Часть 21

Гермиона шла от точки аппарации до убежища, прокручивая в голове события дня. Голова гудела, будто мысли сталкивались друг с другом, не находя выхода. Она запуталась. В парнях. В их намерениях. И, что было хуже всего, — в себе. Она проснулась в чужой квартире, в чужой постели — и не могла сказать, в какой момент это перестало казаться неправильным. Она всё ещё помнила утро — слишком отчётливо, будто оно не хотело отпускать. Проснулась раньше обычного. От ощущения движения. Тео спал рядом, повернувшись к ней, и во сне его рука осторожно обхватывала её талию. Не сжимала. Не тянула к себе. Просто лежала — тёплая, уверенная, живая. Он спал спокойно, почти безмятежно, будто мир за стенами не горел, будто за ними не шли. Она замерла, боясь пошевелиться. Это было странно. Не потому, что он её касался. А потому, что ей не хотелось отодвигаться. Слишком спокойно. Слишком безопасно. Будто мир ненадолго перестал требовать от неё решений. Когда она всё же выбралась из постели, сердце билось быстрее, чем должно было. Она испугалась своих мыслей, того что не оттолкнула Тео. И того что её интересовала реакция Драко. Она почти выбежала из комнаты — и столкнулась взглядом с ним. Драко уже не спал. Волосы были взъерошены, будто он так и не решил, стоит ли возвращать себе привычную собранность, а на щеке всё ещё темнел след от подушки — нелепая, почти интимная деталь, от которой ей почему-то стало только хуже. Он смотрел на неё так, будто понял больше, чем она была готова признать даже самой себе. В его взгляде не было злости. Не было насмешки. Только что-то тёмное, резкое — и неожиданно личное. Она отвернулась первой и скрылась в ванной, чувствуя, как щёки заливает жар. На кухне стало только хуже. Тео был подозрительно спокоен. Слишком. Он двигался неторопливо, говорил ровно, будто происходящее его вовсе не касалось — и именно это злило сильнее всего. Гермиона видела как напряжение стягивает плечи Драко. Челюсть сжалась. Он бросал на Нотта короткие, колючие взгляды, но тот либо не замечал их, либо делал вид, что не замечает. Тео, наоборот, будто наслаждался этим. Иногда задерживал взгляд дольше положенного, иногда отвечал с ленивой полуулыбкой — ровно настолько безразличной, чтобы вывести из себя. Это не было случайно. Тео знал, куда давить. И у него получалось. Она чувствовала себя неловкой деталью между ними, как будто случайно попала в чужой разговор, где все знают больше, чем говорят вслух. Она ловила на себе взгляды. Короткие. Оценивающие. И от этого хотелось либо сбежать — либо сделать вид, что всё нормально. Она выбрала второе, как и всегда. Она приняла решение поговорить с ними. Но было ли о чём? С ними она испытывала не неловкость, не стыд. А ощущение странного, непривычного покоя. Она слишком долго привыкала быть настороже. Иногда ей до боли хотелось быть обычной гриффиндоркой. Сидеть в библиотеке. Спорить с Гарри о тактике в шахматах. Нервничать из-за ЖАБА. А не считать трупы. Не выслеживать крестражи. Не учиться жить среди тех, кого раньше называли врагами. Она подумала о Гарри и Роне. Как она расскажет друзьям о том что доставала крестраж вместе с пожирателями смерти? Их школьными врагами. Она уже представила реакцию друзей. — Гарри, пешка на d6. — Хороший ход. — Кстати, я вчера проникла в дом Яксли, угнала машину от магловской полиции — и всё это вместе с Малфоем и Ноттом. А ещё я временно живу с ними. Пауза. — Как только уничтожим Яксли и найдём остальные крестражи — сразу обратно. — Хорошо. Слон на f6. Она нервно улыбнулась — и тут же выдохнула. Реальность не была шахматной доской. Здесь нельзя было просто переставить фигуры обратно. Убежище встретило её холодом защитных чар. Не физическим — магическим. Они скользнули по коже, по сознанию, пробираясь глубже, чем хотелось бы. — Имя? — Гермиона Джин Грейнджер. — Патронус? — Выдра. — Последнее заклинание, которое ты использовала? Она на секунду задумалась. — Протего Максима. Кивки. Тишина. Напряжение. Она не возражала. Не