Глава 7

1943 год. Хогвартс. Спустя пару дней «Пророк» известил о новости, что домовик напал на дочку торговцев в Хогсмиде. Та родилась сквибом и умерла в возрасте 8 лет. Домовик взбесился от приказа маленькой хозяйки и напал на неё. Авроры нашли в воспоминаниях домовика, как тот презирал малышку, ведь та была лишена волшебства, и домовик был оскорблён выполнять её поручения. Та новость гуляла всего два дня и забылась, что было на пользу Аде, ведь только ей известно, что любопытство погубило кошку. Когда она отдавала малышку своим подданым, в сердце что-то кольнуло всего раз. Жалости на всех у неё не хватит, и одну маленькую жизнь она освободила от тяжёлого будущего. Сквибов приравнивали к домовикам, и нормальных профессий и даже обучения для них в магическом мире нет. Для семьи считалось позором иметь такого ребёнка, и, судя по синякам на маленьких ручках, её семья ничем не отличалась от остальных. Тени довольны, потому переживать ей не о чем. Это самое главное. Отложив «Пророк», девушка по своему ежедневному ритуалу добавляла молока в кофе и вдруг почувствовала, как кто-то яростно сверлит её взглядом. Она это почувствовала ещё, как только вошла в зал, но решила, что показалось. Взяв чашку кофе, девушка как будто невзначай пробежалась по Большому залу глазами и нашла яростного наблюдателя, который не особо-то и скрывался. Флимус Поттер сидел за столом Гриффиндора и пытался испепелить её взглядом, его дружки так же смотрели на неё. На что Ада слегка приподняла одну бровь и улыбнулась в чашку. Наверное, гриффиндорцам не хватит одного урока, чтобы они сбавили обороты в её сторону. Взгляд сам упал на преподавательский стол и наткнулся на Дамблдора, который сидел рядом с директором и вёл беседу, но взгляд был прикован к ней и Феликсу, который беззаботно болтал с Антонином и, если заметил внимание к своей персоне, то решил не реагировать. Ада не видела ярости или негодования в старике, но от него исходила тихая угроза, и, придерживаясь совета родителей, они держались от него подальше. Вдруг сзади послышался голос, обращённый к ней. Обернувшись, девушка застала чересчур довольную Эмилию Паркинсон и её шайку с младших курсов. Группа поддержки, что ли? — Мисс Блэквуд, — противная стрекоза почти что пропела. — Слышала, у вас проблемы с поиском пары на Святочный бал. Мне очень жаль, вам, наверное, горько, что на ваш славянский лик не обращают внимания. — Мы правда очень вам сочувствуем, можем порекомендовать вам нескольких полукровок, потому что чистокровные джентльмены все заняты достойными партиями, — прощебетала довольно какая-то девица из группы поддержки. Весь стол Слизерина затих, наблюдая за этой сценой, как и Большой зал, который внезапно стих. — Девчат, вам заняться нечем? — Она видела, как те пытались уколоть её, вот только не сильно у них получилось. Магловский цирк уехал, а клоуны остались. Девушки слегка опешили, не увидев должной реакции у Ады, та оставалась абсолютно бесстрастна к их щебетанию. Феликс уже хотел было вмешаться, но сестра положила руку ему на предплечье, останавливая. — Что вы, мисс, мы ж по-дружески пытаемся по... — стрекозу Паркинсон слушать с самого утра ей не хотелось, потому без стыда перебила. — Вы б себе сначала помогли, — Ада невинно улыбнулась стае выскочек. — Раз чистокровные заняты, полукровок вы порекомендовали мне, то вам остаётся подобрать грязнокровок... Вы сильно не расстраивайтесь, это всего лишь бал. Девушки застыли, и Ада видела, как лицо каждой краснеет. Для представительниц чистой крови сильное оскорбление — явиться под руку с грязнокровкой или, ещё того хуже, стоять рядом и дышать одним воздухом. Ада с Феликсом неспеша поднялись и собирались уходить, как «мопсик», оправившись от позорного предложения, схватила Аду за руку, больно сжав. — Да что ты себе позволяешь?! — истерически проверещала раскрасневшаяся до ушей Эмилия. Видно, не по её плану всё пошло. — Я? — Ада сдвинула брови в непонимании. — Ничего такого. Это ж всего лишь дружеская помощь с подбором кандидата. Мы ж подруги, — последнее слово девушка сладко протянула и высвободила руку. Шайка малолетних тупиц с красными щеками от стыда молча потащили Паркинсон в конец стола. Феликс взял сестру под руку, и двинулись они на выход из зала. Уже пройдя арку, их догнали Долохов и Розье, подхватив близнецов по разные стороны, двинулись вместе с ними по коридору. Антонин хохотал откровенно над той нелепой сценой, и даже Эван Розье, который редко делился эмоциями, шёл с приподнятым уголком губ. Антонин щебетал без умолку всю дорогу до курилки. Даже когда все сели на лавочку и подкурили сигареты, он не затыкался. — Адочка, вот так им и надо, — Антонин в сотый раз хвалил Блэквуд-младшую. Редко кто из девушек мог жёстко осадить выскочек. Чаще всего это заканчивалось скандалами и женскими слезами. — Антонин, ты слишком возносишь мои действия, — Ада, улыбнувшись знакомому, подкурила сигарету. — Мне незачем раздувать конфликт с детьми. — Так что прекращай, Антонин, а то Ада зазнается и будет ссориться с детьми каждое утро, — добавил Эван, и все разразились смехом.

