VII

      1 октября       Остаток вчерашнего дня я провела в постели. Даже чтение и рисование в блокноте меня не привлекало. В этот раз я просто погрузилась в воспоминания и пыталась восстановить хронологию событий, захлестнувших мою жизнь этой осенью. Я еще раз перечитала договор. Когда я заплакала снова, уже перед самым сном, слезы ничего не прожгли. От этого мне стало немного легче.       Из странностей - шорох под кроватью сегодня был громче. А когда я очередной раз встала, чтобы заварить чай, то наступила на свисток. Это было не просто странно - загадочно. Этот самый свисток - я его ни с чем не перепутаю, однажды потерялся в самый разгар игры с соседскими детьми. Я так любила этот несуразный синий свисток с серебристыми блестками- самый громкий из всех. А главное, это был подарок от папы. То есть, отца. Он подарил мне на семилетие кучу игрушек и сладостей. Среди них был самый обычный киндер-сюрприз. Внутри лежал этот самый свисток. Это последний подарок, который он дарил мне искренне улыбаясь. На восьмой день рождения он просто передал подарки через маму.       И вот я держу его в руках, рассматривая со всех сторон, пытаясь понять, как он мог тут оказаться? Не могла же его принести эта неуловимая мышь? Настойчивое иррациональное желание снова заглянуть под кровать заставило меня вздрогнуть. Отчего-то мне стало страшно, что я увижу там что-то. Дурацкое чувство. Я уже не ребенок, но все равно иногда пугаюсь таких вещей.       Выпив травяного чая я все-таки почитала книгу под неизменный шум дождя. Теперь он будет нашим постоянным гостем до самого начала ноября, пока его не заменят пушистые снежинки, а затем безжалостные вьюги.       Я так и уснула с включенной гирляндой и старым синим свистком, зажатым в теплой ладони.       Днем я должна была пойти на углубленные занятия по экологии. На прошлой неделе я сидела там с отсутствующим видом и старалась не обращать внимание на жужжание престарелого преподавателя и напряженный вид Анны. Обычно эти занятия приносили мне массу удовольствия. Но сегодня заставить себя прийти в злополучное здание школы равносильно акту мазохизма. Пока что мне хватает полученных страданий. У меня есть пара других чуть менее неприятных дел.       Я наивно полагала, что смогу почитать или порисовать немного, спрятавшись от тяжелой реальности. Но десятый раз перечитав начало одного и того же абзаца, я замерла.       Уставившись в белую стену, я прекратила попытки остановить поток мыслей. От себя я, похоже, не убежать.       Что если не только таинственная смерть мамы - последствия какого-то жуткого договора со злом, который она когда-то заключила? Что если ее ноша или проклятие перекинулось на меня?       Это бред. Я схожу с ума? То, что со мной происходит невозможно объяснить логически, но не могу же я вот так взять и поверить в существование демонов.       Даже если, допустим, это все правда и я не брежу, то этому всему должны быть какие-то подтверждения помимо нечитаемого договора. У мамы же были записные книги, куча хлама в коробках, которые она никому не разрешала трогать, не то что выкидывать. Отец так и не разобрал ничего, даже тумбочка ее выглядит также. Я видела ее мельком, когда проходила мимо их комнаты пару раз. Ее любимый стакан с небольшим сколом на дне так и стоит возле кровати, хотя вода уже давно испарилась.       Ни отца, ни сестры дома нет, так что это идеальная возможность порыться в маминых вещах в поисках ответов. Начну с ее тумбочки и ящика комода, там будет самое важное.       Стоя на пороге комнаты, я на мгновение задумалась. А что если я правда схожу с ума?       Может, это психоз, вызванный травмой? Подростковая шизофрения? Но ведь Анна тоже видела мои глаза, правда? Такое не может показаться. Тишина комнаты кажется неестественной, когда я крадучись захожу в нее и включаю пыльный торшер с желтоватым светом. Не знаю, чего я боюсь. Дома пусто, никто не схватит меня за руку с криком “попалась”, но я все равно медлю. Вторжение в чужое пространство кажется неправильным.       Тяжелые облака за окном не дают свету проникнуть в темные уголки просторной комнаты. Плотные коричневые шторы окрашивают проникающий в комнату свет в карамельные оттенки. На тумбочке все по-прежнему - старомодный будильник, семейное фото, пустой стакан, недочитанная книга с потрепанной обложкой.       Мне не хочется медлить, но я все равно не могу оторвать взгляда от фото. Мы вчетвером у моря, едва сошли с самолета. Родители улыбаются и мило смотрят друг на друга. Я плотно прижимаюсь к маме, а Виктория к отцу. Их улыбки так похожи, округлые серые глаза лучатся от эмоций. Мои глаза зеленые, почти копия маминых, только чуть теплее. Помню, как мама ворчала о том, что я выгляжу так, как будто на войну собралась, а не отдыхать.       