XXII

      29 октября       Как назло, я проснулась сегодня рано. Обычно со мной такого не случается, сон до обеда — лучшее занятие в выходной день. Как только я открыла глаза, вся тяжесть мира навалилась на меня с новой силой.       Задача выяснить истинные намерения Марка оказалась более трудной, чем я предполагала. Я еще не начинала поиск и дело вовсе не в поиске информации. Просто я не могу заставить себя погрузиться в это.       Он ведь один из немногих, кто проявил ко мне дружелюбие в самый трудный момент. Даже Дариан, когда заботится обо мне, то постоянно ругает и подшучивает. К тому же я до сих пор не могу понять его мотивов и чувств. Для меня он еще большая загадка, чем Марк.       Хоть Дариан и говорит, что благодаря мне чувствует себя менее одиноким, но я не замечаю того, чтобы ему нравилась моя компания. Он почти не разговаривает со мной о всяких бытовых вещах, интересах, мыслях. Бывает, что-то интересует его во мне и он задает вопрос из чистого любопытства, но сам никогда ничем не делится, если не вынужден.       Поэтому простое приветливое расположение Марка заставило меня снова почувствовать себя ценной. Я поверила, что являюсь приятным человеком, что кому-то может хотеться со мной общаться.       И теперь я должна сама расследовать это хорошее отношение, как преступление. Разрушить ту приятную картинку, которая создалась в моей голове. Это больно. Незаметно подобравшееся ко мне чувство одиночества испарилось при одном воспоминании о Грисеко. К тому же, на на сортировочном пункте почты сейчас перемещается в смешной грузовичок, чтобы добраться на дома бабушки. Моей родной бабушки, которой возможно, есть какое-то дело до ее попавшей в беду внучки.       Поэтому я занялась тем, что наверняка захватит все сто процентов моего внимания и углубилась в демоническую книгу. Так и пролетели утренние часы.       Мне сложно в это поверить, но среди одной из сложно переводимых легенд я нашла нечто стоящее. Это вряд ли поможет мне побороть Сарзастоса, но есть что-то цепляющее в этом кусочке текста. Мне не верится, что я это говорю, но я считаю, что этот текст может быть правдой. И от этого по всему моему телу разбегаются мурашки.       С самого начала изучения вопроса демонов, когда я еще не была уверена, что они и вправду существуют, меня будоражила сама идея существования первородных демонов. Казалось нереальным, что некоторые из них могут жить тысячи лет. Разве такое возможно?       Но раз Сарзатос живет уже пару веков, а он один из низших, то… В любом случае, этот текст заворожил меня и кажется, с первых строк начал отпечатываться в моем разуме.       «Выдержка из дневника ученика философа Клеандра из Коринф, цитата Клеандра из проповеди у реки: Лилит, первая в мире женщина, была изгнана из Рая из-за своего свободомыслия и гордости. Так говорят нам те священные тексты, что признают ее существование. Сама же Лилит считала это скорее побегом, к слову, довольно удачным.       Почти сразу Бог создал Адаму новую жену, а Лилит оказалась в самом начале своего пути на холодной пустынной земле. Ветром она скиталась по миру и творила сущности из костей и пепла съеденных животных, чтобы обрести поддержку и не чувствовать себя одиноко.       Веками она смотрела на мир, который строит ненавистный ей мужчина с послушной женой. И решила она создать свою собственную семью. Первородных демонов, равных ей, своих потомков из плоти крови. Но никто из живущих не был достоин стать отцом ее детей. Тогда она проникла в трещины земли и обратилась к первородной тьме. Щедрой рукой матушки-тьмы семя хаоса было дано Лилит ровно на одиннадцать плодов взамен на часть ее конечной жизни.       Девять лет она провела во сне под землей, питаясь ее силами и наконец, один за другим родились на свет прекрасные младенцы. Из огня и дыма, из звездной пыли и тьмы, созданы были одиннадцать первородных демонов. Красивее их не было на свете существ. Увидев их, рушились горы, разливались реки, застывали моря. Поэтому наградила их Лилит властью менять облик, подражая всему сущему. Никто не знает их имен и не помнит их лиц. Узревшие их слепли, а назвавшие их истинные имена теряли дар речи навсегда. Узнав все о мире вокруг, они присягнули верность Лилит, своей матери и творцу. И разошлись по свету безмолвными тенями. Укрытые ночью, облаченные в звезды, влюбленные в Луну. Стали они править миром мрака и хаоса, во славу своей матери»       Перечитав рассказ уже в четвертый раз, я затаила дыхание и представила себе этих древних существ. Рожденные на рассвете цивилизации, чтобы прожить тысячи лет, смотреть как мир создает величайшие города, изобретает технологии, рушит сам себя, разъединяется из-за идейных споров и физических различий. А затем вылечивается со сменой поколений и снова ступает на знакомую колею развития и разрушения. Где они сейчас? Смогли ли они сами обойти человеческий сценарий? Или впали в пучину войн за господство, более длинных и разрушительных, чем может представить себе человек?       Погруженная в мысли о запретном мире зла, секретных именах и живой тьме в недрах земли, я чуть не забыла, что мне нужно выйти из дома уже через полчаса. А я все еще не решила, как ответить Марку. И хотя у меня есть еще несколько часов до сбора эко-кружка, я хочу разделаться с этим поскорее.       Дариан ждал меня в своем привычном месте возле крыльца. Судя по его расслабленной позе, в этот раз ожидание длилось недолго.       -Солнце, — он осмотрел меня с ног до головы и явно оценил мой наряд total-black, -Почему такая хмурая сегодня? — он спросил без какого либо приветствия.       После недавней колкости Митчелла про улыбку Дариан окончательно перестал подшучивать над моей угрюмостью. Сложно не заметить, как ему было противно сравнение с друзьями Джереми. Но он все продолжает называть меня «солнцем». Видимо, теперь в это прозвище вкладывается иной смысл, только какой? Неужели это просто выражение нежности?       -Знаешь, а мы ведь по сути так плохо знакомы. Ты никогда о себе не рассказываешь, — только сейчас я поняла как по-детски это звучало. Он помогает мне, защищает, предлагает свой дом в качестве убежища, а я неблагодарная. Но Дариан не обиделся, только слегка удивился и усмехнулся в ответ.       -Если тебе интересно, просто спроси, — почему это звучало как вызов? Обходя лужу на дороге, я сделал шаг в его сторону. Наши плечи соприкоснулись, и по моим рукам пробежали мурашки. Я заставила себя отвлечься от этого ощущения, молясь, чтобы он ничего не заметил.       -Твой любимый цвет? — запрокинув голову к небу, он зажмурился и улыбнулся. У кого-то сегодня хорошее настроение. Неужели его не пугает надвигающийся день открытых границ с адом и все такое?       -Серьезно? — теперь он смотрит на меня как на шутку, отлично. Я не поддаюсь и держу серьезное лицо. Кивая в ответ.       -Приглушенный голубой, — тогда обстановка его комнаты не имеет никакого смысла. Почему там нет ни одного предмета этого цвета?       -Что? — он заметил смятение на моем лице и нахмурился.       -Я была уверена, что серый, — теперь, когда я подумала об этом — да, ему бледно-голубой подходит намного больше. Цвет бегущих по небу облаков.       -Ну да, точно, — он поправил воротник свитера, — Нет, в доме все делал Аарон. Я в то время жил в другом месте и не участвовал в интерьерных решениях.       Последнее предложение Дариан выдавливал из себя так, словно его пытают. Он так горько улыбнулся, что мне стало не по себе.       -Понятно, — я представила себе, каково это обустраивать новый дом, когда твой родной уничтожен огнем.       -А твой? — выражение Дариана стало серьезнее, взглядом он уперся в даль.       -Что? — мимо пролетела пара ворон, тревожно каркая и мне отчаянно захотелось отменить осень и вернуть лето. Когда над городом кружили чайки, а мама была жива.       -Любимый цвет, — от его улыбки мне стало тяжело дышать. Я перевела взгляд на небо и засмотрелась на причудливые узоры, которые образует стайка парящих высоко птиц.       -Темно-красный, как гранатовые зерна, — он всегда мне нравился, в этом цвете хочется раствориться. Глубокий, чувственный, яркий, но не вызывающий. Обволакивающий теплом и спокойствием.       -Так и думал, — ну сложно не догадаться, у меня половина гардероба такого цвета. Не успела я ему ответить, как в кармане пальто Дариана завибрировал телефон. Но прежде, чем ответить, он быстро добавил, — А еще мое любимое время года — зима, вкус — кофе с ромом, запах — апельсин, а песня — Ghost of a King.       Пока Дариан обменивался короткими вопросами и ответами с кем-то, чей голос был похож на Аарона, я рассматривала раскрасневшиеся от мороза кончики собственных пальцев. Хоть вопрос любимого цвета и мелочь, он не отшутился, а ответил искренне. Это значит, что он будет открываться мне и дальше. И этого мне пока достаточно. Дома у Дариана я сразу села за ноутбук. Благо был свободен его учебный, на большом экране гораздо проще.       В гугле я легко нашла информацию про адвокатский кабинет отца Джереми и Марка — Ричарда Яверсона. Но когда загуглила их фамилию, то увидела, что под таким именем есть адвокатская контора в соседнем, более крупном городе. Глава — Патрик Яверсон, предыдущим владельцем был Фрэнк Яверсон. Значит, семейная фирма?       Мне пришлось задействовать все свои навыки выискивать нужное из моря хлама и я нашла интересную связь. Они конкуренты. Их дядя Патрик младший сын, но фирма по какой-то причине досталась ему. Разлад в семье очевиден. Но что можно узнать о самих Марке и Джереми. Я вспомнила, что одна из девочек, которая ходила в эко-кружок — младшая сестра Регины, бывшей девушки Марка. Через нее я нашла саму Регину, при этом стараясь не замечать ужасающее количество уведомлений в своем профиле. К счастью, она быстро ответила.       Из короткой переписки я узнала, что у них было не очень красивое расставание, поэтому она охотно поделилась информацией. Марк — сын Ричарда и Вероники Яверсон, а вот Джереми — ребенок от другой женщины. Во время медового месяца Ричард завел любовницу и та родила Джереми через два месяца после его жены. Отец его забрал в свою семью и с тех пор каждую секунду напоминал о том, что он — результат ошибки. Марк закономерно стал золотым ребенком в семье.       Регина также рассказала, что часто видела, как Марк дает Джереми подзатыльники или кидается в него пустыми бутылками дома и их отец это не порицает, а наоборот поддерживает. Боже, как таким людям вообще разрешено заводить детей? И главное зачем, чтобы калечить следующие восемнадцать лет?       Все начинает вставать на свои места. Джереми вырос искалеченным и говорит с окружающими на языке, которому его научили в семье — насилие. Я понимаю теперь причины его поведения, но это не значит, что могу простить за все причиненное зло.       