VIII

      5 октября       События того вечера кажутся обычным страшным сном. Только вот, это был не сон. Когда я обернулась посмотреть, что за моей спиной могло так прикоснуться к плечу, то увидела лишь мелькнувшую под кроватью тень. Могло ли мне это показаться? Вполне. Но ощущение было слишком реальным, слишком человеческим. Я схожу с ума. Совершенно точно, слетела с катушек. Сначала черные глаза. Жгучие слезы. Потом наводящий жуть человек со светящимися белесыми глазами. А теперь утешающее прикосновение в пустой запертой изнутри комнате.       Все это сбило меня с толку до такой степени, что последние дни я даже не пыталась заговорить с Анной или Дарианом. Несмотря на это новенький ходит за мной буквально по пятам.       Каждую минуту в моей голове проигрывается сотня сценариев и причин того, что происходит со мной и вокруг меня. Все варианты кажутся неверными, начиная от шизофрении и психоза, заканчивая проклятием или паранормальными способностями.       Поиск ответов пришлось отложить на потом. Неожиданно для меня самой, идея лезть на чердак за «уликами» начала вселять страх. Многие вещи в последнее время меня пугают.       Теперь я сторонюсь не только зеркал, пустых школьных коридоров, людей в плащах, но и собственной комнаты. На кровать я не залезаю, а запрыгиваю. И то только перед самым сном, потому что все свободное время провожу в парке или на кресле в гостиной, когда погода совсем скверная.       Сегодня в коридоре Томас приветливо помахал мне рукой и явно хотел что-то сказать, но его на полуслове прервала Сабрина, которая из другого конца холла позвала его вместе обедать.       -Бедный Люк, — две девушки прошли мимо меня переглядываясь. Я поймала осуждающий взгляд одной из них и чуть было не провалилась в яму чувства вины. Еще в сентябре я запретила себе чувствовать по этому поводу виноватой. Неужели людям так сложно понять, что мне сейчас просто не до отношений?       На перемене между алгеброй и биологией, когда все остальные едят в столовой, я ухожу во двор и сажусь на любимую лавочку под рыжим кленом.       Поедая свой сэндвич в одиночестве, наблюдаю за тем, как мягко и плавно на землю приземляются большие остроконечные листья. Сколько еще я буду топтаться на месте в поисках хоть сколько то полезной информации? Псевдолатинские слова без смысла, ящики с бесполезными вещами. Ни единой зацепки. А мир вокруг продолжает жить, пока я цепляюсь за прошлое в попытке разгадать тайну матери.       Мимо меня пролетает мяч и падает в кучу осенних листьев. Листва разлетается в стороны, как маленький фейерверк желтых и рыжих пятен. Группа ребят из младших классов разминается на футбольном поле перед тренировкой. Знакомый мне с детства уборщик приветственно машет рукой и продолжает собирать шелестящие листья в огромный серый мешок. Солнце сегодня почтило нас присутствием и утешает меня своим теплом. Из открытых окон первого этажа до меня доносится шум из классов и коридоров.       -Да, мне Митчелл сказал, что когда врач пришел, у нее уже все кости были переломаны, — громко и драматично произнес хорошо знакомый голос, смакуя ужасные подробности.       -Жуть, чувак, — другой парень звучит по-настоящему напуганным.       -Не то слово, как будто из нее не младенец лез, а «чужой».       Меня охватывает оцепенение и последний кусок сэндвича остается комом лежать во рту.       Я снова вижу перед собой эту картину — тело мамы подрывается вверх. Ее спина неестественно выгибается, голова запрокинута. Хруст костей. Писк монитора. Кап-кап. Вязкая кровь стекает с края простыни на серый больничный пол.       Звук школьного звонка вырывает меня из болезненных воспоминаний и я подрываюсь с места, надеясь сбежать от страшных образов. Заскакивая в кабинет, я вижу, что все уже сидят на своих местах, а учитель стоит в углу класса, складывая ровно стопки листовок. Краем глаза я замечаю, что Дариан, нервно постукивает карандашом по парте и злобно смотрит в спину сидящему впереди Митчелу, другу Джереми. При этом он расслабленно откинулся назад и склонил голову набок, но мне отчего-то кажется, что непринужденность этой позы обманчива.       