Терпеть

Оля лежала на кровати в полной темноте. Тиканье часов забрало на себя всепоглощающую тишину. Она не могла уснуть - завтра ей ехать к хирургу, делать очередные тесты и надеяться, что нога заживает, и мышцы срастаются правильно, а сейчас.... Сейчас она думала о своём существовании. Букет белых роз, стоявший на тумбочке, напоминал о другой жизни - вне фигурного катания. Ведь все это было правдой. И зажившие костяшки на лодыжках, и прекратившийся, казалось бы уже хронический, насморк, и не болевшие ежедневно от непосильных нагрузок связки. А вообще она скучает по этому? Конечно, фигурное катание дарит непередаваемые ощущения от побед, но это лишь те краткие моменты, вырванные из многолетней муки. Вся жизнь раньше крутилась вокруг фигурного катания. А стоило ли? Раз уж так все складывается, раз уж никакие старания не могут защитить постоянный результат, раз уж с ней так поступили... Можно же просто жить. Плыть по течению, кататься в свое удовольствие лишь зимой на уличных катках или в те редкие многновения, когда большая компания идёт на закрытый каток и, спотыкаясь, играет в догонялки. Можно доучиться на архитектора, переехать в Америку к Илье и жить тихой семейной жизнью. Ведь так все люди и живут - работают, учатся, путешествуют, а не отдают всю свою жизнь бездушному льду, не тратят все жизненные ресурсы на кусок железа, пусть и золотой. Центр Олиниого мира сместился. Пока не очень понятно куда, но что-то тренснуло внутри, смещая фигурное катание на затворки, оставляя его лишь холодным воспоминанием. Галерея в телефоне теперь была заполнена милыми снимками с Ильёй и его котами, полка со спортивными вещами давно оставалась нетронутой, а карандаш появлялся в пальцах куда чаще скакалки. Но утро пришло слишком быстро. Пора вставать, хоть и глаза в эту ночь закрыть так и не получилось. Екатерина Владимировна встречала на первом этаже больницы в своем привычном кардигане и со стаканом кофе в руках. - Выглядишь отдохнувшей, я рада. - Она ласково погладила по спине. - Так, теперь потяни стопу на себя. - Добродушный врач в белом халате проверял несчастную левую ногу уже битый час. - Теперь встань на две ноги. Оля шаталась будто пьяница. - Ничего-ничего, это нормально. - Ну что ж. - Мужчина уже пересел за свой стол рассматривая бумаги. - Реабилитация проходит отлично, по сравнению с прошлым визитом мышца стала выглядеть сильно лучше, связка вообще уже срослась до конца. Так что можно приступать к новому этапу - всемилюбимое ЛФК. Также я запишу на электрофорез и магнитотерапию, их надо будет две недельки делать каждый день, а потом, пореже, как пойдёт. Полный список упражнений я сейчас напечатаю, я надеюсь проблем с их выполнением не возникнет, все таки спортсменка, но надо понимать, что от их выполнения зависит полное восстановление. Вот опять. Снаружи все хорошо, а внутри настолько погано, что тошнота подступает к горлу. И вроде бы классно, что скоро можно будет вернуться к привычной жизни, а вроде бы она уже начала новую. Размышления прервал входящий вызов от Ильи. - Ну как ты, закончила? - Голос сонный, видимо только проснулся. - Да вот только что. - Ну что? - Вроде бы неплохо всё. Разрешили без ортеза ходить, теперь надо делать много ЛФК. - Это же здорово! - Илья, судя по голосу, по-настоящему радовался. - Пару месяцев и можно на лед. В следующем сезоне всех разнесёшь. - Я... - Оля запнулась, не зная, как сформулировать тревожившие ее мысли. - Я не уверена, что готова. Малинин на том конце провода молчал, и девушка могла лишь догадываться, о чем он размышляет. - Просто я не скучаю. - То есть как? - Илья отзывался только спустя какое-то время и голос его на секунду дрогнул. - Не знаю я как. Просто. Мх. - Оля раздражённо вздохнула. - Это ли та жизнь, которую я хочу? - Оль, всё будет хорошо, вот увидишь. Просто с непривычки так. Мне тоже всегда тяжело после травм возвращаться, но надо просто потерпеть. Потерпеть. - Ладно, пока, я сейчас на тренировку собираться начну, сегодня папа решил погонять на 4-4, может