Но как же так? Как Марк может быть таким милым, харизматичным на людях и становиться настолько жестоким внутри семьи. К озадаченности и неверия примешивается злость — этот гад смог меня обмануть. Да я ему жизнь спасла!       В конце диалога девушка написала мне, чтобы я была аккуратна в общении с Марком, он ничего и никогда не делает просто так. Тогда главный вопрос в этой истории — зачем ему нужно общение со мной?       Время пролетело незаметно и пора было выходить, не хочется опаздывать на сбор эко-кружка. Меня и так давно там не было, ребята готовились к Хэллоуинской ярмарке без моей помощи.       По пути в школу я быстро зашла на почту и отправила письмо бабушке. В этот раз Дариан не пошел со мной в кабинет. Сегодня до самого вечера будет открыта библиотека из-за экзамена, который будет в понедельник у средних классов. Свободное время он решил провести там, за чтением.       В кабинете меня ждали смущающийся Томас и нервная Сабрина, вдали сидела пара уже знакомых мне девушек. Вокруг витает запах клея, плавленого пластика и чьих-то приторно сладких духов.       -Скоро остальные подтянутся. Можешь начинать с сортировки, — Сабрина мягко мне улыбнулась, указала в дальнюю часть класса и вернулась к Томасу и его столу с кучей деталей и проводов.       Алиса, одна из девушек, что в прошлый раз тоже была на сборе и помогала с сортировкой раздосадовано вздохнула, ее подруга ткнула ее в бок локтем и шикнула.       -Чем он тебе понравился? Мне он кажется жутким, ты видела, как он иногда забывает моргать, только щурится? — о ком это они?       -Ой, да ладно. Ищешь недостатки, которых нет, — девушка игриво закатила глаза.       -Я серьезно. Хорошо, что не пришел, а то у меня от него волоски на руках дыбом встают.       Алиса поймала мой взгляд и шикнула на свою подругу, та подняла на меня взгляд и быстро отвела. Господи, они про Дариана? Никакой он не страшный, просто немного необычный и скрытный. Даже думать об этом сейчас не хочу. Подойдя к девушкам, я мило поздоровалась и решила предложить свою помощь в сортировке.       Они мило щебечут о чем-то своем, а я нервно перекладываю куски пластика из одного контейнера в другой. Мне не дает покоя предупреждение Джереми и я просто не могу остаться без ответов. Чтобы мой вопрос про Марка не показался им странным, я решила зайти издалека. Рассказала им, что в тот вечер была в кафе вместе с ним. Они его одноклассницы, точно что-то знают.       -Кажется, он еще в больнице. Он довольно милый, мне его так жаль, — они переглянулись и я клянусь, могла видеть сомнения в их взгляде.       -Да, это правда, — Алиса сказала безразлично, опустив взгляд на контейнер с пластиком. Теперь сделаю намек, посмотрим, решатся ли они сказать правду о своем отношении к нему.       -Правда, мне он кажется немного, м-м-м, странным, — обе девушки посмотрели на меня внимательно, — Я не хочу его обидеть, но как будто неискренний.       Подруга Алисы заметно выдохнула. Ей явно тяжело скрывать свое мнение и для меня это просто подарок. В нашем городе любят посплетничать, но молодое поколение все же меньше этим занимается в отличие от их родителей.       -Да! — она быстро оглянулась на остальных, но нас никто не слушал, — Я не раз замечала, что у него как будто есть внутренний переключатель. Он сменяет эмоцию на нужную, когда это выгодно. Да он даже заикается, как по команде. Когда учитель жалостливый, например. Когда выгодно пошутить и выделиться — он главный клоун, а когда нужно быть серьезным и внимательным, подбирает новый образ.       -Жалость и сострадание он тоже проявляет только в выгодные ему моменты, — Алиса добавила, немного замявшись. В ее взгляде мелькнуло что-то такое, что я сразу поняла, у нее есть личные обиды на него.       -А помнишь, как он в пятом классе убил хомяка? — от этих слов мои глаза резко расширяются.       -Боже, я уже и забыла, — девушка кривит лицо и обращается затем ко мне, — Мы не уверены, что он виноват, но… В общем, ты помнишь, как в младших классах у нас появились уголки с животными. Хомяки, канарейки, лягушки и тому подобное.       Я кивнула, не в силах выдавить из себя что-либо.       -Так вот, однажды мы все ушли на обед, а когда вернулись хомяк лежал неподвижно в лужице крови.       -Господи, — я прошептала и прикрыла рот рукой.       -Его видели выходящим из класса последним, на пару минут позже остальных. Все поняли, что это был он, но доказать не вышло. Ему ничего за это не было.       После слов Джереми о том, что его брат психопат, я ожидала чего-то такого, но от подробности описания и создавшейся картинки меня словно в ледяную воду окунули.       -А после той травмы в прошлом году он стал еще замкнутее и злее, — что-то подобное я припоминаю. Кажется, упал с лестницы. Странно, он же спортсмен, у него должна быть хорошая координация. Может, перебрал с выпивкой?       Девочки продолжили обсуждать его, а затем других одноклассников, но я уже не слушала.       Как бы это все ни были скверно, хорошо, что у меня есть преимущество — он не знает, что я в курсе его истинной натуры. Значит за мной выбор, попросить его больше не писать и заблокировать. Или продолжить общаться, чтобы выяснить его мотивы.       Сложность в том, что тогда мне придется играть дружелюбие. Ограничить общение настолько, чтобы он не догадался в чем дело, но и не мог часто со мной пересекаться. Учитывая постоянное присутствие рядом Дариана, это не сложно. Но нужно ли мне это?       