Компиляция

Медиком Эмбитт отродясь не была. Ее пытались учить анатомии на базовом уровне, чтобы она понимала, где находится шея, но все это далось ей, к сожалению, тяжело. Сегодня ー к счастью. Эмбитт не знает, что если бы вампиров не существовало, то с ее разможженной грудной клеткой и разорванной шеей врачи бы ее не спасли. Яд мучительно медленно запечатывал рану, но половина шеи все равно стремительно покраснела и медленно кровоточила, и Эмбитт не могла не то чтобы повернуть головой ー она даже говорить не могла: боль поверх жжения по всему телу отдавала в челюсть и чуть ли не парализовала. ーМа... Ма-а-а-а...ーПромычала душераздирающе Эмбитт. Каждый вздох был чудом. Она даже не контролировала их: мозг просто посылал сигналы прерывисто вздыхать и так же судорожно выдыхать, а иногда сводил все тело в чем-то похуже гипнагогического подергивания, и Эмбитт со своими сломанными ребрами выгибало дугой, она насильно вздыхала и тут же кричала с выкашливанием крови. ーМА-А!!!ーСамо собой донеслось из ее уст. Сульпиция была вне этого мира. Она сидела на коленях, лицом к стене, не моргая. Глаза были широко распахнуты, но взгляд был устремлен в никуда. Женщина медленно и методично постукивала головой об стену и ни на что не реагировала. Инициатива снова на Аро, если он вообще решит ее проявить. Старейшина посмотрел на свой драгоценный экспонат. Его глаза полностью почернели, взгляд помутнился. Эмбитт едва могла что-то видеть и распознавать, но ее же глаза метались по всей темной комнате и даже не могли увидеть что-то помимо размытых очертаний двух древних чудовищ. ーА-а... А... А...ーОна опять пыталась что-то выговорить. Как "мама", только без характерного для 'м' мычания, с твердыми 'а'.ーА-а-а... Ва-ва...ーПозорно, но выдавить она могла только эти две буквы. Аро взял ладонь Эмбитт и молебно придвинул к себе. В ее мыслях он услышал ее собственные крики, почувствовал это давление по всему телу наряду с жжением от яда. Ее сердце бешенно колотилось на весь подземный третий этаж, и это отдавалось в горло, виски и кончики пальцев. Помимо воплей мысленных и явных, Эмбитт отчаянно хотела позвать маму и не-маму. Аро слегка опешил и попытался оттянуться от своих ног, чтобы отстраниться, но стоило ему только подумать об этом, как девчонка разразилась истошными рыданиями. ーПАПА-А-А-А-А-А-А!!!ーЭмбитт снова выгнулась и стала издавать нечленораздельные звуки и дергаться. ーЯ здесь, я здесь, я здесь, я здесь, я здесь.ーТут же старейшина наклонился к ней и попытался осторожно прижать ее к полу, чтобы не двигалась. ーН-Н-Н-Н-НГХ-Х-А-А-А-А-Э-Э-Э-Ы-Ы!!!ーЕе охватила сильная тахикардия. Звуки ударов головой об стену стали интенсивнее. К ним добавился шепот на мертвом языке: молитвы, которые только помнила Сульпиция, вперемешку с отрывками из книги Святого Марка. Этот низкий гул в сопровождении с криками создавал настолько пугающую симфонию, что Аро наконец почувствовал себя беспомощным и бесполезным. Он аккуратно, но максимально убедительно взял Эмбитт за виски и заглянул ей в сильно прищуренные глаза. ー"Родители"ーтебе это нужно, Эмбитт? Тогда тебе нужно пережить обращение. Не смей истерить.ーТвердо проговорил он, хотя сам не был уверен в своих словах. ーЯ... Не... Могу... Страш-...ーОчередная волна боли в ребрах оборвала всякие попытки даже кричать. Эмбитт сжало в немом вопле. ーМожешь. Ты можешь, Эмбитт, иначе даже не смей и думать обо мне как об отцовской фигуре. Видишь? Можешь называть меня, как тебе угодно. Просто живи!ーПоследнее предложение сорвалось в не то испуганном, не то озлобленном тоне. ーМама... Мама... М-ма...