Часть 37

Гермиона смотрела на Гарри. Он задал вопрос спокойно. Почти буднично. — Что между вами? Она знала этот тон. Так Гарри говорил перед тем, как лезть в смертельно опасное место. — А что между нами? — лениво отозвался Драко. — Если тебе кажется, что что-то происходит, пересчитай. Её кольнуло. Слово — как игла под кожу. Пересчитай. Тео, кажется, почувствовал это раньше, чем она сама. Его ладонь медленно скользнула по её спине — не собственнически, а поддерживающе. Но в его взгляде на Драко было напряжение. — Ты правда считаешь, что ничего не происходит? Драко прищурился. — А ты хочешь обсуждать это здесь? При её дружках? Гермиона увидела это. Молчаливый диалог. Взгляды — быстрые, острые, как дуэль. Что-то старое. Что-то, о чём ей не говорили. Тео отвёл взгляд первым. Сдался. Но она знала его достаточно — это не капитуляция. Это отсрочка. — Мы приходим, — резко сказал Рон, — и застаём Гермиону спящей с этим пожирателем, а вы говорите, что ничего не происходит? Она удивлённо посмотрела на него. Обычно первым начинал Гарри. Но, видимо, Рона настолько достало, что он не выдержал. Бедняга. — Я не говорил, что между нами ничего нет, — лениво произнёс Тео и развалился на диване, забирая ещё больше пространства. Теперь зло смотрел Драко. — Вы забываетесь, — холодно сказал он. — Мы хоть и пожиратели, но всё ещё шпионы Ордена. Гарри опустил голову. И у неё защемило внутри. Ей хотелось просто подойти. Сесть рядом. Обнять их. Объяснить. Сказать, что она не предаёт их. Но проблема была в том, что она сама не понимала, что происходит. — Что вам рассказали пленные? — спросила она. Гарри поднял голову. И по его лицу прошла тень. — Их пытали из-за убежищ. Крестражей. Ордена. Но это не главное. Он посмотрел прямо на неё. — Яксли хочет тебя. В комнате стало тихо. — Меня? Почему? — Он считает, что раз ты самая блестящая ведьма своего времени, ты можешь что-то знать о некромантии. Рон фыркнул: — Я тоже считаю, что ты самая умная и всё такое… но нельзя допустить настолько тёмной магии. Она сглотнула. Некромантия. Слово всегда звучало как холодный сквозняк. Драко заговорил первым. Он не смотрел на неё. Это задело сильнее, чем его прежние слова. — Мы с Тео зашли в комнату. Там лежал Маркус. Его шпион. Он мёртв. И от него несёт за километр. Но Яксли, кажется, не оставляет попыток оживить его. Картинка возникла мгновенно. Серое тело. Руны. Тёмная жидкость. Её затошнило. Она с трудом удержалась, чтобы не выбежать в ванную. Это не просто тёмная магия. Это вмешательство в саму структуру бытия. — Некромантия, — тихо сказала она, заставляя голос звучать ровно, — это магия, работающая с душой. С границей между жизнью и смертью. Это насилие над естественным порядком. Она глубоко вдохнула. — В Древней Греции некромантией пытались вызвать умерших, чтобы узнать будущее или тайны. Но это были вызовы теней. Не возвращение тела. — Между Маркусом и Яксли были странные отношения, — тихо добавил Драко. Тео бросил быстрый взгляд на него. — Он хочет его оживить. Не ради секретов. Ради него самого. И ради бессмертия. Гермиона почувствовала, как по позвоночнику прошёл холод. В детстве она смотрела фильмы про зомби. Но это было выдумкой. А это — реальность. — Где? — спросил Гарри. Она и Драко ответили почти одновременно. — В местах, считающихся входами в Аид. Она продолжила: — Пещеры. Ущелья. Места, связанные с храмами Аида, Персефоны, Гекаты. — То есть какой-то фанатик будет искать храмы греческих богов, чтобы оживить дружка? — Блейз, кажется, даже протрезвел. — В древности к этому относились серьёзно, — бесстрастно ответил Драко. — Это не игрушки. Он говорил так, будто уже всё решил. — Мы должны найти его. И уничтожить. Пока не стало хуже. Гарри неожиданно кивнул. — Но сначала — сообщим остальным. — Во сколько происходит ритуал? — спросил он. — В полночь. Сегодня они не будут его проводить. У вас есть время, — спокойно сказал Драко. Она сразу поняла, что он врёт. Нельзя подвергать опасности Избранного. Если что-то пойдёт не так — останутся хотя бы они. Она подошла к ним первой. Не как стратег. Не как «самая умная ведьма своего времени». Просто как Гермиона. Она обняла Гарри и Рона одновременно — крепко, почти отчаянно. Они пахли пылью, дымом и чем-то до боли