Я достала телефон и быстро, лишний раз не раздумывая, написала Марку сообщение «У меня все хорошо, но я пока не готова к свиданиям. Честно говоря, я бы скорее осталась друзьями. Если ты не против, можем как-нибудь погулять. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь :) До встречи».       Память всколыхнула воспоминание о затравленном виде Джереми и его словах про брата «Он просто одержим тобой».       Нужно выяснить, что он задумал. Надеюсь, что за счет того, что он пока еще в больнице, я выиграю себе немного времени на подготовку. В любом случае, скоро Хэллоуин и у меня забот просто по горло. Я не хочу постоянно думать и об этом тоже.       Наконец выдохнув, я принялась с пустой головой перебирать пластик. Как здорово, что существует рутинная работа — все мысли испаряются.       31 октября       Понедельник прошел как в тумане. Я весь день пекла то печенье, то кексы с орехами, а потом утонула в строках новой книги, которую для меня купила Амалия. Не могу поверить, что она проявляет заботу. При этом всем в разговоре она остается довольно холодной, но уже хотя бы менее раздражительной. Может, подарки — ее язык любви? К концу дня я так испереживалась, что обкусала все губы до крови.       Эта неделя тянулась так долго, но сейчас у меня появилось чувство, что она пролетела в одно мгновение, словно время — неньютоновская жидкость, которую я пытаюсь удержать скользкими руками. Вот она, ночь перед самым опасным днем в году. Завтра Сарзатос нанесет удар, а я даже не представляю, что от него ожидать.       Сегодня я опять проснулась на несколько часов раньше обычного, но решила пропустить первые два урока, чтобы собраться с мыслями и успокоиться. Солнце еще не встало и я включила любимую гирлянду над кроватью. На мое сообщение с просьбой зайти за мной к десяти Дариан ответил короткое «Хорошо». Но уже спустя десять минут мне пришло от него второе сообщение «Всё в порядке?». Внутри меня что-то дрогнуло и приятное тепло расползлось по телу. Ну почему он так влияет на меня?       Меня особенно нервирует то, что Дариан так и не предложил способ обмануть Сарзатоса и всю неделю только и делал, что отвергал мои идеи. Мелисса все еще у него, уже семь дней. Анна стала похожа на призрака, она все меньше общается с ребятами из нашей общей компании. А сам этот гад подозрительно затаился. Ни угроз, ни намеков. Тишина. Это даже хуже. Я жду удара каждую минуту.       От Дариана пришло еще одно сообщение: «Собери вещи, сегодня ночуешь у меня». От этих слов мое сердце сжалось и кувыркнулось. Я принялась готовиться к сегодняшнему дню. Настроения наряжаться и делать сложный макияж у меня нет, поэтому я выбираю привычные черные джинсы, такого же цвета длинный свитер и тяжелые ботинки. К легкому макияжу я добавляю очень темную рубиновую помаду. Волосы высохли ночью после похода в душ неряшливыми волнами и меня это устраивает. Интересно, найдется ли кто-то, кто решит, что я Венсдей или Малефисента.       Хеллоуинская ярмарка расположилась на центральной площади, совсем недалеко от зданий мэрии и архива. Почти половину аттракционов представили ученики школы Найтгейта. Выставленные нашим кружком фигуры монстров произвели настоящий фурор. С ними появилось множество фотографий и постов в социальных сетях. Некоторые люди даже жертвовали деньги нам напрямую, помимо фондов помощи пострадавшим в кафе. Радость зарождалась во мне вспышками и тут же угасала. Когда я убедилась, что все работает как нужно, то решила что можно расслабиться и перестать контролировать наш аттракцион.       Все вокруг сверкало огнями, тут и там лежали стога сена и тыквы, горели свечи, пестрели яркие костюмы. Пахнет фруктами и попкорном. В груди защемило. Мне снова захотелось почувствовать вкус прежней жизни, не отягощенной демонами и их фокусами. Я так устала. Просто до смерти устала бежать, прятаться, избегать ловушки и быть все время настороже. Мне сейчас нужно хотя бы десять минут простой человеческой жизни, какой-то беззаботной радости. И я сдалась этому желанию без боя.       Решительно схватив под руку мрачно стоящего неподалеку Дариана, я утащила его на соседний аттракцион. Сначала он упирался и отказывался бросать дротики в мишени вместе со мной, но вскоре смирился с неизбежным и неохотно присоединился. При этом он каждые пару секунд озирался по сторонам. Он сейчас сильно напоминал своего старшего брата с его настороженностью и напряженными позами.       В конечном счете мне стало так тягостно от того, что он не может даже на минуту расслабиться и мешает мне забыться, что я решила провести ему лекцию о том, как быть подростком. Также настойчиво, как и перед этим, я снова потащила его вперед, но не к следующему аттракциону, а за него.       Мы оказались за широким тканевым шатром, внутри которого был зеркальный лабиринт. Звуки всеобщего веселья доносились со всех сторон, но нас вряд ли кто-то сейчас слышал.       -Я так с ума сойду. Может, немного ослабишь бдительность? — Дариан посмотрел на меня осуждающе.       -Он может напасть в любой момент. Как только зайдет солнце, ты станешь легкой мишенью, — я почувствовала себя ребенком, которому запрещают гулять допоздна. Как может кто-то такой безалаберный быть таким серьезным в тот же самый момент?       -Но ты говорил, что завеса становится тоньше в полночь. Солнце еще даже не зашло! Почему нельзя хотя бы ненадолго забыть об этом? Мы и так достаточно внимательны. Не нужно озираться каждые пять секунд.       