Глава 6. Проблемы есть у всех.

      Если бы Частин каждый раз повторяли, что она плохо разбирается в людях — это стало бы ещё той удивительной вещью, о которой она узнает исключительно только от самой себя. Предсказать поведение человека, особенно такого сложного, как Евгения, было для неё задачей уровня «расшифруй клинопись без словаря».       Каково же было её удивление, когда начальница, вместо привычного брюзжания и упрёков, отнеслась к новости о пропаже монстра с пугающим пониманием. Она ожидала всего чего угодно: начиная от равнодушного пожатия плеч и заканчивая противным комментарием в духе «сами виноваты, нечего было на нашу территорию лезть». Но женщина, бросив беглый взгляд на распечатанную фотографию, которую прислал Санс с анонимного номера, лишь кивнула и без лишних слов повесила её на доску объявлений, перед этим красиво оформив оглашение пропажи.       Это был действительно неожиданный поворот и параллакс её реальности, который напрочь отбил всякое желание делать поспешные выводы о людях. Может, в Евгении всё-таки было что-то человеческое? Или она только казалась такой строгой?       Подобные размышления затянулись на добрых полчаса. Пока руки привычно расставляли книги со столов по верхним полкам, а на лице сохранялось апатичное выражение, из кармана донёсся приглушённый звук уведомления. Частин на секунду отвлеклась и поспешила вытащить телефон, искоса поглядывая на посетителя, который копошился у крайней полки коридорчика, и увидела пять уведомлений от Папируса. «Человек! Мне очень жаль, но нам, кажется, нужно отложить нашу встречу.» «Андайн, что знакома тебе, пропала! И мне, Великому Папирусу, как бывшему гвардейцу королевской стражи, нужно отлучиться на поиски!» «Ты ведь не будешь сильно расстраиваться?» [Пропущенный аудиозвонок] [Пропущенный видеозвонок]       Уголки её тонких губ едва заметно дрогнули в улыбке. Положение монстров сейчас было не самым лучшим, поэтому расстраиваться она даже и не думала. В голове загудела мысль о своей предложенной помощи, и в груди облегчённо потеплело. Она гордилась тем, что впервые за долгое время не осталась в стороне, и теперь совесть, которая обычно грызла её за любую оплошность, сейчас не рисовала самые плохие сценарии в будущем.       Мотнув головой от навязчивых мыслей, она набрала одобряющий ответ:

«Не беспокойся об этом, Пап. Мне очень жаль, сочувствую.»

«Я потому и подключилась к поискам, когда узнала это от Санса.»

«Моя давняя подруга и начальница тоже повесили объявления о пропаже. Уверена, она найдётся.»

«А встретиться и потусить мы всегда успеем.»

«Удачи с поисками! Она обязательно объявится.»

      После отправки её всё ещё беспокойный взгляд остановился на экране. Грустно, ведь Папирус обычно отвечал так быстро, даже когда был занят. Находил пару секунд, чтобы прислать смайлик, смешной стикер или просто поставить палец вверх в знак краткого ответа. Но сейчас в яркой белизне экрана и тикающем курсоре в поле ввода стояла тишина, которая только лишь немного расстраивала. Частин решила хоть как-то подбодрить нового друга, отправив стикер с белым пёсиком, воодушёвленно бежавшего вместе с костью куда-то вдаль.       Мысли решили напомнить ей о серой реальности, и раздражённый вздох вырвался изо рта от бунтующей мысли:       «Тебя ждёт работа, хватит думать о них!»

