V

      27 сентября       Сидя в безлюдном парке, я верчу в руках сухой ярко-желтый лист. Снова и снова я прокручиваю в голове события последних дней. Я и до этого думала, что все перевернулось с ног на голову, но теперь оно еще встряхнулось и покатилось кубарем с горы.       Вчерашний день был чуть ли не тяжелее, чем весь прошлый месяц. Осознание невозвратной потери накрыло меня с головой. Двадцать шестое сентября - прошел ровно месяц с того дня. Проснувшись рано утром, я оделась, собралась и села на подоконник в задумчивости. Весь день я смотрела на падающие листья, пока не стало тошно от сжимающих со всех сторон стен. Если бы не плейлист с любимой осенней музыкой, я бы сошла с ума от тишины болезненно пустого дома. Отец заметил, что я не ушла на учебу, но ничего не сказал. Я должна бы этому радоваться, но сегодня мне отчаянно хотелось, что он на меня наругался.       Ни он, ни сестра почти не разговаривают со мной и я уже начинаю привыкать к этому. Честно говоря, я даже немного рада, потому что никто не не лезет в душу. Которая, кстати говоря, возможно проклята.       Как еще можно объяснить внезапное “почернение” глаз и вид а-ля “меня послал за вами сатана”? Уже через минуту после срыва они снова стали человеческими, но Анна с тех самых пор избегает меня и просит дать ей немного времени, чтобы прийти в себя. Прошел уже месяц, но каждый день я слышу шепот за своей спиной. И каждый раз я боюсь услышать в нем про “дьявольский взгляд” или что-то подобное.       Друзья из эко-кружка все так же меня сторонятся и здороваются издалека. Правда, в их поведении что-то изменилось. Кажется, они отстранились еще сильнее.       Новенький же постоянно садится рядом со мной на всех совместных занятиях. Не слишком близко, но всегда на идеальное место, чтобы незаметно наблюдать. Я уже научилась избавляться от зудящего чувства, возникающего от того, что он пытается взглядом прожечь дырку в моем затылке. Больше он не пробовал всерьез со мной заговорить, только иногда отпускает шутки о моей дружелюбности. Каждый раз он самодовольно ухмыляется так, словно они еще не потеряли своей актуальности.       Очередной раз я проигрываю в голове события того дня в школьном коридоре. Испуганный взгляд Джереми все так же появляется перед глазами. Я стараюсь игнорировать гудящее под кожей чувство удовлетворения. Наконец получилось спугнуть гада, он наконец-то почувствовал, каково это, быть не самым сильным. Но это не моя заслуга. Это чертово проклятие. Что бы ни происходило с моим телом это не правильно. Но почему это ощущается так… приятно? Что со мной не так?       С того самого дня я упорно избегаю взгляда в зеркала. Заходя в ванную комнату, я ставлю ладонь около глаз, заслоняясь от собственного отражения. Это глупо, но даже сидя на туалете, я закрывала глаза или смотрела на свои ноги, чтобы случайно не столкнуться взглядом со своими же черными глазами. Больше этой чертовщины с ними не происходило, но от этого не легче.       Прошлой ночью мне приснилось, что я сижу в полной темноте. Пытаюсь нащупать руками, есть ли что-нибудь рядом, но ничего не нахожу. Делаю шаг в сторону и не ощущаю сопротивления, а затем бегу, все еще не видя ничего перед собой. В конце концов я начинаю плакать и кричу в пустоту “Где я?”. Тогда тихий и властный голос заполняет все пространство своим звучанием:       -Неправильный вопрос. Кто ты? Проснувшись в холодном поту, я долго пыталась согреться в горячем душе, пока за окном разворачивалась буря. Ветки красного клена стучат по окнам восточной части дома. Капли, смешиваясь с порывами ветра, барабанили по стеклам и карнизам без всякого ритма. Поэтому весь выходной я провела слушая музыку и рисуя в блокноте образы, льющиеся собственным потоком из моего подсознания.       Сегодня же погода стала лучше. Небо все еще хмурится и не пропускает солнечные лучи, но уже не плачет дождем. Листья на деревьях в парке все окрасились в оранжево-красный, отчего кирпичные дома с серыми крышами кажутся еще ярче.       Проснувшись с рассветом, я выглянула в окно, посмотрела на школьную сумку и приняла волевое решение - прогулять. Почти сразу я уснула снова и проспала до обеда. Сидеть в пустом доме, прокручивая в голове болезненные воспоминания, не самая привлекательная идея, поэтому я здесь. Сижу среди могучих деревьев, уснувших теперь до весны. С ними мне не так одиноко.       