***

До Святочного бала оставалась неделя. Ада лишь тяжко вздыхала от того, как быстро летит время: одинаковые дни сменялись другими. Помимо тренировок, учёбы и редких комментариев гриффиндорцев в её сторону, ничего интересного не происходило. Рыжие придурки как с цепи сорвались на неё. Пытались словесно унизить или сподтишка кинуть заклинание в спину — ничего у них не получилось, и ещё такие попытки застал её декан и назначил им до каникул отработки, так что те оставили её в покое, пока что. Ада начала иногда посещать собрания рыцарей — по словам Тома, она скоро всё равно будет в них входить, смысла откладывать нет. Правда, передал он ей это через Феликса. Брат был очень рад, что сестра тоже входит в их шайку. Ада после того раза в Хогсмиде решила забыть о симпатии к Тому Реддлу. А точнее — Том Слизерин, или, как к нему обращаются на собраниях рыцари, — Лорд Волдеморт. И последнее ему как никогда подходило. Ада видела, как рыцари чуть ли не в ноги ему падают и обращаются исключительно «Милорд» или «Мой Лорд». Девушка решила дать себе отсрочку в таком цирке и потому просто молчала. Она приходила и садилась в кресло в тени и, молча дослушивая все новости, так же молча уходила. Феликс, привыкший к такой молчаливости сестры, вопросы не задавал, но так же, как и остальные рыцари, заметил напряжение между их Лордом и Адой. Но не решались прямо спросить, потому опять же всё замалчивалось. Девушка максимально игнорировала его существование, обходилась редким кивком головы — и всё. Не нравились ей эти чувства, не нравилась эта невзаимность и, что самое худшее, её уязвимость. Том особо внимания на неё не обращал, потому ей же лучше. Ада поднималась в совятню забрать письмо от бабушки. Оно пришло ещё в обед, но столько всего надо было подготовить к урокам, потому решила сходить уже после них. Бутылка огневиски грела карман — Антонин попросил пронести в гостиную, ведь кто на неё подумает? А времени бегать в подземелье и потом опять в совятню у неё не было. Совятня находилась в заброшенной башне, которая была ближе к Запретному лесу. И вид оттуда невероятный, с астрономической башней тоже, но тут будто своя пустота ощущалась. Девушка ещё чуть-чуть полюбовалась ночным пейзажем и подошла к бабушкиной сове. Их всего тут было немного, потому заметить старенькую среди молодых было несложно. Аккуратно сняв письмо с лапки и дав лакомство, сова потёрлась об её руку и улетела. Ада смотрела ей вслед и невольно завидовала — она сейчас тоже бы улетела в никуда, будь у неё крылья. Оперевшись на подоконник, девушка закурила сигарету. Выпуская облако дыма, сняла печать и развернула письмо.