знакомым — Хогвартсом. Сырыми коридорами, библиотекой, камином в гостиной Гриффиндора. — Вы знаете, как я вас люблю? — прошептала она. Гарри замер. Он обнял её сильнее, будто хотел запомнить на ощупь. Он выглядел усталым. Тени под глазами стали глубже. Плечи — шире, тяжелее. Слишком много ответственности для мальчика, который когда-то просто мечтал играть в квиддич. — Ты же не умирать собралась? — нервно усмехнулся он. Эта усмешка была такой же, как на первом курсе, когда они шли спасать философский камень. Только тогда за ней прятался азарт. Сейчас — страх. — Ты моя семья, — добавил он тихо. И у неё защемило внутри. Семья. Она вспомнила, как они втроём сидели в библиотеке до закрытия. Как Рон ворчал на её перфекционизм. Как Гарри засыпал над конспектами. Как они делили один шоколад на троих после тяжёлых дней. Вспомнила Рождество в Хогвартсе. Снег за окнами. Шахматы у камина. Смех. Когда всё было проще. Когда их главной проблемой был экзамен по зельям. Рон смотрел на неё слишком внимательно. Он никогда не умел прятать чувства. — Не делай глупостей, ладно? Она попыталась улыбнуться. — Я думала, это моя фраза. Обычно вы первые лезли в ад, а я шла за вами — на случай, если придётся вас спасать. Обычно Рон фыркал бы. Сейчас — нет. — Я серьёзно, Гермиона. Она видела это. Он не хотел уходить. Ни один из них. Они оба смотрели на неё так, будто оставляли её на краю обрыва. В доме пожирателей. С людьми, которым они не доверяли до конца. Она вдруг поняла — им, возможно, тяжелее, чем ей. Она оставалась. Они уходили. — Честно-честно, — сказала она мягче и приложила руку к груди, как в детстве. Глупый жест. Но родной. Гарри выдохнул, будто принял решение, которое ненавидел. Рон шагнул назад последним. Они аппарировали. Комната стала пустой. Тихой. Слишком тихой. У неё защемило в груди так, что пришлось сжать пальцы в кулак. Пожалуйста… Пусть это не последняя встреча. Пусть они ещё посидят втроём у камина. Пусть Рон снова будет ворчать, а Гарри — закатывать глаза. Пусть однажды всё это станет просто историей, которую они будут рассказывать детям. Она стояла посреди комнаты, в доме пожирателей, и впервые за долгое время почувствовала себя не ведьмой. А просто девочкой, которая очень скучает по дому. Тишина после аппарации Гарри и Рона была вязкой. Никто не двигался. Блейз первым нарушил её. Он чуть пошатнулся, поднялся с кресла, провёл ладонью по лицу и посмотрел на них слишком трезвым взглядом для человека, который только что допил полбутылки виски. — Вы же соврали, да? Никто не уточнял, о чём именно. Это было очевидно. Гермиона почувствовала, как Драко рядом едва заметно напрягся. А Тео в свою очередь стоял, молчаливостью сам на себя не похожий. Она ответила раньше них. — Так будет лучше. Её голос звучал спокойнее, чем она себя чувствовала. Блейз перевёл взгляд на Драко. Тот кивнул. — Ритуал должен проводиться в полнолуние. Он сказал это так, будто обсуждал погоду. — А сегодня как раз оно. Гермиона замерла. Конечно. Полнолуние. Она автоматически прокрутила в голове лунный цикл. Да, сходится. Она слишком была занята страхом и чувствами, чтобы связать очевидное. Драко продолжил: — Некромантические ритуалы требуют максимального выброса энергии. Луна усиливает границу между мирами. Он говорил сухо, точно. Она вдруг вспомнила, как они варили зелья в этой самой квартире — «на всякий случай». Редкие ингредиенты в ящиках. Стол в комнате, приспособленный под импровизированную лабораторию. Защитные чары, которые обновлялись регулярно. Она всегда думала, что это её паранойя. Её привычка предусматривать всё. Но сейчас она поняла — Драко следил за всем не хуже неё. За фазами луны. За датами. За окнами возможностей. Он не просто импровизировал. Он планировал. Блейз выдохнул. — Прекрасно. Значит, сегодня весело. Он качнулся, потер переносицу и устало махнул рукой. — Ладно. Я спать. Сделал пару шагов к комнате, остановился и обернулся. — Если решите умирать — постарайтесь не слишком шуметь. И скрылся за дверью. Через секунду из спальни раздался глухой звук — словно мешок с картошкой рухнул на кровать. Гермиона невольно фыркнула. Даже сейчас. Даже на грани чего-то ужасного. Блейз оставался Блейзом. Тишина снова опустилась на квартиру. Драко хотел что-то