Часть 11

Комната словно вздохнула. Гермиона сделала шаг вперёд — и сразу остановилась. Выручай-комната была бесконечной. Не магически — морально. Здесь не было логики, только следы чужих отчаяний, решений, от которых отказались, и надежд, которые спрятали слишком глубоко. Перед ними раскинулся хаос: бесконечные ряды сломанных шкафов, перевёрнутых столов, пыльных мантий, коробок без подписей и предметов, назначение которых давно забылось. Горки старых книг наваливались друг на друга, как плохо уложенные воспоминания, а среди них — зеркала с трещинами, музыкальные шкатулки без крышек, искорёженные артефакты, некогда важные, а теперь просто оставленные. Воздух был тяжёлым, сухим, пропитанным пылью и старой магией. Здесь пахло забвением. Не смертью — именно забвением, тем самым, что наступает, когда вещь больше никому не нужна, а человек решает, что проще спрятать, чем помнить. Гермиона вдруг поняла: это не просто склад. Это место для всего, от чего маги отказались — от ошибок, от стыда, от страха быть увиденными. Где-то далеко уходили вверх груды мебели, словно башни, сложенные небрежной рукой, и терялись в полумраке. Свет здесь был странным — рассеянным, будто сама комната не хотела освещать всё сразу, словно боялась, что кто-то узнает слишком много. — Тогда разделяемся, — сказала она тихо. — Но недалеко. Мы ищем не форму. Мы ищем ощущение. — Великолепно, — отозвался Драко откуда-то слева. — Искать ощущение среди мусора. Именно за это я всегда любил Хогвартс. Она не ответила. Шла медленно, взгляд цеплялся за сломанные шкафы, искривлённые зеркала, старые книги без обложек. Всё это когда-то было важным. Всё — выброшено. Том бы выбрал именно так, подумала она. Место, где ценность растворяется. Где никто не ищет то, что считают потерянным. — Том был педантичен. Он должен был выбрать что-то близкое ему. — отозвался Драко. — Скромный вкус. Почти трогательно. Она повернула за угол — и сразу почувствовала это. Не магию. Не вспышку. А напряжение. Будто воздух стал гуще, тяжелее. — Подожди, — выдохнула она. Он оказался рядом слишком быстро — и Гермиона поймала себя на мысли, что за последние минуты ни разу не усомнилась в этом. Она доверяла его движениям. Его реакциям. Как я могла не понять раньше? Не из-за фамилии. Не из-за маски. Из-за голоса. Она слышала его десятки раз — холодный, ленивый, раздражённый. Но в темноте, в шёпоте, в паузах… она слушала не голос, а намерение. И это было страшнее. Теперь, без маски, всё встало на место — и одновременно стало новым. Он изменился. Не так, чтобы бросалось в глаза — а так, как меняются люди, которым некогда быть прежними. Плечи шире, движения жёстче, в лице — меньше подростковой резкости и больше усталой взрослости. Он выглядел так, будто слишком долго готовился к ударам — и привык их выдерживать. Малфой, подумала она. И всё же — не тот, которого я знала. Гермиона поймала себя на мысли что он привлекателен. Она могла бы себе представить его как обычного парня, который не был наглым, самовлюблённым слизеринцем, никогда ее не дразнил и не имел отношения к пожирателям . Она тут же отдернула себя от этой мысли. — Здесь, — сказала она и указала на груду забытых вещей. Он наклонился, отодвинул старый бюст, коробку, перевёрнутый ящик — и замер. — Ну конечно, — тихо сказал Драко. — Диадема среди мусора. Как поэтично. Диадема лежала глубже — потускневшая, почти неотличимая от остального хлама. Когда Гермиона дотронулась до неё, холод прошёл по коже резко, чуждо. — Это она, — сказала она. И в тот же миг — — Там! Крик. Заклинание. Стеллаж взорвался