к чемпионату вставлю. Потерпеть. Опять это слово. "Потерпи, скоро этот прыжок получиться." "Потерпи, сейчас этот торт есть нельзя", "Потерпи, сейчас денег на это нет", "Потерпи, сейчас тяжело, а потом будет легче". Всю жизнь Оля терпела, кивала быстро и ждала, когда же уже станет лучше, когда разрешат, когда получится. Терпела боль от стесанных коленок, терпела вредную химичку, терпела на растяжке, терпела до выхода нового журнала, терпела вредных хоккеистов на катке и таких же бабок в очередях в поликлинике. Константинова шла быстро. Январский холод морозил щёки, а растаявший снег мерзко хлюпал под ботинками. Серость Москвы соответствовала серости в сердце. И вся эта терпежка настолько уже осточертела, что лезла из горла. Слезы покатились по щекам. Потерпи. Потерпи прессинг от СМИ и федерации, потерпи на больничном полтора года, потерпи то, что тебя намеренно убрали из списка лидеров. Ну ты терпи, Константинова, может жизнь когда-нибудь соизволит преподнести тебе подарок. А пока терпи, терпи. Терпи. Терпи. Терпи. Нет, Оля не может больше терпеть. Слезы застилают глаза, и она движется на ощупь до ближайшей лавки. Она устала быть слабачкой, милой девочкой, что соглашается на всё дерьмо, лишь бы никого не разочаровать. Всхлипы раздаются все громче, и Оля задирает ноги на скамейку и утыкается в свои колени лицом. "Тут же сидят, вдруг испачкаются" мгновенно всплывает в умной головке. Насрать. Не будет она больше терпеть. Будет делать все, что захочется и когда захочется. - Ууу и что это такая милая девушка плачет? Оля удивлённо оторвала заплаканное лицо от колен и посмотрела на человека, посмевшего нарушить ее самобичевание. Перед ней стоял парень. Явно старше самой Константиновой, но не сильно взрослый, наверное, лет 25, может даже меньше. - Милая дама, не хотите ли вы прогуляться в ближайшую кофейню? Я бы мог поднять вам настроение хотя бы маленькой чашечкой кофе. - У меня парень есть. - Все ещё шмыгая носом и как-то грубо ответила фигуристка. - Ну и как же этот парень допустил, что его дама плачет посреди парка совершенно одна? - Я с ним не живу. Он вообще... - Оля задумалась на секунду. - Не отсюда. - Тогда он многое теряет, не живя с такой девушкой. Так что... Как тебя? - Оля. - Оля, какое прекрасное имя, может сходим всё-таки до кафе? - Никуда я с вами не пойду. Может быть мне вообще нет 18. - Что же ты, Олечка, врёшь. - Парень мерзко усмехнулся. - Откуда вы знаете? - Оля резко вскочила с лавки и начала пятиться назад, боясь упустить странного незнакомца из виду. - Ой, поверь я много чего знаю. - Он медленно наступал, перешагивая с пятки на носок. Девушка продолжала пятиться. - Что? Думала съехала от родителей, и теперь я тебя не найду? Зайчик, я всё всё про тебя знаю, и исчезать вот так на целую неделю некрасиво. Я скучал. - Я закричу. - Кричи. - Парень вновь усмехнулся. - Только никто не услышит. Во вторник в два часа дня здесь почти никто не ходит. Лишь сумасшедшие. Как я. - Что.. Что вам от меня надо? - Голос предательски дрогнул. - Оу, Олечка, не переживай так сильно. Я только хочу поближе тебя узнать. Может быть обнять или поцеловать. - Фигуристка отчаянно закрутила головой. - Ну что ты, он же уже это делал, значит больно не будет, может быть тебе даже понравится. И Оля не смогла больше смотреть в его холодные серые глаза. Она развернулась и рванула что было мочи. Снег под ногами противно хлюпал, но стук сердца заглушал сейчас все звуки. И хуже всего было то, что она не знала бежит ли он за ней. Она остановилась минут через десять, когда выбежала к шоссе и поняла, что преследователя впрочем и не было. Горячие слёзы вновь покатились по бледным щекам. Но теперь совсем другие - страх, липкий и тяжёлый. Константинова села на рандомный автобус, доехала до конечной, потопом пересела на другой, и ещё один и ещё. Она каталась часа четыре по Москве глупо пялясь в окно. Вернулась она уже под вечер. Дуня нервно тёрлась об ноги, холодильник тихо жужжал на кухне, где-то сбоку топали соседи. Надо съезжать. Срочно.

