Часть 13

Они вернулись под утро. Небо уже начинало светлеть — не резко, а осторожно, будто рассвет сам не был уверен, имеет ли право приходить после такой ночи. Серый туман стелился низко над землёй, растворяя следы их шагов, и где-то вдалеке робко запели птицы. Этот звук казался почти неуместным — слишком живым, слишком мирным для людей, которые ещё пару часов назад бежали, оглядываясь через плечо, чувствуя, как смерть дышит им в спину. Воздух был холодным и чистым, пах влажной землёй и утренней росой. Мир выглядел так, будто ничего не произошло. Будто не было погони, заклинаний, вспышек света в темноте и криков, тонущих в ночи. По крайней мере сейчас всё казалось лучше, чем несколько часов назад. Спокойнее. Тише. Но это было обманчивое спокойствие — тонкое, как стекло. Гермиона не помнила, когда в последний раз чувствовала такую усталость — не телом, а чем-то глубже, под кожей. Как будто часть её всё ещё оставалась там, в Хогвартсе. В моменте когда ее настигли пожиратели, заклинания пролетали в дюймах от ее головы, а на затылке чувствовалось дыхание смерти, которая ждала и дождаться не могла забрать ее в свои костлявые пальцы. Она не сказала ни слова, пока дверь убежища не закрылась за ними. На кухне было светло. Слишком светло для людей, которые только что добыли ещё один крестраж. За столом сидели Кингсли, Грюм, Римус, Тонкс и профессор Макгонагалл. Чашки, чай, магия уюта — будто кто-то нарочно пытался сделать вид, что мир не трещит. Как только они зашли, Римус подлетел и стал осматривать их, расспрашивая где они были. Гермиона заметила ласковый взгляд Макгонагалл и внимательный, но улыбчивый Тонкс. Остальные же сидели с видом, как будто им уже всё было известно. — Вы живы, — констатировал Грюм, прищурившись. — Уже достижение. Гарри молча положил на стол меч. Сталь тускло блеснула. Крестражи были в сумке Гермионы, которая была расширена заклинанием незримого расширения. Крестражи еще предстояло уничтожить, но пока они были слишком измотаны. Минерва поднялась первой. — Меч Гриффиндора, — сказала она тихо. — Значит, правда. Гермиона почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Не от страха — от осознания. Они действительно это сделали. — На тренировку вы сегодня не пойдёте, — сухо сказал Кингсли. — Судя по всему, вы уже… попрактиковались. Гермиона почти улыбнулась. Почти. Обсуждение шло быстро. Слишком быстро. Слова «стратегия», «связи», «шпион» прозвучали, но имя не было названо. И это было правильно. Некоторые тайны работают только пока остаются безымянными. Когда стратегия была обсуждена, трио рассказали про то, как они добыли меч и крестраж. Она достала из сумки сложенный вчетверо пергамент и положила его на стол. Не толкнула — аккуратно выровняла края, будто боялась, что он услышит лишнее. — Это пришло мне два дня назад, — сказала она. Кингсли наклонился вперёд. — От кого? — Без подписи. Грюм хмыкнул. — Классика. — В письме было всего несколько строк, — продолжила Гермиона. — Место. Время. И предупреждение. — Предупреждение о чём? — спросила Минерва. Гермиона подняла взгляд. — О том что идти туда не стоит. — Но вы всё равно пошли, — сказал Римус. Это был не вопрос. — Да, — ответила она. — Потому что там был крестраж. И то чем можно от него избавиться. Она сделала паузу. — Или, по крайней мере, то, что им могло быть. Тонкс тихо выругалась. — И вы пошли туда без подкрепления? — Мы были осторожны, — сухо сказала Гермиона. — Настолько, насколько это вообще возможно. Грюм прищурился. — Значит, вас почти поймали. — Да. Гермиона медленно выдохнула. — И если бы не… — она замолчала, подбирая слова, — помощь, нас бы здесь не было. Кингсли посмотрел на неё пристально. — Чья помощь? — Человека, который рискует не меньше нашего, — ответила она. — И который не может позволить себе быть названным. Молчание стало плотным. — Он вытащил нас из-под заклинаний, — продолжила Гермиона. — Закрыл отход. Убрал следы. И дал понять, что в следующий раз такой фокус не пройдет. Все