обломками. — Ложись! — рявкнул Драко, резко дёргая её в сторону. Они бежали. Комната сжималась, менялась, будто сама решила их выдать. Вспышка — боль обожгла бок, дыхание сбилось, нога подвела. — Чёрт… — выдохнула она. — Стоять, — бросил он и развернулся раньше, чем она успела возразить. Один удар — пожиратель рухнул. Второй — ещё один. Движения были точными, без показной ярости. Как у человека, который знает, что делает. — Встать можешь? — спросил он уже ниже, но в голосе всё ещё звенела злость. Она попробовала — и снова пошатнулась. — Отлично, — скривился он. — Просто великолепно. — Я могу идти, — упрямо сказала она. — Можешь потом, — отрезал он, подхватывая её, поднимая на руки. — Сейчас — нет. Он шёл быстро, уверенно, не сбавляя шага, будто её вес был чем-то второстепенным. Заклинания летели вслед, но он отбивал их почти не глядя, будто считывал траектории инстинктивно. Гермиона чувствовала, как ткань пропитывается кровью, как мир становится слишком ярким — и как его руки удерживают её крепче, чем нужно. — Какого хрена ты вообще сюда полезла? — прошипел он. — Потому что если не я… — выдохнула она, — то кто? Он не ответил. Только сжал сильнее. Как странно, мир катится к чертям, а с ней никто иной, как Драко Малфой. Свет. Коридор. И знакомые голоса. — Гермиона! Гарри и Рон вынырнули из-за угла. В руках Гарри — меч Годрика Гриффиндора, сияющий так, будто сам рад был оказаться здесь. — У нас есть диадема, — выдохнула она. — Уходим. Рон посмотрел на неё, потом на Драко — и открыл рот, но Гарри уже кивнул. — Сейчас. Шаги за спиной стали ближе. — Аппарируем, — коротко сказал Драко. — Я беру её. — Я могу сама— — Нет. Он не спрашивал. И через мгновение Хогвартс исчез. Аппарация вышла рваной. Гермиона даже не сразу поняла, что они уже не в Хогвартсе — просто мир сжался в узел, воздух вырвало из лёгких, а боль в боку вспыхнула ярче, чем страх. Её пальцы всё ещё судорожно сжимали ткань мантии Драко, хотя опоры под ногами уже не было. Потом — удар. Не падение, а резкое приземление, будто землю под ними подставили в последний момент. Камень под ладонями был холодным и реальным. Лондон. Она узнала его раньше, чем смогла вдохнуть. Драко удержал её на ногах — почти грубо, почти машинально. Одна рука на талии, вторая — на запястье, не давая осесть. Он даже не посмотрел на неё сразу. — Стоять, — коротко сказал он, будто приказывал не ей, а собственному телу. Площадь Гриммо была пустой. Неправдоподобно пустой. Два пожирателя, которые ещё секунду назад были здесь, лежали у стены — аккуратно, без крови, без лишних движений. Чистая работа. Слишком чистая. Драко взмахнул палочкой, почти не глядя. — Обливиэйт. Один. Второй. Потом ещё раз — контрольный, на всякий случай. Он действовал быстро, отточенно, без малейшего колебания, словно делал это не впервые. Наверное, так и было. Он объяснил, что площадь Гриммо все еще охраняется, на случай если Орден решит вернутся. Но пока у них есть время залечить здесь раны. Только после этого он повернулся к ней. — Какого хрена ты вообще туда полезла? — спросил он тихо. Не зло. Не срываясь. Именно это и било сильнее. — Ты повторяешься. — Мне похер. Я не давал вам информацию, откуда вы узнали когда можно пробраться в Хогвартс? — У меня была информация из других источников.