***

      Уладив свои рабочие обязанности и дела в читательском зале, Частин со спокойной душой вернулась в архив. Юридические документы, книги, монографии и похожей тематики бумаги, истоки которых давно остались где-то далеко в прошлом — требовали повторную сортировку после визита не очень желанного гостя. Санс небрежно раскидал их по столам и полкам, словно эта история вовсе ничего не значила и он был тут единственным заслуженным хозяином.       Она тяжело вздохнула так, будто постарела на лет двадцать, и мысленно ругала скелета за его наплевательское отношение к чужому труду. Сладкое предвкушение вертелось на языке о том, что она выскажет ему всё завтра. Если тот, конечно, вообще придёт. После новости о пропаже их подруги никто не мог быть ни в чём уверен.       Рыба, как назло, тоже не выходила у неё из головы весь рабочий день. Девушка прокручивала в мыслях их короткую встречу в супермаркете, старалась вспоминать каждое слово, каждый настороженный взгляд, словно в них закралась истинная причина пропажи. Очень хотелось узнать подробности именно в данный момент, но всё, что она могла — это успокаивать себя, проговаривая в мыслях утомляющее «всё будет хорошо».       Она неспешно проходила вдоль стеллажей и гуляла взглядом по каждой полке, проверяя успешность своей уборки. Карие глаза скользили по корешкам книг, по пыльным папкам, по едва заметным трещинам на деревянных полках. Метнувшись всего на секунду вперёд — быстро вернулись обратно и вдруг остановились на недавно отремонтированном стеллаже.       «Шесть полок?» — мысленно спросила она никого, подходя ближе. В голове заскрежетали шестерёнки памяти.       Пусть память была у неё не от всевышнего, однако мозг отчётливо помнил эту этажерку, потому что именно она составляла акт о поломке, когда старые доски рухнули под тяжестью фолиантов. В описании документа указывалось пять полок, а не шесть. Те были темнее и с трещинами, а сейчас — цветом, мягко говоря, посветлее.       Девушка замерла не в силах отвести взгляд, словно боялась, что этот стеллаж прямо сейчас побежит по её измученную душу своими маленькими светлыми ножками. Рука на автомате потянулась и коснулась гладкой, прохладной поверхности. Дерево под пальцами было новым, без единой трещинки, без намёка на возраст. Как будто стеллаж только что привезли из магазина, а не чинили в пыльном архиве.       Частин быстро отдёрнула руку, словно ошпаренная, и сделала пару шагов назад. Пыльный воздух внезапно стал особенно тяжёлым; паника незаметно подкралась нервным комом к горлу, а сердце тревожно ускорило ритм, отдаваясь гулким стуком где-то в ушах.       Нет, это было тяжело назвать галлюцинацией или очередными видением. Здесь что-то реальное, осязаемое и необъяснимое. Сломанную тумбочку она ещё могла объяснить, мало ли — обозналась. Но стеллаж, который на видном месте за секунду перекрасился в другой цвет и обзавёлся лишней секцией?       Да ни за что.       Она вытащила телефон, сделала ещё несколько шагов назад для лучшего ракурса и нажала на кнопку съёмки. Фотография получилась чёткой: каждая полка и детали самого стеллажа отлично отразились.       Частин не хотела и не собиралась выглядеть странной в глазах монстров завтра. Пусть тот скелет с широкой улыбкой думает, что хочет, но доказательства у неё будут! И она расскажет ему, предоставит всё, что подтверждает этот баг реальности, во что бы это ни превратилось — в насмешку, шутку или очередной повод обвинить её в сумасшествии. А если не Санс, так точно поверит именно Альфис. Та видела этот стеллаж до поломки и подтвердит, что с ним что-то не так.       Она, не отводя взгляд от мебели, нервно поправила торчащий локон волос и отошла к столу, за которым работал Санс. Руки намазали мирно лежащую стопку бумаг, которые он так и не удосужился убрать. Усталый взгляд теперь скользнул по столу, оценивая горку, и наткнулся на тёмно-коричневую восковую лампу, которую Санс разбил сегодня утром. Она помнила, как он собирал осколки после своего трюка телекинезом, пока у неё перед глазами начинало плыть всё от боли.       Только сейчас пострадавшая вещица стояла на столе, как и до этого — целая. Но мало того — ещё и невредимая, без единой царапины. Лампа была такой же новой, как и стеллаж, словно её купили только что у одного из стариков на ярмарке, как хороший декор для античного фильма.       Внутри окончательно стрельнуло то ли раздражение, то ли страх. — Да что за хуйня тут такая творится?! — собственный голос сорвался на крик, и эхо заметалось по старым стенам, отражаясь от высоких потолков. — Что тогда дальше?! Книги начнут летать, стены перекрасятся?! — продолжала она возмущаться в пустоту, будто была уверена, что получит все ответы на свои вопросы.       Она раздражённо стукнула бумагами по столу так, что тот жалобно задребезжал. Прошипев от боли что-то невнятное и цокнув, Частин поторопилась сфотографировать пол, который был чистым, без единого осколка, а за ним и стол со стоящей лампой, которая ещё утром была разбита вдребезги. — Попробуйте только не поверить… — пробормотала она, нахмурившись, и добавила к каждой фотографии подпись с датой и временем.       С особой силой, будто это не гаджет, а орудие убийства, телефон полетел в карман толстовки. Девушка схватила бумаги и перенесла их на ближайшую свободную полку — пусть лежат, потом разберётся. Сейчас у неё дела поважнее, чем чьи-то не разобранные документы. Она быстро вышла из архива, не оглядываясь, и закрыла дверь на старый, ржавый ключ, повернув его дважды. Тишина коридора поглотила звук её шагов, что углублялись в сторону кабинета Евгении.       Рабочий день ещё не подходил к концу, но её терпение уже окончательно миновало финишную прямую. Она без задних мыслей шагала, чтобы отпроситься пораньше, пусть до конца смены оставалось всего каких-то два часа, которые теперь казались ей вечностью. В голове хлюпала полная каша в перемешку с глухой болью, а события сегодняшнего дня словно перемешались в тягучую массу, из которой невозможно было вычленить ни одной внятной мысли. Давно она не испытывала такой уверенности в себе от подобных решений. Но, подойдя к двери кабинета Евгении, девушка всё таки замерла, не решаясь постучать.       А что она будет делать после? Побежит к Эльвире, как и всегда? Подруга вряд ли сможет помочь, она свято может поверить, что все приключения горе-подружки — это лишь отголоски старых травм и паранойя, а не что-то сверхъестественное и пугающее. Номера Санса у неё не было, так как владельцем того анонимного номера мог быть кто угодно. Да и беспокоить скелета в такой горячий час, когда они ищут пропавшую Андайн — было бы верхом эгоизма. С Папирусом тянулась та же история. Все, кто мог бы её понять и кому бы она попыталась помочь, чтобы развеяться, были сейчас заняты своими проблемами.       На слуху сознании, словно бутылочка с посланием на бездонном океане, оставался один вариант: пойти домой, переодеться в будничную одежду, выпить чаю и ждать новостей, уткнувшись в виртуальный мир… или же ждать одной в тишине и с мыслями, которые будут медленно сводить с ума. Её пугал весь этот каскад необъяснимых событий с мебелью и её видений, а пропажа монстра лишь доливала масла в огонь. Продолжать находиться здесь, где вещи менялись на глазах — поистине выше её сил.       Частин выдохнула и отогнала нежелательные мысли, специально приняв вялый, уставший вид. Костяшки пальцев легонько постучали по грубой, дубовой двери, а свободная рука придерживалась у виска. — Войдите, — приглушённо, но угрюмо послышалось из-за двери.       Она вошла осторожно, стараясь в очередной раз не задеть высокую напольную вазу, что стояла у самого прохода. В ней были помещены розоватые, с бархатным окрасом лилии, которые уже доживали свои дни в холодной воде. Евгения обратила внимание на ерзание у входа и подняла голову от бумаг, поправив очки. — А, ты. Что там уже опять стряслось? — с упрёком спросила она, оценивая подчинённую с ног до головы высокомерным взглядом. — Нет, Мисс, ничего не случилось, — Частин старалась, чтобы голос не звучал слишком жалобно, — я что-то чувствую себя немного хуже, чем утром. Знаю, много раз провинилась за этот месяц, но… можно ли уйти сегодня пораньше? Посетителей нет, я всё убрала и записала отчёты.       