Дариан сделал шаг в мою сторону и оказался совсем близко. Мне захотелось сделать шаг назад, но прямо за моей спиной был шатер. Я почувствовала слабость в теле из-за близости Дариана. Я сейчас без труда слышала ритм его дыхания и чувствовала исходящий от него запах кофе и мятного мыла. В ответ на приятное чувство изнутри меня кольнула злость. Логика просит меня одуматься и затолкать это чувство куда подальше. Ну почему какая-то моя часть так сильно хочет сделать шаг вперед? Сознание мое этого не хочет. Так почему я не могу перестать об этом думать?       -Ты как малый ребенок, — Дариан ткнул пальцем мне в кончик носа, — Расслабляться нельзя. Потому что вокруг много людей, нас слишком просто отвлечь.       -Мне надоело быть в этой истории жертвой. Я не хочу прятаться и ждать. Почему мы не сделаем первый удар сами? — я физически ощутила, как внутри разгорелся пожар. Кулаки сжались, вслед за напрягшейся челюстью.       -У тебя такая милая морщинка появляется посреди лба, когда ты злишься, — от его ухмылки у меня внутри что-то сжалось.       -Что? — он открыто смеется надо мной, что я сразу же чувствую себя неразумной. За это мне хочется нанести первый удар ему, а не Сарзатосу. Я не выдерживаю и бью его кулаком в грудь. В шутку или нет, сама не знаю.       Вместо того, чтобы отшатнуться, Дариан смеется и хватает мое напряженное запястье, а затем притягивает к себе. Его горячее дыхание обдает мне лоб. Он смотрит на меня насмешливо сверху вниз, в его глазах пляшут огоньки, а волосы растрепал холодный осенний ветер.       -Отпусти! — еще секунда и я отдавлю ему ногу острым каблуком ботинка. В этот момент я замечаю, как что-то меняется внутри него. Он хмурится, а затем словно чему-то удивляется. Что-то значимое рушится или создается, я вижу это в глубине его глаз также ясно, как вижу вечернее небо над головой. В смятении я застываю на месте, ожидая того, что он что-то скажет.       Вместо этого он хватает меня за затылок свободной рукой и впивается в мои губы. Долю секунды я пребываю в шоке и не понимаю, что происходит. Но в следующее мгновение, отвечаю на его настойчивый поцелуй. Невидимая стена между нами разбивается вдребезги. Время замедляется и звуки улицы словно отдаляются от меня. В этом моменте ничего больше не существует. Дариан прижимает мою голову к своей так сильно, но мне хочется вжаться еще сильнее.       Та часть меня, что раздражается на него по пустякам, куда-то исчезла. Оголилась моя сторона, которая тянется к нему, как мотылек к пламени.       Вдруг мир взрывается шумом. Голова идет кругом и я не сразу понимаю, что это были петарды и хлопушки. С площади доносятся смех и радостные детские крики. Отстранившись, Дариан смотрит на меня пораженно. Я не замечаю на его лице ни капли смущения, но он будто сам не верит в то, что только что сделал. В воздухе повис запах гари от пиротехники, а я никак не могу отдышаться.       Все слова куда-то пропали и вместо того, чтобы чем-то заполнить молчание, я оглядываюсь по сторонам. Мир вокруг не изменился, но изменилось все остальное. Я, то есть мы. Кто мы друг другу? Мы и друзьями-то по правде не были. Едва знакомы, бежим от одержимого мной демона. Что же мне делать? Как себя теперь вести?       Через минуту Дариан снова возвращается в свое привычное состояние отстраненной насмешливости. Он берет меня за руку и ведет к следующему аттракциону ничего не говоря. Вместе мы молча проходим один аттракцион за другим, пока на горизонте медленно догорает малиновый закат. Ветер становится сильнее и начинает накрапывать мелкий дождь.       Мы прошли почти всю ярмарку, съели по яблоку в карамели, выиграли пару мягких игрушек и водный пистолет. Сарзатос ничего не предпринял, как и ожидалось. Теперь нужно идти домой и переждать самый опасный промежуток дня в укрытии.       Я уже достаточно сильно устала, к тому же стемнело настолько, что не видно даже конца улицы. Половинка Луны светит тускло из-за слоя легких облаков. Даже лежащий за поясом сверток с кинжалом не успокаивает меня в достаточной мере, чтобы можно было остаться на улице подольше. Все нужные мне для ночевки вещи уже лежат у Дариана в комнате, так что домой заезжать не придется.       Как только мы выходим из парка, я прошу Дариана позвонить Амалии, чтобы она нас довезла. Ночью пешком передвигаться точно не стоит. Одна мысль о злобном старике с кровавыми глазами заставляет меня сжаться и чаще оглядываться по сторонам. Дариан тоже выглядит напряженным, но при этом спокойным.       Мы перебрасываемся парой слов и снова замолкаем. Почему теперь все, что я говорю Дариану звучит вымученно и неестественно? Нужно выбросить из головы все, что сегодня произошло. Мы оба делаем вид, что того поцелуя за шатром не происходило, но получается не очень.       Мимо нас проходит небольшая компания одетых в вычурные костюмы пьяных подростков. Один из них едва не роняет ярко-красный стаканчик, хлопая кого-то по плечу, после чего отделяется от толпы и направляется в нашу с Дарианом сторону.       -Ты Лили? — у него заплетается язык, а глаза никак не могут сосредоточиться на одной точке, -Мне сказали искать мрачную и ужасно грустную девчонку вот такого роста, — он протянул ко мне руку и провел над самой головой. От него резко пахнуло пивом и чем-то соленым. Дариан, внезапно оказавшийся рядом резко перехватил его руку и тот быстро отступил назад.       -Допустим, это я, — я взглянула на Дариана, который все еще прожигал парня глазами, — Кто тебя прислал?       -Какой-то дед, нес пургу про какую-то Анну. Пригрозил, что сломает мне шею, если не передам, — все время объяснения он размахивал свободной рукой, выражая свое недовольство.       -Передашь что? Что он сказал про Анну? — нехорошее предчувствие перешло в откровенный страх.       -Что она где-то на втором этаже хаты. Тебе нужно ее найти пока не стало поздно, — он бросил взгляд на дом, внутри которого разворачивалась вечеринка, а затем икнул и отпил из своего стаканчика, — Это все.       Дариан моментально оказался передо мной и я, решительно шагнув вперед в тот же момент, врезалась в его плечо лицом.       -Тебе туда нельзя, — он сказал это тоном не терпящим возражений. А я не люблю этот тон. почти также как не люблю, когда моих друзей берут в заложники.       -Я спасу ее так или иначе. Я не могу себе позволить отсиживаться и дальше. Прятаться по ночам за амулетами, ходить перебежками от места к месту. Да и смысл? Он доберется рано или поздно до каждого, это стало предельно ясно.       -Пожалуйста, Лили, -он выставил руки вперед, обхватив мои плечи, — Мы придумаем что-нибудь. В этом деле нельзя торопиться. Он сейчас в более сильном положении.       -Нет, не нужно. Я все решила, — Дариан выглядит загнанным в угол. Я пытаюсь скинуть с себя его руки, но он не отпускает. Когда я начинаю вырываться сильнее, он резко притягивает меня к себе и я тону в его терпком свежем запахе. Его плотное пальто щекочет кожу моего лица, но не это выбивает меня из колеи. Его сильные руки обхватывают меня и прижимают плотно. Сердце пускается вскачь.       -Прошу, не надо, — его голос надламывается, я впервые слышу в нем мольбу.       Я поднимаю руку и протиснув ее между нами, мягко отстраняюсь, но он продолжает обнимать меня за талию. Дариан смотрит на меня так, что сердце грозит остановиться. Его угольно черные волосы поблескивают в свете уличных фонарей. Обычно темно-голубые глаза сейчас кажутся почти черными.       Тени от движимой ветром листвы падают на нас, образуя своеобразную сетку. И кажется, я сама попала в сеть его силы. Но во мне достаточно боли, страха и злости, чтобы сделать то, что я должна.       -Прости, — я опускаю взгляд не в силах смотреть на зарождающийся в его глазах страх, — Не иди за мной, если не хочешь. Сама я бы не хотела, чтобы кто-то еще пострадал. Я попытаюсь его убить, другого выхода нет.       Во взгляде Дариана такая внутренняя борьба, что начинает казаться будто в них плещется бушующий океан.       -Я пойду с тобой. Не спорь.       Мы проходим через зал, полный пьяных подростков в полном молчании. Поднимаясь по лестнице, он говорит:       -Я спрячусь, но буду рядом все время. В случае чего, я помогу, — я нервно сжимаю кулон на шее, надеясь, молясь о том, чтобы Малакхор оказался достаточно великодушным и сильным, чтобы выручить меня в случае, если дела станут совсем плохи.       Второй рукой я нащупываю свой кинжал. Я ведь так и не поблагодарила Дариана по-настоящему за этот подарок. Это так много для меня значит, а я даже не сказала простое «спасибо». Что если я умру через минуту? Или попаду в рабство? И больше никогда не смогу сказать ему это. Больше никогда не увижу его. Мое сердце разрывается на части. В конце коридора на двери висит тетрадный листок с надписью, сделанной кровью, «Лили».       Внутренний голос молит меня о пересмотре принятого решения, но я отключаю эмоции.       Я могу поступить правильно, все исправить. Из-за меня другие люди в опасности. В моей власти это прекратить и я попытаюсь. Я должна хотя бы попытаться. Я оборачиваюсь, но не вижу позади Дариана, куда он делся? Сглотнув ком в горле я подхожу к двери.       Медленно поворачиваю ручку и открываю дверь. Кровь в моих венах застывает. Комната идет кругом и я бросаюсь на колени прямо к ногам Анны.       Она сидит в центре обычной комнаты, чьей-то спальни, привязанная к стулу. Она вся с макушки но пальцев ног покрыта кровью, ее волосы пропитались и ей и слиплись, в глазах первобытный ужас. Тягучие капли звонко капают на деревянный пол. Вокруг темно, горит лишь одна настольная лампа на тумбочке кровати, отчего кровь кажется почти черной.       Трясущимися руками я развязываю веревки на запястьях Анны, пока она тихонько плачет. В комнате пахнет свеже-постиранным бельем и чаем. Все это выглядит так нереалистично, что мне хочется ущипнуть себя, чтобы проснуться.       -Что случилось? Где он? — я оглядываюсь вокруг, но не вижу в комнате больше никого.       Только теперь я замечаю во рту Анны кляп, он тоже пропитался темной вязкой жидкостью, — Чья это кровь?       Вынимаю липкий тяжелый кляп и продолжаю попытку освободить ее вторую руку. Осмотрев подругу беглым взглядом, я понимаю, что на ней нет ни одной царапины. Так чья же это, черт возьми, кровь?       Она прокашливается, а затем издает страшный хрип. Подняв взгляд снова на ее лицо я вижу, что ее глаза закатились, на меня смотрят белки с красными прожилками. Боги, пусть это не будет являться мне потом в кошмарах, потому что второй раз такое зрелище я не переживу.       -Раз уж ты показала поразительное безразличие к судьбе своих друзей, — голос вырывающийся из горла Анны звучит хрипло и ломано, но настолько знакомо, что по спине идут мурашки, — Я решил перебирать всех людей из твоего крохотного окружения, пока ты не поймёшь, что сопротивляться бесполезно. Рано или поздно тебе придется принять решение.       