Впрочем, мое лицо никогда не отличалось мягкостью, хоть и не было угловатым. Что-то в линии губ и форме бровей, наверное.       Когда смотреть на фото становится уже невыносимо, я все же заставляю себя открыть тумбочку.       В верхнем ящике я не ожидала увидеть ничего необычного, но его содержимое вводит меня в ступор. Библия. Сборник молитв. Бутылек с прозрачной жидкостью и золотистой наклейкой в виде креста - это что, святая вода? Я хорошо знала маму - она не была религиозной. Мы не ходили в церковь по выходным, не отмечали церковные праздники. Несколько раз я замечала, что она в тревоге крутит в руках свой крестик. Его она, никогда не снимала. Но мне почему-то всегда казалось, что это для нее скорее памятный предмет, связанный с ее родителями, а не религиозный атрибут.       Я вообще ее знала? С каждой странной деталью, возникающей в моей жизни после ее смерти, мне все больше кажется, что нет. Что эта сторона ее жизни была настолько хорошо спрятана, что у меня никогда не было возможности по-настоящему ее узнать. Я не думаю, что моя жизнь стала бы лучше, знай я правду. Поэтому я ее не виню. Какую бы правду ни скрывал этот договор, детям такое точно знать не нужно.       В следующем ящике я нашла старый томик латинского словаря. Я так и знала, что он найдется где-то в маминых вещах. Не может такого быть, чтобы ей не захотелось изучить подробнее содержание документа.       Помню, однажды, она принимала партию новых книг возле заднего входа в магазин. Коробки с десятками томов манили меня глянцевыми обложками, я бегала вокруг мамы, цепляясь за ее юбку с мольбой. Мне так хотелось поскорее открыть новую книгу, потрогать ее обложку, вдохнуть аромат бумаги смешанный с едва различимым запахом типографской краски. “Лили. Немного терпения. Нужно всегда внимательно читать документ, который собираешься подписать” - бумаги в ее руках все не заканчивались, она продолжала их перелистывать, пока скучающий курьер бросал на нее раздраженные взгляды.       Схватив томик с латынью, я направилась к ее комоду. В нем не нашлось ничего необычного, хотя у меня были большие надежды - в этот комод мама складывала все, что ей было жаль выкинуть. Сначала мне показалось, что в его содержимом нет ничего примечательного, но мой взгляд снова и снова падал на стопки старых газет в нижнем ящике. На первой странице одной из них было обведено красным несколько слов. Ее любимая красная ручка - я много раз натыкалась на разные заметки в книгах, которые мама перечитывала особенно часто.       В своей собственной комнате я поставила ненужную пустую коробку на пустую полку шкафа и начала складывать “улики” - договор, вложенный теперь в новенький файлик, стопки газет, словарь латыни. Теперь настало время пересмотреть содержимое чердака и ее ноутбука. На чердак я хочу сходить ближе к вечеру, когда кто-нибудь все же будет дома. Я не настолько бесстрашная. А сейчас могу залезть в ее рабочий ноутбук. Он в любом случае завещан мне, так что я не буду чувствовать себя виноватой за нарушение личного пространства.       Ни один пароль не подошел. Ни ее день рождения, ни отцовский, ни мой. Любые другие даты оказались бесполезны. Он заблокировался на несколько минут из-за превышения допустимого количества попыток и я подождала. Может, даты рождения ее родителей. Теперь он заблокирован на час. Черт.       Похоже, придется заняться чем-то другим. Может, заглянуть в книжный? Я как раз составила список нужных книг. Даже одна книга по теме уже поможет. Фрэнк будет рад меня видеть, да и я его. Хоть одно дружелюбное лицо.       На улице приятно, хоть и прохладно. Легкий ветер бросает из стороны в сторону мой бежевый кашемировый шарф. Вообще-то он мамин. Был маминым. Теперь мой. И он все еще пахнет ее духами. До магазина я иду не спеша, хотя мне не терпится найти нужные книги.       Природа замедляет свое движение и мне невольно хочется подстроиться. Птицы неспешно пролетают на фоне пушистых серых облаков, ветер лениво перебирает опавшую листву, даже машины проезжают неторопливо.       В магазине как всегда почти пусто. Несколько случайных посетителей бродят среди полок с фантастикой, детективами и детской литературой. К вечеру людей станет больше. Большинство людей все же учится и работает днем, а не слоняется по книжным магазинам. Как бы мне ни хотелось поболтать с Фрэнком, сейчас нужно прошмыгнуть мимо него в отдел с эзотерикой.       -Ищешь пособие “Как научиться улыбаться?”- лицо Дариана неожиданно появилось из-за прилавка, а за ним последовала стопка книг, которая приземлилась на пустую столешницу. Я думала, что мы уже прошли этот этап. Нельзя называть человека недружелюбным после того, как он поделился с тобой вкуснейшей выпечкой.       -Очень смешно. Ищу Фрэнка, ты его видел?- как же раздражает, когда меня рассматривают, особенно так внимательно. Книги, только что вынутые из коробки, видимо, потеряли свою актуальность.       -Фрэнк у черного входа, подписывает документы по новой поставке. Может, я могу помочь?- удивительно, ни капли злорадства или иронии. Я задумалась, стоит ли доверять ему хоть сколько-то важную информацию. Возможно, так будет даже лучше. У Фрэнка сразу возникла бы масса вопросов и опасений, спроси я его о демонической литературе.       -Я уже разобрался, как тут все устроено. Что ты ищешь?- он кивнул на листок в моих руках. На нем я выписала название той самой книги “Lumitalux” и несколько других книг про оккультные договоры, на случай если этой книги не будет в наличии.       Я подумала обо всей затее еще несколько секунд, на что Дариан ответил вздохом и скрещенными руками.       Когда я все же протянула ему бумажку, то решила сразу начать самостоятельно искать нужные полки, так мы быстрее их найдем. Поэтому через секунду я уже стояла возле высокого стеллажа с эзотерикой. Сюда редко кто-то заглядывает, поэтому он стоит в самом темном углу помещения. Обойдя несколько шкафов с литературой про домашнюю кухонную магию, привороты и обряды призыва богатства, я наконец нахожу нужный. Когда я прохожусь взглядом по пыльным полкам, по спине сразу начинают бежать мурашки из-за жутких названий. “Зло среди нас”, “Ритуалы на крови”, “Правила создания жертвенного алтаря”, “Число зверя”. Откладываю страхи на потом. Это то, что нужно. Где-то здесь и должна быть эта книга.       -Я посмотрел по базе. На этом стеллаже должно было остаться два экземпляра “Договор с тьмой”. Той первой книги нет в наличии.       Значит, придется заказать ее онлайн. Главное, чтобы она пришла в плотной коробке и на мое имя. Иначе отец поседеет и съедет из дома, увидев меня с такой литературой. Он и так вздрагивает каждый раз, когда я прохожу мимо.       -Почему тебе интересна эта тема?- Дариан не выглядит насмешливым, как я ожидала.       Он напряженно и пристально наблюдает за мной. Вот черт, что если он очень верующий?       -Всякое случается,- я бросаю на него недовольный взгляд. Мне пока хорошо живется на свободе. Если кто-то узнает про мои черные глаза и выжигающие материю слезы, то я окажусь либо в психушке, либо в подземной лаборатории.       -Не пойми меня неправильно, но ты больше похожа на человека, который читает Бронте по вечерам,- надеюсь, он не имел в виду, что Бронте это что-то поверхностное или мейнстримное. Иначе ему придется бежать от меня очень быстро. Заметив мой прожигающий взгляд, он добавляет:       -Просто не вижу причин, по которым тебе понадобилась бы такая хардкорная оккультная литература.       С одной стороны, мне ужасно не хочется ничего рассказывать человеку, которого я едва знаю. С другой стороны, мне все таки нужна помощь. Да и союзник в поиске правды. Сердце едва заметно сжалось от тоски. Может, стоит попробовать?       -Мне в руки попал один необычный документ. Он написан на латыни или вроде того,- становится немного неловко. Я выгляжу сумасшедшей?- Я пытаюсь понять, о чем он. Когда я искала одно из непонятных мне слов, то наткнулась на эту книгу. Первая строчка,- он быстро взглянул на листок, который все это время осторожно держал в руках.       -“Lumitalux”- Дариан выглядел озадаченным, "luminis" - свет и ”talux” - потеря. Слово собрано из двух. Свет утраты или потерянный свет?- его темно-голубые глаза сейчас кажутся совсем иными, не как тогда при первой встрече. Сейчас они темнее и словно осознаннее. И откуда он знает латынь? Это не самый популярный язык. Сама я выучила лишь пару десятков слов во время курса правоведения. Он образованнее, чем я думала. Создается ощущение, что в школе Дариан играет беззаботного парня. Зачем? Явно не для принятия обществом, потому что он ни разу не шел на контакт с одноклассниками сам. А от всех предложений куда-то сходить отказывается.       -Возможно, это что-то про утерянный язык? Или про депрессию?- все предположения звучат глупо. Нужно просто найти какую-то зацепку для расшифровки остальных слов,- Остальные слова не так просто перевести, это скорее набор звуков, похожий по мелодичности на латынь.       -Вообще-то я неплохо знаю латынь,- я уже догадалась,- И если ты покажешь мне этот документ, то, возможно, я смогу как-то помочь.       У меня, конечно есть томик англо-латинского словаря, но так будет быстрее и, наверное, даже проще перевести договор. Пока я мысленно рассуждаю об этом, мой взгляд выхватывает на самой нижней полке знакомую фразу.       -Есть. Попалась,- я, не веря до конца своему счастью, хватаю с полки запылившийся “Договор с тьмой”.       -Сегодня утром пятилетний мальчик на кассе выглядел так же, когда мама купила ему леденец в форме буквы “А”,- вот он, знакомый мне ухмыляющийся Дариан. Все таки вернулся.       Но я уже не обращаю внимания на его комментарии, вгрызаюсь в строчки похлеще любого десерта. Я не просто хочу знать правду, мне это необходимо. Не имеет значения, как сложно будет ее отыскать, потому что сейчас от моей прежней жизни мало что осталось, на поиски время найдется.       Разрозненные фразы пытаются сложиться в целостную картину “история общения обычных людей с потусторонним покрыта пылью многих мистификаций, что мешает поиску действительно стоящих изучения случаев” “при нужных условиях любой человек может найти доступ к…”, “необузданные желания или трагичные обстоятельства”, “когда речь идет о взаимовыгодном договоре, так называемом "Lucrovotus" - это слово мне знакомо, оно было на третьей строчке злополучного документа.       -Я так и знала, что это оно…- Дариан подходит ближе и смотрит на ту же страницу. Мне хочется отшатнуться, потому что я отвыкла от физического контакта с людьми за последний месяц. От него приятно пахнет кофе и чем-то древесным. Правая сторона моего тела начинает гореть, когда он оказывается слишком близко.       -Что ты нашла?- правой рукой он хватает обложку книги, притягивая ближе к себе. В ту же секунду, что наши руки соприкасаются, я отдергиваю ладонь и теперь держу книгу одной рукой. Чувство неловкости и непонимание, как себя вести в такой ситуации, парализуют меня. Небольшой торшер, стоящий около старого мягкого кресла, начинает моргать и воздух в помещении словно сгущается.       -Справа. Пятая строчка сверху, "Lucrovotus". Это было в том документе,- пару секунд я жду, пока он прочитает нужные слова.       -Да, похоже, что речь о какой-то удачной сделке - "lucrum" это прибыль или выгода, а "votus" в такой интерпретации - обещание. Если ты хочешь, можешь подождать полчаса, пока моя смена…,- договорить он не успевает, потому что из-за угла появляется Фрэнк и смотрит на нас сначала удивленно, а затем довольно, едва скрывая улыбку.       -Ребятишки, читаете что-то интересное?- я не нахожу ничего умнее и резко захлопываю книгу, опуская ее вниз, чтобы Фрэнк не разглядел название.       -Привет, Фрэнк. Мы… э-м-м… уже все. Я, пожалуй, пойду,- Боже, как неловко вышло.       Хоть бы он не пошел за мной с расспросами.       Выйдя на свежий воздух, я снова закуталась плотнее в любимое красно-коричневое пальто. Ветер сегодня сумасшедший. Как теперь отделаться от кислого чувства разочарования? В книжном было так уютно и мы только нашли важную наводку. Даже с Фрэнком не получилось поболтать. Я мчусь по улице быстрым шагом, не замечая витрин и немногочисленных людей вокруг.       Внезапно кто-то оказывается рядом, подстраиваясь под мой шаг и обращается ко мне:       -Куда ты так бежишь?- я так резко поворачиваю голову, что влажные темные волосы порывом ветра бросает мне на лицо и я чуть не спотыкаюсь. Дариан подхватывает меня за локоть и пытается остановить.       -Осторожней,- он проверяет, что я твердо стою на ногах и смотрит мне прямо в глаза.- Фрэнк отпустил меня пораньше. Может, зайдем в “Джо”?       Он говорит это непринужденно, но я вижу, как он хочет, чтобы я согласилась. Перспектива оказаться снова в тепле кажется привлекательной, как и возможность отложить немного поиски улик на пугающем чердаке. Да и дома меня никто не ждет.       Дариан предусмотрительно приоткрывает для меня тяжелую дверь со стеклянными вставками и я задумываюсь, открывал ли мне кто-то когда-нибудь дверь помимо отца или Фрэнка. В кафе пахнет кофе, корицей и яблоками. Приглушенный теплый свет от многочисленных светильников делает это место почти сказочно уютным. Все столы сделаны из светлого дерева, как и стулья с мягкими красными сиденьями. Мы выбрали столик у окна. Так на столе окажется больше света и проще будет читать.       -Давай вернемся к книге? Я успел схватить латинский словарь по пути к выходу,- очень кстати, мой остался дома. Не верится, что ему правда хочется этим заниматься после работы.       -Хорошо. Нужно все систематизировать,- с этими словами я достала из черного кожаного рюкзачка чистые листы бумаги, маркер и ручку.       Я сделала копию документа перед выходом из дома, а еще сфотографировала его на телефон. Да, я знаю, очень предусмотрительно. И сейчас я также предусмотрительно завернула край бумажной копии так, чтобы не было видно подписей внизу. Там все равно нечего переводить.       -Вот копия того самого документа. Знакомые слова я выделила и подписала зеленой ручкой. Те, что выдали ссылки при поиске, подчеркнуты синим. Желтым - то, что имеет в корне настоящие латинские слова, их немного. Подняв взгляд, я увидела на лице Дариана выражение неподдельного удивления и еще что-то, отчего мои щеки покрыл румянец.       -А ты дотошная, да?- уголки губ дрогнули в знакомой ухмылке.       -Система это всегда удобно, особенно в запутанных случаях,- почему я оправдываюсь?       Правильно говорила мама, дурацкая привычка.       К нам подошла официантка и Дариан предложил мне первой сделать заказ, на что я покачала головой. Выбор между улитками с корицей и рулетиками с орехами оказался слишком сложным.       -Две булочки с яблоком и средний капучино, пожалуйста,- он взглянул на официантку и вежливо ей улыбнулся.       Только сейчас у меня появилась возможность по-настоящему рассмотреть Дариана. И это делала не я одна, официантка задерживала свой взгляд на лице парня на пару секунд дольше необходимого.       Он действительно красив, но не так, как мы привыкли видеть на экранах. Это какая-то скрытая в глазах искра, исходящая от него сила и спокойствие. Небрежность в волосах и одежде, в сочетании с грубостью черт и мягкостью губ создали идеальный баланс. Темно-голубой свитер и классические брюки - в школу он так не одевается. В этом он бы слишком сильно выделялся. Значит, это его обычный наряд? Он перевел взгляд на меня, ожидая, что я сделаю заказ, и я покрылась румянцем от того, что меня подловили на беззастенчивом разглядывании.       -Улитку с корицей и яблочный чай, пожалуйста,- официатка с довольным видом убежала к прилавку, а мы остались сидеть в неловкой тишине. Я ждала, что он скажет что-то едкое о том, что я уже второй раз его рассматриваю, но на его лице неожиданно появилась задумчивость.       -Ты знаешь, тебе идет осень,- эти слова прозвучали настолько необычно, что я вздрогнула. Даже не знаю, что на это ответить. Дариан заметил мое смущение и поспешил добавить- Я, конечно, не видел тебя в другое время года. Но тебе идут теплые, красноватые оттенки.       Снова его серьезное выражение лица. К такому и привыкнуть можно. Все таки меня пугает такой быстрый переход от язвительности к комплиментам. В чем подвох? -Спасибо. Приступим?- я постаралась спрятать легкий румянец, уткнувшись в словарь. С каких это пор я не верю в искренность комплиментов?       Возможно, Дариан прав. Мои волосы Анна часто сравнивает с горьким шоколадом, а глаза обычно цвета осенних туч. Она часто говорила, что я просто создана для осени. Представляя мысленно себя, я прикинула, как мой тыквенно-рыжий свитер смотрится с бледной кожей и почти черными волосами. Должно быть и правда неплохо. Совсем недавно меня это и вправду волновало. Мне даже нравилось подбирать идеальные сочетания одежды между собой и согласовывать их с моими чертами. Почему это так легко изменилось, стоило фокусу внимания сместиться на внутренние переживания? Куда подевалась та, старая Лили?       Спустя пять минут, мы уже выписали значения нескольких слов и передо мной оказалась свежая и мягкая улитка с корицей, а затем и чудесный яблочный чай. Как же я люблю согревающие осенние напитки. Кажется странным сидеть рядом с этим парнем в такой будничной обстановке, вне школы.       Постоянный поток людей, звуков и запахов вызывает легкое чувство эйфории, как и настоящий разговор с кем-то впервые за долгое время. Когда какое-то слово кажется мне особенно сложным, я засматриваюсь на поверхность луж, искаженную каплями дождя. Перебирая в руках любимый браслет, я забываю, что сижу за столом не одна.       У мамы была такая привычка, выводить пальцами завитки во время долгих телефонных разговоров или скучных встреч. Я еще в детстве переняла эту дурацкую привычку и теперь не могу просидеть и десять минут урока истории, не закрутив хитросплетение невидимых линий.       -Я нашел,- от неожиданности я вздрогнула. Я вообще часто пугаюсь в последнее время. Мне не нравится думать, что это последствия травмы. Дариан тем временем подвинул ко мне книгу и указал на строчку посреди страницы.       -Это слово похоже на латинское “mercedem”, видишь?