«Птенчик мой, как у вас дела? Армандо очень хорошо о вас отзывается и говорит не переживать за вас, что вы умные детки. Но не может моё сердце не переживать. Скоро у вас Святочный бал, и надеюсь, вы хорошо проведёте время, хотя бы постараетесь. Пишу я, к сожалению, не с добрыми вестями.

Нам с дедом пришло письмо с Министерства УССР… Тела Ремаро и Натали окончательно прошли вскрытия и прочие глупые проверки, будто глупцы не знают, от чего они умерли. Поминки будут в Киеве, потому что не дают переправить тела из-за хрупкости сохраняющих чар. И что самое горькое — поминки пройдут 31.01.1944. Их устраивает само министерство в знак почести вашим родителям, потому мы бессильны…

Я не хотела портить вам бал такими новостями, но и молчать не могу. Птенчик, ты пойми меня: в ваш с Феликсом день — похороны, это ужасно. Я пишу, чтобы вы подготовились, пташечки мои любимые. Надеюсь, вы приедете на каникулах.

Держитесь.

Ваша любимая Варвара.»

Девушка уставилась на дату похорон, не моргая… Сигарета тлела в пальцах. В день их совершеннолетия они будут хоронить родителей. Она понимала, что похороны будут, но как же тяжела была ей мысль, что она будет бросать землю в могилу в тот день, когда ей с Феликсом подарили жизнь… Она не плакала, нет, нет… Отложила письмо, достала бутылку огневиски, поставила рядом и закурила ещё одну сигарету… Уставилась в ночной лес, отпустила окклюменционные щиты, и воспоминания, как лавина, нахлынули на неё…

***

31 января 1936 год. Поместье Блэквуд в Киеве. Под конец января разразилась снежная буря за окном… Девочка в праздничном платье мечтательно вздохнула, глядя на этот снежный танец. Как бы ей хотелось сейчас во дворе в снегу валяться, ощущать приятный холод и ловить снежинки ртом, а не сидеть в доме среди гостей. Сегодня у неё с братом был праздник — их общий десятый день рождения. В их дом пришло много гостей — папины и мамины знакомые. Подарили им подарки и отправили за детский стол. Ей не нравились их дети, они казались чересчур глупыми и скучными: в снежки с ними не поиграешь — те любители слушать, как домовик читает им сказки, и сидеть возле камина. — Мила, ти чому така сумна? — Девочка от неожиданности подскочила и, обернувшись, застала маму. Та в своём белом наряде походила на ангела, а светлые локоны только дополняли её красоту. Их мамочка выросла в Киеве и часто разговаривала на украинском языке с детьми, чтобы те знали и помнили язык предков, но также и на русском, английском… Ведь отец сам родом из Великобритании. Маму встретил в Лондоне, когда она навещала бабушку и дедушку, поэтому оба родителя решили заложить родные им языки в детях. — Матусю, дивись, як гарно на дворі… Я хочу там гратися, а не сидіти з цими занудами… Женщина погладила по тёмной макушке дочку и взглянула в окно. — І справді дуже гарно, але ж у тебе гості, ти маєш бути з ними, як і твій брат, — Натали мягко рассмеялась, глядя, как смешно сморщила свой носик дочка. — Я їх сюди не кликала. Фелікс грається з ними, бо то його друзі. Йому важливіше погратися з тими бовдурами, ніж зі мною. — Адусь, так не можна казати про людей, — мама присела, чтобы поравняться с ростом крошки. — Не злись на брата, це сама рідна людина, яка в тебе є. — Ні, в мене є ти і тато. — Доню, колись нас може не стати, і тоді ви залишитеся удвох. Ви самі рідні один одному люди, тому повинні триматися разом. — Що ти таке кажеш, мамо! Ви ж нас ніколи не покинете, ми будемо слухатися і ніколи не будемо сваритися! — Маленькая Ада схватилась за рукав матери. Для её детского мозга тогда ещё не существовало смерти, она думала, что родители уйдут, если она с братом будут непослушны. Женщина заправила тёмный локон дочери за маленькое ушко и рассмеялась. — Ти ще дуже мала, щоб зрозуміти… Але ми вас ніколи не покинемо, ви ж наші діти. — Ніколи-ніколи? — Ніколи. Ми ще колись з твоїм татом будемо святкувати ваші весілля і глядіти ваших дітей. Девочка кинулась на шею маме и обняла крепко-крепко. — Мам, я буду слухатися, тоді, може, ми підемо на вулицю трошки? Та в свою очередь опять мягко рассмеялась и кивнула. Тогда маленькая Ада бегала по двору и делала с мамой снежных ангелов в снегу, и ей казалось, что так будет всегда.