Кажется, от напряжения все мышцы в моем теле окаменели. Я готова броситься в бегство или начать драться, но стою неподвижно.       -Посмотри налево, пташка, — я бросаю быстрый взгляд в левую сторону, но не вижу ничего особенного, — За стеной в соседней комнате мирно спит сын твоего друга Фрэнка. Мальчишка настолько чист, что мне пришло потрудиться, чтобы залезть к нему в голову и привести сюда.       Сарзатос с лицом моей подруги мечтательно улыбается, пока в моей голове бешено крутятся шестеренки. Я схожу с ума за считанные секунды, решая, стоит ли доверять его словам и как их проверить.       -Представь, как много силы мне даровано матушкой Тьмой? Я мог бы сделать что угодно для тебя, стань ты моим партнером.       Анна медленно вздохнула с присущей Сарзатосу театральностью и засмеялась неестественным ломаным смехом.       -Ради забавы я облил его бензином и накрыл пуховым одеялом, чтобы не замерз, бедняжка. Дверь в комнату закрыта на ключ, который я надежно спрятал. Где именно, ты узнаешь как только подпишешь контракт лежащий прямо перед тобой на кровати, — губы Анны растянулись в неестественно широкой улыбке.       Я бросила взгляд на кровать, параллельно обдумывая варианты освобождения Роберта. Если, конечно, он правда в соседней комнате. Он уснул не сам, а значит, разбудить его так просто не получится. А вот выбить дверь — вполне. Предусмотрел ли это Сарзатос? Мне страшно задавать себе этот вопрос. Еще страшнее узнавать, зачем он облил его бензином.       -Вот ведь незадача, как только ты вошла в эту комнату на кухне начался пожар. Вспыхнула прекрасная ажурная занавеска. Интересно, сколько времени понадобится пламени, чтобы охватить весь дом? — он выдержав драматическую паузу и разочарованно цокнул языком, -Если решишь не спасать мальчишку, то не переживай, смерть во сне не самый худший вариант для смертного.       Анна теряет сознание — ее газа возвращаются в норму, но сразу закрываются, а тело обмякает. На меня обрушивается тяжесть происходящего. Прежде чем первые мысли о выбивании двери или поиске ключа возникают в моей голове, я сбегаю по лестнице вниз и уже с середины вижу отблески от полыхающего пламени. Кто-то с криком выбегает из дома, кто-то даже не замечает его из-за громкой музыки и шума.       Снова оказавшись наверху я пробую открыть дверь в соседнюю комнату, но ручка не поддается. Тогда я разбегаюсь и бью дверь со всей силы ногой. Я хватаю выходящего из туалета поблизости парня и прошу его выбить дверь, объяснив, что внутри пожар. Он налегает один раз, второй, затем я решаю ему помочь и мы толкаем вместе. Безуспешно.       За моей спиной возникает Дариан, он хватает меня за руку и говорит:       -Нам нужно уходить, вы ее не откроете, — он напуган.       -Я не могу, вдруг он там, — от захлестнувших меня эмоций, я начинаю заикаться. Дариан смотрит на меня с таким непередаваемым сожалением, что я сразу понимаю. Он уже проверил, Роберт внутри. Как ему это удалось?       Я решаю не тратить время на вопросы и бросаюсь бежать в комнату, где на стуле все еще неподвижно сидит Анна. Яростно скидываю на пол подушки и простыни, заглядываю под кровать, в шкаф, все ящички стола. Осматриваю Анну, ее карманы — ничего.       В помещении становится жарко и я скидываю на пол свое черное пальто. Дариан говорит мне что-то о соседней комнате, объясняя, что та «запечатана». Не знаю, что именно это означает, но без сомнений не обещает ничего хорошего.       Мне хочется рвать на себе волосы, трясти людей вокруг в поисках ответов. Кричать «на помощь!», но от этого не будет никакого прока. Что же мне делать? Боже, что же мне делать.       Мой чудесный, милый Фрэнк. Старый-добрый Фрэнк, которого я знаю с самого рождения. Тот самый, что заменил мне дедушку, которого у меня никогда не было. Как он переживет смерть последнего на земле родного человека? Я не могу так с ним поступить. Не могу.       Мне приходят в голову спонтанные идеи, одна безумней другой. Стремительно скатившись на первый этаж, я нахожу дверь в подвал, сбегаю вниз и нахожу лежащие в ящике топор и крупный молоток.       Я бегу наверх, чувствуя как угарный газ сжимает мои легкие изнутри. Огонь уже захватил гостиную и скоро поползет наверх. Пара людей все еще стоит в ступоре, глядя на пожар. Краем глаза я замечаю Дариана, развивающего воду на горящие предметы мебели и стены. Это помогает, но в то же время пламя стремительно перебирается на другие участки.       Нужно действовать быстро.       Моя идея проста. Что если «запечатана» только дверь? Вдруг наш всемогущий Сарзатос оказался дураком и не предусмотрел, что я могу слететь с катушек?       Я беру молоток и отчаянно бью им по стене. Если она окажется несущей, то моя затея провалится с треском. После пары подходов штукатурка идет трещинами и я наношу удары все сильнее. Идет тяжело, но стена оказалась гипсокартонной. Я беру топор и надеюсь, что дело пойдет быстрее. Издав остервенелый крик, я бросаюсь на стену снова и снова, пока пространство вокруг не вспыхивает голубоватым свечением. Тут же угаснув, оно оставляет меня в растерянности, но я вновь наношу удар.       Щепки и куски краски летят прямо в лицо, но мои движения становятся все более остервенелыми. Мне хочется плакать от облегчения. Наконец к стене образуется дыра размером с мяч.       