Часть 1."Прыжок через костёр"

      Каждую ночь с 23 по 24 июня все юноши и девушки собирались в лесу у реки, разводили кострище, прыгали через него, плели венки. Такова традиция, обычай… Великий праздник Купала. Если не придёшь — ведьмою нарекут, и ой как тяжко будет. В связи с этим сейчас вся деревня собралась на огромной поляне. Незамужние девушки сидели поодаль, у реки, и плели венки, чтобы найти суженого. Опустишь венок на реку, и его унесёт течением к твоей судьбе. Плели с особым усердием, чтобы ненароком не распался. Повязывали каждая своей лентой, чтобы отличить можно было. А пока плели — песни распевали и истории рассказывали. Бывало, сидели своими компаниями — с кем общаешься, с тем и плетешь. Во так сидят четыре девицы и шепчутся. — Любка вон какой венок плетет. Огромный, как и она сама, — хихикает курносая девушка, прикрывая рот рукой. — Настасья! Негоже так о девушках говорить, — отчитала её русая подруга. — А ты мне рот не затыкай, Любаша! Сама Нинку обзываешь, мол, у неё зубы неровные, — недовольно ворчала девушка с волосами в цвет смоли. — Девочки, не ссорьтесь. Давайте лучше веночки плести. Скоро уже отпускать, а у вас ни цветочка не связано! — успокаивала подруг Маруся, усердно сплетая одуванчики. — Тоже верно… Девочки, а каким вы представляете суженого? Я вот мечтаю о богатыре! Это вы только представьте: герой, силач, так ещё у княже на хорошем счету, — мечтательно говорила Настя, переплетая ромашки. — Суженого не выбирают, он дарован нам судьбой, — опять умничала Люба. — Это что же, мне терпеть какого-то хлюпика? — Если он по любви тебе, то и такого стерпишь. — Ишь чего! — Шумно…        Девушки вмиг затихли и посмотрели на свою самую тихую подругу. Порой им казалось, что она заморожена. Конечно, родиться в самый холодный день зимы. Волосы белые как снег, глаза медовые, а на солнце отливают золотом. Сама она такая легкая, воздушная, да и фигуркой обладала — ай-да услада глазам. Все парни табунами обхаживать готовы, а она на них чихать хотела. Гуляет, мир изучает. Может часами ходить по лесу и рассматривать каждый цветочек, каждый лепесточек. И ведь сама природа благосклонна к ней: где нужно — подскажет, куда надо — укажет. Повелось в деревне, что не от мира сего она. Имя ей… — Ирис, ну чего ты? Сама то какого мужа хочешь? — прервала тишину Настька. — М? Я не хочу замуж, — будто обухом ударила словами по голове подругам. — Цветик! Ну не говори ты чуши! Наша женская доля — быть подле мужчины и вести хозяйство. В конце концов наследника родить, — возражала Любаша. Она всегда была самая правильная. Лучше всех готовит, лучше всех вышивает. И лучше всех знает, что она должна делать по жизни. Не жена, а чудо. — Тоже мне, мечта… Сидеть в темнице и пеленки стирать… А я хочу путешествовать. Как вольная птица улететь в далёкие края. Была я с отцом на базаре, так там купцы заморские такое рассказывали! — впервые за всю ночь оживилась беляночка, мечтательно рассказывая о далёких далях.       Девушки лишь переглянулись, недовольно качая головами. И вправду отмороженная. Видимо та история знатно сказалась на ней!       Восемнадцать лет назад у дома местного кузнеца появилась странная девушка. Просила она корочку хлеба и немного воды. Иваныч — мужик сердобольный: пригрел он эту странницу. Да так она ему полюбилась, что через месяц уже повенчали их. Ой, как девки тогда горевали. Да делать нечего, приняли они эту беловолосую особу. Помогали по хозяйству, обучали, брали с собой на сенокос. Да вот незадача. Всё она в лес смотрела. Будто дикий зверь, рвущийся на волю. Но куда бежать, когда под сердцем носишь плод любви двух душ? Никуда. Так думали все, но… В одну из грозовых ночей она ушла на зов природы. И след её замыл дождь, будто помогая своей подруге. Так и остался Иван один в своём доме, тоскуя по невесте. Жила деревня дальше, да через несколько месяцев и забыла о холодной барышне. Да только зимой, в самую холодную и длинную ночь, постучались к мужчине в дверь. Открыл он не сразу — сомневался. Но как услыхал детский плач, мигом распахнул и обомлел. На пороге корзина стояла усыпанная редкими белыми цветами. А под ними был сверток — девочка, точная копия матери. Как увидала отца, сразу притихла и улыбнулась. Взял Иван дочку на руки, посмотрел во двор, а до калитки снег следы босые заметает. Понял он тогда, что любовь его приходила. С тех самых пор и живёт девочка в деревне. А кличут её в честь тех цветов, что были в корзинке… — Эй, девчонки! Пойдёмте уже, пора венки отпускать! — кличут их другие девчушки.       