Женщина посмотрела на неё с едва подозрительным выражением, словно не поверила ни единому слову. Её взгляд упал на часы в углу монитора. Тяжело вздохнув, она сняла очки и устало потёрла переносицу. И только сейчас девушка заметила, что сама начальница также выглядит не лучшим образом. Не смотря на небольшое количество тонального крема, который и так создавал из неё ходячего трупа, кожа её на лице была всё же бледнее, чем обычно. Под глазами виднелись тёмные круги, словно та не спала несколько ночей подряд. Взгляд, однако, тоже был не из лучших: она выглядела напуганной чем-то, о чём девушка не решилась спросить, продолжая терпеливо ожидать ответа. — Думаю… — Евгения снова посмотрела куда-то в сторону, будто увидела что-то нечистое, и резко вернула взгляд на подчинённую. — Можешь сегодня уйти пораньше. Я, наверное, скоро тоже буду уходить.       Частин едва заметно вскинула бровь. Нет, она была счастлива, что всё обошлось без конфликта, но такой лёгкой победы она не ожидала.       «Сама доброта. А если рискнуть?» — подумала она и обратилась к начальнице. — Вы в порядке? Выглядите так, словно призрака увидели. — кто мы мог подумать: девушка, что успела невзлюбить эту противную женщину, теперь мило спрашивает о её состоянии.       Но Евгения молчала, собираясь с мыслями. Ручка нервно барабанила по деревянной поверхности. — Нечистые тут какие-то завелись, — начала она усталым голосом, махнув рукой в сторону. — Посмотри на меня!       Взгляд работницы послушно переместился к её лицу с морщинками, которые тщательно скрывались за макияжем. — А что с вами? — в конце-концов поинтересовалась она, не найдя никаких странных деталей во внешности начальницы. — Самая обычная, строгая, немолодых лет женщина. — Вот уж! Молодых! Но не настолько же древних лет, чтобы мебель на глазах менялась. — Евгения кивнула в левую сторону, на старый стеллаж, который всегда был не настолько трухлявым, но и лучшим образом тоже не выглядел.       Частин последовала взглядом за её кивком, и веки невольно раскрылись. Стеллаж, который ещё утром, казалось, уже праздновал свой юбилей столетия — стоял сейчас ровно, с новенькими полками, без единой щербинки, словно его только что собрали из свежих досок. — О… Ого… И как это так случилось? — почти шёпотом спросила она. — Мне бы тоже хотелось, уважаемая, получить ответ на этот вопрос. — поспешно ответила начальница.       «Тут бы самой ещё его получить.» — Вы… — Частин запнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Глаза вновь вернулись к женщине. — А вы видели тот стеллаж в архиве, который починили монстры? — Да, перед твоим приходом заглядывала, — кивнула Евгения, — криво его исправила эта… как её… — она решила не тратить время на раздумья и лишь цокнула, — В общем, видела, не суть. — Тогда пойдём за мной, — сказала девушка. — Не только тут завелись нечистые.       Она вышла из кабинета, не оглядываясь, и не сразу услышала за спиной торопливые шаги начальницы. Благо, что Евгения последовала без всяких вопросов. Впервые за не совсем долгое время они шли, объединённые общим замешательством. Открыв дверь архива, Частин влетела внутрь и машинально свернула к тому самому стеллажу, который ещё утром был отремонтирован доктором Альфис. — Куда ты улетела, я же уже в возрасте! — крикнула Евгения из коридора, догоняя подчинённую. Но как только она вошла в помещение, её голос оборвался.       Очки, что висели на пальцах, упали на линолеум. Правая линза разлетелась на мелкие осколки, но женщина даже не обратила на это внимания. — Это… как же это называется? — сипло спросила она, медленно подходя ближе. — Кто это сюда принёс? Он же как новый… — Как новый. Ещё утром он был не самым лучшим, но точно не таким. Альфис не приносила новый стеллаж, а чинила старый! Сами ведь видели, что он… — Да видела я, видела, не ори. — Евгения снова осмотрела мебель сверху вниз и побледнела от страха ещё сильнее, опершись на стол у входа и положив левую руку на грудь. Стойкость в ногах её пошатнулась, но женщина быстро выпрямилась и повернулась в сторону выхода. — Так, сегодня точно отбой. Давай, уходим отсюда, а то обе тут сляжем к чертям собачьим.       Частин вяло кивнула, и от оставшейся тени тревоги в сердце по спине пробежали мурашки. Она вышла вслед за начальницей, стараясь не оглядываться на странную мебель, которая впитывала за собой остатки здравого рассудка. Дверь архива снова захлопнулась, и ключ дважды щёлкнул в замке.       Конечно, она умолчит о разбитой восковой лампе. Потому что, во-первых: проблема — если теперь это можно было назвать проблемой — сама себя исправила. Во-вторых: добивать и так напуганную начальницу — последнее, что хотелось в данный момент.       Вместо радости, что лишние неприятности ушли, приходило замешательство. Проблема сейчас была не в самой поломке антикварного декора, а в его внезапном, необъяснимом восстановлении. Вещи не должны и не могут сами себя чинить, а мир не должен и не может меняться на глазах. Если же он меняется — значит, ты сходишь с ума. Даже если это не так — то ты уже не здоров. Третьего не дано, только если этого не замечают остальные. Но тот факт, что Евгения видела то же самое, отбрасывал все мысли о галлюцинациях и давал маленькую надежду на будущее алиби перед другими. — Значит так, Частин, — начала со строгим акцентом женщина, — пока молчи об этом. Разберёмся, что тут происходит, там уж поглядим. Кто знает ещё этих зверушек! Вдруг какой-то уже газ пустили для вербовки!       Девушка скисла в лице, когда начальница повернулась к ней спиной. — Я не думаю, что они способны на это. — А тебе откуда знать? На место подружки к ним метишь? Ты совсем их не знаешь. — И в мыслях не было, но крайних тоже не стоит искать так сразу. Мы не знаем всей картины. — сказала работница и прикусила нижнюю губу.       «Идиотка брехливая.» — констатировал ещё один забавный факт внутренний голос. — Я думаю, пока не стоит их впутывать сюда. Вы правы, разберёмся сначала с внешними факторами. — продолжила она. — Не стоит, не стоит, конечно же. — цинично ответила Евгения, сузив большие глаза за очками, словно в чём-то подозревала подчинённую. — Ладно, свободная.       Частин облегчённо выдохнула и кивнула женщине. — Благодарю. До завтра, мисс Евгения. — До завтра. И не опаздывай!       Не желая оставаться в библиотеке ни секунды, она выхватила ветровку из вешалки, чуть не сбив соседнюю куртку какого-то посетителя, который, видимо, забыл её. Мужчина любезно передал вещи у ресепшена, и Частин, даже не проверив, всё ли на месте, быстрым шагом вышла из здания, с наслаждением вдохнув обеденный воздух.       Ясное солнце клонило к полднику, окрашивая небо в тёплые, персиковые тона, которые на отрез разнились с тем, что творилось у неё в голове. Похоже, навестить Эльвиру во второй раз за день стоит завтра. Кто знает, что её там ждёт, после всего произошедшего на работе: Разбитая вдребезги постройка и идеально вычищенная до блеска мебель? Или наоборот, целое здание, но с мебелью, которая переехала на новое место без спроса?       Нет, достаточно.       С неё психологического хоррора на сегодня точно хватит. Только к маленькой, съёмной квартире, где кроме тумбочки не менялось ничего. Однако врать себе Частин разучилась давно, потому что вряд-ли всё заканчивалось только на тумбочке. Поэтому она просто шла вперёд и с лёгкой тревожностью сжимала лямку сумки так, что костяшки пальцев побелели, стараясь отгонять мысли о том, что завтра может быть только хуже.       Ехать на транспорте вовсе не хотелось. Хотелось лишь убежать от тревожных сценариев в голове, которые проецировались, словно старое кино. А ведь даже этот дом, к которому она вяло мчала пешком, тоже не внушал чувство нужного места. Там же могло повториться всё также, как и на работе. Мыслей обо всём, что случилось за сегодня, там могло быть даже больше, чем в библиотеке. В тех стенах, где ещё витал запах утреннего чая и лежали разбросанные вещи, тревога сгущалась, как туман перед рассветом.       Частин остановилась у ближайшей остановки. Она не стала себя мучить и решила отвлечься хотя бы прогулкой по ещё незнакомому городу. Правда, она надеялась, что не забредёт в какой-нибудь опасный район, где вместо туристических троп начинаются бетонные джунгли с сомнительными личностями в капюшонах.

