Признание в любви

      Лев Вуингу опять стоял на вершине холма у реки. Каждый вечер он приходил сюда. И не потому, что была необходимость следить за опасными пришельцами из-за реки: король Мкали знал, и все его львы знали, что прайд молодого короля Кумеры ушёл в ничьи земли за Крокодилью реку и обосновался там, не представляя никакой угрозы. Ровно так же, как и прайд Симбы, от которого откололся. Король Мкали, каждый вечер отправляя сына в патруль, морщился и дёргал ушами:       — Опять, значит, к реке пойдёшь?       — Да, отец. Молодой лев потряс густой гривой. Он считал этот разговор бесполезным, но из-за хорошего воспитания не мог заявить об этом.       — А если прикажу идти в другое место?       — Пойду, — пожал он мускулистыми плечами. — А потом пойду к реке. Старший лев пристально смотрел на младшего. Потом он вздохнул:       — Ладно. Пойдём вместе. Поговорим по дороге. Сынок. Они шли плечом к плечу. Вуингу подумал, что очень давно не ходил никуда вместе с отцом. С тех пор, как был ещё львёнком.       — Сын… Ты поступаешь неправильно. Ты — будущий король и…       — Отец, — фыркнул Вуингу, — я всего лишь один из твоих сыновей. Ты можешь выбрать другого наследника. Вот хоть Узома, Мааруф… Они старше и больше годятся «в короли».       — Я хотел бы, чтобы наследником был ты. Я считал тебя самым разумным.       — А сейчас, что, переменил мнение? — усмехнулся Вуингу.       — Ты сам всё делаешь для этого, — нахмурился Мкали.       — Отец, ты не воспитывал меня как наследного принца, и ты знаешь, как я отношусь к возможности стать королём.       — И всё равно, ты должен вести себя соответственно своему статусу. Даже если ты не наследник — ты сын короля. А сын короля не может скакать по холмам в ожидании, пока на него посмотрит львица, которая принадлежит другому льву. Пусть даже она самая красивая в мире.       — Я не скачу, — проворчал Вуингу, отводя взгляд. …С холма открывался вид на оба берега реки. Два крупных светлых льва медленно поворачивали головы, разглядывая окрестности.       — Здесь хороший обзор.       — Как только она спустится к воде, я сразу её увижу.       — И часто она приходит? Вуингу не ответил, снова отведя взгляд.       — Почему, сын? Что такого особенного в этой львице?       — Я люблю её! Она сама пришла ко мне, — теперь, наоборот, он смотрел прямо на отца, его глаза вдохновенно сияли. — Она знала моё имя! Она первая сказала о любви!       — А ты?       — Я не мог не полюбить её!       — Ну, хорошо, любовь — это прекрасно. Но она ушла. А ты остался.       — Я просил её остаться со мной.       — Но она не осталась. Она вернулась к супругу. Значит, она тебя не любит.       — Нет, отец! Она тоже любит меня. Она пришла ещё раз. Если бы она не любила, зачем бы ей приходить ещё? Мкали затряс головой:       — Я пережил много дождей. У меня три любящих и любимых жены. Но я иногда совершенно не понимаю самок! Ты любишь её — и поэтому ждёшь её каждый день. Это мне понятно. Но если она любит тебя, почему приходит всего раз в год? Она уносит твоё семя — но где твои львята? Сыновья у тебя или дочки? Ты даже не знаешь, на кого они похожи. Может, твой сын похож на меня? Может, у твоей дочери глаза как у твоей матери? Но ты не видел их, и я не видел. Что же это за любовь такая, Вуингу? Я не понимаю.       — Она обещала привести показать моих львят.       — Но не привела. Вуингу, перестань вести себя как глупец. В нашем прайде много красивых молодых львиц. Любая с радостью станет твоей женой и родит львят, которых не будет прятать ни от тебя, ни от меня.       — Я люблю Кибури и буду её ждать. Она обязательно придёт.       — Это твоё последнее слово, сын?       — Это моё последнее слово, король Мкали. Старший лев внимательно посмотрел на него, потом вздохнул, покачал головой и стал спускаться с холма. Его сын остался на вершине вглядываться в обрывистый берег за рекой. Он почти не двигался и, могло показаться даже, почти не дышал. Почему-то ему казалось, что именно сегодня, как только зайдёт солнце, та, кого он так хотел увидеть, стройной тенью слетит с обрыва и в несколько изящных прыжков пересечёт реку, торопясь встретиться с ним. Возможно даже, вслед за ней последуют несколько (Две? Три? Может, четыре или пять?) теней поменьше. Лапы затекли от напряжения, и Вуингу лёг. Отец растревожил его душу, сказав то, о чём он и сам задумывался. Действительно ли Кибури любит его? Может, он просто придумал её любовь, потому что очень этого хочет? Всё равно, узнать это он сможет только когда встретится с ней нос к носу. Солнце закатилось, и вокруг быстро сгущалась темнота. Вуингу вздохнул, встал, потянулся. Зевнул и опять скользнул взглядом по реке. Внезапно ему показалось, что в воде кто-то двигается. Запоздавший крокодил возвращается на лежбище? Или… Он встряхнулся и быстрыми прыжками стал спускаться с холма. Он ещё был далеко, но тем не менее увидел ясно, что из воды вылезла стройная львица. Даже не вылезла, а выпрыгнула. Не отряхиваясь, она громко всхлипнула и помчалась вглубь территории короля Мкали. Вуингу опешил: это была вовсе не Кибури. И эта львица плакала! Он лишь чуть помедлил, но тут же помчался за незнакомкой.       — Эй! Остановись! Ты нарушила границу! Остановись и скажи, кто ты, и что тебе нужно? Львица остановилась, задрожала и испуганно посмотрела на него. Он был чуть не вдвое её больше, она поняла это, сжалась в комок и зарыдала. Вуингу растерялся. Он медленно подошёл к ней и принялся обнюхивать. Она пахла речной водой, песком и крокодилами. Она была такая маленькая, мокрая, несчастная — нельзя было не пожалеть.       — Ты кто такая? — строже, чем хотел, рыкнул он. Львица, совсем молодая, испугалась ещё сильнее.       — Я… с того берега. Меня зовут Гутера.       — Хорошо. Не бойся, Гутера. Я не причиню тебе вреда. Ты плачешь. Я могу чем-то помочь?       — Я… Я кое-кого ищу. Ты знаешь льва по имени Вуингу? Вуингу отчаянно заморгал и сел.       — За-зачем он тебе? Гутера задрожала крупной дрожью: мокрую шерсть пронизал ночной ветерок. Она встала и принялась отряхиваться. Чем суше, тем её шерсть становилась светлее. Вуингу, боясь поверить своей догадке, опять обнюхал львицу. Точно. Запах был очень похож на запах Кибури.       — Так зачем тебе Вуингу?       — Он мой отец.       — А… а где твоя мать? Она знает, что ты здесь? И почему ты так расстроена?       — А почему ты так интересуешься? Какой-то ты слишком добрый к незнакомцам… Гутера исподлобья пристально вгляделась в льва напротив.       — Вуингу… Это же ты. Он кивнул:       — Так зачем ты меня искала? Гутера помолчала, по-прежнему разглядывая его. Наконец она тоже кивнула:       — Ты должен пойти со мной.       — Это Кибури зовёт меня? Почему она сама не пришла? С ней всё в порядке?       — Ты сильно её любишь? Ладно, можешь не отвечать. Моя мать вторая жена короля Кумеры. Но я и мой брат — твои дети, а не его. Вуингу отвёл взгляд и попытался что-то сказать, но Гутера прервала его:       — Лилаша, дочь королевы Киары, смеется надо мной, потому что у меня нет отца. Мне обидно. Пойдём со мной. Пусть она увидит, что у меня очень красивый отец. Красивее даже, чем король Кумера.

***

      — Я пришёл, Кибури. Я люблю тебя и пришёл остаться с тобой и твоими львятами, Если король Кумера позволит, я склоню перед ним голову и присоединюсь к вашему прайду. Если ты любишь и примешь меня, конечно.