злилась. Не устала. Эти проверки стали частью войны — такой же обязательной, как дыхание. Чары рассеялись резко, будто кто-то щёлкнул пальцами, — и в тот же миг её обняли. Гарри. Он оказался рядом первым, будто ждал этого сигнала всё это время. Обнял крепко — слишком крепко, не заботясь о том, кто смотрит. — Чёрт возьми, — выдохнул он ей в волосы. — Мы думали… Он не договорил. И не нужно было. Она почувствовала, как у него дрожат руки. — Мы переживали, — добавил он тише, почти сердито, будто злился на саму мысль, что мог её потерять. Рон стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел на неё так, словно хотел сказать сразу всё — и не мог выбрать, с чего начать. — Ты выглядишь… — он замялся. — Нормально. То есть. Не нормально. В смысле, ты цела. Это хорошо. Гарри отпустил её только тогда, когда убедился, что она никуда не исчезнет. Джинни подошла ближе, склонив голову набок. В её взгляде не было упрёка— только внимательность. Та самая внимательность Джинни Уизли которая видела всё. Подруга крепко обняла её, словно они не виделись вечность. — Ты пропала, — сказала она спокойно. — И не оставила ни следа. Гермиона кивнула. — Я знаю. Она прошла дальше — в знакомую комнату, где пахло старым деревом, чаем и защитной магией. Здесь было безопасно. По-своему. Она не тянула. Не искала правильных слов. Просто расстегнула сумку, достала свёрток и положила его на стол. Диадема легла с тихим, почти незаметным звуком. И всё изменилось. Тишина стала плотной. Осязаемой. — Ты… — Рон выдохнул и резко провёл рукой по волосам. — Ты с ума сошла?! — У нас не было времени, — спокойно ответила она. Слишком спокойно. — Яксли почти поймал нас. — Нас? — переспросил Гарри. Она подняла взгляд. — Да. Она рассказала им всё. Про Маркуса, который оказался шпионом. Про Яксли, который хотел власти и свергнуть Воландеморта и занять его место. Про то как Маркус погиб и не прихватил с собой Яксли. Злость была. Она чувствовала её — напряжённую, горячую. Но поверх неё лежало другое чувство. Облегчение. Она здесь. Она жива. И она принесла то, за чем они охотились неделями. Молли появилась, будто по зову. Поставила на стол тарелки, от которых шёл пар, и сказала мягко, но твёрдо: — Вы сначала поешьте. Как будто напоминая: даже война иногда делает паузы. Фред и Джордж переглянулись и ухмыльнулись почти синхронно. — Рады видеть, Грейнджер, — сказал один. — Правда рады, — подтвердил другой. — Без всяких шуток. Гермиона слабо улыбнулась. И только сейчас позволила себе выдохнуть. После еды Гермиона почти не чувствовала вкуса. Тепло разливалось где-то на уровне груди — не от пищи, а от самого факта, что она сидит за столом и рядом друзья. Живые. Настоящие. Но расслабиться до конца не получилось. — Пойдём, — тихо сказал Гарри, когда Молли начала убирать посуду. — Кингсли ждёт. Кабинет встретил их приглушённым светом и запахом старых пергаментов. Карты лежали на столе аккуратными стопками, испещрённые пометками, именами, стрелками. Кингсли поднял взгляд. — С возвращением, Грейнджер. В его голосе не было ни упрёка, ни облегчения. Только факт. Гермиона кивнула и, не говоря ни слова, достала диадему. Положила её на край стола, будто проверяя, насколько реальной она выглядит здесь, в этом спокойном, защищённом месте. Кингсли смотрел на неё долго. Слишком долго. — Мы узнали, что её забрал Маркус, — сказал Гарри, делая шаг вперёд. — Яксли держал её у себя, но… — …мы хотели вернуть её сами, — договорила Гермиона. — Не было времени сообщить Ордену. В кабинете стало тише. Кингсли тяжело вздохнул и снял очки, медленно протирая их краем мантии. Его лицо оставалось спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась усталость. — Вы понимаете, что поставили себя под удар? — спросил он наконец. — Да, — ответили они почти одновременно. Он снова посмотрел на диадему. Потом — на них. — В следующий раз вы приходите сразу, — сказал он ровно. Пауза. — Но… вы сделали невозможное. Это не прозвучало как похвала. Скорее — как констатация. Кингсли