ждали рассказа, как же достали меч, который все это время был в Хогвартсе. Гарри говорил спокойно. Слишком спокойно для того, что он рассказывал. Меч появился не сразу. Он рассказал про озеро — чёрное, неподвижное, будто спящее. Про холод, который не просто кусал кожу, а тянул вниз, внутрь, к самому страху. Про цепочку, которая сомкнулась у него на шее, словно живая. — Он показывал мне… вас, — сказал Гарри и на секунду замолчал. — Говорил, что я останусь один. Гермиона почувствовала, как сжались пальцы на чашке. Рон сидел рядом, скрестив руки. Его лицо было напряжённым. — А потом появился я, — сказал он резко, будто отрезал. — Потому что кто-то же должен был быть умнее этого идиота. Гарри фыркнул, но не возразил. Рон рассказал, как вытащил меч из-подо льда. Как он был тяжёлым и холодным, но… правильным. Как будто знал, зачем его призвали. — Он не дался бы кому попало, — добавил Рон тише. — Только тому, кто готов был рискнуть. Гермиона посмотрела на меч. Он лежал на столе между ними — простой, без украшений, но в нём было что-то древнее. Настоящее. — Меч Гриффиндора появляется только перед тем, кто в нём нуждается, — сказала она. — И только если тот достаточно храбр. — Или достаточно упрям, — буркнул Рон. Минерва кивнула, одобряюще. — Вы доказали, что достойны его, — сказала она. — И, к сожалению, вам придётся использовать его. Гермиона отвела взгляд. Она уже знала — это только начало, им еще предстоит много чего. Гарри с Роном вопросительно посмотрели на нее, ожидая ее рассказа. Гермиона прочистила горло. — Меч — не единственное, — сказала она. В комнате стало тише. Даже Грюм перестал постукивать протезом. — Пока Гарри с Роном добивали меч, я отправилась за еще одним крестражем. Диадема Кандиды Когтевран. Гермиона достала из сумки диадему, поставив на середину стола, чтобы было видно каждому. Она как специально призывно блеснула на свету своими камнями. Шептала тихие «надень меня», «я подарю тебе все что ты захочешь» и другое. Сидящие на столом с интересом уставились на нее. — Мне одной кажется что она разговаривает? — спросила Тонкс. — Крестраж — не просто сосуд. Это осколок души, вырванный через убийство, и потому он сохраняет искажённое сознание. Такой фрагмент не может молчать: он ищет хозяина, питается страхами и слабостями и нашёптывает мысли, чтобы подчинить волю того, кто находится рядом. — объяснила Гермиона. В комнате повисло тяжёлое молчание. Диадема лежала на столе, будто довольная тем, что на неё смотрят. Камни мерцали слишком живо — не как украшение, а как глаз. — Убери её, — резко сказал Грюм. — Подальше. Гермиона кивнула и снова спрятала диадему в сумку, наложив дополнительные чары — медленно, тщательно, будто запечатывала не вещь, а опасную мысль. — Уничтожим позже, — сказала она. — Не здесь. И не сейчас. — Правильно, — поддержал Римус. — Вы истощены. Ошибки сейчас будут стоить слишком дорого. Кингсли поднялся из-за стола. — Вы сделали больше, чем мы ожидали, — сказал он спокойно. — И больше, чем должны были делать в одиночку. Его взгляд задержался на каждом из них. — Но теперь вы под защитой Ордена. Грюм хмыкнул. — Временно. Тонкс фыркнула. — О, да брось, Грюм. Пусть хоть пару часов поживут, как нормальные люди. Макгонагалл подошла к Гермионе ближе. — Мисс Грейнджер, — сказала она тихо, так, чтобы слышала только она. — Вы сделали всё правильно. Гермиона моргнула. Эти слова ударили неожиданно — сильнее любой благодарности. — А теперь, — продолжила Минерва уже строже, — вы все отправляетесь отдыхать. — Но… — начал Гарри. — Без «но», — отрезала она. — Война не исчезнет за одну ночь. А вы мне нужны живыми. Они медленно поднялись из-за стола. Гермиона в последний раз оглянулась на кухню — на чашки, на тёплый свет, на людей, которые делали вид, что всё под контролем. Когда дверь за ними закрылась, она впервые за всю ночь позволила себе выдохнуть. Крестраж был уничтожен не полностью. Враг был всё ещё силён. Но теперь у них был меч. И правда. А значит — шанс.