ーЭмбитт взывала к Сульпиции, которая всегда откликалась. Стуки об стену ускорились, но девчонка даже не понимала, что это и откуда раздается. Она решила, что Сульпиции в помещении больше нет. ーЯ сейчас вместо нее, Эмбитт. Она очень хочет, чтобы ты сейчас не двигалась.ーАро знал наверняка: сейчас нет даже смысла пытаться откликнуть Сульпицию. В таком состоянии она была единицы раз за все тысячелетия, и каждый был разрушителен. Эмбитт верила наслово, пусть и не понимала, что все это значит. Ее мысли варьировались от "она слишком переживает" до "она меня бросила" и заканчивались бессвязным бредом и попытками психики представить образ Дидимы. Но представлялось лишь едва похожее на нее существо в кромешной тьме. Волосы были те, венок был на месте, очертания тела и лица точь в точь повторяли портрет в гробнице. Не принадлежало Дидиме лишь выражение лица. Оно застыло в гримасе первобытного ужаса и своей нетипичностью немного пугало Эмбитт, если она вообще могла что-то помимо боли чувствовать. ーРедко когда она так боялась, дитя. Она лежала с таким лицом во время обращения и во время... Неважно.ーАро безуспешно попытался отвести тему, считывая мысли. ー"ОНА ХОЧЕТ, ЧТОБЫ..."ーВ разуме Эмбитт всплыла характерная для душевного покоя и теплоты эмоция. ーИ я хочу того же. Для нее и для тебя, Эмбитт.ーСтарейшина поник, но в темноте все равно этого не было видно.ーБыть может, тогда и я почувствую то же самое. ー"Я пытаюсь игнорировать эту боль, но не могу!!! Я задыхаюсь и не могу даже пошевелить ртом, чтобы орать!"ーСлова в мыслях переплетались друг с другом. Ощущение давления и сильнейшего коления в груди прилагалось к мыслям. ーЭто временно. Яд все восстановит. Он уже восстанавливает. ー"А если не сможет? А если я умру, отец?"ーГлаза Эмбитт налились слезами, на мгновение она обессиленно перестала дышать. Аро едва заметно вздрогнул. ーНет, даже не думай об этом!ーОн, может даже подсознательно, сжал руку девчонки крепче. ー"Sto morendo, porca puttana! Как же мне больно!!! Мне кости давят в гребаное сердце!" Но стоило Эмбитт вспомнить детдомовский жаргон, как следом, в сопровождении с болью, само собой из-под глубин воспоминаний пришли удары ремнем и крики детей. Жжение сейчас не было сравнимо с жжением от следов ремня: теперь оно ощущалось так, будто весь клан Вольтури порол Эмбитт одновременно по каждой клетке ее тела, а сверху к этому позвали Джейн. И она, и Кайус, и директор, и врачиха, и повар, и все-все-все, включая только что выдуманных детдомовских чудовищ и оживших трупов детей, пытались сорвать с Эмбитт кожу и поджечь внутренние органы. ーНе надо... Не... Бей...ーУже вслух жалобно прорыдала она.ーНе бей...ーКрик заместился беспомощным воем детдомовки, у которой всю жизнь не было того, на кого можно опираться. Первые годы Аро было на порядок безразлично произошедшее в детдоме. Дети всегда умирали. Кого-то приносили в жертвы, кого-то просто в первые дни забирала болезнь. Нередко были и отдельные дома, где от болезней и бедности умирали сотни. Недавно над детьми и вовсе ставили опыты и массово убивали по национальному признаку: что, по сравнению с этим, "Семейные узы"? А потом он начал нехотя сопоставлять тот факт, что его драгоценность там выросла и едва выжила. Он начал восхвалять ее сверхъестесственные таланты за то, что спасли в последний момент, и она навсегда покинула это расточительное место. А потом он стал злиться на этих ничтожных, гнилых людей, посягнувших на эту драгоценность. После убийства директора Аро в глубине души пребывал в лучшем настроении, ибо его Эмбитт самолично расправилась со своим врагом. Наверное, и врагом Аро тоже. Теперь он злится на себя. Разделенный