снова надел очки и выпрямился. — Нужно собрать всех. Немедленно. Он взмахнул палочкой — карты на столе дрогнули, будто откликаясь. Гермиона убрала диадему обратно в сумку, чувствуя, как её вес снова напоминает о себе — не физически, а где-то глубже. Гарри шёл рядом, Рон чуть позади, напряжённый и непривычно молчаливый. В зале уже собирались знакомые лица. Стол был завален картами, пометками и чашками с остывшим чаем. Кингсли сидел во главе — собранный, тяжёлый, как центр притяжения. Рядом — Макгонагалл, прямая, внимательная, с тем взглядом, от которого когда-то замолкал целый класс. Люпин выглядел усталым, но сосредоточенным. Грюм — настороженным, с палочкой под рукой и глазом, который не останавливался ни на секунду. Тонкс сидела боком, напряжённая, живая, готовая вскочить в любой момент. Гермиона сидела слева от Гарри, Рон — справа. Она чувствовала себя на своём месте. Кингсли начал говорить — спокойно, по делу. Имена. Перемещения. Возможные точки риска. Гермиона слушала вполуха, отмечая знакомые фамилии, когда вдруг… Защитные чары затрещали. Звук был резкий, металлический, словно что-то невидимое треснуло под давлением. — Где она? Голос был холодный. Требовательный. — Если она не здесь — мы идём дальше. И вы нас не остановите. Тут же она услышала голоса, пытающиеся остановить этих особ, рвавшихся напролом. В зале повисла мгновенная тишина. Гермиона закрыла лицо рукой. У неё уже были подозрения кто они и за кем пришли. — Мерлин… Гарри вскочил одновременно с ней, палочка уже была в его руке. Двери распахнулись. В зал вошли Нотт и Малфой. Гермиона почувствовала на себе взгляд и подняла голову. Гарри смотрел внимательно — слишком внимательно. Не с упрёком. С тревогой. Она едва заметно пожала плечами, будто сама не до конца понимала, как всё это вышло. Я разберусь, — хотела сказать она. Я справляюсь. Но вместо слов между ними повисло молчаливое осознание: мир меняется слишком быстро, и иногда рядом оказываются те, от кого этого меньше всего ждёшь. Напряжение, натянутое до предела, спало почти мгновенно — стоило им увидеть Гермиону. Оба замерли на секунду, словно убеждаясь, что она действительно здесь. Живая. Целая. Малфой выдохнул — едва заметно. Потом его взгляд скользнул по столу, по разложенным картам… и задержался на Тонкс. Она присвистнула, в удивлении уставившись на родственника. На самом деле, удивлены были все. — Привет, кузина. Тонкс хмыкнула, приподняв бровь. Малфой и Нотт перевели взгляд на других сидевших за столом. Малфой был сдержан, взгляд холодный и расчётливый, как у хищника, что оценивает обстановку. Нотт казался более расслабленным, скучающе стоял, рассматривая окружающую обстановку, но Гермиона знала что этим можно обмануться. Оба парня не были глупцами, и уже вычислили свою выгоду в этой ситуации. — Ну, раз уж вы здесь и раскрыли свои лица, — сказал Кингсли, оценивающе глядя на Малфоя и Нотта, — стоит представить вас. — Малфой и Нотт, — продолжил он, чуть медленнее, подчёркивая важность слов, — шпионы Ордена, которые доносили нам сведения. Макгонагалл поднялась со своего места, строго, но в глазах мелькнуло что-то тёплое: — Я рада видеть, что мои студенты… живы. Кингсли сложил руки на груди, оценивающе глядя на обоих. — Раз уж вы здесь, — сказал он спокойно, — послушаем и вашу версию. Нотт первым сдвинул стул от стены — без спроса, без извинений. Дерево негромко скрипнуло о каменный пол. Малфой повторил за ним, и через мгновение они уже сидели по обе стороны от Гермионы, отодвинув её от друзей. Слишком близко. И в то же время — удивительно правильно. Гермиона почувствовала это сразу: напряжение между лопаток не исчезло, но стало другим. Не острым — устойчивым. Словно рядом оказались люди, которые уже знают, как выглядит опасность, и потому не суетятся. Неловкость всё ещё была — от взглядов, от того, кто именно сейчас сидит рядом с ней, — но под ней лежало что-то неожиданное. Комфорт. Тихий, странный, почти пугающий. Тео откинулся на спинку стула, вытащил из