— тихо ответила она. — И шанс. — У тебя было два пожирателя за спиной и ещё трое на подходе, — отрезал он. — Это не шанс. Это статистика. — И вообще, это я тебя должна спрашивать в чем дело. — возмущенно сказала Гермиона. — Это ты шпион Ордена? — Не думаю что сейчас лучшее время обсуждать это. Вечером встретимся на том же месте, что обычно. Задашь вопросы, и возможно, я на них отвечу. Она хотела возразить. Правда хотела. Но боль в боку напомнила, что сейчас не лучший момент для споров. Драко выругался сквозь зубы, заметив, как она дёрнулась. — Чёрт. Он перехватил её руку, закинул себе на плечо — без лишней осторожности, но так, чтобы не задеть рану. — Дальше я не иду, — сказал он. — Твоё убежище — не моя территория. — Ты уже здесь, — заметила она. — Именно, — криво усмехнулся он. — И задерживаться не собираюсь. Он посмотрел на неё внимательно, задержав взгляд чуть дольше, чем требовалось. — Диадема у тебя? Гермиона кивнула. — Тогда не смей умирать по дороге, Грейнджер. И прежде чем она успела что-то ответить, он отступил на шаг и исчез — резко, без эффектов, как будто его здесь никогда и не было. Тишина вернулась слишком быстро. В убежище было тихо. Не та уютная тишина кухни, а напряжённая, настороженная — как перед бурей. Гарри сидел на краю стола, сжимая рукоять меча Гриффиндора, будто всё ещё не до конца верил, что он настоящий. Рон ходил из угла в угол, но молчал — редкий и тревожный признак. Гермиона сидела, прислонившись к стене. Рану уже залечили, но слабость осталась — не физическая. Другая. Диадема стояла на столе, сверкая своими камнями. Чтобы ненароком не надеть ее, нужно было приложить усилия. Она манила своими чарами, шептала тихие слова «Надень меня» «Я подарю тебе всё, о чём ты мечтаешь». В общем, влияла на ваши мысли воздействием на ваши желания. Но всем в этой комнате было известно, что если наденешь крестраж, башка поедет как у Безумного Шляпника. Иногда Гермиона и правда ощущала себя как Алиса, свалившаяся в яму, и её «Страна Чудес» никак её не отпускала. Но чтобы победить в этой войне, ум им нужен был больше всего другого. А порассуждать о детских сказках она сможет в другой раз, одна как раз была на примете, сказки Барда Бидля. У нее уже была одна идея насчет этой книги, но окончательно она проверит её уже в убежище. Гарри первым нарушил тишину. — Это был он, — сказал он не вопросом. Она кивнула. — Малфой. Рон выругался. — Я так и знал. Гарри не смотрел на Рона. Он смотрел на неё. — Ты ему доверяешь? Вопрос прозвучал спокойно. Без обвинений. Без давления. Именно это и заставило её задуматься по-настоящему. Гермиона медленно выдохнула. — Нет, — сказала она честно. — Я ему не доверяю. Гарри чуть заметно кивнул. — Тогда почему ты пошла с ним? Она подняла глаза. — Потому что он был прав, — ответила она. — И потому что, если бы он хотел меня сдать — я бы сейчас здесь не сидела. Пауза. — Это не доверие, — добавила она. — Это расчёт. Гермиона молчала, но мысли уже не слушались. Если Малфой не писал ей письма. Если он действительно не знал о пересменке. Тогда кто? Кто-то, кто был внутри Хогвартса. Кто-то, кто знал расписание. Кто-то, кто видел больше, чем должен был — и при этом умел оставаться незаметным. Она перебрала в голове лица, имена, привычки. Авроры. Преподаватели. Пожиратели. Слишком многие подходили. И слишком многие — нет. Ей не нравилось это ощущение: будто ниточку потянули, а за ней открылась не одна, а сразу несколько рук. Гарри усмехнулся — устало, но понимающе. — Война заставляет пользоваться любыми источниками. — Похоже на то. Рон остановился. — Мне всё равно это не нравится, — буркнул он. — Мне тоже, — сказала Гермиона. И это, почему-то, прозвучало как самое честное признание за весь вечер. Потому что если они были правы, значит, война уже шла не только снаружи. Она была внутри. И у неё было лицо, имя — и привычка оставаться в тени.