- взгляд Дариана проскользил по моему лицу и остановился на браслете, в тот же момент в его взгляде промелькнуло удивление.       -Что? В чем дело?- меня разбирает любопытство, что такого удивительного может быть в обычном браслете.       -Давно он у тебя?- Дариан посмотрел на меня серьезно, явно ожидая развернутый ответ. -Мама подарила на тринадцатый день рождения. А что такое?- я снова взглянула на браслет, чтобы проверить не отросли ли у него рога, пока я не смотрела.       -Ничего, просто выглядит знакомо,- Дариан внимательно рассматривал среднюю часть браслета. Ту, где ряд черных камней прерывался. Уловив направление его взгляда, я решила добавить, чтобы заполнить неловкую тишину:       -Вроде, раньше эта штучка была частью моей детской погремушки,- я указала пальцем на маленький металлический кружок, не больше таблетки аспирина. Сам браслет состоял из маленьких кусочков темного, едва мерцающего минерала, вроде черного кварца.       -Очень мило,- больше он ничего не сказал, продолжив чтение книги. И хотя я продолжила еще какое-то время смотреть в упор на него в поисках ответа на свой вопрос, голову так и не поднял.       Наконец мы смогли собрать хотя какие-то слова в обрывки текста. Чувствуя себя детективом, я оказалась заворожена поиском ответа на сложную загадку. Время пролетело незаметно, на улице начало темнеть и мы решили подвести итоги поисков.       “Взаимовыгодные условия”, “неизбежная оплата”, “срок исполнения”, “согласие заверенное свидетелем” - все выглядит как обычный договор, составленный юристом, кроме конечно кровавой подписи и латыни. И еще совершенно непонятные мне “свет утраты” или “потерянный свет”. Я все больше склоняюсь к тому, что неправильно перевела эту фразу. -Не бросай это, может еще найдутся понятные слова,- жалость в глазах Дариана заставила меня лишний раз убедиться в том, что из текста мы больше ничего не вытянем. Но остается надежда на это странное имя Малакхор. Оно явно не из популярных. Придется перерыть кучу источников, но я знаю, что найду зацепки.       -Как думаешь, если я знаю чье-то имя…Оно редкое, я вообще раньше не слышала нигде. Как мне найти информацию о его владельце?-Дариан выглядел озадаченным и на какое-то время притих, вглядываясь вдаль. Когда он наконец ответил, я заметила в его взгляде запрятанную глубоко тревогу. Я бы и не заметила, если бы не присматривалась к нему весь вечер. Чем дальше, тем страннее кажется его поведение в разных ситуациях.       -Тебе стоит поискать в городском архиве. Может, в церковных архивах, но там тысячи записей. Можешь еще посмотреть…       Официантка подходит и звонким щебечущим голосом интересуется, не желаем ли мы чего-то еще. Все ее вопросы, похоже, адресованы Дариану, потому что она буквально не может оторвать от него глаз. Сначала мне хочется как можно вежливее отослать ее, но я вспоминаю, что нужно возместить Фрэнку мое глупое бегство и пропущенный разговор по душам. Ведь обещала зайти. Чувство вины больно кольнуло под ребром. Сегодня я уже не успею, потому что нужно еще успеть разобраться с чердаком, но вот булочки занести могу. Заказав по одной всех видов, я с удовлетворением возвращаюсь к тому, на чем мы остановились.       -На чем мы?- Дариан снова оказался глубоко в своих мыслях и, похоже, даже не слышал моего вопроса?- знаю, это бестактно, но я помимо своей воли снова начала его рассматривать. Его черты можно было бы назвать аристократическими, особенно из-за холодных отстраненных глаз. Такими они становились всегда, когда он заканчивал разговор, шел куда-то или просто погружался в размышления. Общую гармонию нарушали грубая челюсть и низко расположенные брови. Вспоминая прошлый раз, когда я рассматривала Дариана и он заметил меня, я решила отвести взгляд поскорее. Не дай Бог он подумает, что нравится мне и станет чаще подсаживаться в классе или заводить беседу в коридоре.       Хотя так ли это плохо? Учитывая, что сейчас у меня почти не осталось никого, с кем я могла бы просто поговорить. И все же, почему-то мне кажется пугающей перспектива сблизиться с ним.       Уходить из теплого уютного кафе не хотелось. На улице все окрасилось в голубоватые тона, а дождь и ветер усилились. Поэтому мы невзначай перешли к обсуждению отвлеченных тем. Я узнала о том, что Дариану кажется ужасно странным то, что у нас в городе большинство людей здоровается друг с другом на улице. А мне показалось печальным то, что в его городе совсем не так.       -А еще у вас все улицы чудно называются. Половина в честь деревьев, а вторая - водоемов. У вас тут вообще ничего интересного нет кроме сосен и ручьев?       -Это ты просто не был еще на Храмовой улице и центральном бульваре. Оригинально, да?- в привычной шутливой манере оказалось общаться проще. Колокольчик на входной двери зазвонил каким-то странным образом, вызвав у меня внезапный укол тревоги. Оглянувшись, я увидела, что это всего лишь едва знакомая мне пожилая дама зашла и уже отряхивает мокрый зонтик.       -А как тебе Кривой переулок и Глухая улица?- впервые за вечер взгляд Дариана казался мне искренне веселым, а лицо и движения расслабленными. Похоже, ему так же важна эта беседа, как и мне. Я давно не испытывала такой сильной потребности в простом человеческом общении. А ведь общаться с Анной мы перестали не так уж давно. А вот Дариан одинок в этом совершенно незнакомом ему городе, без родителей, в полузаброшенном доме. И о его брате я ничего даже не слышала. Ни разу не видела их вместе, а ведь город у нас совсем маленький, все ходят в одни и те же парикмахерские, кафе, магазины и парки. Мне снова стало его жаль и мысли о том, чтобы держать дистанцию, отошли на задний план.       -Нам нужно устроить тебе экскурсию по городу и собрать коллекцию самых глупых названий,- эта идея пришлась Дариану по вкусу, потому что кривоватая мальчишеская улыбка озарила его лицо и в глазах заплясали огоньки. Звоночек на двери снова издал тревожный звук и в этот раз, обернувшись, я увидела своего отца. Растерянный и промокший он выглядел, словно потерявшийся в магазине игрушек ребенок. Что он тут делает? Это было их любимое с мамой кафе. Я не думала, что он вообще сможет спокойно смотреть на его вывеску, не то что прийти сюда.       -Лили!- наши взгляды встретились и я поняла, что произошло что-то очень плохое.       -Пап?- слово вышло из меня неразборчивым хрипом,- Что ты тут делаешь?- на секунду я подумала, что он злится из-за того, что я сижу в кафе с парнем, но он даже не взглянул на Дариана.       -Нам нужно домой. Сейчас. Я жду в машине,- жители Найтгейта не так часто пользуются машинами. Только те, кто живет далеко от центра или имеет проблемы со здоровьем и трудности с передвижение на своих ногах.       Повернувшись к Дариану, я заметила, как он встревоженно смотрит на меня. Даже страх на секунду отошел на задний план и я уже десятый раз за вечер покраснела.       -Похоже, что-то стряслось. Увидимся в школе. Спасибо за помощь,- я встала из-за стола и начала собирать бумаги и книги в свою сумку, -Да, точно. Пожалуйста, передай Фрэнку булочки от меня.       -Без проблем. Береги себя,- на этих его словах, я уже полубежала к входной двери.       Отцовская машина, черный седан, стоит у самого входа, подсвечивая капли дождя. На самом выходе я остановилась, чтобы понять, как сесть в машину, не намочив ноги в потоках воды, льющихся по дороге вниз из-за холмистой местности. В этот же момент в меня врезался человек, спешащий в кафе. Воротник его мокрого плаща ударил мне по лбу и намочил волосы. Тихо чертыхнувшись, он сделал шаг назад и посмотрел на меня. Затем извинился и осторожно обойдя меня, вошел в кафе.       Но просто осталась стоять, забыв обо всем. О договоре, Дариане, отце. Я стояла в шоке от того, что увидела в глазах этого мужчины. Его глаза были почти полностью белыми - грязно-серые белесые радужки с маленькими зрачками пронизывали насквозь. А еще они светились едва заметным голубоватым светом. Но это не все.       Даже заглянув в них всего на секунду, я не смогла не заметить это. Какое-то необъяснимое, жуткое выражение чистого зла на зеленоватой коже лица.       На негнущихся ногах я подошла к машине отца и села на заднее сиденье. Я не осмелилась поднять взгляд и посмотреть на окно кафе. Я знала, что он смотрит. Я чувствовала это каждой клеточкой тела. И я точно знала, что мне ни за что нельзя показывать, что я заметила его глаза.       Мое удивленное выражение вполне объяснимо неожиданным столкновением, но если я сейчас посмотрю, он все поймет. Он или оно?       Машина тронулась и мы отъехали достаточно далеко. Ледяной холод, сковавший ранее мои руки, начал таять и сменяться жаром. В салоне на всю работала печка.       -Можешь выключить обогрев,- отец ничего не сказав, выкрутил колесико на панели и посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Я не хотела спрашивать его сама о причине всего этого.       -Лили,- он вздохнул, слова явно давались ему с трудом,- что ты натворила?       В моей голове моментально пролетела сотня вариантов, начиная с учебы, заканчивая моим вторжением в их комнату. Но ничего не объяснило бы его внезапное появление в кафе. Учителя уже жаловались ему на мою успеваемость, но об этом я узнавала от них. Ни слова не сказал. Как он вообще узнал, где я?       -Это прозвучит глупо, но я понятия не имею, о чем ты,- повернув очередной раз на перекрестке, он слегка притормозил на пешеходном переходе и устало потер рукой лицо. -Виктория хотела взять что-то из ее шкафа и что-то ужалило ее. Она говорит, что это похоже на паука. Такие большие у нас не обитают. Вики говорит, что ты сделала это намеренно,- он выдержал небольшую паузу, ожидая моей реакции, но я продолжала глупо смотреть на него, ожидая, что он скажет “Ага! Поверила!”. Какого черта? Какой, блин, паук?       -Она сейчас в больнице. Скажи, пожалуйста, что он был не ядовитый,- на этих словах мне стало его жаль еще больше. Таким уставшим и расстроенным я его видела только в вечер оглашения завещания. Но злость во мне оказалась сильнее и я не сдержалась:       -Вы с ней серьезно? Ты думаешь, я решила проучить ее за то, что берет кофточки без спроса? Да пожалуйста, мне не жалко! Нет, вы правда думаете, что я засунула в ящик шкафа чертового тарантула?!       Похоже, такой реакции он от меня и ожидал. Но я очень надеюсь, что это потому что он понимает всю абсурдность ситуации. Да, я никогда не боялась пауков и даже как-то просила маму разрешить завести парочку. Но это просто бессмыслица. Будь у меня паук-питомец, я бы не подвергла его такой опасности. В конце концов, я рисковала бы сама случайно его раздавить, раскладывая вещи или задвигая ящик.       -Значит, это не ты?- теперь я заметила в его глазах облегчение. Хвала богам.       -Клянусь, я ничего не делала. Я все равно не ношу и половину этих тряпок. Пускай хоть весь ящик забирает.       -Нам нужно заехать за ней и забрать домой. Подождешь в машине?- в обычной ситуации, я бы уже выскочила на улицу и помчалась домой даже под дождем, лишь бы не ехать с ними в одной машине. Но как раз в тот момент, когда я задумалась об этом, послышались отдаленные удары грома. Я люблю грозу, но только теоретически, когда я нахожусь в безопасности дома и не рискую быть убитой. Поэтому я решила немного потерпеть. В конце концов, дорога займет не больше пятнадцати минут.       Как я и думала, всю обратную дорогу Виктория орала на меня с переднего сиденья и обвиняла во всех смертных грехах. Сначала я отвечала ей, объясняя, какой бред она придумала и теперь сама в него верит. Но потом злость на нее стала настолько сильной, что я замолчала, боясь, что скажу что-то такое, о чем потому буду жалеть. Выйдя, наконец из машины, я вдохнула свежий прохладный воздух и двинулась к дому.       –Тебе так жалко было одолжить пару вещей? Ты вообще ничего хорошего не умеешь! Все лучшее достается тебе! Лучше бы это ты умерла, а не мама! - ее голос срывается от слез и злости.       Я остановилась, словно от пощечины. Не выдержав, я развернулась и подошла к ней ближе, чтобы перекричать дождь.       -Да, Вики! Я же само зло! От меня все проблемы! Я все порчу! Знаешь что? Может, если я делаю твою жизнь настолько невыносимой, мне пойти и умереть вслед за мамой?! Тебе станет от этого легче! А? Скажи только! Я сделаю это, если ты наконец перестанешь винить меня во всем плохом в этом мире!       Послышался громкий треск и мир озарила вспышка. На секунду я испугалась, что в меня попала молния. Но продолжала смотреть на сестру в упор, пока рядом кричали сирены соседских машин. Виктория побледнела и стояла молча, как и отец позади нее. Слезы на ее мягком лице смешались с дождем и с волос капала вода. Следующие слова я сказала громко и твердо, вложив в них весь холод, который могла.       -Только когда поймешь, что твоя жизнь все еще ад. Не расстраивайся, что больше не на кого повесить всю вину.       Под далекие удары грома я зашла домой и хлопнула дверью. Стянув ботинки и насквозь мокрое пальто, я забежала наверх и заперлась в комнате.       Пара ящиков моего шкафа была выдвинута и я остановилась, смотря на них в замешательстве. Во что превратилась моя жизнь? Тяжелые рыдания сотрясли мою грудь и, задыхаясь, я осела на пол посреди комнаты. Деревянный бортик кровати больно упирался в спину, но я была не против этой небольшой физической боли. Она даже помогает немного заглушить душевную. Подкрепляемая злостью, она стала сильнее прежнего. Боль из-за чувства одиночества, потери единственного друга и семьи. Они ведь больше никогда не станут моими близкими. Я осталась совсем одна.       Волна острой, разрывающей ребра боли накрыла меня, заслонив собой весь мир. И тогда, на самой нижней точке моего страдания, кто-то легонько погладил меня по плечу.