***

      Шлёпая синими кедами по твёрдой керамической плитке тротуара, она позволила себе наконец осмотреться. Да, здесь уже встречались знакомые здания: небольшая пекарня, где она иногда покупала хлеб и другую выпечку, как только-только ворвалась в атмосферу этого города; вывеска химчистки, куда так и не дошли руки отнести куртку, на которую однажды бесстыдно нагадил голубь.       Больше всех прохожих горожан было на Проспекте Ленторн. Здесь становилось ярче вечером, чем на других улицах. Фонари горели мягче, а воздух казался чище, пропитанный ароматами цветов с чьих-то балконов. Даже сама аура и энергия казалась девушке какой-то простой.       И эта ненавязчивая и спокойная атмосфера вечернего городка делала своё дело. Частин растворялась в этом антураже, забывая об обстоятельствах, что сегодня случились с ней и другими знакомыми. Мысли перекатывались от личных прокрастинаций и оттенков прошлого до обычного изучения и наивного восхищения архитектурой самой улицы.       До тех пор, пока… — Ой!       …кто-то не шлёпнулся прямо в неё, словно свалился с неба или с ближайшего дерева. Она отшатнулась, инстинктивно выставив руки в защитном жесте. Перед ней, отряхиваясь, сидела необычная кошка. Белая шерсть, футболка в жёлтую и синюю полоску, миниатюрная мордочка с огромными глазами, пепельные пряди на макушке…       «Что там говорили насчёт свежего воздуха?..» — повис в мыслях научный вопрос. — ПрИв! Я ТэММ!!1!1 — голос был странным, дребезжащим, словно монстр вовсе не умел держать ровный тембр, и звук скользил в ушах, будто качели на детской площадке. — ТЫ кАк???? — При… привет, Тэмм? — Частин моргнула, протягивая руку помощи. — Вы в порядке? Я вас не заметила, совсем задумалась, балда… — Йа!! йА!! ТэММ в ПОряДК!!1! — воскликнула монстр-кошка с миниатюрной мордашкой, принимая руку. Тэмм подпрыгнула и приземлилась на четыре лапы, отряхивая футболку. — СЭФи!11!!       Девушка расслабилась и поддержала настрой, мягко улыбнувшись. — Простите, я правда не х… — начала она, но монстр словно растворился в воздухе. Только белая шерсть мелькнула за углом, да звонкий голосок прошептал напоследок: «Пка, пка!1!»       Частин осталась стоять посреди тротуара с открытым ртом и вытянутой рукой, которая так и не успела опуститься. — Пока?.. — выдохнула она, опуская конечность.       «Просроченную тушёнку я больше точно есть не буду.»       Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять немного колотящееся сердце от неожиданной встречи, и двинулась дальше. Странное столкновение выбило из колеи, но и тем самым окончательно отвлекло от тяжёлых мыслей.       Вдали, за поворотом, показался уже незнакомый район с новыми домами, незнакомой архитектурой и вывесками магазинов, которые она никогда не посещала. Девушка сбавила шаг, размышляя. До вечера оставалось ещё чуть больше двух часов. Дома её ждала пустота и забвение, у Эльвиры собственные заботы, а Папирус занят поисками пропавшей Андайн. Она решила перебороть свой страх случайно заблудиться.       «Одна нога здесь, другая — там» — подумала Частин. — «Что может случиться?»       Она двинулась в сторону незнакомого района, стараясь не думать о том, что каждый её шаг может привести к чему-то, чего она не сможет объяснить. Как, впрочем, и весь сегодняшний день.              Ещё пара сотен метров остались позади, и район окутал её совсем незнакомой, но всё ещё обманчиво-спокойной атмосферой. Улицы выглядели ещё не совсем современно и аккуратно. Чувствовалось, что эта часть города переживает период перемен, застыв где-то между руинами прошлого и робкими попытками обновления.       Первые успехи попадались на глаза практически сразу: кое-где фасады зданий сияли свежей краской, в некоторых дворах блестели новенькие детские площадки, а на первых этажах уже работали маленькие, но уютные кафе с живыми цветами на подоконниках. Некоторые здания были построены заново, некоторые имели лишь небольшие, почти незаметные улучшения. Но там же оставались и вовсе заброшенные жилые комплексы с разбитыми окнами, зияющими чёрными провалами, и вдребезги разрушенными балконами.       Частин невольно замедлила шаг, разглядывая эту странную, щемящую смесь старого и нового. Казалось, время в этом районе текло иначе: где-то застыло, где-то ускорилось, а где-то и вовсе пошло вспять, оставляя за собой лишь осколки былого величия.       Она замечала и другие особенности этой части города. В отличие от знакомых ей улиц, большинство деревьев здесь были украшены вечерними, яркими гирляндами не как перед праздником, а словно бы навсегда. Они оплетали стволы, свисали с веток, переливались в наступающих сумерках тысячью огней, создавая поистине потрясающий, сказочный вид.       На каждой встречной аллее под фасками искрились ламбрекены совершенно разных цветов — оранжевые, синие, зелёные, фиолетовые. Они колыхались от лёгкого ветра, отбрасывая причудливые тени на мостовую, и от этого обычная прогулка превращалась в блуждание по какому-то торжественному залу, а не обычной улице города. Девушка на мгновение ощутила себя здесь не чужой, а каким-то школьником, которого привезли на экскурсию самого роскошного музея с размером в целую третью часть города.       Не ушли от внимания и необычные растения, растущие практически на каждой обочине парков и тротуаров. Голубоватые цветы, которые, как ей показалось, под лёгким колыханием ветра словно перешёптывались друг с другом, склоняя свои нежные лепестки то в одну сторону, то в другую. Они не были похожи ни на что, что она видела раньше. Эти цветы светились изнутри, будто впитали в себя весь тот магический свет, что разлит по этому чужому, но такому манящему району. — Капец, куда я забрела? — прошептала она про себя.       