Меня затопила ярость. Злость на исчадие ада, чье имя я хочу стереть с земли. Того, что превратило мою жизнь в кошмар, отняло у меня единственных близких. Того, что считает, что имеет право на обладание мной, моей свободой. Я бросаю топор на пол и начинаю ломать стену голыми руками, разрывая перекрытия, швыряя целые куски на пол. Адреналин заставляет все мое тело гореть и вибрировать от напряжения. Мне не хочется думать о том, что мое проклятие спасает меня. Но так оно и есть.       Раз уж я проклята, раз мое тело теперь стало другим, почему я не могу извлечь из этого пользу? Черт возьми, если бы понадобилось быть хоть трижды проклятой, чтобы спасти моих близких от боли утраты, я бы сама себя прокляла.       Последним резким движением я отрываю кусок внизу стены и издаю отчаянный крик. В темноте комнаты я вижу фигуру, лежащую на кровати.       -Роберт! — он меня не слышит, даже не шевелится. Его дыхание поверхностно, руки безвольно раскинуты в стороны. Боже, он не врал. От его одежды и кровати несет бензином. Черт бы его побрал!       -Дариан! — мой голос срывается, я его не узнаю, -Где ты?!       Его фигура появляется в своеобразном проеме, который я сотворила. Даже издалека я вижу, как он поражен произошедшим.       -Помоги мне его поднять! — я кричу ему, задыхаясь. Я не вижу дым, но чувствую, как стремительно кислород покидает помещение.       -Я не могу пройти! Как ты это сделала- я едва различаю его слова в грохоте, доносящемся снизу.       Придется нести его самостоятельно. Как-то я подняла Анну на руки, не ощутив ее веса. Да и стену разломать голыми руками не так просто, но я не чувствую привычной мощи в теле. Словно мой недавний выброс энергии истощил запас сил. И все же я подхватываю Роберта и неловко тащу его к проему, после чего проталкиваю его вперед. Мигом Дариан оказывается рядом и закидывает парнишку на плечо так, словно тот ничего не весит. В комнате я отвязываю лодыжки Анны и поднимаю ее, придерживая рукой за талию. И откуда во мне столько силы. Неужели это правда действие проклятия? Она валится вниз и я неловко поймав ее, заключаю тело подруги в крепкое объятие, после чего двигаюсь к лестнице.       Дойдя до нее мы с Дарианом застываем на месте. Оказывается, у пожара есть звук, еще какой. Почему никто мне об этом не говорил? Это жуткий низкий гул, заполняющий собой все пространство. Его прерывает лишь страшный треск ломающейся мебели и стен. Перед нами стена огня. Я в отчаянии смотрю на Дариана и вижу как сотня мыслей проносится в его голове. В конце концов он делает нечто невероятное. От увиденного кровь застывает в моем теле.       Легкая дымка начала клубиться вокруг его головы и плеч, а затем перекинулась на всю фигуру. Постепенно она начала чернеть и я могла без труда различить отдельные языки темного тумана.       Этого не может быть. Мне это снится? Мое проклятие распространяется на людей вокруг? Почему его глаза почернели? В обычной ситуации, увидев что-то страшное, я отскочила бы назад, закричала и убежала. Но не сейчас. Я не могу даже шелохнуться.       Он видит ужас в моих глазах, но ничего не говорит, вместо этого он смотрит на огонь и вытягивает перед собой руку так, что пламя уже лижет его запястье. Мне хочется кричать, но звук застревает в сомкнувшемся горле.       Дариан резко сжимает кулак и жар отступает. Огонь просто исчезает, образуя собой коридор, идущий до самого выхода из дома.       Проходя по лестнице, ставшей черной, я неловко пошатываюсь, обходя сильно обуглившиеся доски. Анна в моих руках все также пугающе неподвижна.       Все это похоже на сцену из фильма, черные стены и закоптившийся потолок сменяются сюрреалистичной картиной. По обе стены от нас клубятся языки пламени. Они рвутся вперед, но словно натыкаются на незримое препятствие и устремляются наверх к потолку. Жар вокруг нас ужасает, он пробирается до самых костей и заставляет кровь кипеть. Ни один предмет не уцелел, все обуглилось и распалось на части, либо расплавилось и растеклось по полу. Перед нами почерневшая входная дверь. Мне не верится, что мы смогли добраться до нее.       Я замечаю, что металлическая ручка двери раскалилась, но Дариан без труда хватается за нее и открывает. Как только мы выходим на крыльцо, коридор смыкается и все помещение снова оказывается объято огнем.       Перед домом столпились десятки отдыхавших здесь школьников и неравнодушных соседей. Где-то вдалеке слышны сирены пожарных машин. Вдруг меня ослепляют десятки мелких вспышек. Люди, снимавшие до этого полыхающий дом, переключились на нас с Дарианом. Завтра мы будем во всех выпусках новостей. Я смотрю на него ошарашенно и замечаю, что он также смотрит на меня.       Его глаза пришли в норму. Если бы я не видела минутами ранее, как вокруг него клубилась черная дымка, то сейчас в темноте ни за что не разглядела бы ее остатки, окутывающие плечи и затылок.       Я прохожу еще пару метров, передаю Роберта в руки людей. Они кажутся мне знакомыми, но я уже ни в чем не уверена. Мой воспаленный мозг силится вместить в себя весь ужасающий объем информации и переварить произошедшее. Медленно я поднимаю взгляд на Дариана и вижу в его глазах печаль. Мое сердце трещит по швам, а затем пускается вскачь. Я бегу.       Куда? Куда угодно. Дальше от него. Исчадия ада. Самого настоящего демона.       Конец 1 Тома.