на два фронта, Аро волнуется за будущее клана и за саму Эмбитт. За кого больше: не может понять. Но эта девочкаーона сейчас так напугана, ей так больно, страшно и, наверное, одиноко? От Дидимы он ни на секунду не отходил в свое время. Оно и ясно, раз уж она была его сестрой, и он искренне ее любил. Но Эмбитт: кто она, чтобы лично за нее беспокоиться? Аро глуп, он опускается в этом вопросе. Аро глупить не хочет, но какой выбор будет правильнее? Нет, какой выбор он бы совершил, орудуя самыми потаенными недрами своей невидимой души? Какому его учила Дидима? Он нагнулся к Эмбитт, осторожно, насколько вообще мог, поддел ее руками за затылок и ноги, и медленно притянул к себе, превратившись в позорную древнегреческую статую. ーПожалуйста. Эмбитт, пожалуйста.ーВполголоса произнес Аро.ーЯ не хочу тебя терять. Твоя мама не хочет. Маркус не хочет, Алек, Рената, Хайди... ーОте... Отхэ... В-в... Папа...ーУ Эмбитт из носа потекла кровь. Конечно, она тоже не хочет уходить. Его взгляд теперь был, незамутненный ничем другимーгрустный. Эмбитт давно уже зарится на место в составе его личной внеклановой семьи. А если бы ему этого не хотелось, зашло бы это настолько далеко, что она обоюдно зовет Сульпицию матерью и позволяет себе такие вольности, за которые, благодаря второму старейшине, теперь умирает? И всему вина... Кому? ー...Наверное, дитя мое.ーАро прижался щекой ко лбу девчонки. Эта нить тоже наконец засияла. Где-то посреди тронного зала Маркус не знает, что вообще происходит там, внизу, да и реакция на то, что у Аро впервые за три тысячи лет возникла с кем-то крепкая связь, у него при любой обстановке была бы одна: замереть и таращиться в никуда. Все эти сотворенные Эмбитт нити сейчас были натянуты до предела. Удары головой об стену внезапно прекратились. Сульпиция медленно повернулась в сторону Аро, но резко зажмурилась, увидев обезображенную Эмбитт. Ее кожа была бледной, но совсем не по-вампирски. Рот был измазан кровью, одежда, волосыーвсе ею пропиталось. Тело дрожало так, что женщина это собственными ушами слышала, как бы ни пыталась сопротивляться. ーЭмбитт...ーСульпиция скорее шевельнула губами, чем произнесла. Ее сердцебиение заставляло хотеть разнести всю Вольтерру. Обычно оно было размеренным, в трое медленнее, давало понять состояние девчонки. А то, что было сейчас, буквально сводило Сульпицию с ума, и ничего поделать с этим она даже не могла. Она сию секунду оказалась перед Эмбитт и протянула пальцы к ее щеке. Девчонка не смогла почувствовать дрожь ледяных пальцев матери, но само прикосновениеーедва-едва, но да. Она издала странное мычание и попыталась скривить губы в улыбке, но на то не было сил. ーМа-ам... Хье... Ошо...ーЭмбитт была дурой. Ничего хорошего здесь не было. Пульс начал стремительно замедляться. ーДочь...ーПрошептала Сульпиция. ーНе... Бьют...ーПарадоксально удовлетворенно пробормотала девчонка. И все. Остановка сердца. Труп. Глаза Сульпиции округлились. Аро шокированно замер, резко сжав руку Эмбитт. Холодная. Неподвижная. Обмякшая. В ее голове буквально только что всплывали образы света и любящей семьи, а теперь они страшно исказились, растянулись, поменяли цвета, стали проще, примитивнее, исчезли! Аро не видел и не слышал ничего. Ее больше нетーэтой Эмбитт. Странный рев нарастал из глубин грудной клетки Сульпиции. Он быстро перерос в надрывистый крик, сотряснувший стены, Аро и мог бы сотряснуть Эмбитт. Женщину выгнуло дугой, она ухватилась за свое горло и впилась пальцами до трещин, продолжая выть громче, чем после смерти Дидимы. Ту смерть она не застала: она пришла внезапно и без предвестий. Эта произошла на ее глазах, на ее руках, ухватилась за ее душу и надежду. ーKowa...