Гирлянды и фонари необычной формы переливались у неё над головой, голубые цветы шептали вслед, и казалось, что этот район, полный тайн и несказанных историй, принимал её уставшую, потерянную, но всё ещё живую. Воздух тут был намного чище, свободнее, температура обдавала какой-то приятной влажностью, а тротуары и окрестности, которые ловили глаза каждый раз, были куда опрятнее, чем в привычных улицах, где она жила.       Совсем скоро вдали показались силуэты. Сначала она приняла их за обычных горожан. Возможно, это была компания подростков, а может, возвращающихся с работы взрослых. Но чем ближе она подходила, тем отчётливее понимала: эти силуэты были другими. Рогатые чёрные тени, похожие на козлов. Низкорослые существа с заячьими ушами и мордочкой. Коты, подобные к человеку в одежде. Загадочные морские существа, переговаривающиеся на своём, шипящем языке. Даже растения, которые, казалось, росли прямо из асфальта, но при этом двигались и перешёптывались друг с другом.       Девушка решила остановиться и вглядеться чётче. Она прищурилась, словно это могло помочь растворить видения или заставить их исчезнуть. Но силуэты не таяли с подвечерним светом.       Догадаться было несложно, что это разновидность так называемых «монстров». У неё уже был опыт общения с такими. Эти лица, голоса, манера движений — всё это было знакомо и в то же время пугающе ново. Пока что не хотелось верить в то, что подкрадывалось в сознание, и потому страх постепенно сменился настороженностью. Конечно, она больше не вздрагивала при каждом шорохе, но внутри всё равно сжималось что-то колючее.       «Может, это просто толпа подростков собралась в людской части города? Пожалуйста, пусть это будет так!» — подумала она, пытаясь найти рациональное объяснение.       Стоило убедиться. Она сделала несколько шагов вперёд, стараясь пройти сквозь стоящую компанию и не встречаясь с ними взглядами. Сердце снова взбунтовалось с новой силой, а тикающие волны тревоги колыхались всё сильнее и сильнее, когда кто-то из монстров поворачивал голову в её сторону. Постепенно она переходила на бег. Дорога была не разбираемой в потоке вопросов, что витали в мыслях вихрем. В какой-то момент девушка свернула влево, туда, где виднелась другая улица, и замерла.       Улица, как не хотелось бы ей признавать внутреннее, была наполнена монстрами. Силуэты виднелись в окнах старых и новых жилых комплексов, за прилавками своих магазинов, на тротуарах, где обычно гуляют люди. Частин застыла, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.       Нет. Она не заблудилась. Не может быть такого.       Фонари медленно зажигались ярче, заменяя дневной свет. Жители проходили мимо, не обращая на неё внимания. Она была здесь единственным человеком, но для них это казалось чем-то обыденным и ежедневным. Кто-то кидал короткие взгляды, кто-то вообще не замечал. Она стояла посреди этой чужой, нечеловеческой жизни, чувствуя, как пальцы начинают подрагивать. Ноги тоже не слушались. Они приросли к асфальту, и единственное, что она могла — это смотреть на мир, который существовал рядом с её собственным, но оставался таким далёким и непостижимым.       «Решила Частин прогуляться, значит…» — горько подумала она, но тут же мотнула головой. — «Отставить панику, может, я недалеко ушла?»       Когда она вздохнула, ноги наконец неуверенно двинулись туда же, откуда и пришли. Сначала она прошла уже знакомый ей центральный парк. За парком показался магазинчик выпечки, который выделялся намного ярче своих соседей за счёт кислотно-фиолетового оттенка фасада.       Частин остановилась на перекрёстке, чувствуя, как привычная уверенность тает, словно прошлогодний снег. А дальше? Направо? Налево? Перейти дорогу? Или, может, вернуться и попробовать другой маршрут?       «Господи, карта! Вот же дубина!» — идея ударила в голову с такой силой, что она даже зажмурилась на секунду.       Не медля ни секунды, она вытащила телефон, пальцы забегали по экрану, настраивая геолокацию. Через пару секунд приложение выдало маленькую синюю точку на схеме, обозначающую её местонахождение. Она вгляделась внимательно, приблизила карту. Отдалила. Приблизила. И снова отдалила.       С каждой прокруткой и секундой, к ней приходило пугающее осознание.       Топография была старого образца. Настолько старого, что некоторые улицы на схеме пересекались там, где в реальности уже давно стояли жилые дома. Река, обозначенная синей лентой, давно была заключена в бетонные трубы и убрана под землю. А та часть района, где она сейчас стояла, на карте красовалась как пустырь с пометкой «перспективная застройка». — Чего… — прошептала Частин, водя пальцем по экрану. — Гугл, как же я тебя люблю! — возмутилась она чуть громче.       Там, где она стояла, на карте была изображена совсем другая местность с другими домами, перекрёстками и даже рельефом. Ничего общего с тем, что окружало её на самом деле. Она подняла голову, посмотрела на разноцветные гирлянды, мерцающие на деревьях, на старые, но ухоженные здания, на голубоватые цветы, перешёптывающиеся на обочине. — Неужели я…       О, да, она заблудилась, ура! Ещё одно достижение в её копилку — двадцати восьмилетняя девушка, которая не может найти дорогу домой в собственном городе, словно маленький ребенок в большом супермаркете не может найти мамочку. Она же знала, знала это, когда входила в эти улицы! Предчувствие сбивалось где-то в районе солнечного сплетения, но она упрямо шла вперёд, надеясь, что интуиция на этот раз ошибётся.       Учащённое дыхание и ватное тело от волнения заставили девушку дойти и присесть на ближайшую скамейку. Руки дрожали мелко и противно, и она сцепила их в замок, пытаясь унять. Дыхание сбилось от маленького бега, оставаясь шумным и быстрым. Глаза нервно рябили по окрестности в надежде увидеть знакомое лицо.       Частин всматривалась в пейзаж незнакомых улиц. Постепенно в горло подкрадывался нервный ком, и она сделала то, что сделал бы любой взрослый и мудрый человек в её ситуации.       Она заплакала.

