реке, где когда-то и клялись они в чувствах друг другу. И каково было потрясение мага, когда он заметил в кустах избитое тело жены. Та была без сознания и тяжело дышала, будто вот-вот жизнь покинет её. Маг, не думая, подхватил тело любимой и дома исцелял каждую рану… Та очнулась, не понимая, как он так выходил её, и тогда маг признался в том, кем он является. Девушка не испугалась, а только очень сильно благодарила мужа за исцеление… Он долго выпытывал у неё, кто с ней такое сотворил. Та боялась рассказывать, но в итоге сдалась и очень долго горько плакала. Какие-то безумцы, узнав, что есть такая красивая девушка, начали поджидать её, но, видя рядом мага, боялись подойти. И когда маг ушёл в тот день за травами, они ворвались в дом и унесли её к реке. Долго били её за то, что вышла за чужеземца. Когда пытались осквернить светлую душу, она кому-то из них прикусила руку. Те опять начали на ней срываться ударами, и когда девушка уже не реагировала, кинули её в кусты, посчитав мёртвой, и убежали. Девушка, рыдая, просила мужа их не трогать, говорила, что не в их праве судить грешные души. Видя горькие слезы жены, тот сдался, и в скором времени зажили как и раньше. Вот только те безумцы заметили девушку невредимой, схватили и потащили в деревню, вереща, что та ведьма. Люди поверили и собрались жечь её на костре. В то время муж помогал одной старушке в деревне, лечил ушиб мазями. Когда услышал крики, выбежал, и сердце его чуяло что-то нехорошее. Люди собрались, и в тот момент, когда он добрался к центру, её, привязанную к столбу, сжигали. Та отчаянно кричала и плакала. Она нашла взглядом мужа, и в этом взгляде было столько любви, столько ещё не сбывшегося… В тот миг в душе мага образовалась пустота. Он не смог ничем помочь мёртвому телу любимой. Он смотрел на обгоревшее девичье тело с такой болью потери, в то время как селяне радовались и водили хороводы. Маг, обезумев от утраты любимой, забрал жизни селян, которые сжигали её, и тех безумцев, что осмелились поднять на неё руку. Он ритуалом обрек их на вечные муки, не давая душам покоя, нарек служить ему. Приказывал Теням вернуть душу любимой из загробного мира, но, не сумев воскресить, потерял голову в отчаянии, убрался из деревни отшельником, странствуя по миру. А Тени, как верные стражи, следовали за ним. Они были ему напоминанием о том, что магия не всесильна, что любимую больше он не вернёт. Тени много веков меняли вождей, и каждый вносил изменения в ритуал, давая им мощь за плату, защиту и верность. — О чем задумалась? — поинтересовался Феликс, наблюдая, как сестра будто выпала из этого мира, погрузившись в водоворот мыслей. — Да так, о всяком.. — легко отозвалась девушка, делая глоток чая. — Кстати, как там твоя девица? — Не смейся только. — Ада кивнула, и вскоре её брови на лоб полезли от того, как Феликс резко преобразился во влюблённого дурака. — Я думаю, что женюсь на ней, Ада, я чувствую это сердцем. — Феликс в подтверждение постучал себя по груди. — От одной её улыбки я готов бросить весь мир к её ногам, а за слезу уничтожить. Она такая лёгкая, будто вдыхает в меня жизнь. А её губы… — Так, стоп, стоп, — перебила Ада с мягкой улыбкой на лице. — Можно дальше без подробностей, я все поняла. — Ну вот, ты смеёшься. — Ада отрицательно покачала головой, все ещё с улыбкой. — Влюбился в неё как последний дурак. Но самый счастливый дурак. — Я просто очень рада, что ты обрёл свое счастье, птенчик. Ада и вправду была рада за брата. Верила, что создаст счастливую семью и проживёт лучшую жизнь. Улыбка девушки слегка померкла от понимания, что у брата будет своя семья и она будет лишняя там. — Ты чего? — заметив перемену в сестре, Феликс слегка нахмурился. — Просто тяжело осознавать, что скоро ты станешь взрослым мужчиной и чьим-то мужем. — Ада отпила немного чая. — Надеюсь, когда-то тоже познаю волшебство любви. — Неважно, какой у меня будет статус, я всегда буду рядом. Феликс достал сигареты и, подкурив им двоим, оба задумчиво замолчали. — Но интересно, когда уже появится этот несчастный, который растопит льдинку в твоей груди. Феликс игриво подмигнул сестре, думая, что это произойдёт ещё не скоро. Только Ада скептически вздернула бровь и выдохнула облако дыма. Знал бы ты, Феликс, кто этот счастливчик… — Он, наверное, ещё не родился.