Быстро сев на место, я окончательно возвращаюсь в реальность и непрошенные переживания уходят на второй план.       Учитель недовольно кряхтит, наклоняясь за упавшей на стол листовкой, и класс пользуясь этим, шепчется и перекидывается сообщениями в чатах. Я затылком ощущаю уже знакомое мне зудящее чувство. Снова ощущаю на затылке взгляд Дариана. Сегодня он сидит на ряду справа от меня и на парту дальше от учительского стола. Поворачиваюсь к нему, чтобы как обычно перехватить его ироничный взгляд и послать в ответ раздраженный. Но вдруг натыкаюсь на непривычное выражение его лица — смесь тревоги и сочувствия. Приходится поспешно отвернуться, пока он не заметил мое замешательство.       -Ребята, мы с вами в прошлом году уже прошли все главы посвященные царству растений и вдобавок за сентябрь изучили царство грибов, — мистер Прессвуд торжественно оглядывает класс. Его забавные усы и густые седые брови придают грозности милому лицу совершенно безобидного старичка.       Дариан бросает мне через плечо записку. Быстро развернув ее под столом я разбираю небрежно написанные слова «Пробовала искать пунктуальность в школьном бюро находок?». Монотонный стук карандаша по его пустой парте дико раздражает. Желание приветливо с ним здороваться и общаться испарилось и мы снова оказались на той ступеньке, где он «дергает меня за косички».       -Но все ваши знания не имеют ценности без подкрепления практикой. Поэтому в следующую пятницу вы в составе нескольких групп поедете за город, чтобы своими руками собрать двадцать образцов растений и десять образцов грибов.       Класс моментально наполнился шумом. Всем не терпится обсудить предстоящую поездку. В воздух взмыло сразу несколько рук.       -Тише, ребята, — хриплый голос учителя не пугал учеников, но успокаивал, -Да, мистер Нокс. Все взгляды обратились к Дариану, как бывало всегда, стоило ему заговорить.       -Где именно будет проходить практика? — голос Дариана звучит отстраненно, но я чувствую, что он напрягся. Какая разница, где? Окрестности города совершенно не отличаются друг от друга. Леса и поля, все одно и то же. Мистер Прессвуд выглядит довольным вопросом.       -В пятницу вы поедете на север города по старому шоссе, там автобус высадит вас и еще несколько групп возле Золотой рощи. Оттуда вы двинетесь на северо-запад. Кстати, не забудьте захватить с собой компасы. Полный список необходимых вещей я выдам в конце урока, — немного задумавшись, учитель наклонился над столом и начал почесывать висок большим пальцем. Обычно это означает, что он что-то пытается вспомнить.       -Да, кхм, вот еще что. Ваш маршрут пройдет через Желтые поля — вы знаете, там обычно сажают пшеницу и овес, — в этих полях часто проходят городские ярмарки осенью, когда урожай собран. В прошлом году старый владелец согласился дать разрешение на проведение Хэллоуина прямо на поле. Мы с мамой провели там половину дня, болтая со знакомыми и играя в квест.       -Далее вы пойдете в Редвудский лес и через него выйдете к Кривому озеру, — снова пауза. Пока мистер Прессвуд погрузился в себя, класс начал активно обсуждать планы и идеи на эту поездку. Сколько бутылок пива и вина взять с собой, как их спрятать. С кем сесть в автобусе. У кого есть палатки и спальники. Мне же в голову пришла интересная мысль.       Редвудский лес. Это место названо в честь семьи, которой он принадлежал. Редвуды были первыми поселенцами на севере от города. Найтгейт в то время был небольшим поселением. Городом он стал только через полвека. Семья была большой, и все они трудились на лесопилке возле поместья. Но спустя несколько счастливых поколений и сотню лет процветания, все до одного исчезли. Так гласит городская легенда.       