Засобирались, поднялись и побежали за остальными. Стоят у реки, с ноги на ногу переминаются. Просят духов, чтобы они венок их судьбе принесли. Вот уже каждая девушка отпустила своё рукоделие, и пришла очередь Ирис. Положила она свой венец из редких цветов её, а сама шепчет — просит утопить его, дабы не было у неё суженого. Отошли девушки, смотрят на венки и слышат крики. — Поберегись! — кричит какой-то парень. — Стой, погоди! Там венки! — орёт другой.       Но было слишком поздно. Послышался всплеск и вскрики девушек. Все их венки разбросало водой, и поплыли они дальше, скрывшись во тьме. Но остался один единственный, что пошёл ко дну. И вроде бы всё решено, но появилась рыжая макушка, и вынырнул высокий парень. Цветы же легли на его голову… избрав. Белые ирисы выбрали. Все замолкли и уставились на этих двоих. Девушка, смотрящая с гневом на рыжего, и парень, любующийся прекрасной особой. — Ну ничего себе! Давно духи так быстро не выбирали пару, — послышался голос бабки повитухи: — Что встали, красны молодцы? Ловите венки да будем через костер прыгать.       Как по команде занырнули молодцы в реку и поплыли за венками, а девушки пошли к костру — ожидать судьбу. И оставили этих двоих наедине. Пусть знакомятся. — Привет. Я-.       Не успел он договорить, как девушка зашагала прочь, не желая говорить с этим чужаком. Он не жил в этой деревне, говорил, что пришёл из соседней. И такой добрый был, открытый, веселый, что другие и не вспомнили, что нет вблизи других поселений. А рыжик уже бежал рядом, отряхиваясь от воды и лучезарно улыбаясь. — Куда же ты, цветочек? — парень хотел было взять её за руку, но та повернулась к нему и махнула рукой, будто ставя границу между ними. — Я тебе не цветочек! Я тебя знать не знаю, и женой твоей точно не буду! — протестовала девушка, что было ей не свойственно. Всегда холодная, тихая и сдержанная особа сейчас рвала и метала, не желая даже думать о замужестве. — Кто сказал, что я прошу об этом? — заступорил её парень такими словами. — Но… по поверью… — О, духи, ты веришь в это, цветик? — хихикнул парень, хитро щурясь. — Нет, конечно… И я тебе не цветик, глупый… лис. — Ох, да ну? Тогда кто ты, цветочек? — Для тебя я Ирис Ивановна, — фыркнула девушка, скрестив руки на груди. — А я — Аякс Романович! Рад знакомству, цветик, — он всё так же хитро улыбался, смотря в глаза собеседнице. Его голубые глаза смотрели прямо в душу, выискивая самые сокровенные тайны. И вправду, лис…       Ирис недовольно закатила глаза и пошла дальше, мимо кострища домой. Но не успела сделать и шагу, как её и этого парня потянули другие к огню. Первая пара ночи должна открывать прыжки через костёр. Взявшись за руки, они сигают через огонь, и если руки не расцепит, значит брак будет крепкий. — Давай же, Ирис! Иди прыгни разок! — уговаривала её Настя, то и дело поглядывая на своего мускулистого молодца, держащего её венок. — Да не хочу я! — противилась беляночка, упираясь ногами. — Ирис! Не будь эгоисткой! Без вас гуляние не начнётся! А я ещё замуж хочу! — Ну так ты и прыгай. — Ирис! — Настя буквально толкнула ту в руки рыжему, который с улыбкой поймал цветочек и взял за руку. Он так и не снял венок, гордо нося его на голове. — Давай же, один разок, чтобы успокоить этих суеверных, — шептал ей лис, хищно улыбаясь.       И Ирис согласилась. Говорил он разумно, да и она не собирается верить в эти бредни. У неё дома давно собран кулёк с вещами. При следующей поездке в город она хотела сбежать на корабле в далекие земли, так что можно было и прыгнуть. Ничего плохого же не будет, верно?       Отойдя подальше, они крепче взялись за руки, разбежались и прыгнули. Огонь вспыхнул, ослепляя других. А когда же утих, молодых уже не было. Они просто исчезли.