***

31 января 1943. Киев. Поместье Блэквудов. — Ма-а-ам, а Ада прыгнула с балкона в сугроб! — Феликс с улыбкой до ушей смотрел на сестру, которая барахталась в сугробе, и, последовав её примеру, раскинул руки и полетел в сугроб. И последнее, что видел, —это глаза Ады, как два блюдца, смотрели, как та туша летит на неё. Не успев отползти, двое провалились глубже в сугроб с головой. Ремаро и Натали, которые прогуливались садом, смотрели на эту картину с тёплыми улыбками. Их дети совсем выросли, но вели себя хуже детей. — Скоро гости прибудут, а вы все в снегу и не сильно отличаетесь от снеговиков, — с напускным строгим тоном проговорил отец, улыбаясь, глядя, как близнецы вылезли из сугроба и пытались отряхнуть снег. — Нам ведь даже не 18 исполняется, чтобы такой праздник устраивать, — пробубнила Ада, ведь придётся одевать ненавистное платье. — Птенчик, когда вам исполнится 18, весь Киев будет гудеть от празднования вашего дня, — довольно протянул отец, приобнимая маму. — А потом в честь вашего совершеннолетия мы отправимся в далёкое путешествие по изучению магии во все куточки мира. — Ждём не дождёмся, когда уже будет нам 18, — близнецы в один голос заговорили, дали друг другу пять, на что мать улыбнулась от их ребячества. Хотя родители и пытались быть строгими с детьми в такое тяжёлое время, но как же им нравилось наблюдать, как они взрослеют, как вместе преодолевают все трудности и делают вместе пакости. Тогда родители обещали им, что они уедут подальше от этой войны, и она их больше не потревожит. Феликс подмигнул Аде, и та сразу поняла задумку. Незаметно рукой сделав пас, как вдруг в спину отца прилетела снежка. Они с мамой отвернулись назад и предоставили близнецам спины… ой, зря… Феликс, так же сделав пас палочкой, кинул снежку в маму. До родителей дошло, откуда летели снежки, и вдруг отец и мама направили на них палочки с невербальным заклинанием — и просто шквал снежков полетел в близнецов. Те бегали по двору, пытаясь не отгрести по голове снегом. — Птенчики, вы чего попрятались? — прозвучал ехидный голос отца, который откровенно веселился, расстреливая снегом детей. Феликс хотел незаметно пробраться в дом, отвлечением занялась Ада и направила снежки в лица обоих родителей, показала язык и спряталась. Но этот раздолбай на Феликсе подскользнулся на ступеньках в дом и свалился вниз, и сразу же был расстрелян снежками. Смех согревал душу. Родители редко дурачились с ними, но такие моменты в памяти самые тёплые. Тогда Ада думала, что таких тёплых воспоминаний будет ещё больше.