***

      Тяжёлый и мучительный полдень медленно перетекал в полдник. Уличные фонари постепенно наливались мягким, приглушённым светом, который, казалось, впитали в себя от дневного солнца, чтобы отдать его сейчас вечером, когда город погружался в сумерки. Лучи уже вовсю танцевали на ровном асфальте, подсвечивая подолы прохожих и выгравированную дорожку, ведущую к старому, центральному парку. Блондинистые волосы Эльвиры колыхались в такт лёгкого, холодного ветра, когда она шагала на знакомую остановку. — И тут ничего… — прошептала она обессиленно.       Спокойная атмосфера была отнюдь не спокойной после ошеломляющей пропажи брата. Каждый улыбающийся прохожий, каждая мирно болтающая пара вызывали внутри, казалось, детское раздражение. У всех было всё хорошо, а у неё как на зло валилось это «всё» с каждым днём.       Все планы и заказы, которые стояли в кафе на сегодня, полетели со звоном в мусорное ведро. Закрыв дверь на ключ и повесив табличку: «Закрыто на неопределенный срок. Пожалуйста, свяжитесь по этому номеру для получение заказа», Эльвира незамедлительно отправилась на поиски родного ей человека.       Она никак не могла понять, как Билл, по словам учительницы, пропал из виду буквально сразу — прямо на уроке, из-за парты, на глазах у тридцати других детей? Больше жути добавлял тот факт, что при этом никто не заметил подобного мистического кадра. Вот только ситуация стала ещё запутаннее и мистичнее, когда она расспросила всех школьников, что часто водились вместе с мальчиком. Те лишь пожимали плечами, отводили глаза и отвечали, что не видели его ещё со второго урока математики.       И тогда к Эльвире пришло ужасающее осознание. Она ведь могла бы найти Билла быстрее, позвони ей классная руководительница почти сразу после пропажи, а не через несколько часов, когда уже стемнело. Но этого не сделали. Наплевательское отношение школы, которое длилось годами, по словам других родителей, только подтверждало её догадки — система, где всё держится на равнодушии, вредила всем, но и с этим никто ничего делать не собирался.       Беспутно шагая по улице, вся в слезах, растрёпанная и испуганная, она шла, не разбирая дороги. Тушь размазалась по щекам, а новые слёзы размывали взгляд. Девушка обыскала все знакомые места: парк, где они кормили голубей, заброшенный скейт-парк, куда Билл любил тайком сбегать, набережную, где они обедали в прошлом месяце. Тщетно. Она просто не представляла, куда ещё малыш мог подеваться.       В голову стрельнул ещё один вариант, который казался ей до жути нежелательным — обратиться за помощью к другим, незаконным, но знакомым связям. Да, это был самый лёгкий и быстрый путь, как она думала, но и тем же самый опасный и страшный.       Она тряхнула головой, отгоняя панику. Нет. Обязательно найдётся другой, менее опасный путь. Пусть для этого придётся попотеть, пусть придётся обойти весь город пешком, но она не будет просить помощи у тех, кто может совершать подобный шаг по просьбе и за деньги.       Поэтому она не стала тянуть время и направилась в полицейский участок с заявлением о пропаже. Только на полпути она поняла, что напрочь забыла о бабушке, с которой могло случиться самое страшное, как и с братом. Эльвира вытащила телефон и набрала давно знакомый номер, на который, однако, звонить она хотела только в последнюю очередь. — Да. — раздался спокойный, хрипловатый голос пенсионерки. — Привет, Клара… — начала она, но голос начал тут же ломаться, словно она прямо сейчас разрыдается на глазах у прохожих. Слова застряли в горле, поэтому Эльвира просто молчала, собираясь с мыслями. — Что такое, милая? — сонные нотки голоса исчезли, и теперь в нём была родительская обеспокоенность. — Почему ты плачешь? Что-то случилось плохое? — Про… Простите, что должна вас отвлекать от дел, — выдавила девушка, зажмурившись, — но мне нужна помощь. Желательно, н-немедленно. — Эльвирочка, что у вас случилось? Что-то с сестрой? — настойчиво продолжила интересоваться Клара у трубки. — Нет… то есть, я не знаю… — Эльвира выдохнула, — мой брат, Билл… Вы его уже знаете. Он пропал, и я сейчас ищу его, находясь далеко от дома. Бабушка — первая, кто узнал об этом, а от неё уже и я узнала. Я боюсь, с ней может случиться всё, что угодно, — девушка остановилась, чтобы перевести дыхание, — в общем, я бы хотела попросить вас приехать к ней и присмотреть, пока меня не будет. — Горе, ох, горе какое… — Клара тяжело вздохнула на том конце провода. — Эльвира, не переживай! Найдётся мальчик, обязательно всё будет хорошо! Я сейчас же выезжаю к твоей бабушке! — Спасибо вам огромное, Клара, — Эльвира почувствовала, как напряжение в плечах немного отпускает. — Я знаю, вы не очень ладите с ней, как с сестрой… — она запнулась, не зная, как мягче выразить эту мысль. — Но прошу вас, не заставляйте её лишний раз нервничать. У неё и так здоровье слабое, а сейчас… — И речи быть не может, солнышко! — перебила её Клара голосом, не терпящим возражений. — Гюль ворчливая, это да. Но я не оставлю её одну в такую минуту. Ищи мальчишку, не думай о бабушке, я о ней обязательно позабочусь! — Благодарю ещё раз, Клара, я обязательно вас отблагодарю как нибудь. — сказала она, чувствуя окончательное облегчение. — Простите, я уже спешу. Передайте бабушке, пожалуйста, что я буду поздно, вы можете переночевать, если что… — Да, да, хорошо. — перебила её женщина, — доченька, каждая минута на весу! Давай, на связи. — сказала Клара и положила трубку.       «Берегите звёзды эту женщину.» — прогудела в голове успокаивающая мысль.       Продолжая путь, она пыталась вспомнить каждую деталь, задаваясь самыми разными вопросами про себя: во что был одет Билл сегодня утром? Бирюзовая ветровка? Серая толстовка? Волосы были расчёсаны или он снова сбежал из дома с вихрем на макушке?       Она не забыла и о последнем местонахождении мальчика в школе, чётко записав к себе в блокнот, чтобы не забыть об этом. Достав телефон, она пролистала галерею в поисках самой свежей, чёткой фотографии, чтобы лицо его было максимально узнаваемым в случае находки.       И всё же путь казался ей целой вечностью. Каждая минута растягивалась в час, а каждый час обращался в бесконечность. Она выплакала почти все слёзы, в глазах осталась только сухая, обжигающая пустота. Ногти были уже искусаны почти до крови, оставив на пальцах красные, саднящие полоски. Эмоциональное состояние полностью опустошилось — внутри остались печальная безысходность и апатия. Тело её в автобусе подрагивало, хоть на улице была ещё прилично тёплая погода. Несколько раз она набирала номер мальчика, но её встречали только вечные, бесконечные гудки, которые были самым большим страхом, прокручиваемым каждый раз перед сном после очередного тяжёлого дня.       Эльвира тряхнула головой, когда автобус немного подскочил на кочке около остановки, и выпорхнула на выход. Вот уже участок полиции — серое, унылое здание с выцветшей вывеской и запылёнными окнами.       Сейчас она напишет заявление, завтра полицейские возьмутся за дело. А уже послезавтра её любимый братик найдётся, и они будут сидеть в её кафе, есть его любимое мороженое с шоколадной крошкой, смеяться и радоваться, что всё это обошлось быстро и, она надеялась, без физических увечий.       Однако подобное представление картины лишь ухудшало ситуацию из-за её глупого, всегда сомневающегося внутреннего реалиста. И тот всё больше и больше загонял её в угол, рисуя самые худшие картины — перевёрнутые машины, больничные палаты, холодную реку, тёмные подворотни, а того хуже — лесные лабиринты. Все опасения, которые могли случиться с её маленьким, беззащитным братом, казались реальными и заставляли сердце сжиматься в немой беспомощности.       Она сжала кулаки, сделала глубокий вдох и толкнула тяжёлую дверь участка. Внутри пахло пылью, старыми бумагами и застарелым равнодушием. Но Эльвира была готова бороться до последнего.       Не рассчитав силы в руке, стук в дверь вышел гораздо громче, чем просто вежливый. Костяшки неприятно заныли от удара о дерево. — Да? Входите, — послышался спокойный, мужской голос из-за двери. — Здравствуйте, — начала Эльвира, входя, — я хочу сообщить о пропаже. — Конечно, проходите и садитесь, — сказал коротко стриженный мужчина, жестом указав на стул у стола.       Он вытащил из ящика стола стопку бланков и приготовил ручку, глядя на неё выжидающе. — Расскажите, что случилось и о какой пропаже идёт речь?