Мама любила говорить, что опадающие листья - это их слезы. Всю зиму они будут скучать друг по другу, а весной снова выпустят нежные листья, чтобы все лето перешептываться о любви.       Когда пальцы на руках уже начали терять подвижность от холода, а кончик носа онемел и явно стал красным, мне в голову наконец пришла замечательная идея - взять новую книгу на замену прочитанной. И поскольку в мамином магазине недавно была новая поставка, меня там точно что-то ждет. Поэтому я решаю не сидеть больше на старой кованой лавочке, а отправиться вниз по улице.       Магазин, принадлежавший маме, открыл десятки лет назад ее отец. Это было ее первое место работы и именно там она познакомилась с молодым, подающим надежды переводчиком - моим отцом. Их история любви, прекрасная до невозможности, известна мне наизусть. Милая девушка из литературного клуба и студент-первокурсник языкового колледжа. Школьный выпускной, бутоньерка с ландышем, первый поцелуй, двухэтажный домик на Оаквуд стрит, две дочери - все как в сказке. Только у сказки оказался неожиданно мрачный конец.       Теперь семейный магазин будет передан в ведение кому-то другому. И я надеюсь, что этот счастливчик позаботится о нем также, как она заботилась, потому что любила это место всем сердцем. Надеюсь, что этим счастливчиком окажется Фрэнк. Он знаком с этим местом с самого открытия. Начинал грузчиком - таскал стопки и тяжелые коробки книг, а пятнадцать лет назад стал управляющим.       Магазин “Вечные страницы” расположился в небольшом двухэтажном здании из темно-красного кирпича ровно между кафе “У Джо” и длинного жилого дома с милыми продуктовыми магазинчиками, парикмахерской и ветеринарным кабинетом. Они занимали весь первый этаж выбеленного двухэтажного здания, которое было таким же старым, как то, в котором очутился книжный.       Говорят, раньше на месте “Вечных страниц” была крупная аптека. Ее владелец отравил свою жену настойкой болиголова и лавка закрылась. Здание с заколоченными окнами пустовало почти десятилетие, пока мой дед не решил его выкупить и начать свое дело. Вдоль улицы растут величественные старые липы, на которые годами жалуется миссис Бернс. Ее весенняя аллергия - причина ежегодной головной боли администрации города, вынужденной рассматривать все жалобы и прошения. Даже идентичные тем, что были отклонены в прошлом году. И годом ранее. И до этого.       Но помимо этого старая добрая миссис Бернс приносит городу только пользу. Потому что именно она работает в кафе “У Джо” и живет в соседнем доме прямо над парикмахерской. Ее булочки с яблочным вареньем, улитки с корицей и рулетики с орехами и ежевикой спасают всех жителей города от несчастной и голодной смерти.       В детстве я так часто ела булочки с яблоками, что теперь даже смотреть на них не могу. А вот улитку с корицей, появившуюся на прилавке не так давно, я приветствую. Именно ее я с аппетитом уплетаю, подходя к книжному магазину.       Тяжелая стеклянная дверь приветливо скрипит, поддаваясь весу моего тела. Полумрак магазина кажется таким родным, что внутри возникает тянущее чувство. Продвигаясь вперед, я концентрируюсь на том, как не расплескать какао на эту прекрасную стопку книг. Что это у нас? “Легкий ветер” - звучит как что-то, на что я готова потратить несколько вечеров. Обложка завораживает и мне хочется скорее повертеть новую книгу в руках, но они заняты пакетом с булочками и горячим стаканчиком.       Вскоре я уже стою на входе в подсобку и кричу “Фрэнк!”. Громкое шуршание и звуки недовольства подсказывают мне, что он здесь. Из-за ровных стопок книг “Война и мир” показывается его нахмуренное худое лицо, обрамленное седыми волосами и бровями. Очки сползли на нос и вот-вот упадут.       -Лили! Боже мой, как же я переживал!- я не могу бороться с по-детски глупой улыбкой, озаряющей мое лицо. Я впервые искренне улыбаюсь с момента…       Крепкие объятия заставляют меня напрячь руки, потому что уронить еду и какао на полки с книгами я все еще не стремлюсь.       Все перед глазами плывет из-за мерцающих переливов света. Его свет -самый красивый из всех, что я видела. В нем всегда не меньше пяти цветов сразу. Сегодня это голубо-зеленый с мягкими желтыми и сиреневыми пятнами. Про себя я всегда сравнивала его с северным сиянием.       