***

Она закурила ещё одну сигарету… Выпустив облако дыма, сделала большой глоток, затянулась опять и чуть не подавилась от того, как чья-то рука опустилась ей на плечо. Девушка взглянула на руку и увидела знакомое кольцо. Никак не отреагировав, продолжила курить. Она настолько задумалась, что не заметила его? Рука исчезла, и юноша слегка облокотился на подоконник рядом с ней. Взгляд тёмных омутов выжидающе смотрел на её профиль, а она упрямо игнорировала. Том, наверное, никуда не спешил, потому достал сигарету из своей пачки и, затянувшись, тоже уставился на лес. За письмо она особо не переживала — бабушка на эмоциях всегда писала на украинском, в Киеве много кто на нём разговаривал, но зачастую на русском. В Хогвартсе мало кто знал эти языки. — Неужто тебе все представители мужской части Хогвартса отказали, и ты теперь тут горе запиваешь? — нейтральным тоном лениво поинтересовался Том. — Мне сейчас не до тебя, Том. Бери, за чем пришёл, и прошу оставить меня в покое, — Ада, всё ещё не смотря на него, сделала ещё один глоток жгучей жидкости. Она всё ещё сильно не впала в отчаяние — тени ей второго раза точно бы не простили. Оказывается, они могут приходить и на нормальных собеседников. — Уж слишком много чести — тебя на руках отсюда выносить. Ада хотела было огрызнуться, как вдруг смысл слов дошёл до её мозга, и она медленно повернулась к Тому. Тот затянулся сигаретой и даже не смотрел на неё. — Что тебе от меня нужно? — настороженно спросила Ада. Чуйка у неё была, что не просто так заявился. Тени молчали. — Что ж так грубо? — Том сделал тон, будто это его затронуло, и уже он посмотрел на неё. Лицо оставалось ледяной маской. — Я тебя искал… — Зачем искал? Том чуть было не закатил глаза. Но нет. Спокойно продолжил. — У тебя дурная привычка перебивать мен… — И что? Том на секунду прикрыл глаза. Ада понимала, что его выводила, но уж слишком паршивое настроение. Он сделал лёгкое движение руки и наложил на девушку Силенцио. Ада открыла было рот съязвить, но не вышло ни звука. Глаза округлились от понимания — невербально наложил на неё заклятие и без палочки… такого она ещё не видела. Даже отец, чтобы невербально колдовать, использовал палочку. Уголок губ Тома слегка дёрнулся от реакции девушки. — Вот так лучше. Девушка застыла в ожидании. Она могла снять заклятие и вывалить на мерзавца возмущение, но интерес, что будет дальше, был больше. — Искал я тебя, Ада, для дела. Том осмотрел совятню и наложил порог тишины вокруг них. Чем же таким он хочет поделиться, раз так насторожен? Девушка забралась на подоконник и закурила очередную сигарету. — Я достал незарегистрированные палочки. И хотел тебе отдать, но наткнулся на очень увлекательную картину… Флимус Поттер со своими дружками обсуждал, как тебя собираются травить на днях, а потом с тобой разобраться из-за неприятного характера. — Девушка брезгливо поморщилась от такой мерзости. — Они особо не скрывались в коридорах, что было глупостью. Так что будь бдительна. Если попадёшься это разрушит наш план. Оттягивать нельзя. Том трансфигурировал два бокала и разлил огневиски Антонина. Девушка не представляла, как объяснит ему, куда оно делось… Выдохнув дым, девушка заметила, как тот повторил движение запястьем, снимая Силенцио. — Слишком сильно этот тупица за меня вцепился. — Разберись с этой проблемой, — холодно сказал Том. — Постараюсь. — Нашла своего принца на бал? — Том резко переключился и насмешливо приподнял брови. — Да они как сквозь землю провалились. Одна пойду, — раздражённо буркнула девушка. — Феликс продержится своей части плана, а я постою в сторонке, помозолю глаза и уйду. — Что ж, так прям никого не нашлось? — Никого. Хватит издеваться, — девушка подняла голову вверх, рассматривая потолок. — Ну, раз уж никого, то со мной пойдёшь, — нейтрально предложил Том. Ада от неожиданности чуть с подоконника не свалилась. Том стоял так же невозмутимо, и только черти в глазах плясали. Что-то тут нечисто… — Это с чего вдруг такая благотворительность? — Ада спустилась на пол и сделала шаг к нему. — Не ты ли мне говорил, что у тебя уже есть подходящая партия? Или она от твоей неуклюжести решила свалить от греха подальше? — Если ты исчезнешь со мной, то это мало подозрений вызовет. Я безупречный староста, если ты не забыла, — Том сказал это таким тоном, как будто объяснял надоедливому ребёнку, как выйти в окно. да не успела даже рта открыть, как вдруг Том схватил её за руку и потащил за дальнюю колонну совятни. Ада успела схватить свою пачку сигарет и письмо. Бутылка