***

После собрания она почти добралась до лестницы, когда услышала: — Грейнджер. Маркус. Конечно. Он стоял, прислонившись к косяку, с тем самым выражением лица — ленивым, слишком внимательным. — Ты пропустила тренировку, — заметил он. — Редкость. — Были дела, — коротко ответила она. Его взгляд скользнул ниже. На запястье. На плечо. — У тебя синяки. — Не твоё дело. — Может, как раз моё? Она резко повернулась. — Если ты ищешь повод — выбор неудачный. Он усмехнулся. — Я просто переживаю. — Тогда не делай этого. Он наклонился чуть ближе. — Знаешь, ты особенно красива, когда злишься. Гермиона уже собиралась ответить — резко, больно, — когда дверь распахнулась. — Ого, — протянул Фред (или Джордж). — У нас тут проблемы? — Если да, — подхватил второй, — мы специализируемся на решениях. Маркус выпрямился. — Просто разговор. — Конечно, — хором. Он ушёл. Слишком быстро. — И кто это был? — прищурился Фред. — И почему он смотрел на тебя так, будто собирается умереть красиво? — добавил Джордж. — И почему у тебя синяки? — уже серьёзно. Гермиона вздохнула. — Я вам потом расскажу. Она не рассказала. Не сейчас.

***

К вечеру убежище снова стихло. Гермиона сидела за столом, заваленным книгами. Крестражи. Магия разрыва души. Теории, которые никогда не должны были подтверждаться. У нее уже голова шла кругом от количества текста, от поиска чего-то нужного и полезного. И вдруг — Сказки Барда Бидля. Когда Гермиона посмотрела на эту книгу, она словно блеснула. «Сказки Барда Бидля» выглядели так, словно пережили не одно столетие. Потёртая обложка хранила следы чужих рук, а страницы, пожелтевшие от времени, пахли пылью и старой магией. В этих сказках не было детской наивности — каждая история звучала как предупреждение, завуалированное под легенду. Они говорили о смерти так же спокойно, как о любви, и о выборе — как о неизбежности. Это была книга, которую читали шёпотом, будто боясь разбудить нечто древнее, скрытое между строк. Одна из историй была историей трёх братьев, она рассказывала о мудрости и тщеславии, о смерти, которая приходит неожиданно, и о дарах, которые не каждому по плечу. Один получил магическую бузиную палочку, второй — воскрешающий камень, третий — мантию, скрывающую от смерти. Каждый выбор открывал путь и судьбу, показывая, что истинная сила — не в обладании магией, а в понимании своих желаний и смирении перед неизбежным. Она замерла. А ведь мантия-невидимка была реальна. Она лежала в сундуке Гарри. Значит… возможно… Газета, забытая Кингсли, привлекла взгляд. Новый законопроект Амбридж. Сама жертва торжества стояла возле трибуны, с уверенным видом рассказывая что-то о законопроекте. На ней был строгий костюм, ее любимого, блевотно-розового цвета. А на шее — медальон. Он блеснул так, будто сам хотел быть замеченным. — Конечно, — прошептала Гермиона. — Конечно. Ещё один крестраж. Она быстро схватила газету и направилась в комнату к своим друзьям. Гарри и Рон сидели на кровати, играя в излюбленные шахматы. Гермиона залетела в комнату словно фурия, и Рон от испуга перевернул шахматную доску. Гарри подпрыгнул с кровати, подойдя к ней. — Что-то случилось? — спросил он. — Ты в порядке? — Гарри, смотри! Она протянула ему газету с изображением Амбридж. — Это... крестраж? — Крестраж? Где? — Рон подошел к ним. — Неужели крестраж у этой розовой жабы? — Нам нужно забрать его. — уверенно сказал Гарри. — И желательно как можно скорее.