***

Институт привычно шумел, напряжение витало в густом воздухе - сессия всегда делала это место нервозным. Оля стояла прислонившись плечом к стене и ждала, когда дверь перед ней откроется. - Переживаешь? - Василиса всегда болтала от стресса. - Нет, совсем нет - Тут же отозвалась Константинова, повторив свой ответ для уверенности. - Ты че не ходила на подготовку? - Я уезжала, у родственников была. - Оля отвечала спокойно, будто и не врала совсем, и наконец оторвавшись с особым усилием от стены она посмотрела на знакомую. - Ты сколько выучила? - 45, надеюсь повезёт. А ты? - Да вроде все. - Голос ее был настолько безэмоциональным, что Краева интуитивно поверила. - Странно, на тебя не похоже. Может тебе подменили? - Василиса нервно засмеялась, но быстро замолчала и продолжила теребить заусенцы на руках. - Может быть... - Произнесла фигуристка уже себе под нос. Экзамен Оля сдала на отлично, поэтому вечером ела ведро мороженого, сидя на кровати. - Сдала? - Кудрявая макушка вновь показалась на экране. - Как видишь. - Девушка ответила резко. И Илья сразу это заметил. - Что-то случилось? - Невинная нежность ещё больше ее раздражила. - Да, блять, да случилось. - Не зная о чем конкретно рассказать и стоит ли вообще говорить, она просто сильнее сжала уже ледяную ложку. - Оль, что случилось? - Он внимательно вглядывался в ее лицо. - Да не знаю. - Она с силой швырнула ложку. - Все сразу и ничего при этом. Я переезжаю. - Что? Почему? - Малинин на экране обернулся, проверяя нет ли рядом лишних ушей. - Потому что этот мудак следит за мной. Чуть не облапал меня. Ещё и ... Этот букет сегодня. - Букет? - Я уже выбросила. - сказала она в тропях, а потом вновь взорвалась, - Блять, почему тебя вообще букет интересует? - Прости. А заявление? Ты же писала. - Ага, его посадили на 10 суток и все. А так ходит по улицам будто не маньяк. - Оля зарылась рукой в волосы. - Прости, тебе, наверное, не стоило все это говорить. Просто я сорвалась. - Оль. - Он замолчал на секунду. - Пожалуйста, помоги себе. Не надо думать, что ты сама со всем справишься, я могу помочь. Только попроси. - Я по твоему слабачка?! - Нет, ты просто очень устала. А я по тебе скучаю очень. - Я просто не знаю, чего хочу. - Продолжила она уже тише. - Просто... Пришло время меняться, а мне страшно. - Тебе и тогда было страшно. Помнишь? Но страх это нормально. Оля сразу поняла о чем он. - Я не хочу пока кататься. - Тебя никто пока не заставляет. Ты уже многого добилась, ты уже чемпионка. Если сердце не лежит больше к этому, значит так надо. - Ладно. Я подумаю. Но переехать мне точно надо. - Денег кинуть? - Не надо, спасибо.

***

Дни неумолимо утекали. Больничный запах стоял в носу, а процедурный кабинет каждый день встречал девушку своими серыми стенами. Бесконечное множество лечебных упражнений она выполняла ежедневно. Сама следила за проходящими стратами, желала удачи ребятам и поздравляла их, а потом на секунду замирала, когда они писали, что ждут её возвращения. В начале февраля очередной поход к врачу закончился фразой, после которой зазвенело в ушах. Можно выходить на лёд. Екатерина Владимировна радостно улыбалась и шептала о том, как соскучились ребята и как много предстоит дальше работы. А Оля смотрела пустыми глазами и не знала, что делать дальше.