так и осталась стоять одиноко. Без бокалов — когда он успел их убрать? Колонна была в тени. Луна отбивала в арки свои лучи, но что за колоннами было во тьме — хоть глаз выколи. Ада ничего не поняла. Затащил за колонну в темноту, встал за спиной, и Ада посмотрела на него через плечо — еле-еле видно было, как он приложил палец к губам, приказывая молчать. Вдруг послышались поспешные шаги, которые приближались. Метка начала греться, предупреждая об опасности. Ада невольно сделала шаг назад и вжалась в Тома. Это кого на ночь глядя на письма потянуло? Кто-то зашёл в совятню, наложил порог тишины. Наверное, волшебник стоял недалеко, ведь им было слышно, как тот тяжело дышит. Послышался щелчок пальцев и скрип пера. Судя по звуку, волшебник очень волновался и куда-то спешил. Видимо, письма было мало, и вдруг совятня осветилась от патронуса. Том сильнее прижал Аду к себе во мрак, чтобы не быть замеченными. — ГАЛЛЕРТ, НЕ СМЕЙ, ЭТО БУДЕТ КРАХ ВСЕМУ, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! — Глаза девушки округлились от отчаянного крика Дамблдора. Так слухи были правдивы?.. — ТЫ СХОДИШЬ С УМА! Я ПОЙДУ ПРОТИВ ТЕБЯ! Я ПОЙДУ ПРОТИВ Т-Е-Б-Я, ЕСЛИ ТЫ ЭТО СДЕЛАЕШЬ! ЭТО НЕ ВХОДИЛО В НАШИ ПЛАНЫ, ПРОШУ ТЕБЯ, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! Вдруг он смолк и уже тише добавил: — Я не хочу идти против тебя… von der Seele geliebt… но ты не оставишь мне другого выхода. Патронус в виде феникса улетел, оставляя после себя темноту. Волшебник тяжело дышал. Вечно собранный профессор был сейчас как будто не в себе. И если Ада правильно помнила слухи, только что услышала их подтверждение… Что же такого может сделать Галлерт, что Дамблдор откажется от него? Альбус чуть было не взвыл, когда отправлял патронуса. Вот так выглядит человек, который может потерять любимого?.. — Я ведь говорил, что эмоции погубят тебя, дорогой мой… — прошептал Альбус сам себе. Слишком много вопросов вертелось в голове. Их же опять Ада спрятала под щиты, чтобы не дай бог не услышал профессор, но тот был настолько рассеян, что вряд ли бы заметил… Волшебник тяжело вздохнул и так же быстро ушёл, как появился. Они постояли настороженно ещё минуту и наконец оба выдохнули. Спускаться сейчас не было смысла — волшебник мог вернуться, да и путь из башни был длинным. Ада достала сигарету и подняла голову — Том стоял к ней впритык. Тот взял предложенную сигарету. Огонь образовался в её руке. Подкурив себе и Тому, она откинулась ему на плечо. Тот особо не возражал, точнее, Ада не спрашивала — слишком много сегодня произошло. — Что думаешь? — тихо спросила Ада, слегка повернувшись, чтобы видеть его лицо. — Думаю, мы завтра в новостях увидим, что же так вывело из себя старика, — так же тихо ответил задумчиво Том. — Надо бутылку забрать… Договорить не успела — вдруг послышались шаги. Ада последний раз затянулась сигаретой и испепелила её, ожидая новых гостей. Не совятня, а проходной двор какой-то. — Милый, а ловко ты придумал с мантией-невидимкой, — послышался голос «мопсика» Паркинсон. Ада опять развернулась к Тому лицом, приподняв брови. Тот, наоборот, нахмурился. Судя по времени, сейчас должен быть отбой, да и какая мантия-невидимка? — Я просто гений, милая, — второй голос принадлежал Флимусу Поттеру. У Ады челюсть упала от такого поворота. Даже у Тома брови взлетели вверх. — А нас тут никто не увидит? — неуверенно прозвучало в голосе Паркинсон. — Сейчас отбой через пять минут. Чтобы сюда попасть, нужно пройти весь замок, а там завхоз ходит, так что нас сегодня никто не потревожит. Послышались поспешные шуршания одежды и причмокивания, как при поцелуе. От понимания происходящего Ада побелела. — Я стащил у старика своего кое-какое зелье, — довольным тоном протянул Поттер. И опять зашуршала одежда. — Это зелье похоти. Отец пользуется этим со своими шлюхами, говорит, отборная штука, и хватит только запаха, чтобы бошку снесло. Паркинсон глупо захихикала, и вдруг прозвучал звук битого стекла. В нос Аде и Тому сразу ударил какой-то приторно-сладкий запах. Те поспешно закрыли нос от греха подальше. — Тогда пусть нас уносит на полную, — горячо промурлыкала та, и звуки причмокивания возобновились. Ада опять откинула голову на плечо Тома. Она не понимала, откуда этот жар в теле. Неужели той секунды хватило, чтобы зелье затронуло и её? Если действия коснулись её, то значит, и Тома... Она, не меняя положения, слегка повернула голову, чтобы увидеть его. Он так же откинул голову на стену и стоял с закрытыми глазами. Почувствовав, наверное, её взгляд, он