***

— Эй.       Когда монстр понял, что реакции не последовало, он осторожно, но сильнее тряхнул девушку за плечо. — Девчонка, ты что тут забыла? — мягкий мужской голос вывел её из полудрёмы. Она не заметила, как после тихой, обессиленной истерики отключилась, прислонившись к холодной спинке скамейки.       Лицо явно успело распухнуть, а глаза раскраснелись, словно она только что побывала на северном полюсе в роли альпиниста без защитных очков. Разлепив тяжёлые, слипающиеся веки, она сфокусировалась на нарушителе её вынужденного покоя и медленно огляделась.       Это был действительно не сон. Она заблудилась, пробежала чуть ли не весь квартал, присела на ближайшую скамейку и зарыдала, как маленький ребёнок прямо посреди чужого района, где по тротуарам ходили реальные монстры.       Она направила усталый и опухший взгляд на высокую фигуру.       Рыжий, усталого вида кот продолжал стоять рядом, лениво прикрыв глаза. В уголке его рта дымилась сигарета, и Частин сморщилась, машинально помахав рукой перед лицом, чтобы прогнать противный, едкий табачный дым. — Я… заблудилась, — выдавила она сонным, охрипшим голосом. — Который час? Сколько я… спала?       На улице уже было совсем темно. Лишь уличные фонари и гирлянда у деревьев чудом освещали местность, выхватывая из темноты красиво выгравированную треугольниками дорожку, ведущую в местный парк. Тело начало мелко подрагивать, когда она окончательно пришла в себя от холода и нервов, которые медленно стали подниматься где-то в груди.       Чудной кот, что стоял на двух ногах как человек кивнул, и уголки его губ тронула маленькая, ободряющая улыбка. — Ничё, тут много таких, как ты, — из его пасти вырвался короткий смешок, и он пожал плечами. — Двигайся, совсем поздно уже, выведем тебя отсюда.       Частин шмыгнула носом и вытерла ещё влажные, липкие от слёз глаза рукавом ветровки, посмотрев на него с расширенными, покрасневшими глазами. — Правда? — во все ещё заплаканном голосе сверкнула такая яркая надежда, что кот на мгновение замялся. — Вы поможете мне добраться домой?       Монстр лишь осёкся и кивнул, улыбнувшись шире и протягивая лапу в знак помощи. Девушка приняла помощь и с трудом поднялась на затёкших, онемевших ногах. Спина заныла из-за длительного сидения на твёрдой скамейке. — Где живёшь? — спросил он, поправляя лямку рюкзака на плече. — Может, тут неподалёку твой дом. — Я из… — Частин запнулась, чувствуя, как к щекам приливает жар стыда. — Я не из вашей части… Улица Дремвелл, если вы, ну, слышали. — Ох-хо-хо! Далеко же забрела ты! — кот позволил себе захохотать от души, и девушка, несмотря на всю ситуацию, почувствовала, как её щёки розовеют гуще, а глаза на автомате закатываются к небу. — Неважно… — пробормотала она. — Просто думала, что выучу новые улицы. Я здесь недавно поселилась, хотела расширить маршруты. — Всё нормально, не подумай, я не глумлюсь, — успокоил её монстр, вытаскивая телефон. Его палец зашуршал по экрану в поисках карты. — Уже очень поздно для таких длительных прогулок. Вот, смотри. — он ткнул аккуратным когтем в экран и протянул телефон. — Отель МТТ. Хорошенькое место. Не скучно, ремонт приличный и довольно изысканная еда. Меттатон там владельцем приходится и любит, когда у него останавливаются необычные гости.       Библиотекарша вгляделась в изображение. Интерьер был роскошным: мраморные полы, хрустальные люстры, мягкие диваны, которые, наверное, стоят больше её годовой зарплаты. Всё было дорого и богато, выполнено в бежево-фиолетовых тонах, по-настоящему и… словно по-королевски.       Она тут же замотала головой. — У меня нет столько денег на такие хоромы… Да и далеко это место отсюда. Может, просто покажете дорогу, и я пойду? Я быстро доберусь и точно запомню.       Брови кота медленно сдвинулись, словно он обдумывал что-то важное. Несколько секунд он смотрел в сторону, потом вздохнул и спрятал телефон в карман спортивных, коричневых штанов. — Не, я не могу тебя отпустить саму. — решительно сказал он. — Давай-ка, для начала, познакомимся, Оливер. — он протянул лапу. — Частин, — девушка ответила на рукопожатие.       «Какая мягкая…» — вопреки сложившейся ситуации, удивлению её не было предела, насколько интересными были эти существа. — Приятно. И можно на «ты», не люблю эти формальности, — он подмигнул. — Взаимно, Оливер. Если так будет комфортно, — кивнула она и уставилась на него выжидающе. — Я… только со смены возвращаюсь, — пояснил Оливер, поправляя воротник форменной рубашки. — И вон как раз там работаю. Поэтому попробую убедить Меттатона пустить тебя на одну ночь, он иногда делает такие презенты для бездомных. Может, в залог твоей расы и согласится. — Но я не бездомная! — Ты не бездомная. Но куда ты сейчас пойдёшь? — Оливер скрестил руки на груди, делая тягу из сигары.       Девушка промолчала и отвела взгляд, немного насупившись. — Сочту это за «не знаю». — Оливер, лучше не стоит… — неуверенно ответила она, чувствуя, как внутри поднимается волна благодарности и стыда одновременно. — Я не хочу тебе доставлять дискомфорт и возможные проблемы. Просто покажи дорогу, и я… — И ты снова заблудишься по пути домой, — перебил он твёрдо. — Не парься насчёт этого, Частин, здесь людей любят и не причинят никому вреда. Честное кошачье. — он снова подмигнул ей с улыбкой, и в этой улыбке было столько комфорта, что девушка невольно улыбнулась в ответ. — Боюсь поинтересоваться, но я бы, наверное, просто мимо прошла… — Не в упрёк, но для людей это может быть нормой. У монстров всё здесь по-другому, ага. — Да, наверное… — в мыслях всплыл Санс, который был отнюдь противоположностью такому монстру. — Спасибо тебе, Оливер, — выдохнула она. — Я у тебя в долгу. — Рано ещё, рано. Идём, ты уже вся замёрзла, кажется. — он кивнул в сторону освещённой улицы. — Есть немного… — призналась Частин, кутаясь в тонкую ветровку.       Рыжий кот в форменной рубашке и заплаканная девушка двинулись вперёд, медленно удаляясь от скамейки, где ещё недавно рушился её мир.