кармана яблоко — явно утащенное на кухне — и начал медленно перекатывать его в ладони, изредка подбрасывая. Палочку он не выпускал, она лежала вдоль пальцев, как продолжение руки. Малфой не стал тянуть. — Яксли не действует в одиночку, — сказал он ровно, глядя на Кингсли. — Он давно играет в собственную игру. Диадема была лишь частью. Он перевёл взгляд на карты. — Его цель — не просто угодить Лорду. Он хочет место. Влияние. И, если верить нашим данным, — нечто большее. — Бессмертие, — сухо вставил Тео, не глядя ни на кого. — Звучит пошло, но классика никогда не выходит из моды. Несколько человек за столом напряглись. — Мы работаем на Орден, — продолжил Драко. Он коротко посмотрел на Гермиону — и отвёл взгляд. — Наши мотивы просты. Убрать Лорда. Убрать тех, кто хочет занять его место. — И вы предлагаете нам в это поверить? — рыкнул Грюм, стукнув протезом по полу. — А может, крестраж сейчас лежит у тебя дома, Малфой? Воздух стал плотным. Драко даже не дёрнулся. — Если бы он был в Малфой-мэноре, — спокойно сказал он, — я бы знал. Пауза. — И вы бы уже были мертвы. Тео чуть приподнял яблоко, будто тост. — Как и я, — добавил он легко. — Мы оба слишком не любим сюрпризы у себя дома. Кингсли внимательно посмотрел на них обоих. — Продолжай. — Я знаю, где может быть следующий крестраж, — сказал Драко. — Или, по крайней мере, у кого. Нужно отслеживать ближайших к Лорду. Не только Пожирателей — фаворитов. Тех, кому он доверяет достаточно, чтобы поручить хранение. Гермиона почувствовала, как Гарри напрягся рядом. — Это опасно, — сказал он резко. — И она не будет— — Будет, — перебил Малфой. — Потому что Яксли уже охотится за ней. Тишина. — И именно поэтому, — добавил Тео, перестав играть с яблоком, — ей безопаснее быть с нами. В магловской квартире. Он пожал плечами. — Туда сложнее добраться. И сложнее устроить показательную расправу. — Нет, — сразу сказал Рон. — Она останется здесь. — Здесь он ожидает её найти, — ответил Драко холодно. — А если не найдёт — начнёт искать тех, кто рядом. Он обвёл взглядом стол. — Хотите привести его сюда? Перепалка вспыхнула быстро — короткие фразы, резкие возражения, тревога, спрятанная за злостью. Гермиона слушала — и понимала, что оба лагеря правы. И оба боятся. И, к собственному удивлению, она поймала себя на мысли, что рядом с этими двумя… ей не так страшно. Собрание распалось не сразу — сначала в движениях, потом в словах. Кто-то начал складывать карты, кто-то молча отодвигал стулья. Напряжение спадало медленно, оставляя после себя усталость. Гермиона поднялась вместе с Гарри и Роном. — Пойдём, — тихо сказал Гарри. — Заберёшь вещи. Наверху было тише. Комнаты убежища казались слишком маленькими после всего сказанного внизу. Гермиона открыла дверь своей спальни и на мгновение остановилась на пороге — будто прощаясь. Рон сел на край кровати, скрестив руки. — Ты ведь понимаешь, что мы можем придумать что-то другое, — сказал он упрямо. — Спрятаться. Переждать. Сбежать, в конце концов. — Я не сбегаю, — спокойно ответила Гермиона, складывая в сумку несколько вещей. — Я выбираю, где буду полезнее. — Они слизеринцы, — буркнул Рон. — И один из них — Малфой. — И именно поэтому Яксли не будет искать меня рядом с вами, — она посмотрела на него прямо. — Рон… пожалуйста. Не усложняй. Гарри стоял у стены, сжимая палочку так, будто она могла что-то изменить. — Мы найдём способ видеться, — сказал он наконец. — Передавать сообщения. Сведения. Всё, что угодно. Гермиона улыбнулась — мягко, благодарно. — Я буду передавать всё, что узнаю, — пообещала она. — Вы не останетесь в неведении. Никогда. Рон вздохнул, потерев лицо ладонями. — Ты невозможная, ты в курсе? — пробормотал он. Потом поднялся и неловко обнял её. — Просто… возвращайся. Ладно? — Обязательно, — прошептала она. На лестнице её перехватила Джинни. — Ну что ж, — усмехнулась она, обнимая Гермиону крепко, по-настоящему. — если уж кому и удастся выжить среди слизеринцев, так это тебе. Они ещё не знают во что вляпались. — Береги