***

Девушки вовсю наряжались в комнате, хихикая. Выглядели они прекрасно. Ада делала им причёски по каталогу «Обаяние вейлы», и вроде получалось. Сама Ада ещё не была собрана, решила поддержать для соседок интригу выбора наряда. Сама девушка хотела пойти в удобном костюме, но, увы и ах, существовал на балу дресс-код. Смотря на прекрасных соседок в пышных платьях, которые будто созданы для них, понимала, как же сильно отличался её наряд. Платье было красивым, оно ей очень понравилось, что случалось редко. — Адочка, мы побежали, нас уже ждут в гостиной! — радостно пролепетала Лея, уже скрывшись почти за дверью. — Так ты все же пойдёшь одна? — Вальбурга пшикнулась духами и чуть поправила волосы. — Нет, все же нашла себе пару на вечер. — Ада осторожно достала чёрный чехол с платьем из шкафа. — И кто же этот счастливчик? Мы его знаем? — Дея почти что прыгала от радости, что подруга не явится одна. — Знаете. И увидите, кто это, уже на самом Балу. Ада весело подмигнула и скрылась за дверью ванной комнаты. Закрепив чехол на стене, девушка осторожно принялась распечатывать платье. Она его видела уже не раз, но, смотря на него, каждый раз сердце пропускало глухой стук. Приятная на контакт с телом ткань обхватывала изгибы. Надев длинные перчатки и завязав тоненький шарф, девушка трансфигурировала зеркало в пол и застыла. Она его примеряла, но сейчас, видя полную картину, не могла не миловаться. Платье в пол по фасону было почти обычное, с открытыми плечами, обхватывало фигуру, и разрез на бедре почти заканчивал картину. Почти. Платье было невероятного бордового цвета, почти что кровавое, и самая изюминка была в лёгком шарфе на шее в тон платью, а его концы свисали за спиной. С собранными волосами и чуть выделенными подводкой глазами девушка смотрелась превосходно. — Я б саму себя тут на месте взяла. Подмигнув отображению, девушка режущим заклинанием отрезала полоску ткани пижамы. Окрашивая магией в цвет платья, чтобы не выделялась, закрепила на втором бедре, которое скрывала ткань платья, и просунула туда палочку. Кольцо все ещё чувствовалось на пальце на случай, если палочку отберут. — И пусть ночь наших врагов окрасится в цвет платья, — девушка почти прошептала, как молитву, чувствуя дрожь в пальцах. Ещё немного, и справедливость восторжествует… Метка, открытая для глаз, слегка потеплела и выдала слабое мерцание. Выровнявшись и расправив плечи, Ада опустила руки по бокам и всматривалась в отражение своих глаз. — Эти глаза больше не будут лить слезы от горя, никогда. Только от счастья, когда все враги падут от нашей руки. Выйдя из ванной, комната встретила её пустотой: соседки разбежались каждая к своей паре. На часах было почти восемь. Гостиная встретила такой же тишиной, студенты уже были в Большом зале, и только двое сидели возле камина. Феликс и Том о чём-то тихо говорили. Оба были в строгих черных костюмах с еле заметной вышивкой на воротнике, обозначающей их род. На звук каблуков оба обернулись, и Феликс резко выдохнул и встал, расправляя руки. — Пташка, ты выглядишь невероятно! — Покрутил сестру вокруг оси, на что та лишь улыбнулась. — Глаз от тебя не оторвать. — Должен же в этой семье быть хоть кто-то красивее обезьяны. — Феликс рассмеялся, и за их спинами раздался третий голос, о котором они уже позабыли. — Нам уже пора. Том как будто для галочки прошёлся взглядом по наряду Ады без тени эмоций и подставил локоть. Феликс прищурился на секунду он знал, с кем сестра собралась идти на Бал, но игла беспокойства за неё немного колола сердце. Они шли по коридору, украшенному в тематику Бала. За окнами снег кружился в танце под мелодию ветра… Ада вцепилась в руку Тома, но сразу же ослабила хватку, чтобы не показаться совсем уж дурной. Переживала она сильно перед главной задачей руки чесались побыстрее схватить что-нибудь тяжёлое и ринуться в бой за пролитую родную кровь. Девушка медленно выдохнула, беря себя в руки, сейчас она лишь студентка, идущая на волшебный Бал, а не чей-то палач. Пока что. Том если и заметил нервозность спутницы, то оставил это без внимания, сам что-то обдумывая. Двери Большого зала открылись перед ними, и их сразу же встретила музыка оркестра. Парочки кружились в центре зала, а сверху медленно падал волшебный снег. На Большой зал применили чары расширения, по сторонам стоял фуршет, домовики Хогвартса разносили напитки и закуски… У Ады чуть челюсть не упала от прекрасного зрелища. Студенты будто забыли о вражде между факультетами, разговаривали между собой, преподаватели, так же нарядные, хорошо проводили время в танце. Том повёл девушку за собой к другой стороне зала, к группке слизеринцев, не замечая заинтересованных взглядов на себе. А вот Ада очень хорошо чувствовала эти любопытные взгляды, а некоторые из них завистливые и совсем уж недружелюбные. Под последним она заметила мисс Паркинсон, которая стояла возле Абраксаса, почти повиснув на руке того. — Мисс Блэквуд, выглядите восхитительно! — Антонин приподнял бокал пунша. — Вы не менее прекрасны, мистер Долохов. Антонин изобразил падение в обморок от встречного комплимента, вызвав смех всей компании. Многие не переставали танцевать, а кто-то оставался стоять по углам зала, обсуждая свое. Точнее, момент, когда уже домовики подадут им пунш с секретным ингредиентом от Долохова. Знали об этом немногие, чтобы случайно не проговорился кто-то профессорам. Многие гадали, что же даёт такой эффект эйфории и беззаботности. Многие думали на кровь какого-то редкого животного или того же медведя, они славились на родине Антонина. Но никто не попал в истину… Долохов добавил самый любимый «эликсир счастья» — водку! В Британии она не сильно популярна, потому неудивительно, что никто не угадал. Ада, опершись на колонну, завороженно смотрела, как брат танцует со своей спутницей. Такие счастливые, влюбленные, будто на весь мир им наплевать, пока они рядом… Такое она видела лишь во второй раз. Впервые увидела совсем маленькой, и это были их родители… Горький ком поднялся в горле. Девушка медленно вдохнула через нос и выдохнула… Скоро все закончится, дальше будет легче. Эти мысли грели её, и метка тоже. Теням вряд ли очень хочется переживать эмоциональный штурм Вождя.