***

Их шпион появился ближе к ночи. Малфой стоял у стены, словно не был уверен, имеет ли право здесь находиться. — Я не герой, — сказал он сразу. — И помогаю не ради вас. — Я и не ждала признаний, — спокойно ответила Гермиона. — Ну давай, спрашивай. — лениво сказал он. — Я же вижу, как ты сгораешь от любопытства. Гермиона удивленно посмотрела на него, не ожидая таких слов. — Как ты понял? — Ты теребишь рукав кофты и отводишь взгляд. Это очевидно. Гермиона нервно опустила рукав кофты, и смутилась. — Ладно, Малфой. Ты не перестаешь меня удивлять. — Да ладно, Грейнджер. Не строй надежд на то, что я поменялся. Если бы мне не было это выгодно, я бы не стал вам помогать. — Но ты ведь помогаешь. Он устало вздохнул. Он выпрямился от стены, но так и не сделал шага вперёд. — Мне нужно было выбрать сторону, — сказал он наконец. — И я выбрал ту, где у меня хотя бы есть шанс остаться в живых. — Ты и так был в относительной безопасности, — заметила Гермиона. Он усмехнулся — резко, без юмора. — Ты правда думаешь, что быть рядом с ним — это безопасность? Это отсрочка. Она молчала. Он продолжил, будто и не ждал ответа. — Мне дали задание. Очень конкретное. Очень… личное. Он искал не солдата. Он искал исполнителя. Гермиона напряглась. — Дамблдор. Имя повисло между ними, как заклинание. Малфой не кивнул. И не отрицал. — Я понял одну вещь, — тихо сказал он. — Если ты уже пешка, у тебя есть только два варианта: идти до конца или научиться ходить не по доске. — И ты решил стать шпионом, — сказала она. — Я решил не умирать, — ответил он. — И не позволять ему решать, кем я стану. Он наконец посмотрел на неё прямо. — Это не раскаяние, Грейнджер. Это расчёт. — Мне подходит, — спокойно сказала она. — Орден тоже не ищет раскаявшихся. Нам нужны те, кто умеет думать. — Поттер с Уизли как обычно отличились. —хмыкнул он. Гермиона в ответ на это только нахмурилась, привыкшая к его характеру. — У меня есть информация. Он понизил голос, хотя в коридоре никого не было. — Он ищет палочку. — Палочку? — нахмурилась Гермиона. — Очередной артефакт? — Не очередной, — сказал Малфой. — Единственную. Ту, что не подчиняется обычным правилам. Гермиона замерла. — Он уверен, что она существует, — продолжил он. — Что она делает владельца непобедимым. Что все остальные палочки — лишь бледная пародия. В голове у неё щёлкнуло сразу несколько мыслей, как замки, открывающиеся один за другим. — Погоди… — медленно сказала она. — Неужели ты говоришь о… Она посмотрела на него внимательнее. — …Бузинной палочке? Малфой приподнял бровь. — Вот теперь я вижу, как ты действительно сгораешь от любопытства. — Это не просто сказка, — быстро сказала Гермиона. — В «Сказках Барда Бидля»… Она осеклась. — Если мантия существует. Если камень… Она замолчала. — Значит, ты тоже считаешь, что это не детская выдумка, — тихо сказал он. — Я считаю, — ответила она, — что если он ищет её, значит, она реальна. И если он её получит — мы проиграли. Малфой медленно кивнул. — Тогда тебе стоит знать ещё кое-что. — Что? Он сделал паузу. Слишком осознанную. — Он думает, что нынешний владелец — Дамблдор. И он ошибается. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холод. — Малфой… — Я не говорю, что она у меня, — тут же сказал он. — Я говорю, что всё сложнее, чем он думает. Он снова отступил к стене. — Подумай об этом, Грейнджер. Ты хорошо умеешь связывать точки. Он развернулся, собираясь уйти. — И, — добавил он, не оборачиваясь, — если полезешь в эту тему — будь осторожна. Сказки имеют дурную привычку оказываться правдой. Малфой уже собирался уйти, когда остановился и, не глядя на неё, протянул конверт. Пергамент был плотный, без подписи. Как всегда. — Очередное, — сказал он. — Прочитаете и сожжете. Гермиона приняла конверт, чувствуя знакомую тяжесть в пальцах. — Ты приносишь их каждый раз, — заметила она. — Потому что каждый раз может быть последним, — ответил он спокойно. Она кивнула. Потом вытащила из сумки сложенную газету и развернула её на подоконнике. — Тогда у меня тоже есть новости. Малфой бросил быстрый взгляд — и тут же напрягся. На колдографии Амбридж улыбалась своей липкой, самодовольной улыбкой. На груди у неё поблёскивал массивный медальон. — Я думаю, это крестраж, — сказала Гермиона. — Почти уверена. Он скривился. — Вкус у него, как всегда, отвратительный. — Это медальон Слизерина, — добавила она. — Или то, что от него осталось. Малфой медленно выдохнул. — Тогда её нужно брать быстро. И тихо. — Мы не знаем, где она живёт, — сказала Гермиона. — Я узнаю, — ответил он без колебаний. — Адрес. Охранные чары. Сколько их. Кто поставил. Он сделал паузу. — Попробую снять часть защиты. Полностью — не обещаю. Гермиона внимательно посмотрела на него. — Ты слишком спокойно это говоришь. — Я слишком долго живу с мыслью, что однажды придётся это сделать, — сухо ответил он. Она кивнула, потом замялась — впервые за весь разговор. — Есть ещё кое-что. Он посмотрел на неё выжидающе. — Я слышала… — она подбирала слова, — что у тебя очень хорошая библиотека. Он усмехнулся, но в улыбке не было веселья. — Ты же знаешь, что я не могу пустить тебя туда. — Неужели ты хочешь сказать, — тихо спросила она, — что Волдеморт живёт у тебя дома? Он посмотрел ей прямо в глаза. — Да. Одно слово. Без пафоса. Без оправданий. — Поэтому я и не там, — продолжил он. — Сейчас. Малфой пожал плечами. — Маггловский район. Анонимно. Без портретов. Без свидетелей. — Но ты всё равно вернёшься в Малфой-мэнор, — сказала Гермиона. Это было утверждение, не вопрос. — Вернусь, — кивнул он. — И попробую найти всё, что смогу. Про крестражи. Про артефакты. Про то, что он ищет — и о чём не говорит вслух. Он на секунду замолчал. — В моей библиотеке есть вещи, которые даже он предпочёл не трогать. А некоторые книги ему не подчиняются и просто не открываются. Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Это слишком опасно. — В этой войне нет безопасных мест, — спокойно сказал Малфой. — Есть только отсрочки. Он снова шагнул к выходу. — Я сообщу, когда буду готов по Амбридж. — Малфой, — окликнула она. Он обернулся. — Ты ведь понимаешь, что если тебя поймают… — Да, — перебил он. — Поэтому постарайся, Грейнджер, чтобы всё это было не зря. Он исчез в коридоре, оставив после себя тишину и конверт, который жёг пальцы сильнее любого заклинания.