***

— Тоже ничего. — Санс вздрогнул, когда позади неожиданно раздался глуховатый, спокойный голос Догамия. — твою налево. — процедил он, даже не оборачиваясь. — где ж она подевалась?       Догамий лишь пожал плечами, принимая стаканчик кофе, который скелет протянул ему механическим, неосознанным движением. Горячая жидкость обжигала ладони, но ни один из них не обратил на это внимания.       Они стояли у ресторана Гриллби, где как раз работал Папирус. Солнце уже клонилось к полднику, но от Андайн до сих пор не было никаких вестей: ни звонка, ни сообщения, ни случайной зацепки. Никто не знал, куда она подевалась после задания в очередном уголовном деле.       Санс потёр лицо костяшками и попытался сосредоточиться на деталях, собранных за последние часы. Стало известно: коллега, работавший с рыбой на месте преступления, не заметил её возвращения после того, как та ушла за дом, выискивая следы или зацепки совершённого убийства. Обыскав всю прилегающую местность и даже лес, он не нашёл ни следов ботинок, ни обрывка ткани, ни запаха — ничего. Пришлось возвращаться в участок одному с пустыми руками и тревогой не только за напарницу, но и за собственную свободу.       Незамедлительно, после приказа короля, весь монстровский состав бывшей королевской стражи был поднят на ноги и отправлен на поиски рыбы. Искали везде — в монстровской и человеческой частях города, в заброшенных зданиях, в канализации, в её любимых местах, на старых тропах, куда она хаживала ещё новичком. С помощью телепорта скелета удалось за короткий срок объехать почти весь город.       Однако сейчас Санс едва стоял на дрожащих ногах полностью измождённый, выжатый до последней капли магии. Её не хватало даже на подпитку человеческой еды, чтобы переваривать пищу естественным образом. Именно поэтому скелет был раздражён и хмур всё это время — мало того, что остался голодным, так ещё и кости болели до невозможности, ноя на погоду и каждое лишнее движение. Хотелось просто грохнуться тут же, на холодный асфальт, и заснуть на долгие столетия, пока не выспится должным образом. — САНС! КАК ПРОХОДЯТ ПОИСКИ? — голос, словно гром среди ясного неба, заставил Санса зажмуриться и инстинктивно пригнуть голову. Череп и так шёл кругом, а тут ещё и брат своим оглушительным тоном, казалось, хотел добить его окончательно. — мы почти вышли на след, — уверенно соврал скелет, заставляя себя устало улыбнуться. — не волнуйся, бро. совсем скоро найдётся, и будем праздновать. — ЭТО ПРЕКРАСНО! — тут же засиял долговязый скелет. — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС СПЕЦИАЛЬНО ПРИГОТОВИТ ЛУЧШИЕ СПАГЕТТИ ПО НОВОМУ РЕЦЕПТУ! НАДО ТОЛЬКО ПРИКУПИТЬ… — но, заметив вялое лицо и зажмуренные, болезненно прищуренные глаза брата, он резко заткнулся. Его плечи поникли, и он обеспокоенно склонил голову набок. — БРАТ… ВСЁ В ПОРЯДКЕ?       В порядке, а как же. Под глазами виднелись такие глубокие, тёмные круги, словно он стал самым щедрым донором крови для целой больницы пациентов. Вялая улыбка едва держалась на скулах и грозила вот-вот сползти. Стаканчик кофе в руке заметно подрагивал от нехватки сил и напряжения, которое не отпускало уже много часов подряд. — конечно, папс, — выдавил Санс, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — я в норме. — НЕ ВРИ МНЕ! — возмутился младший скелет, в голосе прорвалась обида смешанная с тревогой. — Я ПРЕКРАСНО ВИЖУ, ЧТО ТЫ ЕДВА ДЕРЖИШЬСЯ! МНЕ КАЖЕТСЯ, ЛУЧШЕ Я ВОЗЬМУСЬ ЗА… — не, — перебил Санс, — не не не, папс. не беспокойся. я в полном порядке и могу продолжить поиски. прибереги силы для завтрашней смены.       Он повернулся к Папирусу и снова попытался улыбнуться, но это больше походило на идиотскую, измученную гримасу. — НЬЕХ, ТЫ НЕПРЕКЛОННЫЙ И САМЫЙ БЕЗОТВЕТСТВЕННЫЙ СКЕЛЕТ! — Папирус фыркнул и стукнул ногой об тротуар. От этого удара у Санса что-то неприятно кольнуло в висках. — ЕЩЁ НЕМНОГО И Я ПОДУМАЮ, ЧТО ТЕБЕ ПОРА НА БОЛЬНИЧНЫЙ! — мне? не думаю. — НО САНС… — папс, прошу. я в полной норме. — АРГХ! ЛАДНО! СПОРИТЬ С ТОБОЙ АБСОЛЮТНО БЕСПОЛЕЗНО. — спасибо, бро, — с искренним облегчением выдохнул старший скелет и сделал глоток кофе, который всё же удалось подпитать небольшим, почти невесомым импульсом магии. Невесомое тепло разлилось по рёбрам, давая иллюзию энергии. — ЭТО ЛИШЬ ОДНОРАЗОВАЯ АКЦИЯ. В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ЭТОГО НЕ ПОВТОРИТСЯ! — Папирус поправил воротник синей рубашки и уже собрался уходить, но замер на месте. — А ТЕПЕРЬ Я ВЕРНУСЬ К ДЕЛАМ. НЕ ЗАСИЖИВАЙСЯ ДОЛГО. УЙДИ СЕГОДНЯ РАНЬШЕ ДОЛЖНОГО. ДЕНЬГИ НА ТАКСИ ЕСТЬ? — есть, — кивнул Санс. — можешь возвращаться. удачной работы. — БЛАГОДАРЮ, А ТЕБЕ ХОРОШО ДОБРАТЬСЯ ДОМОЙ! — мэрси, — бросил скелет, с облегчением провожая брата взглядом. Через пару секунд наступила приятная тишина, которую заглушала лишь гудящая голова и тысяча недовольств внутри, которые так и просились выплеснуться наружу на случайного прохожего. — Тебе и вправду бы отдохнуть, — вдруг отозвался пёс, бросая пустой стаканчик в ближайшую урну с глухим металлическим звоном. — Я могу сообщить Его Величеству, что твоя текущая и главная задача выполнена. — нужно добить этот тяжёлый день, — протянул Санс. — да и вообще, мне кажется, мы вовсе не там копаем. вы не проверяли гору? — Разве есть смысл? — Догамий нахмурился, его уши слегка прижались к голове. — Она же туда никогда не хотела возвращаться. Андайн сама говорила, что для неё Подземелье — прошлое, с которым покончено. — ну, всё бывает в первый раз, — ответил Санс и слабо, почти болезненно улыбнулся. Улыбка вышла кривой, уж слишком много сил уходило на то, чтобы просто стоять на ногах. — Не обнадёживает. — Пёс тяжело вздохнул, почесал затылок. — Но да, наверное, ты прав. У нас нет выбора, если подумать. Стоит заглянуть и в это место на всякий случай. — сообщи мне, когда что-то найдёте, — попросил скелет, уже машинально нащупывая в кармане телефон-раскладушку. — А ты? — Догамий прищурился, окидывая его критическим взглядом, и вскинул бровь. — Куда собрался-то? В таком состоянии я тебя никуда не пущу. Езжай домой и отдыхай. — я не могу, — возразил Санс, хотя в голосе его не было ни капли уверенности. — Ты уже помог в том, что нам нужно, — отрезал стражник. — Остальное выполнишь в свою смену. Или твой брат возьмётся, ты же знаешь его. Он не даст делу провалиться.       Санс устало вздохнул. Кости буквально валились на ходу. Казалось, ещё немного, и они проломятся под его собственным весом, оставив его безногим калекой на этом холодном тротуаре. Голова тоже не щадила: пульсирующая тяжесть накатывала с каждой минутой и вдохом. — лады, — сдался он наконец, доставая мобильник. Пальцы едва слушались, когда он набирал номер знакомого таксиста. — у меня и вправду понизился уровень кальция. — Умора, — закатил глаза Догамий, но в его голосе проскользнула едва заметная теплота. — Береги себя и будь здоров.       Он развернулся и зашагал прочь, его тяжёлые ботинки глухо отбивали шаги по асфальту. — взаимно, — бросил ему вслед Санс и остался один посреди вечерней улицы, сжимая в ладони старенькую раскладушку.       Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в тёмно-синие и фиолетовые тона. Где-то вдалеке зажглись первые фонари, разгоняя сгущающиеся сумерки. Скелет поднял голову, посмотрел на звёзды, которые только начинали проступать сквозь вечернюю дымку, и подумал о том, что этот день, кажется, никогда не закончится.

***

      Через несколько часов, когда солнце окончательно спряталось за горизонт и на город опустился холодный, бархатный вечер, Санс уже крепко спал. Но сладкий сон, пусть и наступивший раньше обычного, прервал дребезжащий звонок. Скелет едва разлепил глазницы, пальцы сами нащупали телефон на тумбочке. — пресвятой кетчуп, — прохрипел он раздражённо, — кому взбрело…       Возмущения мигом стихли, когда он увидел на экране незнакомый номер. Подумав секунду, скелет принял звонок, прикладывая трубку туда, где у людей находилось ухо. — слушаю… — голос был сонным, с хрипотцой, но уже собранным. — Санс? Я правильно позвонила? — на том конце раздался низковатый, чуть взволнованный женский голос. — да, — он потёр глазницу, прогоняя остатки сна. — чё как, глосса? — Кажется, мы нашли следы Андайн.