***

Он вернулся в Хогвартс сразу после аппарации. Не потому что хотел. Потому что нужно было. Оставлять следы не хотелось. По крайней мере сейчас. Хогвартс дышал тревогой — стены помнили заклинания, коридоры ещё хранили отголоски погони. Драко шёл быстро, не скрываясь. Маска снова была на месте. Роль — надета. Пожиратели собрались в одном из боковых залов. Взволнованные. Громкие. Слишком уверенные в том, что всё прошло удачно. Идиоты. Он остановился в тени, прислушался. — …видел, как она бежала, — говорил один. — Девчонка Грейнджер, точно она… — Малфой был рядом— — Я бы с ней развлекся… Драко не стал слушать дальше. Он вышел вперёд. — Легилименс. Сознание первого рухнуло легко — страх, вспышки, путаница. Второй сопротивлялся слабее. Третий вообще не понял, что происходит, пока не осел на пол. Драко работал быстро. Холодно. Без эмоций. Он стирал фрагменты, перекраивал воспоминания, ломал цепочки событий. Гермиона — исчезала. Он — становился просто ещё одним лицом в хаосе. Одного он не стал стирать. Слишком много видел. Слишком много понял. — Авада Кедавра. Зелёная вспышка коротко осветила камень. Драко выдохнул только тогда, когда зал опустел. Так. Теперь — чисто. Он прислонился к стене на секунду дольше, чем следовало. Перед глазами всё ещё стояла она. Грейнджер. Как он вообще её узнал? Голос. Движения. То, как она держалась, даже когда всё летело к чертям. А потом — как она смотрела на него, когда поняла, кто он. Не испуганно. Не с ненавистью. Внимательно. Это было хуже всего. И именно тогда до него дошло. Письмо. Пересменка. Лис. Тео. Драко скривился. — Вот же ты… — пробормотал он, снимая маску.

***

Квартира Блейза встретила запахом еды. Чеснок. Травы. Что-то тёплое, нормальное, невоенное. Тео стоял у плиты, в рубашке с закатанными рукавами, и помешивал что-то в сковороде, будто мир не трещал по швам. Прям настоящая домохозяйка, черт бы его побрал. Драко представил, как он сидит за своим столом, и строчит Грейнджер письмо, от усердия высунув язычок. Напевая какую-то глупую песенку — наверняка что-то совершенно не в его вкусе, но с прилипчивым мотивом. От этой картинки внутри неприятно дёрнуло. Тео не имел права выглядеть так… спокойно. И уж точно — не имел права писать ей. — О, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты жив. Отлично. Я ставил на это пять галлеонов. — Я всегда выигрываю, — сухо ответил Драко, бросая мантию на спинку стула. Тео ухмыльнулся. — Гермиона тоже? Пауза. Слишком короткая. — Да, — сказал Драко спокойно. — Отвёл. — Хорошо, — кивнул Тео. — Значит, ужин будет не зря. Вот ты и попался. Драко подошёл ближе. Резко. Секунда — и Тео уже был прижат к шкафчикам, сковорода с глухим стуком полетела на пол. — Ты, сукин сын, — прошипел Драко, — передавал сведения Ордену? Тео моргнул. Потом усмехнулся. — А ты нет? Это было как удар под дых. — Не переводи стрелки. — Да брось, — хмыкнул Тео. — Ты шпион. Я шпион. Она умная. Всё сходится. — Ты подверг её опасности. — А ты — себя. Драко ударил первым. Не заклинанием — кулаком. Тео ответил почти сразу. Шум. Грохот. Кровь на губе. Слишком много старых обид и слишком мало слов. — Вы оба охренели?! Блейз стоял в дверях, с пакетом в руках и выражением человека, который просто хотел нормально поесть. — Я ухожу на десять минут, — продолжил он, — а возвращаюсь в подпольный бойцовский клуб? Драко отступил первым. Тяжело дыша. Тео вытер кровь тыльной стороной ладони. И широко улыбнулся, точно безумец. — Он первый начал. — Конечно, — фыркнул Блейз. — Как всегда. Он посмотрел на них обоих. — Вы либо договоритесь, либо поубиваете друг друга. И я не уверен, что хочу делать ставки. Драко усмехнулся криво. — Он писал ей. — Ты спасал её, — пожал плечами Тео. — Мы квиты. Тишина. Потом Блейз вздохнул. — Ладно. Едим. Потом ругаемся. Потом спасаем мир. — В каком порядке? — спросил Тео. — Да кто вас разберёт. И впервые за долгое время Драко позволил себе короткий, усталый смешок. Проклятье. Она действительно всё это сломает. И если их план полетит к чертям, вина будет ее.