На самом деле, кто-то из них умер от старости или болезни, несколько молодых мужчин погибло на войне в глубине Европы. Но пара человек действительно пропало без вести. Эту страшилку очень любят рассказывать детям на Хэллоуин, потому что именно осенью 1931 года древний род трагически прервался.       -Мистер Прессвуд, вы с нами не поедете? — обычно тихая Мелисса, сидящая на первой парте взглянула на пожилого мужчину с надеждой. Он ведь и правда хороший учитель. Те, кому хоть немного интересен окружающий мир, искренне любят его уроки.       Однажды на занятии мы посмотрели документалку «Дом» про Землю и наше влияние на нее. Именно после этого мы с несколькими ребятами создали небольшой группу эко-активистов. Ничего грандиозного или радикального — чистили парки и рощи города от мусора, собирали по друзьям и знакомым макулатуру, после чего сдавали на переработку. Я часто рисовала плакаты для мероприятий и памятных дней. Только вот в этом году я так и не пришла ни на одно собрание. Это просто не вписывается в мою новую реальность.       -Нет, Мелисса, я не могу себе позволить такую роскошь, — он тепло улыбнулся девочке, после чего печально опустил взгляд и потер большое колено, — Я сделал операцию несколько месяцев назад, но все еще восстанавливаюсь. Кхм. Еще вопросы?       Недавно я мимоходом услышала, что через пару недель Мелиссе снимут гипс с левой руки, так что она снова выйдет на работу в магазине. Но вот как она будет справляться в походе с забинтованной рукой?       Урок так и прошел в суете обсуждений, бесконечных вопросов и ответов. Для этой поездки мне нужно будет отыскать старый спальник, походный термос и греющие стельки. Я уже составляла мысленно список необходимых вещей, когда мистер Прессвуд добавил еще одну важную деталь.       -Еще кое-что пока вы не разошлись. По лесу вы будете ходить не всей толпой, иначе в этом не будет никакого толка. Поиски должны быть самостоятельными. Но так как блуждать за городом в одиночку небезопасно, вам придется разбиться по парам. Сообщите о выборе координатору перед началом поездки, — после чего он снова откашлялся и махнув рукой, начал рассматривать бумаги на своем столе, — Можете идти.       Я почувствовала затылком взгляд Дариана. До сих пор не понимаю, как ему это удается. Обычно я не настолько восприимчива к таким вещам. Хотя, может, и это изменилось во мне после того дня? Не желая думать о его ребяческих играх, я проигнорировала это чувство и продолжила собирать учебники. Вдруг я почувствовала, как кожу слегка покалывает и чуть не подскочила от низкого голоса, прозвучавшего над самым ухом.       -Уверен, ты горишь желанием пойти со мной? — яростное желание стереть ухмылку с самодовольного лица заставило меня сжать губы в тонкую линию и резко повернуться к нему.       -Нисколько, — я бросила автоматически в ответ на усмешку.       -Подумай еще, я неплохо ориентируюсь в лесу. И не боюсь волков, — с этими словами он стал серьезен. А после драматичной паузы, наклонился ближе и громко клацнул зубами.       В ответ я толкнула его кулаком в грудь. Удивившись твердости его тела, я не удержалась и округлила глаза. Дариан же усмехнулся еще раз и медленно вышел из класса.       Толпа одноклассников к этому моменту уже заполнила жужжанием коридор, переходя к следующему кабинету. Только Мелисса стояла возле учителя, продолжая заваливать его вопросами. Анна тоже задерживалась в кабинете, медленно собирая вещи в сумку.       Я так же замедлилась и боковым зрением начала наблюдать за ней. Тогда я заметила, как она сегодня бледна. Ее левая рука, плотно прижатая к туловищу, нервно сжимает край сумки. При каждом движении она слегка подрагивает. Злость и смущение испарились, освободив место тревоге. Когда я заметила выражение ее лица, во мне шевельнулся страх.       -Ани, что не так? — она знает, что я называю ее так только в исключительных случаях.       