ーГолос Аро был растерянным, а взгляд метался от одной дамы к другой. Он звал Эмбитт, она не откликалась. Он опустил Эмбитт на пол и наклонился к ней. Ребра переломаны, но как бессмертная тварь, он слышит и чувствует, в каких конкретно местах. Аро положил на определенный участок по два пальца и стал медленно, вдвое щадяще, чем бывает при обычной сердечно-легочной реанимации, давить. Не расчитает силуーребра проломят сердце, и тогда уж наверняка все. Если бы яд дошел до сердца и мозга, смерти бы не могло произойти. Эта густая напасть в этот раз не дошла. Давление, которое создавал Аро, было слабым и обезнадеживающимーшансы невелики. Сульпицию тем временем истерично выгибало в немом и не немом крике, пока внезапно она не схватила Эмбитт за плечи и не вонзилась зубами в ее шею. С другой стороны от укуса Аро, где-то ближе к плечу. Отчаянная, она не выпускала тело из своей немягкой хватки, и остановиться себе не позволяла. Кровь попала в рот не так обильно, как это случилось с Аро, но к запаху женщина давно привыкла. К запаху, не к вкусу. Она-то, в отличие от своего мужа, выбиралась питаться не так часто. У нее обычно бывали дела поважнее, да и хранилище крови никуда не убежит, все всегда под контролем, а новая пища поступает достаточно часто, чтобы быть в избытке. Поэтому эти секунды были адской пыткой. Глаза Сульпиции стали двумя пугающими безднами. Взгляд стал настолько пустым, что перестал выражать хоть одну мысль. В горле жгло так, будто обращали именно ее. ーСульпиция!ーАро схватил жену за плечо одной рукой, а другой еще судорожнее стал пытаться реанимировать Эмбитт. Не отзывалась. И что страшно: Аро не знал, пьет ли она или стоит на шатком пороге. По ощущениям кровь никуда не уходилаーСульпиция держится. Старейшина все продолжал давить на грудь, он даже слышал вялое, несамостоятельное движение крови. И даже яда, медленно подбирающегося туда, куда надо. ーСульпиция, все! Отпускай!!ーОн ее почти что молил, ведь отвлечься не мог. Времени было катастрофически мало! Эмбитт не дышала. Никто не станет делать ей искусственное дыхание: это может только усугубить положение, да и... Какого черта? Аро продолжал глумиться над сердцем девчонки, параллельно прислушиваясь к кровотоку. Яд полз так медленно, что он был готов, если ничего не выйдет, оторвать Кайусу голову. Но если бы не Сульпиция, сердце Эмбитт сейчас бы не сделало удар. Чертов яд дошел. Это заставило женщину замереть и прислушаться. Аро шокированно вскинул брови и позволил себе ускорить реанимацию. ーЯ буду честен: я ненавижу человеческий вид за их хрупкость...ーНервно причитал он.ーЛюди, они- ーЗакрой рот.ーПеребила его Сульпиция, держа кулак у своего окровавленного рта. Вкус крови собственного ребенка сводил ее с ума. Еще один удар. Они были редкими, слабыми. Яд шел абсолютно неравномерно и еще не разнесся по всему-всему телу. Он лишь медленно перестраивал сердце атом за атомом, превращая в бессмертное и неуставаемое нечто, гарантирующее билет в мир вампиров. Аро и Сульпиция начали различать пульс. Сердце Эмбитт могло пропустить один, два и даже три удара, а могло их резко возместить, заставив своих родителей чуть ли не подскочить от неожиданности. Двадцать в минуту, тридцать, сорок... Восемдесят, сто, сто двадцать, сто пятьдесятーзапустили. Эмбитт очнулась резко. Скорее ее мозг, в который, скорее всего, тоже уже попал яд, заставил организм сожрать как можно больше кислорода. Девчонка включилась вместе с болевыми ощущениями уже по всему организму. Стоило ей закричать, как грудь резко сдавило от поломанных ребер, но страшно было не это, а то, что их будто в ту же секунду что-то грубо вправило обратно и заклеило намертво! ーО ГОСПОДИ!!!