открыл глаза и взглянул на неё. В его тёмных омутах витали алые проблески. Надо как-то выбираться, но как же ему сказать, чтобы они не услышали? Девушка нахмурила брови, обдумывая, как вдруг почувствовала, как кто-то легко пощекотал её окклюменционные барьеры. Том слегка кивнул, и Ада ослабила их. Тут же его голос прозвучал в её голове: "Мы застряли среди этой похабщины. Курить будешь?" " Буду" — мысленно ответила девушка. Ада тихо подкурила сигарету Тома. Свои брать не хотела, потому что запах табака сильно бы чувствовался и сдал бы их с потрахами, а разборки и слухи ей ни к чему. Том достал лишь одну волшебную сигарету. Девушка без вопросов подкурила ему и, не дождавшись своей, поставила вердикт, что он жадный подонок, а её пачку он выкуривал без стыда и совести. " О, теперь я жадный подонок" — голос Тома звучал насмешливо в её голове. " Самый настоящий" — отметив мысленно, девушка вздернула бровь. —" Не смей читать мои мысли." " Я и не читал, просто ты слишком громко думаешь." Вдруг прозвучал громкий стон наслаждения. Ада побелела как полотно, схватила руку Тома, в которой была сигарета, и затянулась. Тот не отрывал взгляд от её губ. Осознание того, что он только что прикасался своими губами к этой сигарете, ударило громом, и щеки порозовели, а взгляд сам потянулся к его губам. Стон повторился, и девушка медленно выдохнула дым. Том опять приподнес сигарету к своим губам и сладко затянулся. Ада неотрывно смотрела на его губы, которые обхватили сигарету. Он выдохнул облако вишнёвого дыма и сам приподнес сигарету к её губам, так же наблюдая, как она затягивается. Том затянулся последний раз и испепелил окурок. "Хочешь, но молчишь?" — Пытаясь пошутить, Ада нервно улыбнулась, но его пристальный взгляд... " Хочу." Мурашки пошли от его низкого голоса в голове. Том слегка подвинулся, и когда на фоне опять прозвучали синхронные стоны, резко поменял их местами. За этим шумом её слышно было шорох. Теперь уже Ада была впритык к стене и с запрокинутой головой смотрела на Тома с полуприкрытыми глазами. "Это зелье?" — Ада слышала неуверенность в своём голосе в голове. "Оно самое." Том вжал её в стену и жадно поцеловал. Никакой нежности — поцеловал страстно, поигрывая моими губами. Ада, не замедляя, ответила, сжимая его тёплые волосы на затылке, притягивая ближе к себе. Тот подхватил одну её ногу и вжимался в неё своим возбуждением. "Что за палка-выручалка?" — мысленно отшутилась девушка, тяжело дыша, растегивая пуговицы на рубашке и ослабляя его галстук, пока Том покрывал поцелуями её шею. " Я тебе этой палкой череп проломлю, если не заткнешься уж наконец." — Том сжал её грудь и словил её стон поцелуем. На заднем фоне слышались животные стоны, шлепки и запах этого проклятого зелья. Ада закинула вторую ногу на него, тот сразу подхватил, вдавливая сильнее в стену, отчего спина неприятно поцарапалась об камень. Девушка почти что вылезла на него и, оторвавшись от его припухших от поцелуев губ, переключилась на его подбородок, а потом и шею. Они застыли от звука битого стекла. Поттер, заметив полную бутылку огневиски, заливался им с тем мопсом. Похоже, они совокуплялись возле того подоконника, раз не услышали их шагов. — Раз допито, будет побито, — запрещающим языком пробормотал Поттер, на что Паркинсон захихикала. Вот, наверное, это и отрезвило их, и они разорвали поцелуй, тяжело дыша. Ада откинула голову к стене, Том так же упёрся лбом в её плечо, всё ещё держа её, как будто она ничего не весила. Её рука всё ещё была в его волосах и, не задумываясь, пальцами массировала кожу головы. " Я это придушу за этот огневиски" — прошипела Ада, уже прикидывая, как разорвёт тупицу. " Я тебе ещё сто таких куплю" — Том поцеловал её в шею и осторожно отпустил на пол. Ада поправила юбку и застёгивала рубашку, как внезапная колючая мысль пришла в голову. Она понимала, что это действия зелья, гормоны играют и всё такое, но как же больно сжалось глупое сердце. Отгоняя ненужные эмоции, девушка собралась и посмотрела на Тома, который возвышался над ней и поправлял свой галстук. Идеальные кудри были растрёпаны, а губы припухшими, в глазах плескались алые языки. Она явно не лучше выглядит. "Жалеешь? "— холодно поинтересовалась девушка. "Нет." Твёрдое «нет» — как гром в голове, отчего девушка ухмыльнулась. " Я подобрал вам палочки, остальное всё готово." " Услышала." "На бал явишься в вечернем платье. Переодеваться будет некогда." " Явлюсь." — Пауза. — "Буду ожидать вас в гостиной в восемь, мой Лорд." —Уголок губ Тома изогнулся в ухмылке.