***

Вечер протекал медленно. Ада успела отвергнуть несколько приглашений на танец и заметно заскучала. Время будто застыло назло. Зал уже не казался таким волшебным, эти улыбки и веселье уже отдавали горечью во рту. Неприятные мурашки поднимались по рукам в ожидании сигнала. Феликс о чем-то разговаривал с ребятами на другой стороне зала, иногда кидая на неё взгляды, чтобы убедиться, что она рядом. Том же времени зря не терял и разговаривал с отцом Абраксаса Малфоя, заручаясь нужной ему информацией. Насколько ей известно, он планирует работать с Малфоями после выпуска, он заручился их поддержкой. Девушка уставилась в пол с пустым лицом, но ноготь в кровь счесал кутикулу. Нервы и так натянуты как струна. Какой-то больной страх, что не получится, заложился в голове. А вдруг Реддл обвёл её вокруг пальца и не собирался помогать? А может, Феликс даст заднюю, не сможет забрать жизнь того подонка? А если его ранят?Противный голос в голове нашептывал самые разные варианты их провала. Она не просто так сомневалась в них, не из-за разницы в силах, нет-нет… просто они обрели то, чего хотели, и очень горько терять это так быстро. Морозов — гад умелый, и точно целыми они не выйдут… Они обречены на смерть, если ничего не выйдет и кто-то допустит ошибку… Разве что… Девушка резко вскинула голову, заработав несколько косых взглядов от студентов рядом. Ей же нечего терять?.. Правда? Такая эгоистичная мысль отдалась током по телу… Нееет, она не поступит так с Феликсом. Он тоже заслуживает посмотреть в глаза тому ублюдку перед тем, как мы его убьём. Закусив щеку до крови, девушка снова отыскала брата в зале. Тот, смеясь, тащил Антонина на танцпол. Ада откинула голову на стену, тяжело вздыхая. Ну, была не была… Осторожно двигаясь вдоль стены к выходу, она успокаивала себя мыслью, что он её простит и она не будет подвергать его опасности… До выхода из Большого зала всего ничего, как вдруг её кто-то взял за локоть, слегка потянул на себя. — Далеко собралась? Холод отдал в позвонках. Девушка обернулась через плечо, взглянула на Тома самым ледяным взглядом, каким только могла, лишь бы не выдать ту бурю, что творилась внутри неё. — В уборную. — Ада приподняла бровь. Том слегка наклонился, убирая прядь волос за ухо. — Не теряйся надолго из поля зрения. Через два часа будем выдвигаться, и я не горю желанием искать тебя. — Глубина чёрных глаз мерцала, будто зная все её планы наперёд. Девушка кивнула и, высвободив локоть, продолжила путь, чувствуя спиной проницательный взгляд… То, что она обманывала Тома, её совесть не гложила. Его ролью в плане был контроль.. она выдала ему такую роль, она и заберёт. Ада старалась как можно спокойнее идти по коридору, не выдавая волнения. Добравшись до нужного этажа, она уже пулей залетела в уборную, плотно закрывая за собою дверь. Только её тяжёлое дыхание было слышно и отдалённые звуки танцевальной мелодии где-то в замке… Времени бежать в комнату переодеться не было. За эти два часа она успеет справиться и без помощи Тома с Феликсом. — मम पुरतः तिष्ठतु। — Метка приятно отливала теплом. Холод пробежался по уборной, вызывая мурашки по телу… Несколько силуэтов восстали словно под линейку перед ней. — नेतारं सेव कर्त सज्ज। — तान् मृत्युपङ्क्तौ म नयतु ये मम शत्रवः |