ーЗаорала она.ーА-А-А-А!!! ВАШУ МАТЬ!!! А-А-А-А-А-А!!! Я УМИРАЮ!!!ーГолос все еще был надрывистым. Она резко закашлялась и замарала порванный воротник очередной порцией крови. Последней. ーО Эмбитт!ーВоскликнула Сульпиция и набросилась с объятиями. ーБольно! Мама, убери ее! УБЕРИТЕ ДЖЕЙН!!!ーЭмбитт пыталась зарыться в мать, но тело пока что ее не особо слушало. ーПαφ.ーПредположительно, выругался Аро, облегченно выдохнув.ーДжейн на тебя скоро даже посмотреть побоится, дитя мое. ーДа, Эмбитт. Это больно. Это больно, но ты справишься, милая...ーПричитала Сульпиция.ーПрости, что мне пришлось... Впрочем, Эмбитт не знала и не могла сообразить, что такого Сульпиции пришлось. Она могла только корчиться от боли и вопить на все пространство. Как бы Аро ни хотелось, чтобы после обращения она помнила свои детские травмы, а это жжение на все тело было их прямым триггером. В голове сами собой всплывали образы детдомовского персонала и бесощадной Джейн. А еще Эмбитт была мертва буквально минуту назад. Когда ее сердце запускалось, в мыслях мерещился подвал с мертвыми детьми, и самой Эмбитт, мертвой, сложенной рядом с ними. Тогда она чувствовала какое-то спокойствиеーуже знала, что в девяноста восьмом году ей было уготовано местечко с ними. А потом видение пронзила ярчайшая вспышка, и все, что она могла видетьーтянущую ее руку Дидимы. И вот, она в сознании. Отныне и навсегда. ーЯ горю! Я горю, черт возьми!ーРевела девчонка в объятиях Сульпиции. Той было больно от того, что она ближайшие дни не сможет успокоить кричащую Эмбитт. ーДумай обо всем, что ты прожила с нами, Эмбитт.ーПосоветовал ей Аро.ーСейчас ты должна сосредоточиться на этом... Попытаться. ーА-А-А-А!!!ーЭмбитт его не слушала. Она билась головой об Сульпицию, как об стену. Ей пришлось зафиксировать девчонку, чтобы перестала. ーЭмбитт.ーАро повернул ее голову в свою сторону и заглянул в глаза. Выражение ее лица, наверное, отпечатается в его памяти.ーПомнишь, как впервые ступила к нам на порог? Она едва заметно закивала, не сдерживая рыданий. Странно, что теперь она могла двигать головой, если две древние твари чуть не оторвали ее от основания. Это потому что яд прежде всего залечивает раны и уничтожает внешние пороки тела, хотя шея все еще была красной от укусов. ーПервые тренировки. Помнишь ли ты их?ーПродолжал он. Аро и не нужен был внятный ответ "да": хочет или нет, а Эмбитт все невольно начинает листать свои воспоминания. Эмбитт хотела промычать, но боли становилось все больше и больше. На три секунды сердце остановилось и она почувствовала, будто в ее груди все провалилось в никуда, но потом оно снова продолжило бешенно биться. Неприятно. А неприятнее было беспощадное жжение. Ни один атом в пораженной ядом области не был помилован! Аро не отстал. Он ожидающе смотрел на девчонку. Ей пришлось насильно перебирать свои воспоминания, где она, маленькая и тупая, не могла сдвинуть камни, пока ее не подначила Джейн. Эмбитт зажмурилась и стала фантазировать, как в том же самом воспоминании она телекинезом швыряет ненавистную сестру Алека в разные концы коридоров, как куклу. Вот так, последовательно, Аро пытался восстановить все почти восемь лет проведенного с Вольтури времени. Он, как и всегда, был предельно дотошенーа впрочем, трех дней на это хватит с головой. Эмбитт реагировала не на все вопросы. Некоторые она не могла услышать из-за своих криков, некоторые были удостоены недовольства Сульпиции. ーТы помнишь...ーВмешалась она.