Если бы не Фрэнк, то я бы совершенно точно сошла с ума. Он единственный, кому я доверила свою тайну. Фрэнк называет такое свечение аурой, но я не верю, что организм человека способен светиться. Для меня это скорее какой-то оптический эффект, что-то в моих глазах работает не так, как надо, вот и все.       -А твои волосы - совсем отросли! Ты стала еще больше похожа на молодую Деми Мур. Скажи мне, ты же помнишь “Привидение”?- еще бы я не помнила любимый фильм Фрэнка, мы пересматривали его вместе десяток раз в вечера, когда мама была слишком занята работой,- Там она, правда, с короткими волосами, но все же…       -Дай поставлю. Я тоже соскучилась,- Фрэнк отпустил меня и я, поставив наконец вещи, снова коротко, но с чувством обнимаю его. На нем уже привычный серый свитер поверх белой рубашки и классические брюки, в узловатых руках томик Толстого. Слабая улыбка трогает мои губы, совсем отвыкшие от выражения радости.       -Почему ты не приходила раньше? Эти полки по тебе соскучились!- я лишь слегка пожимаю плечами и опускаю глаза.       Не могу же я ответить, что приди я сюда раньше, просто разревелась бы. Здесь все пропитано духом мамы. Каждая полочка, каждый постер - все было под ее творческим контролем. Фрэнк понимающе кивает и больше не говорит ни слова. Очень вовремя я вспоминаю про булочки.       -Я принесла тебе кое-что,- глаза Фрэнка загораются. Конечно, он уже заметил коричневый пакет, испачканный маслом из свежей выпечки,- Передай от меня парочку Роберту, я их отдельно упаковала.       Сердце мое каждый раз болезненно сжимается при мыслях о тихом мальчике, рано лишившемся родителей. После страшной ночной автокатастрофы Фрэнк заменил ему обоих родителей. Роберт - единственный ребенок в семье, вот они и остались с Фрэнком друг у друга одни на свете.       Когда лакомства съедены и все книжные новинки подвергнуты подробному обсуждению, он вдруг вспоминает:       -Я же совсем забыл тебе рассказать. У нас новый работник. Я нанял его пару дней назад. Мелисса, бедняжка, сломала руку на прошлой неделе.       -Да, я видела на ней гипс. Они с ребятами чистили берег пруда в парке, а там склон и илом все заросло,- Мелисса, девушка из моего эко-кружка, всегда была ответственным работником. Она так же сильно, как и я, любит чтение, но в отличие от меня еще и отлично ладит с покупателями.       -Бедняжка так переживала, что решила сама найти замену и предложила этого юношу. Такой оригинальный персонаж,- на этих словах мужчина сжал губы и многозначительно поднял брови. Обычно он так делает, когда сталкивается с исключительно загадочной детективной историей.       -Что в нем такого необычного?- я попыталась скрыть озорной блеск в глазах, но Фрэнка не проведешь. Он радостно подмигнул мне и начал рассказ. Старый сплетник.       -Ходит весь такой мрачный, ни слова не проронит за день,- Фрэнк наклонился ко мне, прикрывая рот рукой, и продолжил почти шепотом,- А в строке адреса проживания он указал старый дом на Пайнкрест Лейн. Ты сама знаешь, там уже много лет никто не живет.       Это действительно странно. Прекрасный дом, в котором раньше жила молодая семья, остался заброшенным после их смерти из-за отсутствия наследников. Автомобиль с парой и их сыном просто выехал из города одним зимним утром и больше их никто не видел. Более того, ни одного письма, звонка, сообщения - ничего. Просто испарились. Прошло уже три года. Как кто-то теперь мог въехать в их дом? Разве что, он их дальний родственник.       -Родственник Далтонов?- лицо Фрэнка приняло такое же исполнено таинственности выражение, как когда он рассказывал мне про новые книги в разделе эзотерики. Он деловито покачал головой.       -Его фамилия Нокс,- я знаю многие фамилии города, но эту раньше не слышала.       -Так, как?...- давно я не видела его таким довольным. Вот, что делает с человеком вкусная выпечка и интригующая загадка.       -Никто из тех, кого я спрашивал, не знает. И, кажется, он…- наш уютный разговор среди стопок и стеллажей бесцеремонно прервал грохот. Звук упавших неподалеку тяжелых томов нетрудно узнать. Я даже приноровилась определять по звуку, сколько книг упало. Сейчас мне кажется, что не меньше пяти. Беззаботная радость Фрэнка оказалась нарушена и вертикальная морщинка, придающая его добродушному лицу строгости, снова пролегла посреди лба.       -Не будь слишком строг. У всех иногда такое случается,- я не удержалась и облизала пальцы, доедая булочку. Выпечка всегда делает меня добрее.       Мне даже стало немного жаль нового работника. Не так уже просто выучить план помещения, с его хитроумными поворотами и тупиками. К тому же старый деревянный пол пошел волнами от сырости, после десяти лет простоя. Мой дед не менял его, как и двери. Мама шутливо цитировала его слова, спотыкаясь о неровную половицу “Пол, лепные потолки и двери - это фабула дома”.       Фрэнк, абсолютно мягкий и галантный мужчина, впадал в яростные схватки с любым, кто осмелится нарушить покой книжного царства. Так что, решительно поднявшись и отряхнув руки, он направился к невезучему работнику.       -Дариан. Вы, молодой человек, должны осознавать возложенную на вас ответственность. Вам бы понравился помятый корешок на новой книге?- кажется, кровь отлила от моего лица. Дариан? Тот самый?       -Простите, сэр. Это больше не повторится. Впредь я буду аккуратен,- мелодичный, но сдержанный голос окончательно вывел меня из состояния беззаботного расслабления. Все мысли разом покинули мою голову, кроме одной. Она звучит внутри, как звон колокола. Как мне проскользнуть мимо него незамеченной?       Мне не хочется портить такой прекрасный день его дурацкими шутками. Тем более давать ему еще поводов для насмешек. Внутри меня началась борьба. С одной стороны, я ненавижу сбегать и прятаться. К тому же, не хочется признавать, но есть что-то интригующее в этом парне. Словно загадка со звездочкой, которую хочется скорее разгадать.       Вдруг вне школы он окажется не таким язвительным. Остаться или…?       План “Скрытное отступление” провалился не успев сформироваться. Уже через минуту Дариан стоял возле стеллажа с русской литературой и раскладывал новое издание Толстого. Оставшись незамеченной, я тихо выдохнула от облегчения и, пользуясь случаем, начала с интересом рассматривать его. До этого подходящей возможности не представилось. В школе он вечно поднимал глаза как раз в тот момент, когда я решала попробовать изучить его издалека.       Просто не могу понять, почему так отстраненно себя ведет? Дариан - тот редкий случай, когда человек, способный вписаться в любую компанию, предпочитает остаться в стороне. Он в хорошей физической форме - мог бы играть в понравившейся спортивной команде. Явно не глуп, потому что легко отвечает на любые вопросы преподавателей, но сам никогда не вызывается. Все, что о нем известно из слухов - его родители умерли, затем он переехал в Найтгейт к старшему брату и тот стал его опекуном.       Теперь я пытаюсь решить его, словно головоломку. Одежда неприметная, всегда темных тонов, но со вкусом. Движения резкие и уверенные, даже выверенные. При этом иногда он сидит в классе так неподвижно, что это начинает пугать. А еще начинает двигаться и говорить медлительно, когда становится насмешливым.       Во всем его образе есть что-то неправильное, словно какая-то деталь мельтешит на задворках разума.       Больше всего меня удивляет то, что Дариан на подростка-то не очень похож. Когда он в задумчивости читает или работает, как сейчас, то выглядит еще старше. Может, он оставался на второй год? Или пропустил учебный год после смерти родителей? И как остальные не замечают этой странности?       -Любишь подсматривать?- он едва слышно мурлыкнул эту фразу, но я все равно подпрыгнула от удивления. Сам он даже не обернулся. Насколько расстроится Фрэнк, если я запущу томик “Войны и мира” в затылок его нового работника?       -Да, смотреть, как раскладывают книги неверо-я-ятно увлекательно,- я постаралась вложить в эту фразу все свое безразличие и колкость.       Что же, новую книгу для чтения я уже выбрала, булочки почти все съедены и я могу спокойно отправиться обратно домой.       -Где Фрэнк?- возможно, я произнесла это чуть резче, чем планировалось, но разве он своим отношением ко мне этого не заслужил?       -Помогает покупателю,- он ответил сухо. Разложив стопки на стеллаже, Дариан все же обернулся и я чуть не выронила пустой стаканчик из рук. На его лице не оказалось привычной насмешки. Почему это так сбило меня с толку?       -Ты не знаешь, где стеллаж с французской литературой девятнадцатого века? Я забыл взять схему сегодня,- голос Дариана звучал неожиданно просто и расслабленно. В нем не чувствовалось уже привычной надменности. Неужели, я впервые вижу его без ухмылки?       -Третий стеллаж отсюда, там еще бегония растет рядом,- шурша пакетами, я встала со стула и отряхнула крошки с пальто.       -Бегония?- парень выглядит сбитым с толку. Он же не мог никогда не слышать про бегонию?       -Такой пышный красный цветок в горшке,- обычное комнатное растение, чего он так смотрит?       -А, точно. Спасибо,- наступила неловкая тишина.       Пока это самый адекватный наш разговор за все дни знакомства. И то вышел странным. Сегодня я взглянула на парня по-новому. Его родители погибли, он живет в странном полузаброшенном доме, совершенно не имеет друзей и работает после учебы. Будет намного сложнее злиться на него теперь, когда я испытываю искреннее сочувствие.       Дурацкое чувство вины, ненавижу его. Сжав губы и собравшись с силами, я протянула ему небольшой сверток с булочкой, которую собиралась припасти на вечер.       -Вот, возьми. Это булочки из кафе “У Джо”. Самые вкусные в городе. Я уже поела,- с этими словами я протянула ему пакет и направилась к двери. А Дариан остался стоять с растерянным видом и выпечкой в свободной руке.       Часть меня просила остаться и поговорить еще немного, может даже осмелиться задать какой-нибудь личный вопрос. Но если он и впрямь потерял родителей, я не хочу навязываться с расспросами. Сама знаю, как это раздражает. У самого выхода меня перехватил Фрэнк:       -Лили, я забыл спросить. Ты слышала про оглашение завещания?- меня окатило ледяным холодом. Я все еще мысленно считала все важные вещи в доме и здесь принадлежащими маме. Принять то, что теперь их отдадут другим людям означает признать, что ее действительно больше нет.       -Нет, мне не сообщали,- мой голос звучал как-то отчужденно. Я и сама себе удивилась.       -Странно, Майкл должен был тебе передать ,- думаю, отец и сам не хотел про это вспоминать лишний раз. Майкл Истман - мастер избегания.       Я представила его имя в документе рядом со строкой наследство. Все это становится слишком реальным.       -Оглашение будет в здании мэрии в эту пятницу. Я тоже буду там,- он помедлил немного, с тревогой всматриваясь в мое лицо, но даже я не представляю, что на нем сейчас написано,- Все начнется в шесть вечера.       -Спасибо. Я приду,- задумчиво кивнув, я затем натянуто улыбнулась и вышла из магазина.       Страницы нового романа затянули меня подобно водовороту. Все, что угодно, лишь бы не думать о том, что ждет меня в пятницу.       Ветер сегодня вечером куда-то пропал и яркие деревья за окном стояли без движения. Я взобралась на подоконник, чтобы успеть поймать последние лучи закатного солнца. К тому же спуститься вниз я не могу. Отец за столом гостиной утонул в рабочих бумагах. Обычно он не работает из дома, но малыш Сэм странно кашлял сегодня днем и няня посоветовала оставить его на ночь дома, а утром отвезти ко врачу.       Приоткрыв окно, я слушала как легкие капли дождя отбивают ритм на старом потрескавшемся карнизе. Вечерний воздух, такой прохладный и свежий, пахнет осенней листвой и чем-то фруктовым.       Перевернув очередную страницу, я наткнулась на пометку простым карандашом. Такие иногда делает Фрэнк, когда читает что-то глубокомысленное. На этот раз он подчеркнул слово “судьба”.       Что-то тихо зашуршало под моей кроватью. Я уже привыкла к звукам старого дома, но жить в доме с мышами не согласна. Первым порывом было встать и заглянуть под кровать, но глупый страх остановил меня. В конце концов, мышь сама уйдет в другую часть дома и там ее обнаружит отец. Я не хочу с этим разбираться.       Закат давно догорел, дождь усилился и сидеть у окна стало холодно. Улегшись наконец под восхитительно теплое одеяло, я решила оставить включенной небольшую гирлянду, висевшую над тумбочкой и кроватью. Я не сплю со светом с семи лет, но гложущее чувство тревоги просто не дает мне нажать выключатель. Несмотря на назойливое чувство чьего-то присутствия, я даже не заметила, как провалилась в сон. Даже ставшие привычными кошмары в этот раз не тревожили.