***

Мысли Тома Гостинная была пуста, но мысли мои были заняты только одной особой. Ада Блэквуд. Она сохраняет контроль, даже когда магия давит на неё. Даже когда я наложил Силенцио, она не испугалась, а проявила любопытство. Живое, дерзкое, умное любопытство. Именно это отличает её от большинства, кого я встречал. Поттера я когда-нибудь прибью за эту глупую проделку с зельем. Это не входило в мои планы — зажиматься с мисс Блэквуд за колоннами. И всё же ситуация оказалась… информативной. Она не растерялась под воздействием чужого влияния. Разум остался острым. Впечатляет. Не зря я поручил Лестренджу и Розье отгонять парней, чтобы никто не пытался пригласить её на бал. Не зря я сам в первый раз отказал ей. Интересно наблюдать: как она поступит? Будет умолять? Попробует вовлечь рыцарей? Или останется независимой и поступит так, как считает нужным. Ни одна из догадок не совпала с моими ожиданиями. Она не пыталась манипулировать, и не сильно была огорчена моим отказом. Она пошла убила ребёнка , и при этом ни разу не заявила, что откажется или не пойдёт на Бал. Удивительная девушка. В ней есть что-то, что трудно оценить полностью. Хитрая. Осторожная. Дерзкая. Всё в равновесии, почти идеально. Опасная? Да. Привлекательная? Возможно. Интересная? Несомненно. Каждое её действие — как ход шахматной фигуры. Она умеет сохранять лицо, вести себя предсказуемо там, где это нужно, и дерзко там, где это выгодно. Её контроль, её способность справляться с давлением — бесценны. Под воздействием чужого влияния разум остаётся острым. Это редкость, которую стоит изучить. И как бы я ни пытался, не могу перестать наблюдать. Она изучает меня так же, как я изучаю её. И я понимаю: это редкость. Редкость, которую стоит изучить. Она может стать либо союзником, либо проблемой. Я пока не знаю, что случится первым. Но наблюдать — интересно. Понимать, оценивать, предугадывать — вот что сейчас важно. Я вижу в ней потенциал. Я вижу силу. И, возможно, именно она станет той, кто сможет удивить. Или кто сможет мне противостоять. В любом случае — наблюдать за ней будет крайне познавательно.