ーКогда впервые назвала меня матерью? Вопрос ударил метко. Сердце опять пропустило несколько ударов, Сульпиция даже успела пожалеть, что спросила это, но девчонка охотно, через боль, кивнула. Самый теплый момент в этой вселенной. Самая первая нить. Такое не забудешь, даже если тебя за это жестоко убьют. Но, зная Аро, в голову самим собой пришла мысль, что он хочет стереть только детдомовское прошлое. Он рассказывал, да и в книгах написано: при обращении бессмертный может потерять немалую часть своих человеческих воспоминаний. Свои он помнит фрагментарно, остальную часть, по его словам, вычитал у Дидимыーно та не помнила лиц матери и отца, а его дар в те годы был ничтожно слаб. И, когда думается о том, о чем хочется не думать, в голову настойчиво лезет именно это. Разом перед глазами Эмбитт пронеслось слайд-шоу из ледяных воспоминаний. Полупустая общая детская с плесневелыми стенами и заколоченными окнами, пустые взгляды детей, их пропажи, мерзкая каша, страшный повар, директор, врачиха, помощникーвсе неприятные лица впечатались в перестраивающийся мозг слишком быстро, но Эмбитт без нихーЭмбитт? Следом померещились детдомовские друзья. Смесь из измученных и выросших Даниэлы, Матео и Мими промелькнули, и так же быстро заместились образом свирепого Кайуса. Пульс ускорился. А пока Эмбитт здесь, он, наверное, ушел за их головами? ーАро!ーПанически крикнула она.ーПомоги! Он и сам позабыл об этой встрявшей проблеме, ибо наверняка хотел, чтобы и Эмбитт стало на это все равно. Тогда можно было бы запросто избавиться от нежеланных свидетелей. В очередной раз его умыслы проваливаются из-за... Был ли Кайус прав, что из-за него же самого? Виноват ли Аро в том, что Эмбитт убили? ーАРО!ーПродолжала кричать девчонка. Боль разрослась по телу, как дерево. Если посмотреть на грудную клетку Эмбитт, то уже можно было бы увидеть белые холодные пятна. Страшная картина. Смесь бледной кожи, мрамора и гематом напоминали цвет глаз древних. Она снова разревелась, чем заставила держащую ее Сульпицию, полную переживаний, тревожно закрыть глаза. ーЯ дам тебе лично решить этот вопрос в твою пользу, если ты будешь слушать мои поручения, Эмбитт!ーНаконец-таки ответил Аро, и назойливая Эмбитт перестала его звать. Она, казалось, забыла, что какое-то время назад звала Аро отцом. И что он даже откликнулся, и даже как-никак признал этот титул! Зато не забыла Сульпиция. То, что он увиливал, ее злило, ведь этот факт ему стоило принять еще тогда, когда ее назвали мамой. Она медленно повернула голову в его сторону и заглянула в его рассеянные глаза. ーЭмбитт. Ты помнишь, как только что звала Аро отцом, и он с этим был полностью согласен?ーПроговорила она четко, чтобы это было высечено в памяти Эмбитт на оставшуюся вечность. ーЯ... Я...ーДевчонка была шокирована. Это было так недавно, что казалось сном. Она же умирала в этот момент! Спустя заполненную болезным рычанием паузу, она заверещала до срыва голоса.ーКОНЕЧНО-О-О-А-А-А-А!!! На долю секунды ей показалось, что боль куда-то ушла. А на деле же яд решил переломать ей все голосовые связки и заменить на идеальные вампирские: наконец-то. Мало того, что, когда Эмбитт срывается на крик или визг, ее голос звучит отвратительнее, чем у Аро при его маниакальных эпизодах, так сегодня весь день состоял из ее душераздирающих воплей. И только сегодня Аро словил себя на мысли, что неприятнее слышать ее хриплое мычание, чем это. То било в голову. А это бьет в место, где прячется его отрицаемая душа. Он был расстроен. Расстроен тем, что, видимо, виноват в случившемся сегодня. Тем, что Эмбитт теперь навечно останется ребенком, хотя и чуть старше близнецов. Хотя, с другой стороны, какая-то