себя, — ответила Гермиона. — И я скоро к вам вернусь. — Конечно, — фыркнула Джинни. — А ты не забудь прихватить Живоглота. А то он сойдёт с ума без тебя. Или мы — без него. Гермиона рассмеялась — тихо, с облегчением — и действительно зашла за котом. Живоглот недовольно мяукнул, но послушно устроился у неё на руках. Внизу Малфой и Нотт ждали у выхода. Драко поднял взгляд первым — быстрый, внимательный. Он сразу заметил Живоглота, на руках у Гермионы. — Это ещё что за рыжий комок шерсти? — прищурился он. — Мой кот, — ответила Гермиона автоматически. — Я думал, ты про Уизли, — протянул Нотт. Джинни, стоявшая у лестницы, хмыкнула. — Про какого именно? — невинно поинтересовалась она. — Как видишь, нас много. Тео рассмеялся. — Ладно, признаю, — сказал он, — ты самая приятная из Уизли. Ну… кроме близнецов. Они вне конкуренции. — Хватит, — предупредила Гермиона, закатывая глаза. Она обернулась к Гарри и Рону. Обняла их по очереди — крепко, долго, будто запоминая. — Скоро увидимся, — сказал Гарри. — И без глупостей, — добавил Рон. — Постараюсь, — улыбнулась она. Драко сделал шаг ближе. — Готова? — тихо спросил он. Гермиона кивнула. Нотт усмехнулся, протянул руку. Аппарация хлопнула — резкая, знакомая. И убежище осталось позади. Дом встретил их тишиной. Не тревожной — другой. Домашней. Такой, где можно снять напряжение с плеч, даже если оно не уходит до конца. Свет в гостиной был включён. И Блейз — тоже. Он сидел на спинке дивана, закинув ногу на ногу, будто только присел. — Я так и знал, — сказал он спокойно, поднимая взгляд. Гермиона успела сделать всего шаг — и почувствовала, как внутри что-то отпускает. Блейз встал, окинул её взглядом — медленным, внимательным. Не так, как смотрят из любопытства. И не так, как оценивают. Скорее… проверяя. Цела ли. Потом его взгляд опустился ниже. — О, — протянул он с интересом. Он присел на корточки и протянул руку. Живоглот, не раздумывая ни секунды, ткнулся носом в его ладонь и замурлыкал — громко, довольно. Гермиона фыркнула. — Предатель. Блейз усмехнулся, поглаживая кота за ухом: — У меня талант располагать к себе достойных существ. — Эй, — раздался голос Тео. — Это был намёк? — Возможно, — невозмутимо ответил Блейз. Драко уже снимал куртку, движения были резкими — усталость, раздражение, остатки адреналина. Он бросил взгляд на Гермиону, короткий, цепкий. — Мы сейчас, — сказал он. — Переоденемся. Тео кивнул и пошёл за ним. Когда шаги стихли, квартира снова стала тише. Блейз поднялся и прошёл на кухню, жестом предлагая ей следовать за ним. Он поставил чайник, будто это было самым естественным продолжением ночи, где люди угоняли машины и врывались в убежища Ордена. — Я пытался их остановить, — сказал он между делом. — Правда. Гермиона посмотрела на него. — Правда? — Абсолютная, — он пожал плечами. — Но ты же знаешь Нотта. Когда он что-то решает, спорить с ним — как с лавиной. Она невольно улыбнулась. — А Малфой? — А Малфой, — Блейз усмехнулся чуть криво, — был слишком зол, чтобы слушать кого-либо, кроме себя. Он поставил перед ней чашку. — Ты поникла, — добавил он уже тише. Это было сказано без нажима. Без вопроса. Как констатация. Гермиона опустила взгляд на пар от чая. — Я просто… устала, — призналась она. — И всё кажется слишком сложным. — Потому что так и есть, — спокойно ответил Блейз. — Но ты всё равно идёшь дальше. Она подняла на него глаза. — Я иногда не понимаю, что делаю. — Это нормально, — он сел напротив. — Если бы ты всё понимала, я бы начал волноваться. Живоглот запрыгнул ей на колени, тяжело устроился, будто решил, что миссия выполнена. — Ты не одна, — добавил Блейз. — Даже если тебе иногда кажется иначе. Это было сказано просто. Без обещаний. Без громких слов. И именно поэтому сработало. Гермиона выдохнула. Где-то в глубине квартиры хлопнула дверь — Тео и Драко вернулись. Но этот короткий, тихий момент уже остался с ней. Как якорь. Как напоминание, что даже в самой странной компании она всё ещё может чувствовать себя… не потерянной.