Анна плотно сжимает губы и задерживает взгляд на собственной руке, держащей блокнот, — Ты же знаешь, что я всегда рядом, если что? Я стараюсь не наседать и жду момента, когда ты будешь готова поговорить. Но я вижу, что что-то случилось. Тебе плохо?       Она тяжело сглатывает и убирает блокнот в сумку.       -Прости, — на меня она так и не смотрит, просто выходит из кабинета, прижимая сумку к груди.       Я оборачиваюсь, чтобы схватить свой рюкзак и тоже направиться к следующему кабинету, когда натыкаюсь на сочувствующий взгляд Мелиссы. Она смотрит на меня, но ничего не говорит. Слезы сами собой собираются в уголках глаз и я быстро отвернувшись, выхожу из кабинета.       Взгляд застилает пелена и я пугаюсь, вспоминая, что было в прошлый раз, когда я плакала. Нет, нужно собраться. Никакой жалости к себе сегодня. Черт возьми, хватит плакать. Я нервно вытираю щеки, пока никто не заметил. И спотыкаюсь, чуть не падая. Что за шутки?       На полу у стены лежит Анна, неестественно согнувшись. Ее вещи рассыпались по старому деревянному полу. Лицо совершенно белое, но веки трепещут, когда я начинаю звать ее по имени и трясти за плечи. Когда-то давно мы по очереди катали друг друга на спине, играя в парке. Может, я и сейчас могу ее поднять? Анна не такая уж тяжелая. Она хоть и выше, но весит не намного больше меня.       Я быстро собираю ее вещи обратно в сумку и застегиваю молнию. Сейчас. Нужно хотя бы попытаться. Я аккуратно просовываю руку под ее плечи, вторую под бедра и тяну на себя, постепенно вставая на ноги. Как легко. Сначала мне даже не верится и я стою в замешательстве. Я смогла!       Вскоре я уже в другом крыле и осторожно стучу ногой по двери медицинского пункта. Полная медсестра среднего возраста ошеломленно смотрит сначала на меня, потом на Анну. -Заноси! Чего стоишь? — она мелкими шагами быстро пересекает кабинет и показывает на кушетку, стоящую о окна. Когда я опускаю тело подруги на стерильную белую ткань, мне становится дурно от нахлынувших воспоминаний. Нет, Анна не моя мать. Это совершенно другая ситуация. Мне нечего бояться, скоро она придет в себя и все будет хорошо. Все будет хорошо.       Маленькими румяными ладонями медсестра осматривает голову Анны, проверяет пульс и зрачки. Она поворачивается ко мне, чтобы что- то спросить, но останавливается на полуслове. Я неверяще смотрю на подругу. Медсестра правильно понимает траекторию моего взгляда и охает, когда замечает то же, что вижу я.       Легкий свитер слегка задрался наверх и открыл взгляду низ живота, покрытый крупными синюшными пятнами. Доктор осторожно поднимает вверх ее свитер и мы обе шокировано смотрим на десяток кровоподтеков. Что за черт? Как это могло с ней произойти? Мысли начинают постепенно возвращаться в мою опустевшую голову.       Упала с велосипеда? Анна любит свой велосипед и часто катается по парку возле дома. Но как можно было так удариться животом. Джереми? Он бы не посмел. Избегает ее и меня с того самого дня. Ее отец? Не может быть. Да, он вел себя агрессивно, но… Он же не мог избить свою дочь?       В моей голове неожиданно вспыхивает воспоминание. Я с нелепо высоким хвостом темных волос и Анна с двумя светлыми косичками осенью первого класса садимся за один стол и узнаем, что наших питомцев зовут одинаково. Начало такой долгой и чудесной дружбы. Только вот неизвестно, осталось ли что-то от этой дружбы теперь.       От переизбытка эмоций у меня начинает кружиться голова. Усаживаюсь на неудобный стул у противоположной стены. Тем временем медсестра ощупывает живот Анны, после чего достает из старого стеклянного стеллажа бутылек. Через секунду подносит к ее носу ватку с нашатырем. Она о чем-то ее спрашивает, Анна едва слышно односложно отвечает. Но я ничего не слышу, в ушах звенит.       