часть его поганой личности радовалась получить вечного ребенка. Еще какая-то часть полагала, что Эмбитт бы и в двадцать пять, и в сорок, и в сто была бы такой несносной, такой... На Дидиму похожей. Дидима тоже была дурой. Да такой дурой, что не прожила больше трех веков. Она была невероятно преданной своим близким, вечно мешалась под ногами и занималась абсолютно бессмысленными делами. Но чего это сравнивать ее с Эмбитт, в самом деле? Это ведь еще и взрослая замужняя женщина, которой можно было доверить абсолютно все. Проблема лишь в том, что Аро не мог перестать видеть в ней свою маленькую младшую сестру. Вот этим она с Эмбитт и была похожа, несмотря на то, что последняя немного инфантильна для своего возраста. Аро полагает, что это выдержка из детского дома, где ей не рассказали даже о самых банальных вещах этого мира. Неважно. У нее теперь будут тысячи лет все это наверстать. Часы растягивались в отдельные бесконечности. Эмбитт слепо надеялась, что боль разом пройдетーхотя наизусть знала, что это так не работает. С каждой секундой жжение распространялось все шире и шире, а в местах поражения ударом Кайуса жгло так, будто оттуда изгоняли демонов. На ранее разорванной шее теперь оставались только две четкие отметины, которые полностью исчезнут к концу обращения. К сожалению и к счастью, Эмбитт теперь могла не только кричать, но и бодро махать конечностями. Теперь она пыталась то залезть на стены, то разбить об них голову. Из-за последнего Сульпиции приходилось постоянно оттаскивать девчонку. Каждый такой раз и каждый ее крик давался Сульпиции с трудом. Что-то в ее голове и душе кололо от осознания того, что ее ребенку больно. А еще хуже ей было от того, что она не смогла полноценно защитить ее от Кайуса и предотвратить все происходящее. Она видела, как они разговаривают. Знала Кайуса три тысячи лет, и все равно зависла в облаках, как и всегда! Знала Аро немного дольше и полагала, что он вынесет вопрос о детдомовских детях на совет! Поэтому Сульпиция винила и себя. Ей даже не стоило изначально вслушиваться в уличный гул, но и это она не контролировала. "Плохая мать",ーподумала Сульпиция отрешенно. Но любит искренне. Поэтому сделает все, чтобы исправиться. Чем больше становилось яда, тем больше надо было усилий его перегонять. Поэтому пульс медленно поднимался, как по горке. В какой-то момент Эмбитт начала пытаться сбежать из этой дурацкой темницы, а глаза даже привыкли к темнотеーхотя, по ощущениям, в них будто бы запустили фейерверком. Вот так, она могла внезапно встать на четвереньки и убежать к выходу. Ни для кого из присутствующих это не казалось смешным. Аро просто устало ловил ее за ногу и тащил обратно. Эмбитт на это выкрикивала "папа", но этот прием уже начинал становиться заезженным. Аро начал бояться, что вампиром она будет абсолютно неконтролируемым. Ему в свое время было проще обходиться с бессмертными детьми, которые очаровывали всех вокруг так, что вражеские кланы были буквально готовы за них умереть. Этих детей он нередко даже изучал и жестоко экспериментировал, а по ненадобности и пропавшему интересу приказывал сжигать заживо. С Эмбитт это не сработает. Она его одновременно выматывала, но одновременно он бы не посмел отдать ее Джейн на обучение дисциплиной. О, больше никогда. Эмбитт теперь, видимо, будет гарантированно получать особое отношение. И какой же уже по счету день? Эмбитт совершенно случайно словила себя на мысли, что с начала процесса прошло свыше двухста сотен тысяч секунд. Просто внезапно прокрутила в голове цепочку прошедших событий, и была в своем выводе подозрительно уверена. Тем же временем, у нее вдруг сработал телекинез. Иначе никак не объяснить, почему стены содрогнулись. Сразу после этого Эмбитт ощутила, как что-то будто бы общупывает ее внутренности. От такого она резко подскочила, выгнулась, согнулась, попыталась завизжать, но голос давно был сорван. ーОно живое!