сказать. Она видела это по его лицу — по тому, как он чуть подался вперёд, как открыл рот, будто собирался наконец перестать быть Малфоем и просто сказать вслух то, что между ними повисло. В окно резко постучали. Они оба вздрогнули. Сова. Тео первым подошёл к окну и распахнул его. Ночная прохлада ворвалась в комнату вместе с шелестом крыльев. Письмо упало ему в ладонь. Сова даже не стала ждать угощения — вспорхнула и исчезла в темноте. — Ну что ещё… — пробормотал он. Развернул пергамент. Его лицо изменилось. Не сильно. Почти незаметно. Но Гермиона уже умела читать такие микроскопические сдвиги. — От отца. Просит немедленно явиться. В комнате стало тихо. Слишком тихо. — Я пойду с тобой, — сразу сказал Драко. Без паузы. Без раздумий. Тео коротко усмехнулся. — Нет. Я уже не маленький. В его голосе прозвучало что-то острое. Почти уязвлённое. — Я справлюсь. Драко шагнул к нему. — Нотт… Но тот уже сжал палочку. — Не надо. И исчез. Аппарация хлопнула глухо. Комната словно опустела физически. Стало больше пространства. И больше тревоги. Гермиона почувствовала это почти кожей. — Что происходит? — тихо спросила она. Драко не ответил сразу. Он подошёл к окну, закрыл его. Потом к столу. После остановился посреди комнаты, будто не знал, куда деть руки. Ей вдруг стало страшно. Потому что Малфой никогда не выглядел потерянным. Наконец он заговорил. Глухо. Про крики. Про тёмные коридоры. Про то, как Тео приходил к нему поздно ночью — с разбитой губой, с синяками, молчаливый и упрямый. Про то, как его мать молча ставила перед ним тарелку. Как отец делал вид, что ничего не замечает. Как Тео засыпал на кровати в их гостиной чаще, чем у себя дома. Гермиона слушала, не перебивая. Её сердце сжималось всё сильнее. Она вдруг увидела Тео иначе. Не ленивого, насмешливого Нотта. А мальчика, который не хотел возвращаться домой. — Его отец пытался настроить его против меня, — тихо продолжил Драко. — Говорил, что я слабый. Что моя семья предаст его. Были перепады. Агрессия. Но он… никогда не вставал против. В его голосе звучала странная смесь гордости и вины. — Чёрт… — выдохнула она. Теперь многое вставало на свои места. Взгляды. Молчаливые диалоги. То напряжение между ними. Драко резко выпрямился. — Нам нужен портключ. Он уже возвращался к привычной холодной чёткости. — На драконе лететь через страны опасно. Я аппарирую в Мэнор. Она шагнула к нему. — Я хотела поговорить с тобой… Он замер. Посмотрел на неё. Слишком внимательно. Слишком долго. От этого взгляда стало не по себе. — Я понимаю… если для тебя это ничего не значило и… Она не успела закончить. Он подошёл к ней и поцеловал. Не осторожно. Не мягко. Словно боялся, что если не сделает этого сейчас — потеряет её. Его ладони легли на её талию. Тёплые. Живые. Настоящие. Она почувствовала его дыхание — неровное. Его страх. — Это значило для меня всё, Грейнджер. Он прижался лбом к её лбу. Потом поцеловал в нос. В щёку. В уголок губ. Так, будто пытался запомнить её. — Я так испугался. Когда понял, что ты пропала. И в этих словах не было ни гордости, ни маски. Только правда. В её груди стало тепло. Так тепло, что почти больно. Вот бы так всегда. — Это может продолжаться вечно, — тихо сказал он. — Хочешь, я останусь? Увезу тебя к морю. В мой дом. Там тихо. Никакой войны. Даже Нотта прихватим, раз уж он без нас не может. Он попытался улыбнуться. Получилось плохо. Слёзы подступили к её глазам. Она представила это. Море. Тёплый ветер. Дом без тёмных меток и приказов. Жизнь. Нормальную. Насколько она может быть нормальной, если встречаться втроём. — Драко… я не могу. Слова дались тяжело. — Я не могу предать Орден. Не могу оставить их. Он отстранился. Челюсть напряглась. — Снова этот чёртов Орден. Она осторожно положила ладонь ему на спину. Почувствовала, как под тканью мантии напряглись мышцы. — Драко… Он повернулся. В его глазах — шторм. Отчаяние. Усталость. Любовь. Злость. Он сжал её руку. Крепко. Будто хотел оставить отпечаток. Но сказал только: — Мне пора. И исчез. Без пафоса. Без последнего взгляда. Она осталась одна. Комната казалась слишком большой. Сердце билось так громко, что заглушало мысли. И в этот момент она поняла: Это не просто война с Лордом. Это война за каждого из них. И она только начинается.