Я ловлю свой собственный взгляд в отражении стеклянной дверцы стеллажа. Мои глаза черны как ночь. Вскочив со стула, я выбегаю в коридор и залетаю в просторное помещение туалета прямо напротив медпункта.       Облокотившись на раковину, я смотрю на себя в зеркало. Мое собственное отражение насмехается надо мной. Полные ужаса черные глаза не вяжутся с мягкими чертами небольшого женского лица. Это не могу быть я. Что со мной? Почему это происходит?       Сначала я не заметила, но мой браслет с черными бусинами словно наэлектризовался. Он щиплет кожу мелкими разрядами тока, волоски вокруг него встали дыбом. Кажется, черный камень мерцает ярче обычного.       Дверь открывается и на пороге оказывается Анна. Она едва держится на ногах, но выглядит решительно. Я вижу, что она совсем не напугана. Повернувшись к зеркалу снова, я вижу свои привычные серые глаза на бледном лице.       -Спасибо, — она смущенно смотрит в пол, — Я не помню, как упала. Но помню твой голос.       -Можно я проведу тебя до дома? Ани, ты так напугала меня, — подумав немного, я решила добавить, — Мне тебя не хватает.       Прозвучало немного неловко и скомкано, но подруга мягко улыбнулась. Этого достаточно, чтобы сделать этот день лучше.       -Мне тоже, правда, — я вижу в ее взгляде сожаление и страх. Она все еще меня боится. Хотя, с чего бы ей не бояться, когда я сама в ужасе? Только вот я от себя убежать не могу.       Острая обида немного смягчается, оставляя от себя легкий отголосок в моем сознании. Я не виню ее за страх, но не знаю, смогу ли когда-нибудь простить за то, что бросила меня одну в самый сложный момент моей жизни.       -Пойдем, — мы вышли в пустой коридор и направились к выходу. Непривычное напряжение усилилось до предела, когда мы прошли мимо того места, где мои глаза стали черными впервые. Одна мысль, маячащая среди других, не дает мне покоя.       Это все злость? Когда я ссорилась с сестрой, то испытывала боль отчуждения и обиду.       Мои глаза не чернели. Только, когда я испытываю сильную злость, они становятся такими? Неудивительно, что уже дважды это произошло в школе. Браслет снова посылает разряд по коже и словно угасает.       На самом выходе из школы мы встречаем Томаса. Он откладывает листовки, которые расклеивал на доске объявлений в коридоре. Вечеринка в честь Хэллоуина — видимо Сабрина попросила. Этот скромный, увлеченный робототехникой парень уж точно не стал бы членом праздничного комитета.       Сабрина — одна из тех девушек, кто встречается с кем захочет. А Томас из тех, кому это в принципе не очень интересно. Из-за того, что город маленький, нравы здесь временами поражают своей бессмысленной старомодностью. Поэтому девушки Найтгейта почти никогда не идут первыми на сближение. Ухаживания должен непременно начать парень.       По этой самой причине мне так неловко наблюдать за их напряженной дружбой. Собрана вряд ли сама сделает первый шаг, а Томас даже у самых глаз не увидит самый откровенный намек.       -Анна, ты в порядке? Скверно выглядишь, — он с неподдельной тревогой осматривал лицо моей подруги. Или бывшей подруги?       -Как тактично, Том, — я саркастично улыбнулась ему и схватив Анну под руку продолжила вести ее к выходу.       -Подожди, Лили. Я вообще-то хотел с тобой поговорить.       Остановившись перед тяжелой дубовой дверью, я лишь повернула голову в его сторону. Да, я чувствую вину за резкое обращение с ним. Но это он игнорировал меня в тот период, когда мне больше всего нужна была поддержка.       -Что? — всем видом и тоном я стремилась дать ему понять, что теперь мы только знакомые. Я одинока и несчастна, но не настолько, чтобы унижаться и бежать обратно к друзьям, кинувшим меня в беде.       -Поход. То есть. Мы параллелью идем в поход. Мистер Льюис сказал, что нам нужно будет разбиться в пары для стадии активных поисков. Для безопасности. Ты. Ммм. Уже с кем-то в паре? — Томас неловко крутил крупное серебристое кольцо на указательном пальце. Так он делал всегда, когда нервничал или смущался. Мне тоже стало немного не по себе.       -Пока нет. Я подумаю, — я посмотрела на него снова, но уже мягче, — Нам правда нужно идти.       Он кивнул и вернулся с стопке листовок, а мы вышли на прохладную улицу. Цвет лица Анны практически сразу стал здоровее.       Выйдя на улицу, Анна освободилась от моей руки, обернулась посмотреть на Томаса и сказала:       -Это было неловко.       -Да уж, — что еще сказать. Я на самом деле не ожидала, что ему захочется быть в паре со мной. Я не ожидала, что хоть кто-то вызовется. Я до сих пор как прокаженная. А мое «приветливое» выражение лица явно этому дополнительно способствует.       -Я думала, что ему нравится Сабрина, — Анна явно была сбита с толку так же, как и я.       -Я тоже. Они здорово смотрелись бы вместе, — я представила себе стройную светловолосую Сабрину, жизнерадостную активистку. А рядом с ней кудрявого шатена с прокачанными мозгами и дурной привычкой дважды моргать глазами в любой непонятной ситуации. Не понимаю, зачем ему сдалась я?       Деревья, высаженные вдоль улицы, приветствуют нас громким шелестом. Небо высокое и яркое. Иногда кажется, что можно увидеть потоки ветра, пересекающие его. Возле самого дома Анны мы перестаем неловко обмениваться репликами, не связанными с действительно важными событиями. Я хочу задать вопрос, к которому так и не смогла пока подступиться.       Но Анна резко останавливается, смотря в окно собственного дома. На кухне возле раковины стоит ее отец.       -Он не должен быть дома сейчас, — в ее глазах я читаю ужас. Боже, нет. Это был он. Мне снова хочется плакать. Она не заслуживает такого. Никто не заслуживает. И я никак не могу помочь.       Ее отец замечает нас и уходит из кухни, спустя момент входная дверь открывается. Найджел мило улыбается, но улыбка не затрагивает его холодные глаза. Боже, его глаза…       -Девочки, почему вы не в школе? Что-то случилось? — складочка на лбу совершенно не убеждает меня в правдоподобности его беспокойства. Главное не смотреть в его глаза. Нельзя выдать себя. Поэтому, пока говорю, я смотрю сначала в сторону школы, откуда мы пришли, а затем на Анну.       -Нет, мистер Лерой. Все в порядке. Просто у нас в эту пятницу важная школьная поездка. Нас отпустили раньше, чтобы все успели к ней подготовиться.       -Вот оно что, — он изобразил удовлетворение и спокойствие, но я вижу его насквозь.             Злоба, безразличие и холод. Как такое могло случиться? Я знаю его давно. Это ответственный, серьезный человек. Трудоголик, карьерист, заботящийся о своей семье и социальном облике. Он никогда не был идеальным отцом или мужем, но и монстром не был.       Как такое возможно?       -У вас же есть палатка, да? Мне пора идти, так что, — я совершила ошибку. На несколько секунд я засмотрелась на лицо Найджела. А точнее на его белесые, почти отсутствующие зрачки. Как у того мужчины в кафе.       -Что-то не так? — вот теперь он по-настоящему напрягся. Даже сделал небольшой шаг вперед, к первой ступеньке крыльца.       -Нет, — черт, что сказать? — Вообще-то да. У вас пятно на лице, Кажется, зубная паста.       На то, чтобы мило и беззаботно улыбнуться потребовались все навыки актерского мастерства. Он сразу же расслабился и потер рукой щеку. Холодно улыбнувшись, он протянул руку Анне.       -Пойдем, милая. Найдем нашу старую палатку. Твоя мама уже сделала обед.       Наблюдая за тем, как Анна поднимается по ступенькам в логово чудовища, я оцепенела.       Дверь закрылась за ней, словно защелка в какой-то изощренной мышеловке. Тишина улицы и шелест листьев заставили меня покрыться мурашками. Инстинкты говорят бежать подальше от этого дома. Больше никогда не встречаться с этим…человеком? Но я не могу бросить ее. Я понимаю, что она не выдержала и оставила меня одну. Но я не такая. Я не брошу ее ни за что, даже если все вокруг нее станут монстрами. Даже если она сама станет одним из них.