ーЗакричала она спустя долгое время молчания. ーЧто живое, Эмбитт?ーСульпиция встревоженно приоднялась с места. Аро словил в пространстве ладонь девчонки и тут же все понял. ーО-о-о. Кажется, это телекинез.ーЕго лицо стало невероятно заинтригованным. Умением ковырять собственные органы Эмбитт еще не обладала.ーДитя мое формирующееся, как насчет того, чтобы попробовать направить свою боль в- Аро впечатало в стену. Здесь более нечего сказатьーАро только что впечатало в стену. Так резко и беспощадно, хотя ни он, ни стена не повредились. Вампиры весят больше обычных людей. Эмбитт бы ни за что не смогла поднять их пару дней назад, не говоря уже о том, что никто даже не планировал проверять это. Старейшина растянул широкую, полную триумфа улыбку и расхохотался. ーВеликолепно!ーОтозвался он и с громким хлопком сомкнул ладони. ーМне больно!ーПроскулила в очередной раз Эмбитт.ーОно щекочет мне мозг!ーИз ее глаз полилась очередная доза слез. ーЭто твой дар. Аро правーЗаверила Сульпиция.ーОн тоже усиливается.ーЕе брови жалостливо согнулись, она опять заключила мучающуюся дочь в объятия.ーПотерпи... Потерпи еще немного... Оставалось менее суток. Слезы кончились. Наверное, навсегда. Пульс превысил двести, все были морально истощены. Эмбитт еще пыталась ползти, но уже просто потому, что было невыносимо больно. Она опиралась на руки, но они ее не держали. Они, видимо, реконструировались далеко не в первую очередь.  Пришлось просто ждать конца этого ада. Она даже уже не мычала. На то не было сил и голоса. Девчонка просто отрешенно смотрела в никуда и не двигалась. Почти совсем. Сульпиция молча сидела рядом и не трогала ее лишний раз. Аро стоял в другом конце комнаты, смотрел на каменные стены и явно о чем-то рефлексировал.  Конечно, о том, что его жизнь претерпевает долгожданные изменения. Клан, в принципе, тоже: а кто будет не рад официальному включению Эмбитт в состав? Ни Джейн, ни Кайус не посмеют ничего сказать. Он это обеспечит. Прошли еще часы. Она сидела поникшая, обнимала свои колени и просто пыталась думать о чем-то отвлекающем. На ум почему-то приходили только воспоминания о тренировках. Эмбитт отсчитывала временные промежутки тех или иных моментов и измеряла задействованную в них силу. Это так увлекло ее, что вскоре она словила себя на мысли, что жжение в голове ослабло.  И не только в голове. Сердце пусть и гоняло яд уже со скоростью двухста пятидесяти ударов в минуту, но тоже не жгло так сильно, как прежде. Скоро это закончится, скоро настанет бессмертие и безграничная сила. Постепенно отпускало каждое ребро, каждый орган, каждую кость! Руки и ноги наконец ощутили заслуженный холод, а вскоре и пальцы. И пока яд не победил последние атомы былой жизни, чертово сердце билось все сильнее и сильнее, пока не сделало финальный агрессивный удар и не ушло на вечный покой. В помещении резко воцарилась гробовая тишина. Эмбитт зажмурилась и побоялась пошевелиться. Она внезапно стала ясно чувствовать на себе цепкие взгляды теперь отца и матери. Комната вокруг стала приятной температуры и с более шероховатыми камнями. Телекинетическая сила провела невидимыми пальцами по каждому зазору между камнями, проанализировала ткань одежды Аро и Сульпиции, потянула их за волосы и точными движениями сплела их в единую косу. Она с любопытством приоткрыла ярко-красные глаза.